Письмо с размытыми чернилами в руках.

***

Перед глазами белая стена психиатрической больницы, в которую Чонгук смотрит каждый день на протяжении года неживым взглядом. В голове лицо хёна, в руках зажатый кулон, а внутри — ничего, пробитая насквозь дыра. В тот день Чонгуку смогли, за последнюю минуту, запустить сердце в машине скорой помощи, о чём он сейчас очень жалеет — лучше бы он умер. Чонгук не ест, теперь не спит, потому что просыпается каждую ночь от кошмаров, кричит, начиная рыдать и цепляется за волосы, сжимая их, пока медсёстры не вколют ему сильное успокоительное. Теперь он боится спать. Чонгук не живёт, Чонгук существует. Белая дверь в его палату тихо открывается и заходит врач. Даже мужчина не может без мурашек взглянуть на него: подросток весит тридцать один килограмм, кожа стала неестественного серого оттенка, а глаза… стеклянные глаза мёртвого человека. — Привет, Чонгуки, — криво улыбнулся мужчина, — Хочу тебя порадовать, сегодня к тебе кое-кто пришёл и это не папа, — мягко сказал его лечащий врач. Подросток не подал никаких признаков, что он живой, он даже не дышал. Мужчина грустно опустил взгляд, вздыхая. Он и не надеялся получить хоть что-то от него. Он просто молча встал, подойдя к двери и открыл её, пропуская пришедшего Чимина, который, зайдя в дверь, застыл на месте от ужаса. — Я оставлю вас наедине, медсёстры будут в коридоре, если что — зови, — сообщил врач и вышел. — Чонгук… Привет, это я, Чимин, — попытался улыбнуться парень, садясь на стул рядом с кроватью, но его рот так и остался просто открытым. Пак не сдержался и стал плакать от паники и ужаса, охватившего его, зажав рот рукой, а после больно ущипнул себя, чтобы успокоиться стал рассказывать, что произошло за время, пока его не было, зная, что тот вряд ли его слушает и даже заметил. — Плачут только брошенные люди, как я, а ты не должен, — тихо, медленно, впервые за долгое время, начал говорить Чонгук. — Чонгук… — подросток подскочил и подлетел к парню, обнимая того со спины, — У тебя есть я, я тебя не брошу! Чонгук, я заставлю тебя жить дальше, — решительно сказал плачущий парень, — Тэхён бы очень хотел этого — чтоб ты жил, сделай это ради него, — Пак боялся пожалеть о своих словах, но всё равно произнёс их. Чонгук стал содрагаться, в беззвучном плаче, услышав про старшего, с последними силами впиваясь кулоном, до крови, в ладонь, чувствуя на месте Пака хёна. Он будет жить, если этого хотел бы Тэхён. — Я… Я буду жить, я встану на ноги и буду жить дальше, — стал судорожно кивать парень, — Я буду жить, потому что Тэхён хочет этого, а будет гордиться мной, я буду жить, — стал кричать подросток в припадке, сильнее сжимая кулон, не чувствуя боли от раны. На звук прибежали медсёстры и оттащили испуганного Чимина от, повторяющего одно и то же, кивающего Чонгука. Они уложили его на кровать, пока одна медсестра держала его и просила успокоиться, вторая вводила успокоительное в капельницу. Он перестал кричать и вскоре уснул, обмякнув. Только так ему удаётся поспать несколько часов в сутки, не мучаясь от кошмаров. Пак вышел из кабинета, с потерянным видом, встречаясь с господином Чоном, который снова приехал к сыну. Следом вышли медсёстры.

