Заветы юности

      Когда Намджун завершил звонок, в доме наступила такая тишина, что Хосок слышал лишь собственное сердцебиение, дыхание друзей и тиканье часов, висящих на стене над шипящим телевизором. Спустя несколько секунд Чимин взял пульт и выключил его, убрав статический шум и свет. Хосок его мысленно поблагодарил, так как звук раздражал, но был тут и недостаток: в доме стало намного тише. Воздух пропитался напряжением, которое хотелось разорвать, и всё же никто не мог этого сделать. Хосок просто разглядывал лежащий на журнальном столике телефон, при этом теребя манжету куртки; тянул пальцами джинсовую ткань, потому что иначе они бы просто тряслись у него на коленях. С помощью ткани во всяком случае получалось скрывать дрожь, хотя это и было довольно бесполезно. Его ведь не единственного трясло — будь то лишь пальцы, или вообще всем телом, — поэтому непонятно, откуда вообще взялась необходимость притворяться.       К этому моменту Хосок успел поразмышлять о словах Сокджина: мол, Тэхён возвращается в безопасное для себя место. Естественно, они с Намджуном оба имели в виду разум, с чем Хосок был совершенно не согласен. Тэхён не стал бы погружаться в свои мысли, желая ощутить себя в безопасности; он никогда не мог доверять собственному разуму — что в трезвом состоянии, что в пьяном, — ведь у его мозга имелась неприятная привычка его предавать. Хосок бы визуализировал мысли своего возлюбленного непредсказуемым псом, который в один момент счастлив и доволен, а в следующий уже вертится, чтобы схватить Тэхёна острыми зубами. И они все часто наблюдали, как такое случается, а Хосок знал, что это происходит постоянно. Тэхён не мог доверять собственному разуму, и поэтому в своих мыслях он бы точно не находился в безопасности — значит, ему нужно другое место. То, где он чувствует себя в безопасности физически.       — Если он не перезвонит, — Чонгук откинулся назад, оперевшись на запястья, — что будем делать? — Хосок поднял на него взгляд и только сейчас обнаружил, что мальчишка не в школьной форме. Он довольно давно не видел Чонгука в повседневной одежде и без стопки книг в руках. Обычно время встретиться у них находилось после занятий, однако не сегодня. Чонгук обвёл всех взглядом. — Пойдём его искать?       — Ага, — Юнги уверенно кивнул. — Да, пойдём найдём его.       Мальчишка вопросительно изогнул брови:       — Где?       — Где бы он там ни шатался.       — Эм… в доме? — выдвинул Чимин неуверенное предположение. — Думаете, он всё ещё там?       Сокджин отрицательно помотал головой:       — Нет, не думаю. Во всяком случае, надеюсь, что не там.       Хосок смотрел на телефон на столе и пытался отрешиться от их голосов. В голове крутилась какая-то мысль, он пытался её поймать, только вот друзья отвлекали. Что-то, связанное с безопасным местом. Иногда в трудные времена это место могло оказаться не самым очевидным вариантом — как, например, спальня, в которой можно запереться. У Тэхёна со спальнями не ассоциировалось много положительных воспоминаний, произносил он это вслух или нет; Хосок только-только помогал ему их создавать. А если это не дом, значит, что-то ещё… Какое-то место, в котором Тэхён физически нуждался…       — Он в железнодорожном депо, — заявил он неожиданно, хотя тихо, потому что говорил больше для себя, просто мысль сорвалась с губ. Чонгук замолчал, посмотрел на него с пустым выражением лица. Хосок оторвал взгляд от телефона и медленно обвёл им всех друзей. — Депо, вот где сейчас Тэ.       — Откуда ты… — Намджун начал, а потом тихо выдохнул: — Чёрт, ты прав. Тэ по-любому там.       — С чего ему там быть? Это же далеко от дома его родителей, пришлось бы… — Чимин нахмурился, а потом до него дошло.       — Тэ нужно какое-то безопасное место, тёплое убежище. Это и есть депо, — Хосок выпрямился на диване. — Мы все приходили туда, именно там мы могли сбежать от всего плохого, верно же?       — Он в депо, — согласился Сокджин. Его озвученное мнение остальные тут же восприняли как факт. Друг энергично закивал. — В своё время Тэ там практически жил, это для него и будет убежищем.       — Стоит пойти…       Не успел Чонгук договорить, как телефон в кармане завибрировал. Хосок дёрнулся, после чего торопливо вытащил устройство. Неожиданный звук заставил почти всех подпрыгнуть от удивления и тихонько выругаться, а он тем временем ответил на звонок:       — Тэ, эй, Тэ, это я, ты…       — Вы мне нужны, — голос наконец-то послышался из динамика, и сердце ухнуло вниз в живот, а потом подпрыгнуло в горло. Тэхён говорил, он находился где-то в городе и был в порядке. Может, не психически, или не полностью в порядке физически, но всё было нормально, а это самое важное. Тэхён тянулся к помощи, не закрывался от них, больше не вёл себя так, как в прошлом году. — Я просто… Вы мне сейчас очень нужны, ребята.       — Ох… Хорошо, Тэ, — сумел Хосок ответить. — Мы с тобой, мы здесь. Только говори.       — Д-депо, — тот всё так же прохрипел.       Хосок взмахом руки привлёк внимание Сокджина, затем беззвучно губами произнёс, что их предположение верное. Юнги похлопал старшего по руке, указал на них обоих, а потом жестами изобразил, будто ведёт машину: обеими руками в воздухе покрутил воображаемый руль.       — Только мы двое? — уточнил Сокджин шёпотом.       Юнги на вопрос кивнул, а потом Хосок увидел, как старший вытаскивает ключи из машины и показывает ему их. Значение понятно: пойдём вместе его найдём.       — Я… Эм, я в депо, — добавил Тэхён, тяжело выдохнув. Хосок практически ощутил его дыхание на своей щеке, словно друг находился рядом, а не на расстоянии во множество километров.       — Хорошо, хорошо, мы с Джином приедем за тобой…       — Не вешай трубку, не… — голос Тэхёна сломался. Он сделал несколько свистящих вдохов. — Просто гх… говори со мной.       — Хорошо, хорошо, — Сокджин помог подняться Хосоку на ноги, которые дрожали, грозясь подкоситься и уронить его на пол. Друг провёл его к выходу из комнаты, придерживая за руку, потом потянул в коридор. — Я тут, я не повешу трубку, — Сокджин открыл входную дверь, и Хосок вышел из дома вслед за ним; завёл руку за спину, чтобы захлопнуть её за собой. Из телефона раздался тихий всхлип, на этот раз наполненный облегчением. — О чём ты хочешь поговорить?       Короткую дорожку перед домом они преодолели быстро. Друг толкнул ржавую скрипучую калитку, однако Хосок решил просто перелезть через низкую ограду.       — Я… не знаю, — ответил тихо его любимый. Звучал он растерянно и напуганно. — Просто г-говори о чём-нибудь, чтобы я сл… слышал твой голос.       Хосок понимал, случившееся упоминать сейчас не надо. Он запрыгнул в машину на переднее сиденье рядом с Сокджином и захлопнул за собой дверцу — звук разнёсся по тихому району выстрелом. Сейчас надо было не дать Тэхёну думать ни о чём негативном — о чём-то, что его ещё больше встревожит.       — Поговори с ним про что-нибудь… — Сокджин быстрым поворотом запястья завёл двигатель. — Расскажи ему про Субин, про что-то радостное.       Субин? Идея хорошая, только вот Хосок сомневался, что будет разумно её упоминать. Тэхён может подумать о приёмных родителях девочки, и из-за этого мысли могут снова вернуться к его отцу.       На ремень безопасности он плюнул, ведь чтобы его застегнуть, пришлось бы шевелиться на сиденье, а этого он был не в состоянии сделать. Он просто закаменел, прижимая телефон к уху одной рукой, в то время как другой оттягивал ворот своей футболки. Из трубки до сих пор доносилось дыхание Тэхёна. Прошло всего несколько секунд, которые казались вечностью. Хосок не хотел заставлять его столько ждать.       — Тэ… ты в депо. Так давай поговорим о депо, — Сокджин резко повернул руль. Машина выехала на дорогу. — Помнишь, когда Куки в одиннадцать лет в первый раз остался там допоздна, чтобы побесить родителей, и уснул на рельсах…       — А потом я посветил ф-фонариком ему в лицо, и-изобразил звук гудка, и он чуть в штаны не наделал, — закончил за него Тэхён, после чего добавил: — Просто, блять, поиздевался…       — Мы все тебя на это подбили, — возразил Хосок. Машина в стабильном темпе ехала по улице. — Это было весело, даже сейчас вспоминать смешно. И сам Куки считает шутку забавной.       — А ты п-помнишь, когда мы п-пошли в депо в первый раз? Я вот не могу вспомнить, — Тэхён вздохнул. — Так давно это было.       Хосок вопросительно взглянул на Сокджина, приподняв бровь: молча спрашивал, помнит ли он.       Тот кивнул:       — Я помню, — Хосок включил для него громкую связь. — Оно на тот момент стояло закрытым только… месяцев шесть, где-то так. И было в довольно хорошем состоянии: никаких граффити, в досках ещё оставались все гвозди, не успели там всё испинать, — пока друг говорил, Хосок изучал его лицо. Оказалось, он всё-таки тоже припоминает этот день, только совсем не так чётко, как Сокджин. Воспоминания были какие-то размытые, словно старые фотографии. — Тогда стояло лето… или конец мая. Точно сейчас не скажу, но день был тёплый и солнечный.       — Солнечный…       — Да, приятный и солнечный. Были только я, ты, Юнги и Хосок, а Намджун к компании тогда только недавно присоединился, и не смог пойти с нами. И мы провели там несколько часов: рассматривали старые поезда, везде карабкались. Помню… — Сокджин замолчал на секунду, а потом рассмеялся. — Я помню, как ты забрался наверх одного контейнера и кричал: «Я король этого ёбаного мира!» Тебе было… лет шесть.       — Я тогда впервые в жизни услышал мат, — неожиданно добавил Хосок, после чего тихо усмехнулся.       Да, так и было. Он до этого слышал, как Юнги бормочет «чёрт побери» и другие небольшие богохульства, но тот никогда не ругался по-настоящему, зато после того, как Тэхён их всех шокировал, старший перестал фильтровать выражения.       — Правда? Я сгх… сделал так?       Сокджин кивнул:       — Ага. А Юнги отказался забираться, потому что боялся высоты, как маленький.       — Х-хосок?       Хосок выключил громкую связь и снова прижал телефон к уху:       — Да?       — А ты… ты помнишь наш п-первый поцелуй?       — Да… Помню.       Хосок помнил этот момент отчётливо, хоть и предпочитал притворяться, что первый их поцелуй произошёл во время прошлогоднего приключения внутри пустого контейнера, когда его прижимали к гофрированной стене, и дыхание Тэхёна щекотало кожу на щеке. На самом деле в момент их первого поцелуя Тэхёну было тринадцать лет от роду, он наслаждался жизнью и несколькими глотками лимонного соджу, от которого Намджун жутко сморщил лицо и чуть не подавился. Остальные ребята хаотично гонялись по рельсам, потому что Юнги взял пустую бутылку и объявил, что собирается ради забавы швырнуть её в проезжающий мимо грузовик: этому тогда было семнадцать, и он начинал курить столько, что вполне мог посрамить заядлых курильщиков. Хосоку же было четырнадцать, и он не думал о романтике, не сомневался по поводу ориентации, ведь эти совершенно неважные темы крутились в голове где-то очень далеко. Он помнил, как наблюдал за пьяными друзьями, которые орали и гонялись за Юнги, желая посмотреть, действительно ли он сделает то, чего тут наобещал. Они с Тэхёном сидели вдвоём на краю вагона, и Хосок только-только собирался спрыгнуть и броситься вслед за ребятами, когда мальчишка схватил его. Сильно развернул к себе, а потом попытался поцеловать — по сути, просто прижался открытым ртом к его губам в слюнявой попытке, наверняка увидев подобное в ужасных фильмах… или в порно. Тэхён застал его врасплох: рот у Хосока в этот момент был открыт, потому что он как раз смеялся, и поэтому он почувствовал, как между губ тыкается мокрый язык.       