Заветы юности

      Тэхён ничего не говорил и практически не двигался. Сокджину это совершенно не нравилось.       Сидя за кухонной стойкой перед очередной чашкой кофе, он наблюдал за ним в комнате открытой планировки. Но сам этот навык наблюдения Сокджин приобретал долго. Если человек чувствует, что на него смотрят, то его сложно поймать его на естественном поведении. Всегда будет что-то напряжённое или нетипичное в реакциях: например, натянутая улыбка. Поэтому Сокджин отточил до совершенства способность наблюдать скрытно, чтобы объект ничего не заметил. Он с минуту бы пристально смотрел, после чего нашёл бы на несколько секунд какое-нибудь другое занятие, устроил бы из него большое шоу, чтобы сделать вид, будто занят; двигал бы столовые приборы по тарелке с негромким шкрябаньем, словно он увлечён едой, или изображал бы, будто пишет что-то на бумажке, хотя на самом деле просто черкал бы там бессмысленные линии. Эти постоянные мелкие движения всегда работали, и человек, за которым он наблюдал краем глаза, никогда бы не сталкивался с ним взглядом, осматриваясь в комнате. Так что сейчас Сокджин возился с ложкой, просто распределяя рис по тарелке, иногда клацал металлом по фарфору, и следил за Тэхёном зорко, словно орёл.       Однако отводить взгляд не было нужды, так как глаза Тэхёна за последние три часа ни разу не поднялись от пола.       Дом несколько опустел по сравнению с серединой ночи — это потому что у Хосока и Чимина имелась работа, которую нельзя пропускать. Сокджину хотелось верить, что их появление там произведёт впечатление, будто всё намного более нормально, чем есть на самом деле. Просто очередной день. Ничего нового. Всё как обычно, не о чем беспокоиться. Они все знали, что это неправда, но здорово было притвориться. Смена Хосока длилась от обеда до вечера, ему пришлось бежать домой, чтобы переодеться в рабочую униформу, и помимо этого захватить сумку, которую он оставил дома — сумку с одеждой для Тэхёна. Потом надо было запрыгивать на автобус, чтобы вымотанным и дёрганым добраться в кафе вовремя. Сокджин подозревал, что Хосок урвал всего лишь несколько часов сна — около трёх, наверное, — и поэтому так плохо выглядит. Хотя дело не только во сне. Чимин, в свою очередь, вообще еле-еле проснулся: лишь благодаря упорству Юнги и щипкам его пальцев он всё-таки выполз из своего одеяльного кокона.       Юнги.       Сокджин обвёл взглядом комнату, не прекращая изображать свой фарс с ложкой. Юнги сидел на полу, склонившись вперёд, спиной опирался на подставку под телевизором, а подбородком — на колени. Когда Сокджин сегодня утром проснулся, он неожиданно обнаружил, что Чонгука между ними с Намджуном нет, и Юнги тоже лежал на полу вместе с Чимином. Он выбрался из кровати, предполагая, что найдёт их в ванной, но и там оказалось пусто, и на первом этаже тоже никого, кроме спящих крепким сном Хосока с Тэхёном на диване. В итоге Сокджин заметил этих двоих через кухонное окно: они спали на траве в саду, словно дети. Зрелище было прелестное, однако и с толку сбивало. Почему они в саду, а не в доме? Неужели вышли поговорить и уснули? Но поговорить о чём? Сокджин хотел знать.       Чонгук сидел на своём привычном месте на подоконнике — ноги подтянул к себе, а голые ступни аккуратно загибались за край. Они были запачканы в траве, когда он чуть раньше вошёл в дом, как и футболка, которая сейчас валялась в стиральной машинке. Чонгук отстукивал неровный ритм ногой и просто смотрел в пустоту с мечтательным выражением лица. Что у него на уме, и почему он говорил с Юнги? Может, им обоим не спалось, вот как раз и получился удобный момент для разговора? Чонгук обычно рассказывал всё Чимину и Тэхёну, однако этим утром они оба были недееспособными, поэтому он обратился к тому другу, который обычно всегда бодрствует. Сокджин верил, что Юнги дал ему хороший совет, и лишь надеялся, что проблема была небольшая, для помощи в которой требовалось лишь погладить по спине и успокоить несколькими словами, а не что-то серьёзное.       Намджун уселся на край дивана рядом с Тэхёном, слегка наклонился вперёд, повесил руки между ног. Он несколько раз пытался нарушить тишину, однако слова казались напряжёнными и неловкими, и ответ раздавалось лишь невнятное бормотание или даже просто мычание. Ну, он хотя бы пытался. Но факт оставался фактом: все чувствовали эту пустоту в пространстве, которую раньше заполнял Тэхён. У него всегда была наготове шутка, чтобы разрядить обстановку, или какая-нибудь глупая история. Сейчас же он смотрел на дымящуюся чашку в своих руках и не делал ни единого глотка. Волосы на его опущенной голове снова упали вперёд, и было сложно понять, спит он или нет.       — Так… что теперь? — поинтересовался Юнги, спустя, наверное, минут двадцать молчания. Он посмотрел на всех, а потом остановил взгляд на Сокджине, который прекратил свою бесполезную возню с ложкой и отложил её, так как уже некоторое время назад прекратил есть. — Мы разобьём лагерь у меня дома и будем петь песни вокруг костра?       — Ты не умеешь петь, так что нет, — возразил Намджун, на что друг согласно фыркнул. — Не знаю. А что нам делать?       — Просто такое чувство, будто нам нужно делать… что-то, — Юнги пожал плечами, опустил руки и обхватил ими себя за лодыжки. Подбородком он до сих пор упирался в колени. — Будто сейчас какая-то пауза, перерыв… Вам так не кажется?       — Какой перерыв? — поинтересовался Чонгук, начиная дёргать ногой чуть быстрее.       — Как будто мы ждём какого-то знака, — объяснил друг. Тэхён на диване зашевелился, отпил глоток чая, после чего снова опустил чашку. Этого короткого момента хватило, чтобы все взглянули на него. — Мы остаёмся или идём?       — Идём куда? — спросил Сокджин, сложив руки на стойку. Юнги на вопрос не ответил, однако было очевидно, что ответа у него нет: ответа не было ни у одного из них. — Думаешь, нам надо убежать? Исчезнуть?       — Может, не прямо нам… — он покосился на Тэхёна. — Мне кажется, будет разумнее не шататься сейчас по городу. Пусть даже всего на неделю, но вряд ли стоит тут находиться. Не думаете?       Намджун чуть выпрямился:       — Хорошая мысль, но как и сказал Джин: куда отправиться-то?       — К побережью? — предложил Чонгук. — Которое вдоль южного Чхунчхона? Туда ехать примерно… дня два на машине по автостраде, верно же?       — А потом что?       — А потом залечь на дно, следить за новостями… Не знаю, — он пожал плечами. — Это лучше, чем не делать ничего, как вот сейчас…       И снова тишина. Сокджин чувствовал в ней что-то — что-то вроде тревоги. Все ждали, когда он выскажет своё мнение, ведь в прошлом он всегда их направлял, и теперь на его плечах лежала ответственность делать это в настоящем и будущем. Он был старшим, и необязательно самым мудрым, однако эта задача равно упала на него.       — Думаю, надо… ещё поразмышлять над этой идеей. Мы ведь не можем просто взять и убежать в закат, как детишки, надо сначала выработать план, — подытожил он, глядя на свою тарелку риса. — И ещё посоветоваться с Хосоком и с Чимином, выслушать их мнения. Мы принимаем решение командно, а не большинством голосов. Если кто-то один не согласен, тогда мы ничего не делаем. Надо убедиться, что мы готовы к такой ситуации, чтоб было не как в прошлый раз: с украденными телефонами и кошельками, без денег и на паршивой работе. Правда же? — раздались негромкие согласия. — Сейчас ситуация довольно… довольно серьёзная, и я считаю, нужно собраться и подумать всем вместе.       Он закончил говорить, и дом снова окутала тишина. Сокджин терпеливо ждал реакции. Через минуту Юнги зашевелился: опустил ноги на пол.       — Вы втроём сгоняйте закупитесь. Я присмотрю за Тэ. Ты прав, нам нужно работать вместе, но и о времени не забывать. Мы уже просрали целую ночь, пока сидели и плевали в потолок.       Право слово, какой же Юнги поэтичный. Намджун взглянул на него, несколько секунд держал зрительный контакт, пытаясь донести свои мысли, не произнося ни слова. Сокджин считал, что идея выйти из дома будет идеальной возможностью подышать свежим воздухом, может, и мысли какие-то появятся, если сбежать из этой давящей атмосферы, которая тут висит. Однако предложение покинуть сейчас Сеул его не слишком привлекало. Это казалось слишком стремительным, опрометчивым решением — слишком походило на их старые ребячества. Это тот факт, что придётся вернуться столь близко к их старому пути, приносил такой дискомфорт, или надоедливая мысль о том, что они с него в принципе и не сворачивали?       — Так, ладно, пойдёмте, — Сокджин поднялся на ноги. — Ты точно будешь тут с Тэ в порядке? — Юнги ответил утвердительно, поэтому он пересёк комнату и приблизился к дивану. Потом положил ладонь на голову Тэхёна, медленно и аккуратно потрепал его по волосам, просто чтобы друг ощутил тепло прикосновения. — Мы скоро вернёмся, хорошо, Тэ?       — Угу, — ответил тот. Всего лишь тихое мычание, однако лучше, чем совсем ничего.       К тому моменту, как они покинули дом, Намджун успел аккуратно сжать плечо Тэхёна, Чонгук обвил его рукой и затянул в полуобъятие, а после и Юнги присел на диван и заговорил с ним негромким голосом — слова затерялись за шумом, с которым они трое натягивали обувь и накидывали лёгкие курточки.       Поход в местный супермаркет получился тихий. Сокджин, сконцентрировавшись на дороге, вёл машину. Намджун смотрел в окно. Чонгук развалился на заднем сиденье, отказавшись пристёгиваться, одну ногу положил на кожаную обивку, а вторую с удобством вытянул внизу. Салон раздражающе заливал солнечный свет, достаточно сильный, чтобы приходилось морщиться, и в то же время достаточно жаркий и тяжёлый, чтобы ощущать себя некомфортно. До сих пор стояли выходные, много людей этим ранним утром шагали по тротуарам, заходили в магазины. К счастью, добравшись до супермаркета, Сокджин отыскал пустое место в самом конце парковки — неудобно, но лучше, чем ничего. Пересекать её оказалось так же опасно, как и дорогу около депо, потому что надо было уворачиваться от выезжающих автомобилей и торопливо переходить полосы движения, пока они были свободны.       В большом супермаркете тянулось множество широких проходов, кассы располагались прямо напротив дверей, то тут то там стояли ряды тележек и корзинок. Сокджин взял две корзинки, одну отдал Намджуну, потом взглянул на висящие сверху знаки, для чего пришлось вытянуть шею; увидел стеклянный потолок и металлические подпорки. Чонгук спросил, за чем конкретно они пришли, и вопрос несколько секунд так и висел без ответа в тишине, которую пронизывал шум сотен голосов, льющаяся из вмонтированных везде по залу колонок негромкая музыка, пищание касс и скрип и грохот тележек.       — Еда и вода, — ответил Сокджин, переводя взгляд обратно вниз к планете Земля. — Это, естественно, самое важное, но ещё нужны другие вещи. Например… — хаотично размахивая руками, он пытался подобрать слова. — Основное, не знаю… Короче, всё, что разумно было бы взять с собой на небольшой отдых.       — В поход, — предложил Намджун самую близкую пришедшую в голову аналогию для того, о чём они все думали.       — Я наберу еды, Джуни, а ты найти всю эту ерунду.       — Понял.       Друг обошёл кучку тележек, направился к полкам, и спустя считанные секунды стало сложно отследить его в толпе, хотя из-за светлых волос и высокого роста он хорошо выделялся среди большинства.       — Куки, ты можешь…       — Я останусь с тобой, — перебил его мальчишка. — Тут слишком много людей. Так и напрашиваются, чтобы я налетел на кого-нибудь и завязал драку.       Естественно, Чонгук просто шутил, хотя замечание попало слишком уж точно в десяточку. Сокджин почувствовал чужие пальцы вокруг своего запястья, поэтому повернул руку, чтобы взять друга за ладонь. Чонгук от неожиданного прикосновения слегка дёрнулся, но потом тоже неохотно взял его за руку. Сложно было не заметить лёгкий румянец на его щеках. Наверное, мальчишка смутился, что его вот так вот держат за ручку на людях, и что кто-то может подумать, будто его сопровождает в магазине старший брат. В том, что кто-то примет их за пару, Сокджин сомневался: это требовало бы от людей щепотки прогрессивного мышления. И всё равно Чонгук держался за его руку, когда они шли мимо шумных касс по направлению к стеллажам с едой.       — Если мы всё же поедем, снова придётся жить на полуфабрикатах и фаст-фуде…       — Это же самая лучшая еда, — возразил мальчишка с улыбкой, с которой его лицо до сих пор смотрелось по-детски мило, хотя он давно миновал эту стадию.       — Вот как? Получается, ты бы предпочёл сублимированный рамен моему домашнему кимчи? — Чонгук, немного подумав, ответил, что это исключение. — Кстати о рамене…       — Дальше по проходу, прямо около холодильников с напитками, — снова его внимательные глаза заприметили знакомый логотип и цветастые упаковки с чашками даже с большого расстояния. — Ты возьми воду, а я наберу всё быстрозавариваемое.       