***

— Ты стал набирать вес, я рад, — сказал мужчина, взвешивая Чонгука, который теперь весит сорок килограмм. — Спасибо, — тихо поблагодарил подросток, который теперь стал вновь говорить, хоть и не всегда. — Ты даже поблагодарил меня, — улыбнулся врач, — Ты делаешь значительные успехи. Чонгук лишь слабо изобразил подобие улыбки. Три месяца назад, после прихода Чимина, ночью к нему, серой тенью, пришёл Тэхён и просил жить дальше, ради него. Впервые за год подросток спал всю ночь, не просыпаясь от кошмаров. А Тэхён и правда, каждую ночь, после уезда, молился, чтобы Чонгук жил дальше, без него. И Чонгук будет жить дальше, потому что так хочет Тэхён. — И психолог сказал, что ты изменился в лучшую сторону. С такими результатами тебя можно уже выписывать через месяц, — оповестил мужчина, — Я рад, что ты всё переосмыслил. И ещё, Чонгук, — мужчина сел на кровати вслед за подросток, — Обязательно запишись на какую-нибудь секцию, это просьба. — Хорошо, — тихо согласился Чонгук. — Дашь мне слово? — спросил врач. — Дам, — ответил парень, немного подождав.

***

— Вот ты и дома, — радостно сказал мужчина, — подходя к остановившемуся Чонгуку. Подросток глубоко вздохнул, собираясь и, медленно, неуверенно побрёл, заходя на крыльцо, а потом и вовнутрь. Дома витал вкусный запах еды — господин Чон приготовил любимые блюда сына. Он стал подниматься по лестнице, на второй этаж, когда-то на этой лестнице Тэхён тащил его на своей спине, направляясь в свою комнату. Дверь открылась и его встретило будто чужое помещение. За долгое время, что его не было дома, он отвык. Всё осталось точно так же, как было и до, но всё-таки одна новая деталь появилась — собранное отцом и положенное письмо. Чонгука укололо больное чувство, к горлу стал подкатываться ком слёз, но он подошёл к рабочему столу, беря в руки конверт и доставая только помятую фотографию, не решаясь даже трогать письмо, где он счастлив… с хёном. Одинокая слеза стала щекотать щёку, оставляя влажную дорожку за собой, и парень резко вытер её, запихивая фотографию обратно и, подлетая к комоду, падая перед ним на колени, открыл самый нижний ящик закидывая в дальний угол письмо и, достав бархатную коробочку, сорвал с себя кулон, вкладывая в неё. Плакат с непонятным знаком, нарисованный когда-то Тэхёном, тоже отправился туда, как и обложка на паспорт. Парень не заметил, как слёзы снова стали душить. Чонгук вспомнил про ещё один предмет в комнате, который напоминает о хёне — рыжая гитара. Но к ней он больше никогда не притронется, пальцы себе сломает, если надо будет. Он так решил. Через время Чонгук возвращается в школу, наверстав упущенную программу дома, за достаточно короткий срок. Первое время, удививший его Чимин, который стал больше похож на хулигана, держащего всех в страхе, а не на примерного пай-мальчика, коим был раньше и защищать неокрепшего Чонгука, угрожая избить всех, кто будет пытаться лезть к нему с вопросами. Теперь Чимин защищает его, как он, когда-то защитил его. Чонгуково терпение вышло, когда он, в очередной раз стоит в сторонке, смотря и не имея возможности ничего сделать — слишком слабый, а Пак снова защищает его. Вечером решительно заявляет отцу, что хочет заняться боксом. Господин Чон сначала опешил, а потом положительно кивнул — одобрил решение сына, если так будет лучше. Сначала его не хотели брать из-за веса, который был ниже нормы, но тренер попросил показать, что он умеет, после изменяя решение. Чонгук полностью выкладывался на тренировках, масса стала расти