Заветы юности

      Первое, что он увидел, открыв глаза — это тёмно-пурпурное пасмурное небо над головой. Чонгук удивлённо смотрел вверх, разглядывал облака, из-за которых слабо поблёскивали звёздочки. Периодически какая-нибудь одна сияла ярче, словно блик света на остром крае гранёного бриллианта. Однако этот свет не резал глаза, не заставлял щуриться или отворачиваться — на это мягкое белое сияние было приятно смотреть, на эти блёклые звёзды, которые находились далеко-далеко, на расстоянии во много миллионов километров, и которые уже, наверное, давно мертвы. Помимо пурпурного Чонгук разглядел лишь странный оранжевый, тянущийся где-то от горизонта, однако поднимать голову и оглядываться совершенно не хотелось. Там, где растекался этот оранжевый, фиолетовый светлел до нежно-розового. Он наблюдал рассвет, не зная, сколько сейчас времени, и даже где они находятся. Всё, что Чонгук знал, так это что ему комфортно, тепло, и что он желает оставаться в этом тепле как можно дольше. На полу машины друга было вовсе не мягко, но с взятой из дома Юнги подушкой под головой и кучей одеял сверху Чонгуку казалось, что он вот-вот погрузится обратно в сон. Он просто ощущал себя безопасно и спокойно, что странно, учитывая события последних двух дней.       Он никогда раньше не видел человека в полном шоке. Тогда он наблюдал более слабый эффект в ситуации с Чимином, и теперь гадал, каково Юнги было вытаскивать его обратно из своего панциря, убеждать его, что он в порядке, и всё будет хорошо. Вот его желание и исполнилось, хотя Чонгук был не уверен, что искренне хотел это знать. Он обнаружил, что тишина, не нарушаемая голосом Тэхёна, очень неприятная, и даже почти болезненная. В присутствии Тэхёна не должно быть никакой тишины, они привыкли к этому за долгие годы. Поэтому сидеть дома у Юнги в тяжёлой и молчаливой атмосфере Чонгуку очень не понравилось. Отстранённый взгляд Тэхёна вкупе с тишиной сильно тревожил, однако вчера, вернувшись в дом днём, он заметил в поведении друга небольшие перемены. Тот не превратился в прежнего оптимистичного и надоедливого себя, однако начал смотреть им в глаза и говорить. Пусть даже из его покрытого синяками горла раздавалось лишь тихое бормотание, но всё же так лучше.       Это кольцо пёстрых синяков на шее друга, эта удавка из отпечатков пальцев на коже и кадыке — при виде этой картины старая злость опять захотела вырваться на поверхность. За последний год её сильно подавляли ежедневные дозы Риталина, и теперь вновь нахлынувшие эмоции сбивали с толку и тревожили. Даже немного тошнота накатывала, словно ощущать эмоции такой силы — плохо. Чонгуку не нравилось, как каждый раз тряслись руки, стоило ему посмотреть на эти тёмные следы синевато-фиолетового цвета, которые сойдут с кожи далеко не сразу. Не такие, как его собственные синяки, оставшиеся после безрассудных уличных драк и пьяных перепалок, а последствия борьбы за жизнь. Прямо как едва заметный след на локте Чимина и небольшая выпуклость на его шее, как уплотнённые точки на внутренней стороне локтя Юнги… прямо как его собственные мелкие рубцы на костяшках, как тонкая белая линия под нижней губой и бороздка на скуле, которой уже много лет. Всё это — знаки выживания, и все они несут в себе груз стыда и жалости.       Поэтому, вернувшись домой и обнаружив, что Тэхён реально смотрит на него и держит зрительный контакт, Чонгук ощутил в груди трепет: запорхали от облегчения бабочки. Юнги сумел заставить друга чуть-чуть открыться, и с этого момента в отсутствие Хосока он его сменил. Они с Тэхёном удобно устроились на кровати под одеялом, прижав подушки к груди, обеспечили себя комиксом, Чокопаями и компанией друг друга. Тэхён ему сказал несколько слов, повозился с простынями, и на этом всё. Однако он на него смотрел, и Чонгук заметил в его глазах интерес вместо пустого взгляда. Значит, Тэхён медленно открывался, и, вполне возможно, скоро его голос будет вновь разгонять тишину.       