Чонгук отпустил его руку, когда они приблизились, так что Сокджин отправился к расположившимся по соседству холодильникам в конце прохода. Там тянулось множество рядов безалкогольных напитков, бутылки, банки и тетрапаки с молоком и соком, но больше всего тут было вроде как воды: разные формы, марки и количество содержащихся минералов. Пару минут он разглядывал всё это разнообразие и думал, сколько воды им понадобится на день в дороге, прежде чем они найдут заправку, чтобы пополнить запасы, действительно ли это хорошая идея. Прикинув, что платить придётся ему, Сокджин остановился на самой дешёвом варианте, поэтому потянулся рукой и отодвинул стеклянную дверцу. Телефон в кармане джинсов завибрировал в тот самый момент, когда он уже собрался взять пак бутылок. Хорошо, что поднять не успел, а то уронил бы себе на ногу, и было бы адски больно, или вообще одна бутылка могла взорваться. Сокджин слегка вздрогнул, затем перекинул корзинку в левую руку и полез за телефоном в карман. Увидел неизвестный номер, последние четыре цифры которого показались знакомыми. Он нахмурился, пару секунд смотрел на экран, а потом услышал рядом шум и, повернув голову, увидел Чонгука, который шёл к нему с полными руками чего-то.       — Кто там звонит? Юнги?       На его лице мелькнуло беспокойство, поэтому Сокджин покачал головой, давая понять, что всё в порядке:       — Нет, неизвестный номер, — соврал, глядя, как мальчишка складывает в корзинку упаковки с раменом быстрого приготовления и баночки кимчи. Какой сюрприз: Чонгук отправился прямо за своими любимыми продуктами. Не хватало только коробок Чокопая, однако их он наберёт, как только освободятся руки. Сокджин точно знал, кто звонит, однако поднимать трубку сейчас не хотел — сейчас он был слишком занят текущей ситуацией.       — Не собираешься отвечать? — спросил Чонгук, положив последнюю чашку рамена в корзинку.       — Я подожду. Может, оставят голосовое сообщение, или перезвонят. Или вообще номером ошиблись, — через несколько секунд телефон в руке затих, поэтому Сокджин сунул его обратно в карман и потянулся за паком воды — тот оказался довольно увесистым. Он положил два пака в корзинку, которая сразу значительно потяжелела в руках. Наверное, надо было взять тележку. Чонгук смотрел на него несколько секунд, а потом Сокджин заметил у него в губах коктейльную палочку — тонкий кусочек дерева. — Где ты это достал?       — В том ряду, где я взял кимчи, раздают бесплатные образцы для дегустации в ряду, — ответил Чонгук, перекатив палочку в уголок рта и растянув губы в улыбке. Сокджин поинтересовался, как много всего он там набрал. — Ну, кое-что. У них был маринованный тофу и маленькие чашечки супа, а ещё набор свежего кимпаба. Я бы мимо такого ни за что не прошёл.       — Ты только ради бесплатной еды увязался, да?       — О да.       Парнишка сунул руки в карманы и глянул дальше по проходу. Сокджин, повернув голову, проследил за его взглядом. Всего лишь женщина средних лет, которая складывала в свою корзинку длинную упаковку со свежими перчиками чили. Сокджин снова посмотрел на друга. Ему показалось, будто Чонгук хочет что-то сказать, будто сосредоточенно над чем-то размышляет. Это было написано у него прямо на лице: отстранённый взгляд, слегка выпяченные губы вокруг палочки. Сокджин спросил Чонгука, в порядке ли он. Тот вынырнул из своих мыслей не сразу.       — А?       — Я спросил, всё ли у тебя в порядке.       — А… Да, в порядке, — Чонгук пожал плечами, отчего от сунутых в карманы рук раздалось лёгкое шуршание. Его реакция казалась притворной, однако Сокджин решил закрыть на это глаза. Чонгук знал, что может поговорить со всеми своими друзьями, ведь в прошлом они уже оказывались в такой ситуации, поэтому надо просто подождать, когда он осмелится завести тревожащую тему первым. — А ты в порядке?       — Честно? — Сокджин перехватил корзинку обеими руками, чтобы стало полегче. — Не особо.       — В каком плане?       — Не уверен. Просто чувствую сейчас себя как-то нехорошо, — он посмотрел на содержимое корзинки, прежде чем поднять взгляд на Чонгука. — Есть слегка такое ощущение, словно… словно я пустой, и пытаюсь заполнить себя чем-то, чтобы избавиться от этого чувства. Вот закупаюсь сейчас, притворяюсь, что всё хорошо, клёво. Но это неправда. Я чувствую себя странно.       — Как для галочки всё это делаешь.       — Да. А когда мы тут закончим, то вернёмся к Юнги домой, я приготовлю еду, мы все соберёмся на кухне, сядем у стойки и будем притворяться, будто всё «нормально», — он заметил Намджуна, который прошёл мимо их ряда. Судя по тому, как качалась у него в руке корзинка, она была значительно легче его собственной. — У нас такая ситуация, в которой нельзя просто что-то сделать, понимаешь? Нельзя заранее спланировать действия на такие случаи, ты вообще представить не можешь, как среагируешь, пока она реально не произойдёт, а потом всё, что бы ты ни делал, будет казаться неправильным, — Чонгук некоторое время обдумывал сказанное. Палочка дёргалась между его губ, потому что он покусывал её край. — И я боюсь, что мы сейчас действуем неправильно, потому что считаем, что так лучше всего.       — Я не думаю, что мы действуем неправильно, — слова мальчишки были лишь попыткой его успокоить, однако Сокджин внутренне вздрогнул. Именно эту суть он и пытался донести, но наивный Чонгук даже не понял. Естественно, они будут думать, что поступают верно, пока не станет слишком поздно. У них всех была замечательная привычка именно так и делать, как выяснилось в прошлом году. — Я думаю, мы справляемся так хорошо, как только можем. Как ты и сказал: никаких приготовлений, никакого знания, что делать, поэтому я считаю, что у нас получается нормально.       — Не чувствую я себя нормально.       — Из-за Тэ?       — Нет, даже не из-за Тэ. Это… — он вздохнул, обвёл взглядом полку перед собой, после чего тихо закончил: — Дело во всех нас. Не знаю. Не могу объяснить, — Сокджин зашагал по проходу. Ботинки Чонгука заскрипели по линолеуму, когда тот последовал за ним. — Ты разве ещё образцы дегустировать не собираешься?       — Они знают меня в лицо, я не смогу больше набрать бесплатной еды, — отозвался мальчишка.       Намджуна они обнаружили через несколько рядов перед товарами, которые словно выпрыгнули из туристического каталога. Друг зачем-то осматривал фонарь, поворачивал, проверял аккумулятор, фирму производителя. В его корзинке обнаружились разные инструменты, несколько книг, баночки с аспирином, бинты и другая всячина, включающая в себя картонную коробку с переносной электроплиткой.       — Что за… — Чонгук запустил в корзинку руку, вытащил книгу и посмотрел на обложку. — Ты тратишь деньги на книги? Почему не почитать в интернете бесплатно?       — Потому что это нелегально, — саркастичным тоном отозвался Намджун. — Плюс, где ж ты в интернете книги-то целиком найдёшь, Куки? Может, поделишься источниками?       — Да я не книги имел в виду, — сказал мальчишка. Он перелистывал странички, не особо вчитываясь в них. — Там можно найти разные истории, — друг положил фонарик на место, после чего забрал книгу из его рук. — Но некоторые бывают такие длинные, что прямо как будто книга.       Намджун сложил книгу обратно в корзинку, а Чонгук сообщил ему, что она для пенсионеров.       — Да? А знаешь, я видел там на стеллаже с книгами и журналами комиксы. Пока был занят своими пенсионерскими делами.       Чонгук с интересом прищурился:       — Какие комиксы?       — Не всматривался, но точно был один с железным человеком… — лицо мальчишки недоверчиво вытянулось; коктейльная палочка упала на линолеум. Сокджин не сдержал смешка при виде такого зрелища. — Хватит надо мной смеяться, и я его тебе куплю.       Чонгук заулыбался, после чего торопливо направился вдоль ряда с поднятой головой, чтобы по указателям отыскать ряд с книгами. Сокджин поинтересовался у друга, реально ли там есть комикс с железным человеком, или он соврал. Намджун пожал плечами:       — Он был нарисован на обложке, трудно не заметить. То ли комикс, то ли графическая новелла. Хотя какая разница? Главное, что ему будет на что посмотреть, и он замолчит.       — Скорее всего, он этот комикс будет Тэ в лицо тыкать, — Сокджин понаблюдал за тем, как мальчишка повернул за угол и исчез. — Может, сумеет его на некоторое время отвлечь.       — Надеяться можно, но я в этом сомневаюсь. Ты же видел, какой он был утром?       Сокджин кивнул, вспомнив Тэхёна, сидящего на диване с дымящейся кружкой в руках и с пустым взглядом в пол.       — Чего это ты набрал? — спросил, махнув в сторону корзины, в которой лежали блестящие инструменты. Намджун объяснил, мол, не хотелось бы, чтобы снова случилась такая же ситуация, как с той Шеви Импалой, когда она сломалась в безлюдной глуши. А с инструментами Чимин сможет без проблем всё починить. — Думаешь, такое опять произойдёт?       — Да ладно тебе, Джин, а сам как считаешь? — Намджун посмотрел на него выразительно, а он в ответ смог только согласно хмыкнуть. В принципе, это идеально всё описывало: такое могло случиться, и случилось бы. — То есть, у нас сейчас, конечно, есть права, но всё равно…       — Что? — спросил Сокджин. Он знал, что мог быть с другом откровенен; Намджун всегда был открыт и честен с ним.       — Ты про полицию думал? — тот внезапно потянулся за фонариком. Просто чтобы занять руки. Когда Сокджин озвучил ему свои мысли, когда признался, что о полиции задумывался, его пальцы сжались вокруг ручки. — Старый дом Тэ… Он в заброшенном районе. Людей там мало. Сомневаюсь, что кто-то вообще знает о случившемся.       Сокджин смотрел на пальцы друга, которыми он сжимал фонарь, смотрел как он нервно водит большим по прорезиненной ручке. Однако после этих слов он поднял взгляд на его профиль. На удивление, прочитать что-то по лицу оказалось сложно. Намджун вообще представляет, что его слова только что с ним сотворили? Сокджин весь похолодел, сердце заколотилось. Дом родителей Тэхёна раньше был частью процветающего района, однако там не проводилось никакого ремонта, и, видимо, большинство жителей за все эти годы выселились. Насколько ему было известно, этот старый дом единственный остался в этом квартале обитаемым. И что это значило? Ну, что вряд ли очевидцы сообщат о чём-то неладном в этом районе. Как и о самом убийстве. Сколько оно ещё будет оставаться незаявленным? Как долго тело его отца может лежать в доме и гнить, прежде чем кто-то задумается, куда же пропал тот старый пьяница?       — Что ты предлагаешь? — смог-таки Сокджин спросить онемевшими губами, глядя, как друг переворачивает фонарик.       — Я предлагаю купить лопату, — после этих слов Намджун положил фонарик в корзину.       Вскоре к ним подскочил Чонгук с комиксом в одной руке, узнаваемой красной коробкой Чокопай в другой, и с улыбкой на лице.       — Если не хочешь участвовать в этом, Куки, просто скажи, — произнёс Сокджин, медленно проводя пальцами по рулю. Бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, которое показало, как мальчишка уже опустил голову и нажимает на кнопку, чтобы отстегнуть свой ремень безопасности. Услышав его, Чонгук поднял голову, посмотрел сначала на затылок, а потом перевёл взгляд на зеркало, через которое уверенно, не моргая, посмотрел прямо в глаза.       Снова машина стояла у тротуара перед тем самым домом, а в округе было так же пусто, как и вчера. Сокджин начинал сомневаться насчёт необходимости участия вообще их всех, не только Чонгука. Он в этот момент стал гадать, не переходят ли они черту слишком сильно, однако пока ни к чему не мог прийти. Пока что они только-только сделали маленький шажок за эту черту — так, всего лишь краями ботинок за неё вылезли, только вот их замысел — это уже намного серьёзнее, чем случайно оступиться. Если они решатся, то все втроём через черту далеко перепрыгнут. С таким же успехом можно на ней потанцевать с сумасшедшим смехом. Остальные ни о чём понятия не имеют: Чимин с Хосоком на работе всеми силами стараются делать вид, будто всё в порядке; Юнги внимательно следит за Тэхёном. Друзья считают, что они трое просто покупают в магазине еду, забивают машину необходимыми вещами, готовясь прояснить головы в небольшом отпуске.       Они понятия не имеют, что они втроём планируют закопать мёртвого отца Тэхёна в саду на его участке, чтобы никто не забрался в дом и не увидел, что там случилось. В открытом кузове машины сейчас наряду с пакетами еды и другими вещами лежала лопата из твёрдой древесины и несколько пар садовых перчаток.       Это было до ужаса противозаконно, однако они двадцать минут ехали, и никто не сказал ни слова о том, что не стоит этого делать.       Сокджин мало знал про закон, про полицию, однако Намджун был прав: очень высок шанс, что тело ещё не обнаружили. Сейчас в этом районе стояла мёртвая тишина, в пределах целого квартала они не видели ни одного автомобиля на дороге или пешехода. Дом спокойно располагался на своём месте. Никаких полицейских лент — ни намёка на то, что внутри жестоко зарезали человека. Как-то жутко было смотреть на это здание снова, спустя лишь день после того прикосновения к ограде, и ощущать совершенно другие эмоции: не было больше внезапной удушающей ностальгии, которая заставила Сокджина заплакать — вместо неё ужасный холод в венах. Кровь казалась чистым льдом, и он прекрасно осознавал, как медленно дышит, какое спокойствие ощущает. Для заявления об исчезновении человека вроде как должно пройти сорок восемь часов, и это в случае с людьми, который достаточно важны, чтобы это заявление вообще написали. А что насчёт таких людей, как отец Тэхёна? Вряд ли даже за вдвое больший срок кто-то обратится. А если нет причин подозревать убийство, тогда закопанное тело обнаружится ещё позже. Значит, идея была хорошая, пусть даже глубоко внутри какая-то его часть утверждала обратное. Это говорил страх, который Сокджин всеми силами старался подавить.       