вверх, так же, как и уважение и надежды тренера, когда сейчас, год спустя, он отправляет Чонгука на первое, в его жизни, настоящее соревнование. В школе стал совершенно неузнаваемым человеком: скандалы с учителями? Да. Прогуливание уроков? Конечно. Подраться с кем-то, потому что не так посмотрел? Без вопросов. Вскоре и вовсе перестав там появляться, полностью отдавая себя боксу. Отец невероятно горд за сына, за его победы, но Чонгук не чувствует ничего, кроме пустоты, которую никто и никогда не сможет заполнить. И он ненавидит себя, что сейчас, посреди ночи, сидит на полу, тихо плача над последней сделанной фотографией и гладя, подаренный когда-то хёном, кулон. Ему так легче. И вот вновь, вскакивает на кровати, в тёмной пустой квартире, которую купил ему Хосок, как извинение, что когда-то пропал, в холодном поту и с чувством удушья, из-за очередного кошмара, даже спустя четыре года, не отпускающего его — последствие нервного срыва. Чонгуку двадцать, он больше не плачет после пробуждения, он нервно одевается, хватает в прихожей ключи от своей чёрной тонированной «BMW M4», которую, на радостях, подарил отец за первый выигранный бой и первое место, и вжимает педаль газа почти до пола, мчась по полупустой ночной трассе, освещённой фонарями, когда едет снова избить грушу, тем самым избавляя себя от нагнетающего чувства. Охранник уже пропускает его без вопросов — однажды уже был одарён взглядом чёрных глаз, от которого, теперь при виде Чонгука, он ёжится. Юноша проходит дальше, заходя сразу в помещение и надевает облегающую форму, перевязывает кисти рук эластичными бинтами, которые совсем не спасают, и агрессивно бьёт, качавшуюся, от слишком сильных ударов, от которых кожа на костяшках стирается, грушу. — Что-то ты зачастил, Чонгук, — ухмыльнулся мужчина, опираясь об косяк, — Халтуришь на тренировках, раз можешь вернуться сюда? — Кошмары мучают, — хмыкнул Чонгук, выдавая реальность за шутку и встряхивая взмокшими волосами, подходя к мужчине, — А вы сами чего тут? — поинтересовался он, разматывая бинты с кровавыми разводами. Это тот самый тренер, который помнит его щуплым мальчишкой, не жалея, что дал ему шанс, и который всегда ругает, что тот снова дубасит грушу без перчаток. Раньше они были одного роста, а теперь юноша на целую голову выше. — Так и у меня кошмары, — хохотнул мужчина, — На самом деле пришлось задержаться по поводу следующего турнира. — Ясно, — ответил Чонгук и задрал голову назад, тряся, тем самым убирая волосы, прилипающие ко лбу. — Ладно, боец, иди в душ, — хлопнул тренер того по спине и ушёл. Юноша кинул окровавленные бинты в сумку, куда позже отправится и форма. Он зашёл в душевую, включая прохладную воду, капающую с чёрных волос на крепкую смуглую грудь и некоторое время просто стоит. Когда выходит на улицу, задирает голову назад, вдыхая свежий ночной воздух. Сегодня небо засыпано звёздами, отчего вдвойне тяжко. Вновь ищет ту самую большую, но не яркую звезду среди других, но которая является самой выделяющейся для него. Чонгук сравнивает её с Тэхёном — он обычный, когда-то мальчишка, не чем не выделяющийся среди других, но который стал для него дороже собственной жизни. Чонгук приезжает домой, по дороге совсем становится невыносимо, поэтому достаёт их фотографию и плачет, целуя серебренный кулон — сегодня не сдержался. Он даже не может представить, что сейчас Тэхён просыпается от того, что грудину, где висит точно такой же кулон, будто бы обожгли, точно так же, как когда-то у Чонгука в автобусе.