Потом раздался грохот разбившейся бутылки — это Юнги со своими замедленными выпивкой рефлексами эффектно бросил её в проезжающий мимо грузовик, — после чего и взрыв истерического хохота друзей, которые ещё долго продолжали его по этому поводу подкалывать. Однако ни Хосок, ни Тэхён не могли принимать участия в шутках, потому что всё пропустили.       — Ты определённо улучшил свои навыки, — это замечание заставило любимого засмеяться. Смех его звучал не сильно счастливым, однако это лучше, чем ничего. — Думаешь, это вообще считается?       Тэхён издал согласное мычание, и Хосоку вспомнились все остальные спонтанные попытки, которые происходили у них в депо за все эти годы, та пьяная возня и странные ощущения в животе.       — Каждый поцелуй считается, — ответил Тэхён после паузы. Дышал он намного ровнее, чем раньше. — Как считается и каждая секунда, которую я провожу с тобой и остальными.       Улицы за окном, казалось, тянулись бесконечно, остановки на светофорах были невыносимо длинные. Хосок нетерпеливо ёрзал на своём месте. Время странным образом стало восприниматься как некое материальное, осязаемое вещество — точно так же, как в ту ночь, когда произошёл несчастный случай с Чимином. Хосок никогда не считал секунды, однако сейчас он считал доли времени между секундами, которые длились менее чем мгновение. Сокджин молча вёл машину с сосредоточенным лицом, руки ни разу не убрал с руля. Хосок гадал, чем же в этот самый момент заняты остальные ребята, и что произойдёт, когда они привезут Тэхёна. Он пытался прикинуть, на что будет похож завтрашний день, однако не мог совершенно ничего представить.       Сокджин не поехал обычным маршрутом, который вывел бы их на длинный участок дороги рядом с холмом — он решил выбрать другой, которым они добрались до грязных полей на конце рельсов. Таким образом получилось преодолеть большую часть пути на машине, прежде чем пришлось остановиться около туннеля, а иначе, чтобы попасть в депо, надо было бы спускаться по тому самому склону — глупая и совсем непрактичная идея. Сокджин, не став выключать двигатель, повернулся к Хосоку:       — Вместе, или сам пойдёшь? — тот такого вопроса не ожидал, и застыл, положив руку на ручку двери, на которую собирался нажать. Сокджин же, выждав несколько секунд, выглянул в лобовое окно: — Ты иди, а я останусь здесь. Не будем толпиться.       — Верно… — Хосок распахнул дверь и вышел из автомобиля. — Тэ, я около старого туннеля, слышишь? Я сейчас повешу трубку, но через несколько секунд приду.       — Хорошо, — отозвался друг хрипло.       Он сбросил звонок и спрятал телефон в карман джинсов. На секунду заколебался, раздумывая, закрывать дверь или нет, но в итоге остановился на варианте оставить её открытой, после чего торопливо обошёл машину спереди и направился в туннель, а скоро и вовсе побежал: из-за кромешной тьмы по коже поползли мурашки. С другой стороны он появился уже на весьма быстрой скорости. Где бы Тэхён ни находился, он точно слышал громкий, словно гром, рокот двигателя, так что по крайней мере знает, об их прибытии и не испугается звука шагов. Хосок ещё думал сложить ладони вокруг рта рупором и позвать, но замер, когда пробежался взглядом по первом ряду грузовых контейнеров, где на одном обнаружил широко раскрытую пасть двери. Он сошёл с рельс и бросился туда, к контейнеру, который в слабом льющемся из-за вершины склона свете солнца выглядел жёлтым.       Хосок остановился перед вагоном, опёрся руками на пол, заглянул внутрь. Всего в нескольких шагах от себя разглядел в темноте неясную фигуру: Тэхён, его возлюбленный, который сидел, прижавшись спиной к стене из стального листа, выпрямив перед собой ноги и положив руки на колени. Его лица было не разглядеть из-за низко опущенной головы. Хосок несколько секунд смотрел на него, после чего подтянулся и тоже влез в вагон. На ноги вставать не стал, просто медленно пополз ближе. При этом ощутимый запах пыли, пота, и чего-то ржавого, в чём немедленно распознавалась кровь, он старался игнорировать. От одной мысли об этом скручивало и так неспокойный желудок.       — Тэ… — протянул он успокаивающе. Тэхён слегка зашевелился. — Я тут, как и обещал. Вот моя рука. Я её протяну, а ты хватайся.       Хосок перенёс вес на одно запястье и вытянул другую руку. Ладонь покрывала грязь, прямо как будет и с их одеждой. Его рука несколько секунд висела в воздухе, а потом послышался тихий шорох: Тэхён двигался. Глаза к темноте пока не привыкли, однако Хосок и не видя почувствовал прикосновение чужой руки к своей, отчего пальцы дрогнули.       Тэхён ничего не сказал, однако громко всхлипнул. Хосок встал сначала на колени, а затем и на ноги. Его возлюбленного пришлось довольно грубо поднимать с пола — Тэхён словно был просто не в состоянии сделать это самостоятельно. Наверное, идея была плохая, но когда он наконец-то встал, Хосок приподнял его подбородок свободной рукой, чтобы заглянуть в лицо. Тэхён взгляд прятал — хотя глаза уже достаточно привыкли к темноте, поэтому Хосок рассмотрел, в каком состоянии его лицо. Нижняя губа сильно рассечена, прямо как у Чонгука той ночью, когда он ввязался в драку, и на подбородке цвёл огромный синяк. Или ему врезали, или об пол ударился. Такое же пятно обнаружилось и около его скулы, куда предположительно пришёлся удар тыльной стороной руки. Покрытая засохшей кровью кожа была всё ещё слегка влажной от слёз и холодного пота.       — Пойдём отсюда, ладно? — Тэхён хрипло спросил, куда. Теперь, стоя с ним рядом, слыша его голос вживую, без искажения линии связи, Хосок предположил, что это хрипение — не только результат плача, и не удивился, обнаружив на шее ещё больше синяков. — Домой к Юнги. Там сейчас все. Кроме Джина. Он ждёт нас в машине около депо.       — Джин… Джин, он… — Тэхён убрал его руку от своего лица. — Он з-злится? Они злятся?       — Давай просто выберемся отсюда, ладно?       Хосок продолжал говорить с ним успокаивающим тоном, словно с маленьким ребёнком, и это сработало: немного подумав, Тэхён позволил аккуратно провести себя по вагону к открытой двери. Хосок слез первый, потом поднял руки, чтобы помочь ему. Тэхён сначала уселся на край, а потом он придержал его за талию и помог спуститься. Ботинки громко стукнулись о землю, и лишь в этот момент Хосок заметил отблеск света, отразившийся от чего-то в его ладони.       В правой руке Тэхён сжимал остатки бутылки, и отпускать, кажется, не собирался. Тающее лунное сияние танцевало по зазубренным краям. Хосок смотрел на неё, он знал, что она убила кого-то: именно эта бутылка убила отца Тэхёна, именно её в его тело снова и снова вонзал его возлюбленный — этот молодой человек, чья вторая рука крепко держалась за его ладонь.       Быстро проанализировав обстоятельства, Хосок пришёл к выводу, что сейчас это не главное: пока нужно просто посадить Тэхёна в машину. Он потянул его за собой, направившись к туннелю. Тот никакого сопротивления не оказывал, хотя стоило шагнуть в темноту, он сжал его руку аж до боли, и хрипло дышал до тех пор, пока они не вышли на другой стороне, где увидели знакомую машину Сокджина — тогда Тэхён уже попытался спрятаться у Хосока за спиной. Тот же подтащил его к машине, после чего распахнул заднюю дверь. Тэхён сначала немного замялся — казалось, ему не хотелось забираться внутрь, — однако Хосоку удалось заставить его подчиниться, и потом сам он вернулся на переднее сиденье. Через зеркало заднего вида заметил, как от хлопка двери Тэхён вздрогнул. После этого покосился на Сокджина: тот сначала смотрел на всё ещё зажатую в руке друга разбитую бутылку, но потом поймал взгляд. В его глазах плескалось множество вопросов, только вот ни единого ответа у Хосока не было.       Хосок никогда не бывал у Юнги в ванной, так как всегда находился только на первом этаже, и то не дольше нескольких минут — ждал, пока друг соберётся, и потом они опять уходили. В прошлом он много раз был в старом доме родителей Юнги, даже на ночь оставался, но не в том новом, где друг сейчас жил вместе с Чимином. И, зайдя в ванную, он обнаружил, что она довольно маленькая. Напротив двери располагался туалет с раковиной справа от него, а у правой стены стояла ванная, и на стене держатель для душа. Белый фарфор, белая плитка на полу и на нижней части стен, которые сверху нежно-голубые. В принципе, выглядела ванная как любая другая, однако внутри находилось то, что разительно отличало её от всех остальных.       Посреди помещения жутко дрожал покрытый кровью Тэхён.       Завести его в дом им с Сокджином удалось успокаивающими словами и хватками на плечах — не слишком сильными, но и мягкими их определённо не назовёшь. Друг не плакал, не кричал; он просто широко распахнул глаза, сжал в тонкую линию губы, упирался пятками в асфальт и сопротивлялся, чтобы его было труднее двигать. Но в конце концов уступил благодаря многим факторам — и, насколько Хосок мог судить, в основном из-за измождения. Тэхён подчинился, позволил провести себя через входную дверь в коридор, однако ближе к остальным ребятам идти наотрез отказался. В тот момент он с силой вырвался из хватки Сокджина и вцепился пальцами одной руки в дверную раму, да так крепко, что напряглись все мышцы, под кожей выступили сухожилия. Поэтому Хосок решил оставить попытки завести его в комнату и потащил вверх по лестнице в ванную, где в настоящий момент Тэхён и находился: молчал и дрожал.       — Тэ, давай тебя вымоем, хорошо?       Как и ожидалось: никакого ответа. Через несколько секунд тишины Хосок опустился на колени, развязал ботинки, стянул их с ног, по очереди приподняв каждую. Затем снова выпрямился и с каким-то больным восхищением посмотрел на одежду.       В тёмном депо он не заметил, однако все вещи были попросту уничтожены. Кровь заляпала свободную футболку и джинсы, жёлтая ткань от подола и вверх выше рёбер напоминала странный перевёрнутый фартук; на джинсах — на коленях и на верхней части бёдер — оказались большие тёмные пятна. К счастью, ночная темнота всё это скрыла и позволила Тэхёну сбежать из дома не пойманным, однако если бы всё это произошло в дневное время, то ни в какое депо они бы не бросились, ведь Тэхён был бы уже заперт в камере полицейского участка. А хуже всего что: Хосок видел на нём огромное количество крови, и всё же понимал, что по сравнению с тем, сколько разлито по полу дома его родителей, это просто мелочи — тут, наверное, только пол литра. Она покрывала одежду, его голые предплечья и руки, всю шею до самой челюсти, и кое-что даже попало на волосы, которые слиплись и высохли. Траектория брызг подсказывала, что случившееся было насильственным, повторяющимся. Он легко мог представить Тэхёна под его отцом — возможно, он споткнулся, упал на пол и не мог выбраться, однако сжимал в руке разбитую бутылку. Хосок очень сильно желал прогнать из головы эту воображаемую картинку.       