Раздался тихий щелчок — Чонгук отстегнул свой ремень, а потом его джинсы зашуршали о кожаную обивку, потому что он завозился на заднем сиденье. Сокджин покосился на Намджуна: тот смотрел вперёд в лобовое стекло, уткнувшись локтем в дверцу около окна, и водил пальцами по губам. Кажется, глубоко задумался. Сокджин мысленно отметил, что многие из них в последнее время часто так замирают и молчат, глядя в пустоту.       — Я не хочу отказываться, — помотал головой Чонгук. — Я хочу помочь.       — Я понимаю, что ты хочешь помочь, но это серьёзное дело. Настолько серьёзное, что тебе стоит хорошенько подумать.       — Я уже подумал, и всё равно хочу помочь.       — Ты копаешь, — внезапно заговорил Намджун, до сих пор проводя пальцами по нижней губе. — В дом не пойдёшь. Будешь копать яму, пока мы с Джином разбираемся с остальным, — Чонгук смотрел на них по очереди, медленно переводил взгляд с одного на второго, пытаясь понять, помогут ли тут жалобы. — Джин прав, Куки.       — Что? Ты думаешь, мне кошмары будут сниться? — мальчишка фыркнул, однако никто из них не засмеялся.       — Я не хочу подпускать тебя к большей жести, чем необходимо, — продолжил Намджун, будто бы Чонгук ничего не говорил. — Да, сейчас тебе, наверное, кажется, что ты там поможешь, и так оно и есть. Ты поможешь тем, что выкопаешь яму.       Могилу — пронеслось в голове у Сокджина, но он не стал поправлять. Не было нужды, они ведь все знали, что подразумевает под собой слово «яма». Чонгук откинулся спиной на сиденье, несколько секунд молча смотрел на рычаг переключения скоростей, слегка дуя губы. Теперь казалось, что он вполне мог решить остаться в машине. Наверняка ему жутко не нравилось, как с ним нянчатся, однако Сокджин даже не мог разъяснить ему свои мысли.       Это ведь не видеоигра, не паршивый ужастик. Чонгук, войдя в дом, не смог бы не поддаться влиянию того, что увидит, только потому что привык к подобным сценам, как сам наверняка считает. Даже самые жуткие фильмы ужасов не способны приблизиться к реальности. Внутри этого дома ждёт зрелище, которое всем бы обеспечило кошмары, вне зависимости от возраста и брезгливости. Чонгук бы увидел смерть лично, мог бы прикоснуться к ней и даже ощутить запах — прямо на полу, около своих ботинок. Это не просто мёртвое тело, это жертва убийства. Сокджин сам мог только предполагать, что ему скоро доведётся лицезреть. Намджун не хотел показывать мальчишке подобное, и он всецело поддерживал это решение.       — Ладно. Тогда давайте пошевелимся и побыстрее тут закончим, — с этими словами Чонгук открыл заднюю дверь.       Стук его ботинок об асфальт донёсся через открытое окна. Сокджин снова взглянул на Намджуна. Тот внутренне крепился, морально готовился, насколько это вообще возможно. Потом они тоже выбрались, и увидели, как Чонгук огибает машину сзади с лопатой в руке — на её верхней металлической части так и остался яркий ценник. Ещё он взял перчатки, хотя внутри ничего трогать не собирался — просто на всякий случай.       — Помнишь, что ты говорил про нормальный день? — вдруг вспомнил Намджун, передавая и ему пару перчаток.       Сокджин взял их и тяжело вздохнул, натягивая на руки. Из-за плотного материала пальцы стало трудно сгибать.       — В жопу нормальность, — выдал Чонгук.       Он приставил лопату к ограде, чтобы стащить с себя бомбер и повязать рукавами на поясе. В такую жару перед выкапыванием могилы определённо следовало его снять.       — Ну, её бы иногда не помешало немного, — Сокджин натянул вторую перчатку.       — У нас был почти год нормальности, — отозвался мальчишка. Он плотно затянул узел и снова подхватил лопату. — Как же я её ненавидел.       Перчатки надеты, лопата наготове. Они втроём пересекли узкий тротуар и перелезли через низкую ограду, после чего Чонгук ткнул инструментом в траву. Металл звякнул, ударившись обо что-то. Старый трёхколёсный велосипед. Мальчишка оглянулся на них через плечо. Игрушечное средство передвижения показалось из-за зелени, когда лопата раздвинула траву, явив свету красный пластик, который за долгие годы потрескался, и покрытые плотным коричневым слоем ржавчины металлические спицы. Они обошли вокруг дома, чтобы добраться до задней части двора, где стоял сломанный сарай, и ещё в самом низу было дерево, которое за долгие годы так сильно разрослось, что его ветви спутались с ветвями других деревьев из заброшенного заднего двора дома напротив. Сокджин помнил, что это каштан, потому что в своё время Тэхён собирал их плоды, которыми совершенно неправильно играл в каштаны. Вместо того, чтобы стучать одним о другой, он просто раскручивал каштан на верёвочке, чтобы заехать кому-нибудь из друзей по затылку. Из-за держащейся летней жары трава стала морем желтоватых похожих на шелуху стеблей, и по-любому на ощупь тоже жёсткая.       — Под деревом, — задумчиво протянул Чонгук, осматривая сад, — или в сарае?       — В сарае, — ответил Намджун после коротких раздумий. — Я бывал там раньше с Тэ. Там на полу нет покрытия, просто земля и глина. И можно прикрыть перекопанное место тем, что валяется внутри.       — Хм… Хорошая идея, — Чонгук пересёк двор, добрался до сарая, зашёл внутрь, и некоторое время осматривался, а потом вытащил из него сломанную газонокосилку, чтобы освободить место, воткнул край лопаты в землю и сильно надавил на неё ногой. Она опустилась вниз с хрустом. Звук эхом разнёсся по неподвижному воздуху. — Да, здесь без проблем можно копать, — сказал он, повернувшись к Намджуну.       Тот кивнул:       — Давай.       По мере того, как они приближались к дому, Сокджин всё отчётливее улавливал сильный неприятный запах, из-за которого пришлось прикрыть рот ладонью. Но даже через руку он чувствовался, поэтому Сокджин натянул на нижнюю часть лица ворот футболки, чтобы его перекрывало ароматом вчерашнего одеколона. Намджун взял с него пример, издав тихий стон, полный отвращения. Этот запах была смесью всякого разного, в основном пахло кровью — её он чувствовал ещё ночью, когда Тэхён забрался на заднее сиденье машины и оставил на кожаной обивке разводы, которые пришлось отмывать. Но здесь было что-то ещё, какой-то газовое и гнилостное — что именно, даже выяснять не хотелось. Друг проворчал, как жалеет о съеденном завтраке, и Сокджин с ним мысленно согласился. Даже суток не прошло, однако вонь от дома шла невероятная. Чонгук теперь будет благодарен, что они избавили его от необходимости сюда идти. Сокджин стиснул руки в кулаки, а потом потянулся вперёд и костяшками толкнул заднюю дверь. Петли скрипнули, когда она покачнулась, открываясь внутрь. Он поднялся на маленькую ступеньку, чтобы войти.       — Блять… — выдохнул сквозь свою футболку Намджун, опустив взгляд на ту картину, которая развернулась всего в нескольких шагах от них.       У Сокджина же сердце ухнуло вниз мимо рёбер куда-то в район желудка.       