Слепая зона

      Сидя на краю кровати, Кир провел пятерней по ещё влажным после душа волосам и потянулся за валявшимся на полу джемпером. Услышав шаги, он резко поднял голову и взглядом наткнулся на появившегося в проёме комнаты Тихона. Его лицо казалось немного уставшим, пушистые ресницы были полуопущены, но на губах играла расслабленная улыбка. Густые русые волосы он успел высушить в ванной, и теперь они блестели, словно осколки стекла на солнце. Кожа была розовой, а вместо одежды на нём красовалось одно лишь набедренное полотенце. Кирилл раньше никогда бы не подумал, что полуобнаженное тело этого человека будет вызывать в нём волны возбуждения, которые захлестывают разум, рождая похоть и желание. Кир жадным взором прошёлся по стройному телу парня и, сглотнув вязкую слюну, всё-таки отвёл глаза и натянул на себя несчастный джемпер. — Почему ты тогда решил меня нарисовать? — вдруг поинтересовался Кир. — Ну… тогда… в самый первый раз. — Не знаю… — пожав плечами, немного отрешенно протянул Тихон. — У тебя был такой взгляд… будто ты выпал из реальности, был где-то внутри себя... взгляд, не совсем понимающий действительность, – словно кто-то украл некоторые кусочки твоей жизни... — Он вздохнул и продолжил: — Мне это знакомо: вот я общаюсь с людьми, чем-то занимаюсь, а потом, вспоминая прошедший день, вдруг понимаю, что в какие-то моменты меня вроде как и не было... Вообще, с окружающим миром мне проще общаться посредством холста – мне легче что-то написать, чем сказать. В эти моменты я погружаюсь в себя, мозг отключается, перестаёт контролировать разум, и мой внутренний мир выходит наружу. Будь моя воля, я бы прожил всю жизнь перед полотном, вкладывая в картины свою душу. — Тихон вдруг прервал себя: — Подожди, что значит в самый первый раз? — Тебе же пришлось рисовать меня несколько раз? — Кир сощурил глаза. — Я ведь не ошибаюсь?.. — Как бы ни отпирался, я знаю, что это сделал ты! Мог бы просто попросить, я бы автограф поставил, — засмеялся молодой художник. — Бля, извини, — ответил Кир. — Сам не знаю, что на меня нашло. Просто... не хотелось, чтобы моя рожа висела у всех на обозрении. — Почему тогда не стянул портрет во второй раз? И что ты сделал с первым? Разорвал на мелкие кусочки в порыве злости? — Понимаю, что ты обо мне не лучшего мнения, но зачем же так? Засунул его в шкаф между своих шмоток. Меня не каждый день всё-таки рисуют, — ухмыльнулся Кир. — А когда на следующий день опять увидел свою морду на стенде, то вообще охренел. Думал, что, блядь, за сраное дежавю! И тут ты нарисовался. Весь такой распинающийся об искусстве. Ну я и забил! Подумаешь, пусть будет… У меня-то дома – оригинал, а это так… копия, — с удовольствием рассмеялся Кир.       Они встретились взглядами, и в комнате вдруг повисла тишина. Весь мир за окном в этот момент перестал существовать, всё вокруг замерло. В чистых темно-серых глазах Тихона было столько чувств и переживаний, что в эту секунду Кир осознал: теперь в его жизни стало всё по-другому и их общение уже не будет таким, как прежде. А тогда какими же будут их отношения? Кира охватило странное ощущение, которое волнами накатывало и поднималось внутри от живота прямо к грудной клетке. Заметив беспокойный взгляд Кира, Тихон оттолкнулся от косяка двери и шагнул к нему. — Странное у нас общение складывается: два шага вперёд, один назад, — с какой-то затаенной грустью произнес Тихон, садясь рядом. — Бля, — чуть помедлив, серьёзным голосом отозвался Кир. — Я ведь даже не замечал вообще… Ну... правда, тогда, после того неожиданного поцелуя размышлял всё, думал: свихнусь на фиг. — А это что-нибудь бы изменило? Если бы знал? — Сейчас уже неважно… а тогда… не знаю… — дёрнул плечами Кир. — Может, съездил бы по морде пару раз, хотя ты, вроде, и повода не давал… — хмыкнул Кир. — Нормальный парень со своими заморочками. Кто ж знал, что ты такой уравновешенный и сдержанный? — Поверь, сдерживаться было трудно. Ты понравился мне с той самой минуты, когда бесцеремонно ворвался в салон моей машины. Помню, как подумал про тебя: «Ну и нахал!» — улыбаясь сказал Тихон, — но общение с тобой было важнее моей симпатии к тебе, поэтому я не давал волю своим чувствам. Я знал, что сразу потеряю тебя. А в тот раз… сам не знаю… Тем вечером в одну секунду мир сузился до нас двоих, и я потерял самоконтроль. — Просто я неотразим, и ты не смог устоять. Вот тебя и понесло, — насмешливо вставил Кир. — Я восхищаюсь твоей самоуверенностью, — ответил Тихон. — Знаешь, — осторожно начал Кирилл, — ты единственный человек… — он на секунду задумался, словно подбирая нужные слова, — ты первый, кто увидел меня таким, какой я есть, — в его голосе уже не было даже тени на улыбку, — таким, каким видела меня она… Первый, благодаря кому я почувствовал, что способен на нечто большее, чем на вечную злобу на всех и на весь этот мир.       Тихон, затаив дыхание, смотрел на Кира. Тот сидел с опущенными веками, немного ссутулившись. — Посмотри на меня, — с какой-то нежностью в голосе попросил Тихон.       Кир распахнул ресницы и повернулся к нему, натыкаясь на внимательный и светлый взгляд его серых, таких красивых глаз. — Что? — Кирилл чуть улыбнулся. — Хочешь меня поцеловать? — тихо спросил он и, не дожидаясь ответа, потянулся к другу сам. Мягко и неторопливо, будто не желая спугнуть момент сладости, он коснулся его теплых губ своими. Целуя своего художника, Кир чувствовал что-то похожее на обожание. Для него сейчас это был не просто поцелуй, а первый шаг к чему-то большему.       Да, пока ещё у него нет уверенности в их совместном радужном будущем, но оно обязательно настанет, если не бояться, идти навстречу друг другу и не дать ничему и никому встать между ними. Правда, это будет совсем иная история их жизни.       Кир теперь знал, что его единственный путь – это путь вперёд. Он больше не будет прятаться или оглядываться в прошлое. Отныне день за днём, преодолевая любые препятствия, он будет идти по жизни только вперед и останавливаться, лишь делая передышку, чтобы поднять голову высоко вверх и полюбоваться ослепительно звёздным небом.