О дальнейших планах и месте, куда они направлялись, рассказывать было особо нечего. Чонгуку сообщили, что они поедут в Тхэан, где он никогда не бывал; ему сказали, что это прибрежный город — это для него мало что значило. Чонгук больше предпочитал городские районы с высотками, широкими дорогами и тротуарами, по которым шагают толпы людей, однако идея ненадолго уехать туда, где можно подышать не слишком загрязнённым выхлопными газами воздухом, по-своему привлекала. Даже если это означало, что придётся путешествовать по практически пустым просёлочным дорогам и смотреть только на лица друзей. Это его более чем устраивало. Таким отдыхом Чонгук вполне мог насладиться, и даже почти надеялся на подобное. Он смотрел на светящиеся на своём телефоне фотографии этого округа и не видел ничего, кроме каменистых поверхностей да старых промышленных зданий. Все эти картинки намекали на то, что Тхэан — весьма небольшой населённый пункт. Не такой, как те города, в которых они оказывались в прошлый раз, когда отправились в путь. Тхэан — место, которое, по-видимому, хранило хорошие воспоминания для Тэхёна. А создаст ли оно и для них хорошие воспоминания?       Вечером они все торопливо мылись в душе и наспех переодевались в чистую одежду, запихивали всё в сумки, которые потом бросали в машину Сокджина — Чонгуку даже казалось, будто они беглецы, исчезающие в ночи на угнанной машине. Хулиганы. Сейчас же Сокджин сидел за рулём. Перед отъездом он немного подремал с влажными после душа волосами на краю дивана Юнги, пристроив голову на онемевшую руку. Наверняка он очень устал, однако Чонгук знал, что Сокджин ни за что это не озвучит. Старший не признался бы в том, из-за чего мог показаться слабым, и не по причине своей гордости, а из-за них. Сокджин практически всегда нёс на своих плечах тяжесть всех проблем и забот, однако не демонстрировал ни единой трещины на поверхности. Чонгук иногда задумывался, как он так справляется, ведь сам точно бы давным-давно взорвался под этим жутким давлением, и всё-таки… Сокджин до сих пор стоял в полный рост. Без его несокрушимого духа они бы не зашли так далеко, и уж точно не держались бы вместе, как сейчас. Этот молодой человек был намного сильнее, чем большинство людей предположили бы по его виду, и Чонгук любил его за это.       В салоне машины с Сокджином на пассажирском сиденье сидел Намджун — это место он занимал с самого начала поездки. Он изучал большую дорожную карту, сначала делал пометки на ней карандашом, пытаясь спланировать дорогу наперёд, потом стал рисовать линии маркером, когда они вдвоём выбрали нужный путь. Впервые у них реально была карта, поэтому не приходилось больше полагаться на дорожные знаки и удачу. Куча разноцветных линий на смятой бумаге показывала дорогу задолго до того, как глаза видели её из окон. Можно было бы сказать, что это испортило всё веселье, разрушило весь дух приключения, однако Чонгук знал, что они все предпочли бы добраться до пункта назначения с минимумом проблем. На заднем сиденье устроились Хосок с Тэхёном под одним одеялом на двоих. Предположительно, поспали они хорошо, так как Юнги закинул в свою сумку снотворное, и предварительно одну таблетку дал Тэхёну. Не Хосоку, естественно — тот даже отвернулся от баночки, чрезвычайно заинтересовавшись своими ботинками. Чонгук лишь надеялся, что друг не станет полагаться на таблетки слишком сильно, ведь им в последнюю очередь сейчас нужно, чтобы Тэхён нашёл себе очередной костыль, на который начнёт опираться.       