Тэхёна, должно быть, поймали в кухонной зоне, когда он пытался перебежать через комнату и выбраться из дома — всего лишь раз взглянув, легко было понять, что потасовка произошла прямо здесь. Кухонную стойку завалила куча пустых бутылок из-под пива, несколько из них перевернулись, отчего на деревянное покрытие вылились последние капли, а большинство бутылок до сих пор так и валялись крупными осколками на линолеуме. И буквально в паре шагов на полу лежало тело, для описания которого лучше всего подойдёт слово «распластанное», потому что неподвижные ноги и руки раскинулись в разные стороны. Сокджин увидел спутанные чёрные волосы с лишь лёгкими намёками на седину, а потом повернулся и схватил Намджуна за руку:       — Иди в другие комнаты, — велел, впиваясь пальцами в его кожу, — найди какие-нибудь простыни. Завернём его, чтобы было легче нести.       Друг несколько секунд размышлял, после чего кивнул и, аккуратно высвободив руку, передвинулся как можно ближе к стене, вдоль которой затем зашагал боком, глядя наверх, чтобы не приходилось смотреть на лежащий внизу труп. Вскоре он исчез в ведущем в другую комнату дверном проёме. Тихий топот его кед по деревянному полу разносился по всему дому. Сокджин переключил внимание обратно на мужчину на полу, а потом медленно подошёл к нему ближе, при этом ноги не поднимал, а больше скользил ступнями по полу, пока не смог нормально его рассмотреть.       Это был тот самый человек, которого он знал как отца Тэхёна, которого множество раз видел в детстве, однако в то же время это был не тот человек — скорее, его оболочка, или даже тень. Сокджин обнаружил, что когда под кожей нет жизни, то даже не кажется, что смотришь на человека. Если краем глаза посмотреть на лицо мужчины, он напоминало манекен. Мертвенно-бледный манекен. Хоть его глаза и были открыты, но они ничего не видели, лишь лицо Сокджина отражалось в их остекленелой тёмной глубине. Он перевёл взгляд ниже, на воротник футболки: всю остальную часть белой ткани пропитала кровь. Причём она оказалась не глубокого багряного цвета, как он ожидал, а ближе к чёрному, где засохла на ткани и на линолеуме. Внизу футболка была изрезана на лоскуты, и он знал, что под тканью то же самое творится с плотью, мышцами и всем остальным. Сокджин аккуратно прикоснулся ногой к одной из вытянутых рук, отчасти даже ожидая, что пальцы сейчас дёрнутся, потом расслабятся, и после мужчина перевернётся и поползёт к нему, выплёвывая ругательства и угрозы убить так же, как он пытался убить Тэхёна. Однако, естественно, ничего подобного не произошло — он ведь был целиком и полностью мёртв.       Так вот как выглядит конец. Смерть.       В доме раздались шаги. Сокджин даже дёрнулся от удивления. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда Намджун появился в дверном проёме с висящими на предплечье простынями. Он сказал, что кровать решил не трогать, нашёл всё это в шкафу с постельным бельём, после чего приблизился и встал с другой стороны от тела. Сокджин скомандовал расстелить простыни на полу, чтобы они могли переместить на них тело и потом замотать. Друг сделал, как было сказано, бросив быстрый взгляд на лицо мужчины, после чего снова отвёл глаза, а когда они закончили, он присел и приготовился к следующей трудности. Сокджина удивило то, что тело оказалось не такое холодное, как он предполагал, а такой слегка тёплой, комнатной температуры. Стоило к нему прикоснуться, как в воздух с ран на животе взлетел рой мух, которых он даже не заметил. Сокджин отдёрнулся назад с вскриком отвращения и помахал руками, отгоняя насекомых от своего лица. Желудок ощутимо свело. Пришлось сжать челюсть и глубоко дышать, чтобы не упустить контроль над своим горлом.       — Ты в порядке? — тихим шёпотом спросил Намджун, словно боялся, что их подслушают. Только вот мёртвые не слышат, и разбудить их в принципе невозможно.       — Да, я в порядке, — приглушённо произнёс Сокджин сквозь футболку, надеясь, что рвотных позывов больше не будет. — Я в порядке, я в порядке, — повторял он, словно мантру, когда взялся за одну руку мужчины и за шлёвку для ремня на его штанах. Намджун помог: тоже крепко схватил, чтобы они перетащили тело на одеяло. Сокджин взялся за края простыни, сложил сверху, а потом сильно толкнул, и осталось лишь наблюдать, как тело перекатывается и опускается на другую сторону с глухим звуком. Довольно тошнотворным. Напомнило тот звук, с которым отбивают мясо. Сокджин продолжил катить тело, пока оно не скрылось полностью под плотным слоем ткани. На простыни осталась пара разводов с пола, однако по большей части засохшая кровь просто осталась на месте. — Хватай за ноги.       Намджун отошёл к нижней части этого рулета странной формы, присел, чтобы крепко взяться за край. Сокджин заметил, как он поморщился, сам в этот же момент обхватил мужчину где-то примерно вокруг плеч, и спиной начал пятиться к выходу из дома. В процессе транспортировки тела его футболка сползла, но в спешке он этого даже не заметил — хотел побыстрее выбраться в сад. Когда он решился оглянуться, то обнаружил у входа в сарай приличную насыпь земли, и судя по доносящемуся изнутри шуму, Чонгук там всё ещё возился. Они остановились около сломанной двери. Чонгук замер с горкой земли на лопате.       — Чёрт, она ещё довольно мелкая, — сказал, после чего опустил взгляд на скрученный между ними двумя рулон. — Думаете, поместится?       Сокджин, взглянув на яму, прикинул, что наверняка влезет, поэтому велел Намджуну отпустить свою сторону, после чего сам подтащил тело к краю и толкнул в неё, сильно пнув ногой. Снова глухой мясной звук. Свёрток простыней упал в неглубокую яму, которую выкопал мальчишка. Сверху осыпалось немного земли.       — Лопату, — Сокджин вытянул руку.       Чонгук, немного поколебавшись, отдал ему инструмент. От физического труда мальчишка весь вспотел, волосы прилипли ко лбу, а белая слегка просвечивающая ткань футболки — к груди. Сокджин набрал горку вскопанной земли на лопату, и затем сбросил её в могилу. С негромким шорохом она приземлилась на простынь.       — Сарай был хорошей идеей… — протянул Чонгук, вытерев лоб запястьем и размазав красновато-коричневую землю по коже. На его ботинки налипло немного пыли, и ещё чуть-чуть забилось в изгибы ткани завязанной куртки.       — Джин, должно быть, кучу гангстерских фильмов пересмотрел, — своим комментарием Намджун заставил мальчишку тихонько рассмеяться. — Это была его идея.       — А он…       Чонгук не договорил вопрос, однако они поняли, что он имел в виду. В насколько жутком он был состоянии? На кусочки разорван? В закрытом гробу пришлось бы хоронить? Сокджин не думал, что следует рассказывать об остекленелых глазах и рое мух, которые вылетели из прорех рубашки мужчины, о том, что, скорее всего, личинки так и ждут шанса вылезти из его загнивших колотых ран. Нет, он считал, что такая информация пареньку совершенно не нужна.       — Не смотрел, — пожал плечами Намджун. Он тоже потянулся рукой вверх и потёр лицо. — Реально не смотрел на это всё, видел только… красное.       — Ну, надеюсь, его всего разворотило, — отозвался Чонгук после паузы.       Сокджин же продолжал засыпать землёй сверток простыней, пока не осталось только похлопать лопатой, чтобы выглядело всё как можно ровнее. А когда он закончил, Намджун закатил обратно внутрь сломанную газонокосилку, постаравшись закрыть ею максимальную часть площади могилы. Как символично получилось, что памятником здесь будет сломанная техника: бесполезная вещь. Сокджин вышел из сарая, чувствуя себя как-то спокойнее по сравнению с моментом, когда заходил туда. Да, потный, тяжело дышащий, но зато с ощущением странной лёгкости.       — Ладно… Пятна крови, — протянул он, отряхивая пыль с перчаток о джинсы. — Холодная вода, правильно?       Чимин мотал ногами, сидя на кухонном столе. Пятки его босых ног постукивали о ящик, и этот звук Сокджина немного раздражал. Пока что не настолько, чтобы попросить друга остановиться, но дело медленно подбиралось к этой стадии. Такое глухое постоянное тук-тук, повторяющееся снова и снова, даже напомнило о часах. Часы… И ещё похоже на звук, с которым тело упало в неглубокую могилу в саду. Вдоль стойки стояли грязные тарелки и чашки — все закончили есть, кроме Юнги, тот до сих пор жевал остатки своей порции. Намджун сидел у самого конца стойки, Сокджин справа от него, Юнги с Чимином — на кухонном столе, Хосок с противоположной стороны, а Чонгук с Тэхёном сейчас находились на втором этаже — эти двое устроились на односпальной кровати с новым комиксом и парочкой Чокопаев. Тэхён говорил, но всё равно слишком мало. Он вёл себя так тихо и неподвижно, что это просто резало глаз диссонансом.       Сокджин наблюдал за тем, как двигаются ноги Чимина: голени мотаются взад-вперёд, шуршат джинсовые шорты. Он опирался на одну руку и рассеянно покусывал края палочек. Со своей смены в мастерской Чимин вернулся чрезвычайно тихим, ничего особо не сказал после того, как они сообщили ему и Хосоку, что подумывают снова отправиться ненадолго отдохнуть: устроить каникулы, о которых ещё предстояло договориться. У Сокджина было подозрение, что он сейчас размышляет о своей работе, думает о том, как потеряет её, если согласится поехать с ними. Однако Хосоку, судя по всему, на работу было плевать. Друг спокойно выслушал их всех, а когда они закончили, тихо хмыкнул и пожелал узнать, когда конкретно они отправляются. Но если Чимин не поддерживал эту идею, тогда…       — Я тут смотрел вместе с Тэ всякое, — с этими словами Юнги положил руку Чимину на коленку, отчего тот, к счастью, перестал мотать ногами. Сокджин смотрел, как пальцами друг слегка сжал чашечку, как задвигались сухожилия, когда он аккуратно погладил кожу большим пальцем. — Пока вас не было.       — Какое всякое? — поинтересовался Намджун со стаканом воды в руке.       — Фотки Южного Чхунчхона, — он сунул за щёку немного кимчи. В уголке губ осталось маленькое пятнышко соуса, которое он не заметил. — Как Куки и предложил. Красивое место. Нашли хороший прибрежный район, Тэ он очень понравился.       — Ты разговаривал с Тэ? — спросил тихо Сокджин. — Что он говорил? Он…       — Да, он говорил. У него в принципе и выбора-то не осталось. Я ж просто не затыкался. Думаю, вы забываете, что у меня есть в таком некоторый опыт, — при этих словах Чимин внезапно замер, палочки зависли над кимчи, который он планировал стащить с тарелки Юнги. — Всегда говори. Если человек в шоке — говори. Дай ему понять, что ты рядом, и что он в безопасности, даже если он не отвечает, и вообще выглядит так, будто с другой планеты. Просто говори, — его любимый потянулся вытереть ему рот. Юнги даже бровью не повёл в момент прикосновения. — Потому что ему нужно это знать. Вот я и говорил, нёс всякую чушь, не затрагивал ничего личного или относящегося к… инциденту, — его взгляд метнулся к Хосоку, который лишь кивнул. — Я спросил его, будь у него возможность отправиться куда-нибудь, что это было бы за место? Он сказал: Тхэан.       Сокджин нахмурился:       — Тхэан? Это же на самом краю страны, прямо у моря. Там ещё огромная утечка нефти была в… не помню год. В две тысячи восьмом?       — Да, туризм просто по пизде пошёл, — продолжил Юнги. — Помните все эти фотки, как они пытались почистить пляжи и бедных птиц? Так вот, оказывается, туда не многие ездят… но Тэ там был, — после этих слов кухню окутала тишина. Все медленно повернулись и посмотрели на Юнги. А Юнги не двигался. Одна его рука так и лежала у Чимина на колене, вторая держала ложку в паре сантиметров над тарелкой. Тэхён бывал в Тхэане? Когда? Сокджин не мог ничего такого вспомнить, и, судя по лицам остальных ребят, их эта новость тоже ошарашила. — Когда ему было пять, — продолжил Юнги через некоторое время. — Он ездил туда с матерью во время каникул, чтобы навестить родственников. Он помнит всё, рассказал мне про маяк на берегу пляжа, не успел я даже фотки достать. Он нарисовал его в воздухе перед собой, точно такой же формы.       — Юнги прав, — Хосок поёрзал на стуле. — Теперь я вспомнил. Он тогда вернулся и привёз мне в подарок леденец размером с мозг Намджуна, — друг на это сравнение фыркнул. — Тхэан… Чёрт, столько же времени прошло, как он до сих помнит?       — Не знаю, но он мне всё рассказал, — Юнги зачерпнул ложкой оставшийся рис, а миску с кимчи пододвинул к Чимину. — Кажется, он реально хотел туда, — продолжил с набитым ртом. — Даже улыбнулся мне, когда я сказал, что мы можем съездить, — Чимин поинтересовался, почему он так внезапно согласился, не посоветовавшись со всеми, и одновременно с этим подцепил кусочек зелёного лука. — Потому что он спросил меня, можем ли мы, я посмотрел на его лицо и… — Юнги шмыгнул носом, а потом потёр его. Этот жест выдал лёгкое смущение. — Он просто светился, вот. Я ужасно долго не видел Тэ таким счастливым, поэтому не мог отказать. К тому же, ты бы всё равно поддержал идею, верно? — пожал он плечами, скривив лицо.       — Эти причины разумнее, чем твои обычные, — ответил Чимин с улыбкой, жуя кимчи.       — Ты же знаешь, зачем он хочет туда, верно? — спросил Намджун, который теперь бесцельно крутил стакан туда-сюда.       — Из-за позитивных воспоминаний, — Сокджин поднял взгляд к потолку, потому что оттуда донёсся внезапный смех Чонгука, судя по голосу. Интересно, над чем он там смеётся? — Тэ хочет возродить свои позитивные воспоминания, чтобы… залечить плохие. Но помимо этого ещё и приобрести новые хорошие.       