Он положил руки на пояс джинсов и взглянул на Тэхёна. Тот опустил глаза в пол, однако смотрел взглядом не далёким и затуманенным, а бдительным и цепким. Хосок расстегнул верхнюю пуговицу, потом переложил дрожащие руки на молнию. Он поверить не мог, что всего несколько часов назад лежал с Тэхёном в кровати и спокойно спал, не подозревая, что творится в мире, а теперь вот стоит в ванной дома у Юнги и помогает другу раздеться, чтобы смыть с его кожи кровь. Это казалось жутким бредом, и всё же не оставалось никакого выбора, кроме как принять происходящее, поэтому Хосок стянул с Тэхёна джинсы, ткань которых складками собралась вокруг его лодыжек. Нижнего белья не оказалось — судя по всему, не до него было. Хосок схватил подол его футболки и попытался стянуть её через голову, только вот она застряла на препятствии. Бутылка. Тэхён её не отпускал, и вытащить его из футболки оказалось в разы сложнее, чем должно было быть, но Хосок справился, а без этого предмета одежды смог намного лучше разглядеть его шею: то есть, теперь он уже видел на коже наливающиеся синяки в форме окружья пальцев, которое никак нельзя было не заметить. Пятна огибали шею по кругу, и намного более тёмные следы остались на дыхательной трахее, куда его отец жал большими пальцами, пытаясь задушить сына до смерти.       О да, теперь Хосок намного яснее понимал, что случилось, и всё же смотреть на синяки вокруг шеи друга было ему вовсе не в новинку. Он бросил на пол окровавленную футболку и повернулся, чтобы включить душ. Сильный поток воды ударился о ванну. Тэхён дёрнулся от неожиданного шума, потом скрестил руки на груди. Край бутылки врезался в верхнюю часть, вниз покатилась капля крови, которая исчезла в складке локтя, однако его любимый на это никак не отреагировал. Хосок за руку подтянул его ближе к ванной. Ну, Тэхён хотя бы понял, чего от него хотят, и сам забрался внутрь, так что не пришлось его неуклюже поднимать. Лишь после того, как он некоторое время постоял под горячей водой, его дрожащие плечи начали расслабляться. Хосок наблюдал за стекающими с мокрых волос ручейками воды, которые бежали по спине, прослеживая изгибы тела, и собирались у его ног, подкрашенные красным.       — Тэ…       Тот что-то тихо промычал, опустив руки, которые безвольно повисли по бокам. Он не двигался, не пытался вымыться каким-нибудь гелем из баночек, что стояли на полке рядом с держателем — просто смотрел на белую плитку на стене.       — Тэ, дай мне… бутылку, — Хосок протянул руку, однако любимый даже не дёрнулся. Он держал руку вытянутой почти десять секунд, и ничего. — Тэ, пожалуйста, отдай, я её выброшу.       Не получив ответа, он наклонился вперёд и попытался схватить его за запястье, чтобы забрать вещь, однако вот не ожидал, что Тэхён сдавленно прохрипит что-то и отбросит его руку прочь. Бутылка от движения размылась перед глазами. Вода утекала в канализацию. Он почувствовал жжение на тыльной стороне ладони и растерянно посмотрел на каплю крови, на длинный тонкий порез, который начинался у косточки на запястье и тянулся вдоль изгиба под большим пальцем. Из раны вытекала кровь. Хосок медленно моргал, глядя на свою руку, а потом поднял взгляд на Тэхёна. Его возлюбленный всё ещё сжимал бутылку в руке, а во всех его чертах залёг ужас. Он попытался снова схватить его за руку, однако тот пискнул, продолжив сопротивляться.       — Тэ, хватит отбиваться…       Хосок еле-еле избежал второго глубокого пореза на руке, и ему всё же удалось схватить Тэхёна за запястье; тот, пытаясь вырваться, отступил назад и впечатался спиной в стену, затащив его верхнюю часть тела под поток. Вода впиталась в куртку, проникла и в следующие два слоя одежды, намочила волосы, после чего Хосоку удалось-таки отцепить пальцы любимого от горлышка бутылки. Он отдёрнулся, бросил её на пол, а потом поднял ногу и наступил ботинком. Раздался хруст. Отдача от удара поднялась до самого колена. Хосок, прижав пятку к земле и навалившись на неё всем весом, растёр стекло в пыль, наслаждаясь этим прекрасным звуком, с которым бутылка превращалась в мелкую пудру. И лишь убедившись, что всё уничтожено, Хосок снова посмотрел на Тэхёна. Его любимый сидел под душем на корточках, уткнувшись лицом в колени — видны были лишь глаза, которыми он его сверлил. Стекающая вода прятала его лицо за завесой тёмных волос.       Хосок неровно выдохнул, после чего поднял руку, чтобы осмотреть порез. Вовсе не глубокий, повредился лишь верхний слой кожи, хотя всё равно жгло, и текла кровь, размазавшаяся по руке и пальцам. Он на пробу пошевелил ими: жечь стало сильнее. Потом опустился на колени, чтобы оказаться с возлюбленным на одном уровне.       — Тэ, я не собирался тебе вредить. Почему ты отбивался?       — Н-нет, — голос Тэхёна звучал приглушённо, не видно было двигающихся губ. — Ты п-прикоснулся ко мне.       — Да, прикоснулся, потому что ты не отдавал бутылку. И в депо я к тебе прикасался, и Сокджин тоже, а ещё я помогал тебе раздеться, — Хосок сунул руку под поток из душа. Вздрогнул, когда вода попала на порез. — Почему ты на меня бросился? — в ответ только задушенный скулёж. — Я не злюсь на тебя, рука совсем не болит, — соврал он. — Но ты ведь знаешь, что я не причиню тебе вреда, правда?       — А… ага, — плечи Тэхёна задёргались, вверх-вниз. Хосок понял, что он опять заплакал. Сломленные хриплые всхлипы, казалось, вырываются у него откуда-то глубоко изнутри. — П-прости, — он заверил, что всё в порядке, после чего выключил воду. Сам он мыться не собирался, так что бесполезно было оставлять её бежать. Потом сбросил свою промокшую насквозь куртку и рубашку, оставшись в лишь слегка влажной футболке, и наклонился через край ванны, чтобы обнять Тэхёна. Тот теперь не сопротивлялся, лишь свернулся в его объятиях, обхватив себя руками. — Я н-не знаю, ч-что д-делаю, — Тэхён хватал ртом воздух между всхлипами. — Я п-просто и-испугался, и… я…       Через несколько минут он сидел на полу рядом с ванной; одно полотенце было замотано у него на бёдрах, а второе висело на шее и ловило стекающие с кончиков мокрых волос капли воды. Хосок же устроился напротив, скрестив ноги, и намыливал руки Тэхёна, чтобы оттереть упрямые следы крови, которые до сих пор остались в складках его ладоней и на костяшках. Тут потребовалось бы больше, чем мыло — тут бы тереть щёткой, и, может, ещё отбеливателя прилично добавить, однако сейчас мыла будет достаточно. Его любимый молча наблюдал, как он трудится, а Хосок с облегчением обнаружил в его глазах ясность: Тэхён находился вместе с ним в этой ванной комнате, а не в ловушке собственных мыслей.       — Он пытался убить меня, — в итоге нарушил он тишину. Не шёпотом, но слова звучали тихо, потому что говорил Тэхён измученным и покрытым синяками горлом. Хосок перевёл взгляд от его руки, которую он вытирал, на лицо, где не мелькало никаких эмоций: просто чистый лист. И непонятно, хорошо это или плохо. Хосок медленно тёр белым хлопком его костяшки в ожидании продолжения. — Я был в доме… Уже собирался уходить. Я вообще думал, что там никто не живёт, на вид просто руины, поэтому я зашёл и обнаружил, что внутри пусто. Не было почти ничего, кроме сломанного дивана и кучи этих старых долбаных пивных бутылок. Вот я и собирался уже уходить, но потом… потом он вернулся.       — Он пил где-то, — произнёс Хосок не как предположение, а больше утверждением.       Его возлюбленный кивнул. Капля воды упала на предплечье.       — Он вернулся, и… он пьяный был, как и всегда, как и в последний, блять, раз, когда я на него смотрел. Прямо как тогда, когда он ещё… — Тэхён напряжённо сглотнул. — Как вообще человек может так много пить и жить настолько долго? Это какое-то ёбаное чудо, нет? — настала очередь Хосока медленно кивнуть. Вообще, он тоже часто задавался таким вопросом в отношении Тэхёна, хотя тот свою зависимость наконец-то поборол — правда, лишь после недельного запоя, во время которого он видел друга в постоянном пьяном угаре. Наверное, его телу в будущем из-за всего выпитого алкоголя ещё предстоит страдать, однако это будущее было так далеко, что на данный момент думать о нём не стоило. Даже следующую минуту представить не получалось, она казалась слишком длинным отрезком времени. — Вот я… Я испугался, понимаешь? Он загнал меня в угол, я пиздец как перепугался. Он… был такой пьяный, что принял меня за маму.       Хосок остановился и поднял взгляд на его лицо. Увидел первый намёк на появляющиеся эмоции в уголках губ: те натянулись, и в нижнюю впились зубы. Его любимый наблюдал, как он вытирает руки, хотя те уже были практически сухими. Под ногтями всё равно виднелись тёмные линии оставшейся там крови запахом и цветом ржавчины.       — Он говорил её имя, Аён, повторял снова и снова, нёс какую-то чушь, а потом… потом я попытался выбраться через входную дверь, но она оказалась закрыта, этот сраный старый замок заело. Он начал ко мне приближаться, и я… я запаниковал. Попытался пробежать мимо него к задней двери, но он схватил меня и… и…       — Тебе необязательно мне рассказывать, необязательно проходить через всё это заново, я понима…       — Я споткнулся, ударился об п-пол, а потом он уже на мне был. Он д-душил меня, и я… — Тэхён высвободил свои руки, которые затем положил вокруг собственного горла. Не нажимал, просто демонстрировал случившееся странной шарадой. — Он сказал, что убьёт меня, и он давил на меня сверху, прямо как…. как, — рваный вдох. — Там на полу валялась разбитая бутылка, мне пришлось её использовать, пришлось, а то я бы умер.       — Я знаю, знаю. У тебя не было выбора, Тэ.       — Я зарезал его, — Тэхён продолжал. Он опустил одну руку и изобразил удар. Хосок почувствовал, как его костяшки задели торс. — Один раз. Он прекратил меня душить. Я его столкнул. Мог бы убежать, но не убежал. Я продолжил его бить, — любимый махнул рукой агрессивнее, теперь уже слегка стукнул по его животу. — Снова и снова, и я видел повсюду на полу кровь, она лилась и у него изо рта, а я продолжал бить.       — Тэ, — выдохнул Хосок, закрыв глаза. Ну, Тэхён хотя бы перестал изображать удары и опустил кулак на колено. Голова кружилась, сердце в груди неровно билось.       — Я всё продолжал.       В руках Юнги держал белую баночку таблеток с защёлкивающейся крышечкой, а не с поворачивающейся. Хосок узнал в них дешёвое снотворное — такое можно найти на полках любых аптек, для них не нужен выписанный врачом рецепт. Он знал, что таблетки без оболочки, на языке начнут растворяться почти мгновенно, и смотрел на баночку с недоверием и отвращением. Однако личные чувства не имели отношения к текущей ситуации. Сейчас Тэхёну необходимо было уснуть. Нужно было что-то достаточно сильное, чтобы одурманило его и позволило безо всяких снов отдохнуть после случившегося. Возможно, им всем придётся пустить баночку по кругу и поделиться, прямо как они делились друг с другом алкоголем и сигаретами.       — Я перестал принимать их несколько месяцев назад, — объяснил Юнги, повернув баночку в руке, чтобы проверить на этикетке срок годности. — Смысла уже не было, потому что снова начал нормально спать. Они без побочных эффектов, там всякое натуральное дерьмо типа… чёрной капусты, — он нахмурился, а потом растерянно усмехнулся: — Может, я неправильно прочитал, но да, тут просто травки.       Тэхён сейчас был на диване. Он не хотел туда садиться, однако все практически этого потребовали, освободив место. Своей чистой одежды у него с собой не было, поэтому сейчас он сидел в одной из футболок Сокджина, которые тот взял из дома, и в трусах, вроде бы принадлежащих Намджуну, хотя в этом у Хосока не было полной уверенности. На его коленях лежали три тонких зимних одеяла, которые Чимин притащил из ящика, а за спину ему сунули подушки, чтобы сделать из них мягкую стену. Футболка была слишком большая в плечах, поэтому сползала, открывая вид на ключицы и покрытое синяками горло, на которое все молча уставились, стоило ему войти в комнату. Тэхён убрал влажные волосы со лба — впервые он не скрывал своё лицо, отчего теперь выглядел каким-то голым, и ещё казался очень маленьким в этой большой футболке и с торчащими бугорками под одеялами коленями.       