Чонгук же ехал в открытом кузове с Чимином и Юнги. Удивительно, но тут оказалось совсем не тесно, даже учитывая, что они забрались втроём, и помимо них здесь лежала ещё куча сумок и рюкзаков. Некоторые сумки они бросили около заднего сиденья вниз, в пространство для ног, так как отдельного багажника для них не было. Колёса крутились, пол слегка вибрировал — иногда и посильнее, если машина проезжала по камушку или по валяющемуся на дороге мусору. Чимин устроился справа у дальней стенки, спрятавшись под толстым зимним одеялом и за изгибами тела Юнги. Тот лежал на боку к Чонгуку спиной, по подушке разметались крашенные волосы, бледная шея и часть плеч выглядывала из-под одеяла. Чонгук всегда воспринимал Юнги худощавым, не высоким и не широким, довольно маленьким по обоим параметрам. Однако из-за его достаточно внушительной личности он иногда об этом забывал. Однако сейчас, лежа рядом, этого невозможно было не заметить. Так странно было осознавать, что сам он уже в своём возрасте его перерос, и, наверное, вырастет ещё сильнее, в то время как Юнги останется таким же.       Ход времени тревожил.       Чонгук потянулся рукой к его затылку и прикоснулся к мягким волосам, хотя ожидал почувствовать сухие и жёсткие после краски. Он перебирал их пальцами, смотрел на спрятанные от чужих глаз тёмные корни, которые только-только начали отрастать. Потом убрал руку, снова взглянул вверх, на небо. Часа четыре утра? Вроде похоже на правду. Значит, Сокджин ведёт машину уже почти семь часов. Что делать? Заставить себя полностью проснуться, осмотреться вокруг, полюбоваться на пейзажи, которые пролетают мимо, откинувшись на металлический бок и сунув между спиной и окном подушку? Или просто уснуть, как спят остальные, потому что тут удобно? Чонгук как обдумывал эти варианты, когда рядом раздался тихий звук, а потом друг перевернулся на спину.       — Эй, — сонно пробормотал Юнги хриплым голосом. Напоминало скорее рокот, чем реальные слова. Рукой он потёр глаза, а потом опустил её, отчего стёганное одеяло зашуршало. — Ты в порядке, мелкий? — Чонгук ответил положительно, и друг перевернулся на другой бок, лицом к нему. — Джин рассказал мне про вчерашнее.       — Что он сказал?       Чонгук слегка нахмурился, потому что не ожидал такого. Сокджин рассказал ребятам о том, что случилось? Должно быть, он сделал это, когда они с Тэхёном сидели в спальне и ели шоколадки, и пока Чонгук пытался заставить друга чуть больше улыбаться. Почему он рассказал? Ясное дело, считал, будет лучше, если все узнают… Всё, кроме Тэхёна. Чем меньше секретов, тем меньше может возникнуть проблем. Чонгук ощутил короткую вспышку паники при мысли, что ребята будут злиться, но быстро отмёл её прочь.       — Он сказал, что вы зарыли этого уёбка в саду, — ответил Юнги, проведя языком по губам. — В принципе, это всё. Поэтому я и спросил, в порядке ли ты. Хотел узнать, чувствуешь ли ты себя… нормально, после всей этой херни.       — Да-да, я в порядке, — Чонгук кивнул, проведя щекой по подушке. От неё ощущался слабый запах лаванды — тот самый, который на одежде Юнги обычно перекрывало запахом сигаретного дыма. — На самом деле, я ничего не видел. Я копал могилу в сарае в саду. Намджун с Сокджином вытащили тело и бросили туда в простынях, в саване как будто. Но видел кровь в доме. Мы всё отчистили, как смогли. Я знаю, его в итоге найдут, но пока что мы в безопасности.       — Ты правда ничего не видел? — он замотал головой, и Юнги задумчиво замолчал. — Хорошо. Надеюсь, что так. Я сам чуть с ума не сошёл, когда смотрел на следы крови в том вагоне. Волновался, что тебя такое тоже может напугать.       — Нет, я не испугался. Ну, не сильно. Думаю, нам всем было немного страшно. Хотя ребята этого не показывали. Сокджин вообще выглядел очень… пассивным.       — Джин умеет быть реально жёстким, когда хочет, — друг тихо усмехнулся. — Особенно если дело касается нас. Я уверен, он бы намного больше трупов зарыл, если бы пришлось, но лучше давай такого больше не повторять, ладно?       — Ага, — согласился Чонгук с улыбкой, которую Юнги лениво вернул. — Слушай, Юнги.       — Да, мелкий?       — Извини за вчерашнее, — он слегка подвинулся, чтобы взять одеяло, которое принялся теребить в руке, тёр ткань между большим и указательным пальцами. — Я поставил тебя в трудное положение, всякую чушь наговорил. Понимаешь, я тогда устал, расстроился, не особо ясно мыслил. Так что извини, если я сказал что-то, что тебя испугало, но ещё спасибо за то, что ты действительно выслушал. Вот.       — Я понимаю.       — Знаешь, я наговорил… всякого тёмного, — Чонгук продолжил, дёргая ткань. — Я оказался рядом со смертью. Это странно. Не знаю. Я не чувствую многого. Это всё будто сон, — Юнги тихо заметил, что не стоит им говорить о смерти. — Сложно не думать о ней после всего, что произошло, тебе так не кажется?       — Нет, — ответил он невозмутимо. — Я думаю про вас всех, про Тэ думаю, но уж точно не о смерти и не об этом куске дерьма. Его больше нет. Не надо о нём думать. И в призраков я не верю. Он за мной не придёт. А теперь давай сюда, — после этих слов Юнги вытянул одну руку, которой обнял его за шею, а потом перекатился на спину, подтягивая Чонгука ближе. Второй рукой прижал к себе Чимина — тот что-то пробурчал во сне, когда его потревожили. Юнги улёгся между ними двумя, голова Чимина покоилась на одном его плече, голова Чонгука — на другом. — Сейчас слишком рано, чтобы сидеть и разглагольствовать. Давай-ка ещё немного поспим, хорошо?       — Хорошо, — согласился Чонгук. Он немного повозился, устраиваясь поудобнее. Когда закинул руку за Юнги, пальцы задели кожу Чимина. Тот поймал его запястье и аккуратно придержал. Руки у Чимина были на удивление мягкие, учитывая его профессию. Сухие, но тёплые и мягкие. Чонгуку очень понравилось прикосновение. Словно Чимин — мягкое одеяло. — Ты не веришь в призраков?       — Нет, — Юнги положил ладонь Чонгуку на голову и принялся перебирать волосы, прямо как тем утром. — И не рассказывай мне ту поеботу, как ты видел в призрака в депо, а то я тебя из этой машины нахер вышвырну, — Чонгук решительно возразил; мол, он собственными глазами в тот день наблюдал, как призрак исчез в туннеле вспышкой белого, и Тэхён тоже его видел. — Ага, и вы оба были пьяными, — когда Чонгук напомнил, что Юнги и сам тогда напился, тот рассмеялся, отчего его плечо слегка затряслось. — Я в стельку был, неудивительно, что никакого «призрака» не видел, — парировал он саркастично. — Но я достаточно много раз бывал там и в трезвом состоянии, — Чонгук лишь лениво улыбнулся, прижавшись лицом к пропахшей сигаретами куртке. — Ты такой же поганец, как Тэ. Вечно пытаешься напугать всех всякой призрачной хуйнёй.       — Хм… А по-моему, забавно, не считаешь? — Юнги спросил, что он имеет в виду. — Забавно, что большинство из нас больше боится призраков, чем… мёртвых тел, — пальцы Юнги замерли в его волосах. Чонгук почувствовал, как друг снова напрягся. Через несколько секунд медленно выдохнул и возобновил свои аккуратные движения. — А я ни тех, ни других не боюсь.       — Ну конечно ты не боишься, ты же крутой, — заявил Юнги, хотя улыбки в его голосе было не слышно. Вымученная шутка. — Крутой Куки, — Чонгук на это издал недовольный стон, и хотя бы теперь ощутил мелькнувшую усмешку. — Но ведь есть что-то, чего ты боишься, я уверен, — он ничего не ответил, лишь смотрел на шею Юнги, на часть лица Чимина, на спутанные волосы и плечо. Юнги был прав, кое-чего он боялся, только вот сомневался, что друзья когда-либо узнают, чего конкретно. — Наверное, не всякой детской ерунды, как я вот боюсь высоты, или Чимин практически всего.       — Ммм, заткнись, — сонно буркнул слегка пошевелившийся Чимин. Его дыхание наверняка щекотало Юнги шею. — Это Хосок такой, не я.       — Помните то метро? — спросил вдруг Чонгук, приподняв голову, чтобы взглянуть на них обоих. — Помните, как вы с Хосоком слишком боялись спускаться туда по сломанному эскалатору? И еще пытались заставить нас голосовать, стоит ли там оставаться, или лучше уйти, — Чимин заявил, что метро нашёл он, будто бы этот факт умалял его очевидный страх. — Это было прелестно.       — Мне не нравилось там, — пробормотал друг. Глаза у него всё ещё были закрыты. Через несколько секунд Юнги признался, что ему тоже в этом жутком месте не понравилось.       — А мне понравилось, — Чонгук положил подбородок другу на грудь и перекатился на живот, чем выбрался из-под пальцев Юнги. Тот лишь опустил их ниже, положил ему на лопатки. — Там казалось так безопасно, будто убежище настоящее. Мне даже жаль, что мы не нашли его раньше, можно было бы разведать побольше, — Чимин фыркнул, открыл глаза, посмотрел на него и поинтересовался, помнит ли он шутку, которую Тэхён тогда выдал, чтобы напугать Хосока: про мёртвые тела, которые складывают в пустых тоннелях. — Зачем бросать тела туда, если можно воспользоваться сараем?       Чонгук не успел сдержать эти сорвавшиеся с губ слова. Они прозвучали резко и холодно, заставили внутренне вздрогнуть. Кто ещё тут портит милый момент. Почему он вообще подумал о чём-то столь жутком? Он покосился на друзей. По их лицам трудно было что-то понять. Не сказать, что они пребывали в шоке, ужасе или отвращении — нет, выражения обоих, скорее, были просто совершенно пустые. Чимин обводил взглядом профиль Юнги, однако тот смотрел лишь на небо. Чонгук же, кусая губу, ждал ответа.       — Сарай практичнее, — заметил Юнги после паузы, которая, казалось, тянулась целую вечность. Чонгук еле сдержал выдох облегчения: они не стали на него ругаться. — Если хочешь обследовать подземные ловушки, вперёд, только меня не тащи, — Чимин поддержал его кивком. — Теперь никаких метро, у нас есть машина и точный пункт назначения.       — Думаешь, мы туда доберёмся?       — Конечно, Минни, а почему нет?       — Я не это имел в виду. Думаешь, мы доберёмся туда без проблем?       Теперь настала очередь Чимина двигаться. Он приподнялся на локте, чтобы уложить голову на ладонь и видеть своего любимого более чётко. Юнги некоторое время держал с ним зрительный контакт, обдумывая этот вопрос, а Чонгук в какой-то степени умилялся тому, как они пристально смотрели друг другу в глаза. Сам он очень сомневался, что когда-нибудь сможет с кем-то настолько сблизиться, чтобы в подобной ситуации не ощущать острого желания отвести взгляд, алея щеками.       — А когда у нас неприятностей не было? — протянул Юнги, чем заставил Чимина слегка улыбнуться. — Не знаю, Минни. Наверное, нет, но, надеюсь, у нас получится. Я слишком стар для этого дерьма, не говоря уж про Джина, — он тяжело вздохнул, а потом взглянул на них обоих. — Давайте валите спать, чтобы я тоже уснуть смог. А то хочется сигарет штук пять выкурить.       