Потом он взглянул на друга, прикидывая, стоит ли рассказывать ребятам про воспоминание, которое у них троих появилось сегодня из сарая около дома родителей Тэхёна. Но не успел Намджун даже моргнуть, как Хосок зашевелился, поднял руку к своим волосам и потянул за них. Они потихоньку отрастали длиннее, чем обычно, и теперь падали на лоб, но ложились аккуратнее, чем грубо обрезанные пряди Тэхёна.       — Я не могу перестать думать о той бутылке… — он снова потянул себя за волосы, а потом вздохнул: — Это глупо, да? Я глупо поступил?       Чимин помотал головой:       — Нет. Тэ мог случайно поранить ею себя или нас, как твою руку. Было разумно от неё избавиться.       — Улика… — он тихо усмехнулся. — Как будто бутылка — это самая главная улика, ага, — уголки губ Хосока приподнялись в саркастичной усмешке.       — Об этом не нужно переживать, — ответил Сокджин, глядя не на друзей, а на кухонный стол. — Эта проблема уже решена.       — В смысле?       — В смысле, что тело в саду под землёй, — резко пояснил он. Выражение лица не дрогнуло, хотя он знал, что все на него смотрят. — Надеюсь, мы таким образом ускорили процесс его транспортировки в ад.       — Вы… вы его в саду закопали? — ошарашенно спросил Хосок шёпотом.       Сложно было по его лицу понять, что он думает — по его приоткрытому рту и широко распахнутым глазам. Когда Намджун тихо всё подтвердил, он обхватил обеими руками голову, сипло выдохнул и закрыл глаза.       — Господи блять, — пробормотал Юнги. Рукой он сжал колено Чимина так сильно, что пальцы заметно впились в кожу. — Вы втроём… Вы закопали труп без меня?       — Это сейчас не самое важное, не думаешь, Юнги? — спросил Хосок так же хрипло. Ох, его лёгкий загар слегка посерел.       — Тела нет, улик нет… — Чимин прижал палочки к губам, перестав их кусать. — Ну, во всяком случае на некоторое время.       — Вы просто… вы пошли туда и… — друг опустил руки и открыл глаза. Казалось, будто Хосок хочет что-то сказать, только не может подобрать правильных слов. — А кухня? Что с кухней?       — Чисто, — ответил Намджун. — Единственный способ узнать, что там была кровь, это пройтись с ультрафиолетом. Мы там всё хлоркой отдраили.       — Так получается, мы все… мы все рискуем ради Тэ нашим будущим? — смог-таки он спросить. — Если его поймают, то вместе с ним повяжут нас всех. Вы же это понимаете? Тут теперь не только я, человек, который избавился от орудия убийства. Это серьёзно, теперь все мы замешаны.       — Если один из нас пойдёт ко дну, то все потянутся за ним, — кивнул Сокджин. — Так всегда и было, — он немного помолчал, после чего взглянул на часы на противоположной стене. — Так. Я думаю, сегодня следует выдвигаться. Все соберёмся и поедем через автостраду, когда там будет не слишком много машин. Отправимся ночью, и пока выберемся из Сеула и доедем до Кёнгидо, пройдёт несколько часов.       — Ладно… Минни, иди мыться, — Юнги практически стащил Чимина с кухонного стола. На его руках и лице до сих пор виднелись разводы машинного масла. — И скажи детишкам тоже собираться.       — Детишкам? — тот упёр руки в бёдра. — Разве мы для таких обращений не староваты?       Юнги отрицательно помотал головой. Чимин засмеялся, после чего приблизился и чмокнул его в уголок рта. Блондин все три секунды стоял смущённый, наблюдая, как он выходит из комнаты и поднимается по скрипучей лестнице.       — Поверить не могу, что вы… — Хосок медленно моргал, — что вы готовы рискнуть своим будущим ради этого. Я мог бы взять на себя ответственность, если бы всё пошло не так, но не вы. Чёрт, ребята. Закопать жертву убийства? Вы вообще понимаете, на какой срок из-за такого можете загреметь в тюрьму? Джин, Джуни… блять, даже Куки. А он в старшей школе ещё, — произнёс он тихо, даже почти прошипел. — Вы рискнули ради него всем.       — Тэ бы тоже рискнул всем ради нас, — отозвался Сокджин. — Мы знаем, что он бы так поступил. Это даже не вопрос, это утверждение.       — Да, но мы бы не… не убили никого, — Юнги тихо заметил, что они не могут этого знать заранее, что никто такого не может знать наверняка. — И что получается, мы как мушкетёры? Все за одного, и один за всех? — Хосок прикусил нижнюю губу, а потом фыркнул. — Только в руках стеклянные бутылки вместо шпаг… — после этого он с усталым вздохом потёр лоб. — Извините, я сейчас веду себя как последний мудак, это просто…       — Тебе просто сейчас тяжело, мы понимаем, — Намджун положил руку ему на плечо и слегка сжал. — Ты устал. Мы все устали.       — Я пойду проверю, как там Тэ, — Хосок встал, после чего пересёк комнату и исчез на втором этаже, прямо как Чимин.       Намджун тоже поднялся, собрал всю посуду, отнёс к раковине, которую наполнил горячей водой и жидким мылом.       — Мне надо покурить, — с этими словами Юнги слез со стула и торопливо вышел из передней двери.       Несколько секунд послушав всплески воды, с которыми друг споласкивал посуду в раковине, и тихие голоса, доносящиеся сквозь потолок со второго этажа, Сокджин тоже поднялся и вышел из дома, оставив дверь приоткрытой. Он понаблюдал за тем, как Юнги садится на вымощенную кирпичом дорожку, суёт в рот сигарету и чиркает спичкой, чтобы её зажечь. Ещё назвал его старикашкой, а в ответ друг вместе с первым выдохом дыма проворчал, что Сокджин, вообще-то, старше него.       — Ага, знаю, — улыбнулся он. — Я уже даже не старикашка, а древнее ископаемое.       Юнги фыркнул, умудрившись не подавиться дымом, сложил ноги на дорожке и наклонился вперёд, привычно ссутулив спину. Он потёр свои голые предплечья, чтобы согреться. Сокджин невольно заметил на его коже шрамы, которые никогда не исчезнут, а потом вытащил телефон, где на экране светилось уведомление о голосовом сообщении. Тот же самый номер, с которого звонили раньше. Он вздохнул и загрузил запись, прижав телефон к уху.       — Здравствуйте, Ким. Это звонит госпожа Чхве из школы Кейсун. Хочу сообщить вам, что собеседования начались. Чем быстрее вы с нами свяжетесь, тем быстрее мы сможем договориться с вами о встрече, — Сокджин медленно выдохнул, ощутив приступ боли в груди. — Честно говоря, ваше заявление было одним из лучших среди тех, что мы получили, и в принципе, собеседование на данной стадии — просто формальность. Я не вижу никаких причин, по которым вы со своим уровнем способностей не получили бы этого места. Так что свяжитесь со мной в рабочие часы с половины девятого утра до шести вечера, и мы обязательно сможем подобрать удобную для вас дату.       Сообщение закончилось. Сокджин убрал телефон от уха, и некоторое время просто смотрел на экран.       — Ты в порядке? — спросил Юнги, вытащив сигарету изо рта и стряхнув пепел на кирпичи.       — Да, — Сокджин заблокировал телефон и сунул его обратно в карман джинсов. — Да, всё хорошо. Просто номером ошиблись.