Все остальные тоже устроились в комнате. В кухонной части Сокджин с Намджуном, усевшись на стульях, распивали одну на двоих кружку дешёвого кофе. Чонгук залез на старый подоконник и прижал колени к груди, обняв их, а Чимин сидел на полу с противоположной стороны журнального столика, сложив руки на низком куске тёмного дерева и пристроив на них сверху подбородок. Хосок же взгромоздился на край правой диванной подушки у ног своего возлюбленного в довольно неудобной позе.       — Хочешь, Тэ? — Юнги снял крышку с баночки, заглянул внутрь и сморщил нос от горького травяного аромата. Тэхён, несколько секунд подумав, мягко кивнул, поэтому тот перевернул ёмкость, чтобы достать одну пилюлю. Хосок прикусил изнутри щёку, услышав этот характерный стук по пластиковым стенкам. Юнги вытащил одну из таблеток — круглая, синего цвета, без оболочки, как он и предполагал — и повернулся, чтобы протянуть Тэхёну, который её забрал и сунул в рот, после чего, взяв с журнального столика высокий стакан воды, запил и проглотил. От вкуса не поморщился, просто спокойно поставил стакан на место. Хосок заметил на краешке скол, который он внимательно осмотрел, а потом перевёл взгляд на губы Тэхёна. Если бы они попали на это сколотое место, тот мог бы порезаться, однако навряд ли это имело какое-то значение, когда его нижняя губа и так уже была изранена собственными зубами, которыми он в неё впивался.       — Кому-нибудь ещё надо? — Юнги помахал в воздухе баночкой. — Первая доза бесплатно, — пошутил, отчего на пару секунд на лицах появились улыбки, а потом дом снова окутала угрюмая атмосфера.       — Я возьму, — отозвался Чимин. Юнги и ему протянул таблетку, которую тот проглотил без воды, лишь поморщившись.       — Думаю, мне со сном тоже понадобится небольшая помощь, — присоединился Намджун. Друг пересёк комнату, чтобы вручить ему пилюлю. — Вряд ли эта комбинация сработает, но почему бы не попробовать.       Он запил таблетку глотком кофе, а Юнги в это время открыл ящик и бросил баночку внутрь, убрав с глаз долой. Теперь Хосоку стало намного лучше, напряжённые плечи наконец расслабились. Ему снотворное сейчас тоже сильно бы помогло, но он не мог его попросить — только не будучи в компании друзей. Нет, с головными и мышечными болями он научился бороться компрессами, заменял напичканные химикатами таблетки альтернативами на травах. Ему даже было неприятно пить аспирин при мигрени, и он не мог просто взять и проглотить снотворное из-за того, что сегодня случилось. Это выглядело слабостью, зависимостью, а Хосок не желал, чтобы друзья видели, как он пьёт его, когда лишь год назад он свалился с передозом Ксанакса, и вообще глотал таблетки как конфеты.       — Так… Эм, есть только одна кровать, так что, — Юнги почесал затылок, взъерошив свои высветленные волосы. — Наверное, Джин, Джуни и Куки могут поспать там втроём. Я с Минни на полу, и…       — Я на такое не соглашался, — перебил Чимин, однако улыбка на его лице ясно давала понять, что он просто шутит.       — Я останусь с Тэ, — посмотрел на друга Хосок.       Тэхён уже устроился на диване, повернувшись на бок, лицом к подушке и спиной ко всем, кроме него. Глаза закрыты, дыхание медленное и ровное. Хосок сомневался, что таблетки сработали столь быстро — скорее, Тэхён сам уснул от изнеможения, а снотворное поможет ему проспать несколько часов.       — А он…       — Да, думаю, спит.       На просторную комнату опустилась тишина. Хосок ждал, когда же кто-нибудь её нарушит, и поток вопросов польётся быстрой лавиной. Он лишь молился, чтобы Тэхён действительно спал, а не просто по-детски притворялся — чтобы он не услышал ничего, отчего ему могло стать ещё хуже. Он разглядывал стакан воды на столе, и в конце концов с другой стороны комнаты раздался скрип кожи: Сокджин пошевелился на кухонном стуле.       — Ну, он хотя бы в безопасности, — заметил старший, играясь с кружкой кофе, которую крутил на столешнице вместо того, чтобы поднести ко рту и сделать глоток. — Это всё, что меня сейчас заботит. Я плохой человек?       — Нет, — отозвался Юнги тут же. — В жопу это всё, ты хороший человек. Я уверен, всем остальным тут тоже срать на остальное.       — Да, — согласился с ним Чонгук со своего подоконника. — Нахер всех, кто пытается навредить моим друзьям. Если они это сделают, я их тоже убью.       — Ты не должен так говорить, — протянул Намджун над кружкой кофе.       — Это правда.       — Он в безопасности, — повторил Чимин после паузы. — Снаружи — может быть, но… — замолчал на несколько секунд. — Думаю, он сейчас в шоке. Со мной такое вроде бы случалось. Я не помню, но точно знаю, что не спал, и при этом всё происходящее не казалось реальностью, — Хосок взглянул на затихшего Юнги, который смотрел на стену. — Боюсь, он тоже в шоке, а завтра придёт в себя, и всё будет намного хуже.       — Не думаю, что это в принципе возможно, — пробормотал он.       — Эй, что это у тебя на руке?       Услышав голос Чонгука, он опустил взгляд на свою руку. В ванной он заклеил порез найденным там же в аптечке пластырем. Сам он к ране мыслями не возвращался, и полагал, что, может быть, никто из ребят её не заметит, но, естественно, самый проницательный младший ничего не пропустил. Хосок осмотрел пластырь. Сквозь тонкую ватную подкладку уже проступили мелкие пятнышки крови. А потом взглянул на Тэхёна, который всё ещё вроде как спал, сложив одну руку под подушкой, а на груди — вторую, которой крепко вцепился в ткань футболки Сокджина. Сказать ребятам правду или соврать?       — Тэ задел меня разбитой бутылкой, — решил, наконец. — В ду́ше. Я пытался забрать её. Он испугался, когда я его схватил, попытался вырваться и задел руку, — он быстрым взглядом окинул друзей, после чего снова посмотрел на свои голые ноги. — Потом я её всё-таки забрал, растоптал, и стеклянную крошку спустил в унитаз.       В комнате снова наступила тишина, но через некоторое время её прервал Намджун:       — Ты избавился от орудия убийства.       — Да, — Хосок отрывисто кивнул. — А ещё на меня можно повесить несколько других обвинений, в том числе за то, что я не написал заявление в полицию, а также за помощь и содействие скрывающемуся от правосудия.       — В этом виновны мы все… — Чимин оторвал голову от своих сложенных на столике рук. — Чёрт, мы все виноваты в том, что укрываем его от закона.       — Мне сейчас на это совершенно плевать, — Хосок устало потёр виски. — Если Тэ могут наказать за все эти годы жестокости, а я за такое дерьмо должен чувствовать себя виноватым, то я лучше с радостью буду наказан за попытку не позволить этому случиться.       — Я бы не смог выразиться лучше, — поддержал Юнги.       — А технически то, что случилось — это убийство? — задумчиво протянул Сокджин, возвращая всех обратно к главной теме, а то понесёт не в ту степь, и они начнут проклинать мёртвого мужчину. — Тут не применима, например… самозащита?       Тэхён признался, что с отцом получилась ужасная ситуация, в которой нападение в нетрезвом виде превратилось в покушение на убийство. Возможно, если бы он только раз ударил его и убежал, то это можно было бы рассмотреть как случай самообороны, или получить не столь суровое обвинение в непредумышленном убийстве — пьяное состояние мужчины сработало бы ему на руку. И, тем не менее, Тэхён не убежал, причинив ему смертельную травму — нет, он признался, что нанёс отцу на десяток ударов больше, чем можно было бы оправдать самообороной. То, что он натворил, являлось убийством — всё просто и понятно; а Хосок знал, что суды не отнесутся мягко к человеку, за которым числится бесконечное число мелких правонарушений, и чей отчёт в полицейском участке толщиной с Библию. Если простыми словами, то Тэхён в полной заднице, и они ничего не могли тут изменить.       — В какой-то момент самооборону ещё можно было применить к ситуации, — ответил Хосок. — Два, ну, может, три удара посчитались бы как битва за жизнь. Но Тэ пырнул его не три раза, а, скорее тридцать три, — при этих словах температура в комнате будто бы упала на несколько градусов; казалось, ледяной воздух пробирался до самых костей. — Тэ потерял контроль над собой, и я думаю, там всё зашло за любые рамки самозащиты. Теперь это просто убийство.       — А синяки? — напомнил Чонгук.       — Синяки показывают, что Тэ мог быть атакован и мог умереть, — возразил Намджун. — Но, как Хосок и заметил, после определённого момента это уже не самозащита. Особенно учитывая, что у него был шанс сбежать, которым он не воспользовался, хотя должен был идти, звонить в полицию и говорить, что его атаковали, и он пырнул кого-то, чтобы спастись.       — А что, надо звонить? — удивился Чимин.       — Если хочешь, чтобы на тебя не повесили никаких обвинений, и чтобы не было риска попасть под арест за убийство, то да.       — Это же пиздец тупо.       Хосок устало выдохнул и посмотрел на своего спящего возлюбленного. По крайней мере, сейчас он выглядел умиротворённым, каким хорошая доза таблеток сделала бы в принципе любого, так что можно было протянуть руку и мягко провести пальцами по его лбу. Тэхён не издал ни звука, не отреагировал вообще никак: губы не дрогнули, лоб не сморщился. Знает ли он вообще обо всём этом? Хосок вспомнил о том, что доктор Ли сказала ему всего лишь два дня назад: её предположение, что у Тэхёна проблемы с развитием, возникшие на почве множества проблем. Как бы отреагировали ребята, расскажи он им, что по словам его психиатра умственное развитие Тэхёна где-то на уровне детского возраста, самый максимум — ранний подростковый период? Побежал бы у друзей по спинам холодок от того, как точно это предположение подходит? И после, посмотрев на спящего на диване молодого человека, подумали бы они о том, как он зарезал собственного отца? Один и тот же человек, такой молодой, однако расходящийся по швам из-за всех тягот: прямо олицетворение паршивой молодёжи.       — Я упомянул его родителей, — тихо произнёс Хосок, проводя рукой по волосам Тэхёна. — Я заговорил про них, когда мы гуляли с Субин, сказал, что ему стоит проверить, как они они. Тэхён ответил, что не хочет, что он их ненавидит и никогда не подойдёт к этому чёртовому дому, а потом через несколько часов… произошло вот это.       — Если ты собираешься себя винить — не надо, — предупредил Сокджин, прежде чем Хосок успел даже попытаться это сделать. — Не вини себя в трагедии, которую никто из нас даже вообразить не мог, Хосок.       — Но мне кажется, будто это моя вина, — он посмотрел на друга через плечо. — Если бы я не завёл ту тему про родителей, он бы не пошёл в дом, точно бы не пошёл.       — Единственный, на ком лежит ответственность за произошедшее сегодня — его отец, — строго заявил старший, сжимая пальцы на кружке. — И он заплатил за свои поступки, — некоторое время Хосок держал напряжённый взгляд Сокджина, а потом пальцы друга расслабились, плечи опустились, суровое выражение лица смягчилось. — Так, ладно, сон. Нам всем нужно поспать. До завтра ещё далеко, но об этом дне давайте будем беспокоиться, когда он настанет.