***

— Чонгуки, а ты слышал новость? — спросила блондинка, никак не успевающая за уходящим юношей, не хотящий снова слушать розовые сопли, — Ну, Гуки, подожди! Он резко остановился, что, ещё не успевшая ничего сообразить, девушка врезалась носом в его спину и медленно повернулся, начиная наступать, словно зверь на добычу, на испугавшуюся, отходящую блондинку, позже вжимая её в стену, совсем близко приближаясь к её лицу, облокачиваясь на согнутую руку возле светлых волос и выдыхая в щёку. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня называют по имени, — процедил он сквозь зубы, — Знаешь ведь? — спросил Чонгук, получая резкие кивки сжавшейся и зажмуренной девушки, — Ты считаешь, что твой ротик, который хорошо работает, особенный? Сколько членов он сосал? — насмешливо поинтересовался Чонгук, не желая получить ответ. Юноша резким движением отпрянул от девушки, оставляя возможность лишь смотреть себе в след и слушать скрип отдаляющихся чёрных ботинок. Чонгук шёл по коридору, слушая возгласы о какой-то новости, после не выдержав и подойдя к девушке, с волосами цвета спелой вишни, его однокурснице и той из немногих, кто его не бесит. — Вижу, все сошли сума. Вот, тоже хочу, но даже повода не знаю, просветишь? — поинтересовался он, выжидающе смотря на девушку. — О, Чон, ты реально не в курсе? — обратила Сэм на него своё внимание, отлипая от телефона, видя, как Чонгук отрицательно крутит головой и непонимающе смотрит на неё, — Капец ты лопух, — усмехнулась она, — Да короче, я сама узнала десять минут назад, к нам в универ перевёлся «О боже какой красивый известный саксофонист из Италии Нэт Ким», — передразнила девушка, вероятно, влюбчивых девушек, клюющих на каждого красавчика, закатывая глаза, — Он ещё, если мой старческий мозг меня не подводит, кореец американского происхождения. О, вон он, смотри, пока не загородили, — указала девушка за спину юноше, кивнув подбородком. Чонгук обернулся, чувствуя, как сердце, которые, как оказалось, всё-таки есть у него, бухнулось куда-то, не желая возвращаться на законное место. Перед ним стояла точная копия Тэхёна, только более старше, красивее и изящнее. — Как ты там сказала его величают? — поинтересовался он, с трудом отрывая взгляд. — А что, понравился? — ехидно улыбнулась девушка. — Может и понравился, — отмахнулся юноша. — Ну раз так, с радостью тебя просвещу, что зовут твою пару, в моих мечтах, Нэт Ким, — выделила девушка его имя. Чонгук цокнул, и двумя пальцами, не грубо, оттолкнул голову смеющейся девушки. Обернулся ещё раз, смотря на таинственного парня, встречаясь с взглядом кошачьих карих глаз, которые смотрели в самую душу, как когда-то смотрел на него старший. От такого сравнения Чонгук почувствовал, что гнев стал разливаться патокой по его венам, от вида на него, но то была реакция на страх, что его снова оставят. Последний раз взглянув на родное чужое лицо, он был оторван Сэм из раздумий, которая хлопнула его по животу тыльной стороной ладони, оповещая, что уже звонок. Вся их группа, из девяти человек, зашла в аудиторию, рассаживаясь по местам. — Итак, мои любимые засранцы, — начал мужчина тридцати двух лет — их преподаватель, — Лето вот-вот начнётся, поэтому спешу осведомить вас: вы отправляетесь, как старший второй курс, на помощь музыкантам из магистратуры с перваками, на базу отдыха. Домики для вас уже арендованы, отказы не принимаются. Все радостно загалдели, даже никто не стал упираться — халявная поездка, сосновый воздух и красивые пейзажи не могли никого не порадовать. — Ну раз сегодня день нереальных новостей, может быть не будем портить его скучной лекцией? — предложила Сэм, которую все сразу поддержали. — Говорю же, засранцы, — усмехнулся мужчина, продолжив по просьбе студентов рассказывать про поездку. Звонок, оповестивший о конце пары, приглушённо зазвенел и все стали покидать помещение. Чонгук задержался, интересуясь насчёт хвостов из-за тренировок, а когда тоже выходил, смотря в телефон и не замечая мимо идущего человека, столкнулся с ним. Папки с листами упали на пол из чужих рук. Юноша машинально сел и стал помогать собирать, ведь это произошло из-за его невнимательности. Уже хотел протянуть собранную часть, как оказалось, нот, посмотрев на того, кому помогает и тут же замер, поднимаясь. Тот самый Нэт Ким, который сидит перед ним на коленях и смотрит из-под тёмной чёлки. Пальцы разжались сами собой и все листы плавно опустились вокруг молодого человека. Чонгук одарил его снисходительным взглядом, словно тот грязь на только что начищенной обуви, и стал уходить, пнув носком грубого ботинка собранную Тэхёном стопку. Тэхён не стерпел, поджав губы и поднимаясь, догоняя удаляющуюся чонгукову фигуру, хватая за плечо длинными, аккуратными пальцами, разворачивая к себе. — Какого чёрта ты себе позволяешь? — спросил старший, немного поднимая лицо, чтоб посмотреть в чёрные омуты. — А что я себе позволяю? — насмешливо спросил Чонгук. Тэхён не знал, что ответить, поэтому просто стоял и смотрел. — Что, твой мозг настолько мал, что даже не посылает ответ на мой простой вопрос? Какая жалость, — без сожаления расстроился юноша, — Ну ладно, я пошёл, не собираюсь тратить своё время на кого-то вроде тебя, — он грубо, с нотками брезгливости, оттолкнул чужую руку. Тэхён посмотрел в след ушедшему юноше, сжимая кулаки, а после вновь всё собирая, а Чонгук шёл, довольствуясь чувством наслаждения, когда видел боль и обиду в лице новенького. У него такое впервые — чувствовать ненависть к тому, кого не знаешь, но к тому, кто чёртова копия Тэхёна. Интерес старшего рос с каждым днём, желая узнать, почему же этот парень так его ненавидит и относится к нему с таким отвращением, ведь Тэхён ничего ему не сделал. Особенно после инцидента у кафедры, который стал последней каплей его терпения, когда Чонгук, при многих студентах, вылил на него остатки своего протеинового коктейля, после того, как старший позвал того, как «хам со второго курса», не зная как обратиться иначе, чтоб тот остановился. Тогда они даже почти подрались, потому что была испорчена футболка Тэхёна, которую когда-то носил, а после отдал ему Чонгук. У юноши теперь даже есть слабый синяк на скуле, от тэхёного кулака, а у молодого человека сохранённая жизнь.

***

— Итак, сюда мы прибыли на две недели, — сообщил мужчина, останавливаясь перед двумя рядом стоящими, двухэтажными, из рыжого дерева, домиками, сделанными под ключ, — В каждом из этих двух домиков по пять комнат, — оповестил преподаватель, — Вас двадцать человек, следовательно — по два человека на комнату, десять человек на дом. А теперь поднимите руки те, у кого нет пары, — попросил мужчина, осматривая всех присутствующих, — Так, у двух девчонок и парней, ага. Тогда вы, — обратился он к девушкам с первого курса, — вместе, ну, а ты, Чонгук, с Нэтом. Чонгук, хотевший уже опустить руку, замер с таким лицом, будто бы ему сообщили, что весь миллион долларов, накопившийся на его банковском счёте, просто сгорел, а после повернулся назад на, ранее замеченного, молодого человека, меняя свой шокированный взгляд на снисходительный, с, уже привычным, отвращением. — А нельзя как-нибудь по-другому? — нервно спросил Чонгук. — Знаю я, в каком вы щас возрасте и что у вас на уме, — хмыкнул преподаватель, смотря на, открывающего рот в попытке возмущения, Чонгука. Юноша чувствовал спиной, как Тэхён прожигает его взглядом, и, наверняка ухмыляется, борясь с желанием накинуться на старшего, чтоб разукрасить его красивую мордашку, но не отказывая себе в том, чтобы показать через плечо средний палец. — Пойдёмте, расположитесь. После можете отдохнуть и погулять, — сообщил мужчина и пошёл ко входу в дом. Сначала он расселил весь первый курс и часть второго в первом доме, который ближе к озеру, а затем оставшуюся часть второго и магистратуру. — Вам повезло, достался красивый вид из окна на лес, — сообщил мужчина, передавая два ключа, с номером комнаты, первому стоящему, коим оказался Чонгук, — Располагайтесь, — улыбнулся он и закрыл за собой дверь. Чонгук сразу занял кровать у окна, кинув на неё свой чёрный портфель, с тремя белыми полосками посередине, после плюхаясь и сам. — Почему это именно ты занял эту кровать? — возмутился Тэхён, — Подходя к Чонгуку, пиная его ноги. — Пойду проветрюсь, что-то внезапно дышать нечем стало, — кинул Чонгук, не смотря на молодого человека, выходя из комнаты. — Вот скотина, — сказал Тэхён, уже находясь в пустой комнате, — Я тебе устрою. Он, с совершенно невозмутимым видом, взял бутылку воды из своей сумки и, совершенно случайно, перевернул её, открытую, донышком вниз, выливая содержимое на постель. Он даже не заметил, что на пол пролилось тоже. Тэхён, улыбнувшись своему поступку, ложась поперёк на соседней кровати. Через минут десять, обратно вернулся Чонгук, останавливаясь возле койки и ощущая дикое раздражение, потому что его постель была мокрая. — Я знал, конечно, что мозг у тебя совсем с горошину, но не думал, что всё будет так плачевно. Поднимайся и убирай за собой, — холодным тоном приказал юноша. — Во-первых, где доказательства, что это моя работа? — изумлённо спросил Тэхён, — А во-вторых, сам заявил, что постель твоя, сам и убирай, я тебе не служанка. Чонгук, не выдержав, в два шага преодолел расстояние между ними, пытаясь стащить Тэхёна за ногу, но тот не поддавался, вцепившись в руку, позже вскакивая и наваливаясь на отходящего Чонгука, который не заметил накапавшей лужи и подскользнулся, потянув Тэхёна за собой. Грохот оглушил комнату, удивительно, что никто не прибежал. Юноша не почувствовал боли, которую должен был получить из-за удара его затылка об пол, потому что Тэхён машинально подставил свои ладони, смягчая удар. Чувство дежавю посетило обоих. — Откуда ты получил этот шрамик на левой щеке? — внезапно поинтересовался Тэхён, сам того не контролируя, нежно, как когда-то младшему, оглаживая его большим пальцем. Чонгук, задумавшись, хотел было уже сказать, что когда-то они с хёном носились на улице, старший запнулся и упал, задевая Чонгука, который упал тоже, прямо щекой об угол дома, но опомнился. — Твоё какое дело? — он грубо оттолкнул руку молодого человека от себя, вставая и скидывая Тэхёна на пол, — Если ещё раз ступишь на мою половину комнаты — урою, — сказал Чонгук и пошёл вниз, просить сменное постельное бельё. А Тэхён остался стоять с бешено стучащим сердцем, прикладывая руку ко рту и смотря бегающим взглядом в пол, потому что, кажется, догадался. Догадался, что этот хам со второго курса, с нечасто встречающейся фамилией и шрамиком на левой щеке — Чон Чонгук. Он сорвался с места, спешно начиная копаться в рюкзаке в поисках подтверждения своих догадок, находя чёрную обложку с написанным «Passport» и раскрывая, находя ту самую страницу с информацией и самой первой фотографией. Имя: Чонгук/ Фамилия: Чон Пол: Муж. Дата рождения: 01.09. 1997 года Место рождения: Пусан, Южная Корея Тэхён всё это время желал увидеться с Чонгуком вновь — он увиделся с Чонгуком вновь.