Чимин снова улёгся, притулившись к нему, однако Чонгук наоборот сел. Юнги некоторое время его разглядывал, после чего перевернулся на бок и прижался к Чимину. Чонгук же высоко поднял руки, со стоном вытянул их, чувствуя, как возмущаются движениям мышцы. Ну а то, несколько часов лежать — неудивительно, что всё затекло. Он подвигал плечами, помассировал заднюю часть шеи, и затем переключил внимание на открывшийся с новой позиции вид.       Они сейчас ехали по какому-то шоссе. С каждой стороны дороги располагались низкие бетонные заграждения, и он не мог посмотреть, что за ними, однако предполагал, что просто земля, не более. Пока не встречалось никаких деревьев и деревянных заборов. Может, скоро они окажутся на широких дорогах в глуши, хотя вряд ли надолго. На горизонте можно было разглядеть далёкие города: очертания серых многоквартирных домов и радиовышек, которые оказались меньше его пальца, когда он поднял руку и сравнил, а ещё возвышались столбы электропередач с толстыми проводами, слегка покачивающимися на ветру. Чонгук поднял голову и увидел на одном из проводов чуть ли не армию птиц — кабель аж провисал под их весом. Как он и думал, самую нижнюю часть неба залило насыщенным оранжевым, который можно было ещё описать словом «жжёный» — намёк на скорый восход сияющего солнца, причём такой яркий, что пришлось даже прикрыть глаза от сильных лучей. Перед собой — технически, это позади них — Чонгук увидел несколько машин, в основном большие грузовики с логотипами разных компаний.       Он вздохнул и опустил руку; ладонь отскочила от бедра, пошуршала по одеялу. Рядом раздалось тихое бормотание. Чонгук покосился в эту сторону: оказалось, Юнги обхватил щёки Чимина рукой, чтобы поцеловать. Сначала лишь ласковое прикосновение губ, потом их лица чуть повернулись, чтобы углубить поцелуй. Он отвернулся, снова посмотрел на следующие за ними по дороге машины, потом глянул через плечо. Одна лишь бесконечная полоса серого асфальта. Он глянул в сторону и вдруг обнаружил открытое заднее окно. Прикинув, что туда вполне возможно дотянуться, Чонгук на пробу наклонился вперёд. Получилось вытянуться достаточно далеко, чтобы всунуться через открытое окно корпусом. Намджун, услышав шум, повернулся на своём сиденье и недовольно на него посмотрел:       — Ты же в курсе, насколько это опасно? — в его голосе звучали нотки изумления. Чонгук лишь сложил руки на окне и заулыбался. — Эй, Джин, у нас тут гость.       — Куки, я бы на твоём месте этого не делал, — отозвался старший, кинув взгляд в зеркало заднего вида. Несмотря на то, что машину он вёл уже долго, выглядел Сокджин удивительно хорошо, не таким измождённым, какими они все себя сейчас чувствовали. — Если вывалишься через, то можешь что-нибудь поломать, или даже трещину на черепе заработать.       — Я не упаду. Мне вообще тут очень комфортно, — отрезал Чонгук, осматриваясь в салоне.       На передних сиденьях не было никаких подушек и одеял, лишь брошенные на колени куртки. Спереди на приборной панели стоял стаканчик кофе, который дал понять, что в какой-то момент ночью Сокджин останавливался, пока все они безмятежно спали, а ещё валялись обёртки от еды, и была расстелена на тёмно-сером пластике карта дорог. По неё извивались различные линии, маркер и карандаш торчали из отверстия на панели переключения передач. На заднем сиденье прямо перед ним всё ещё спали Тэхён с Хосоком. Судя по их виду, лежать тут было не особо удобно в сравнении с кузовом. Хосок расположился у дальней двери, откинувшись спиной на спинку сиденья и прижавшись головой к окну, иногда слегка шевелился, отзываясь на мягкие вибрации двигателя. Тэхён же занял основную часть сиденья посередине и всё противоположное, потому что он целиком растянулся, а грудь Хосока использовал в качестве подушки, обхватив его корпус руками и сложив ноги на кожаную обивку. Ботинок на ногах не было — ну, во всяком случае, сиденье не запачкал. До самого подбородка его накрывало одеяло, отчего Чонгук почти не видел его лица за спутанными волосами. В любой другой ситуации он бы потянулся рукой и шутливо схватил Тэхёна за голую ногу, чтобы друг проснулся с удивлённым возгласом, однако не сейчас. Сейчас Тэхёну нужно было дать поспать, отставить в покое и в забытье, а не вытаскивать в тот стресс, который его поджидал в реальности.       — По-моему, именно это Чимин сказал в последний раз, когда свалился с дерева… — заметил Намджун. Уголки его губ дёрнулись в хитрой улыбочке. А через мгновение он рассмеялся и подтвердил, что так и было, потому что вспомнил то самое дерево, с которого Чимин упал.       — Где мы сейчас? — поинтересовался Чонгук, снова взглянув на Тэхёна. Если бы он мог вытянуть руки, то убрал бы волосы с его лба, чтобы открыть лицо. — Где-то в Кёнгидо уже должны быть?       — Сейчас в Осане, скоро будем в Пхёнтэке, — ответил Сокджин. Одной рукой он аккуратно повернул руль, второй потянулся к рычагу переключения скоростей.       — Пхёнтэк? — Чонгук удивлённо вздёрнул бровь. Он вспомнил, они там были год назад, правда сейчас этот промежуток времени казался неделей. — Значит, почти выехали из Кёнгидо, — друг отметил, что потребуется ехать дольше, чем он ожидал. — Я просто рад узнать, что мы больше не в Сеуле.       — Я, знаешь ли, не медленно вожу, — возмутился Сокджин с наигранной обидой, чем заставил их с Намджуном рассмеяться. — Надеюсь, это шоссе скоро закончится. Мне нужен перерыв.       — Сразу же, как закончится, останавливайся, — Намджун поёрзал на своём сиденье. — Не хочу, чтобы ты куда-нибудь врезался. Ты уже долго за рулём, отдыха сполна заслуживаешь.       — Я имею в виду, немножко отдохнуть… — однако друг его перебил, заявив, что кофе сон не заменяет. Сокджин посмотрел на него через зеркало заднего вида, а потом закатил глаза: — А вести кто будет, пока я сплю?       — Никто. Мы найдём, чем позаниматься несколько часов. У нас теперь есть реальные права, неохота съезжать с дороги и рисковать, — Намджун сложил руки на груди, большим пальцем медленно провёл по локтю. — В последний раз, когда мы это делали, мы были глупыми. Ну, мы до сих пор глупые, конечно, но надеюсь, всё-таки хоть немного повзрослели.       — Ты прикалываешься, да? Повзрослели? — Сокджин широко заулыбался. Чонгук увидел отражение его улыбки в боковом зеркале и зеркале заднего вида. Она осветила его лицо на несколько секунд, но когда уголки губ опустились, он заметил, что его прежнее предположение оказалось неверным. Сокджин действительно выглядел уставшим, даже практически измождённым, и в основном глаза, потому что веки начали слегка опухать. — Чего-чего, а зрелости у нас точно нет, и я в это утверждение себя тоже включаю.       С заднего сиденья послышался тихий стон. Чонгук повернул голову. Тэхён зашевелился во сне, его макушка тёрлась о подбородок Хосока. Веки затрепетали, приоткрылись, на мгновение показались глаза, после чего они закрылись снова, но губы дёрнулись, показывая, что спит он беспокойно. В машине воцарилась тишина. Все ждали, что же случится, а потом Тэхён дёрнулся так внезапно, что Чонгук от неожиданности подпрыгнул и чуть не врезался головой в верхний край окна. Тэхён тоже сел, выпрямился, его ноги запутались в одеяле, он упёрся одной рукой в сиденье и другой потёр глаза. Пару раз шмыгнул носом, а потом опустил руку и осмотрелся в салоне машины. После сна он был дезориентирован, но быстро осознал, где находится.       — Нормально себя чувствуешь, Тэ? — тихо спросил Чонгук.       Друг нахмурился, повернулся к нему, пару секунд растерянно смотрел, а потом вдруг загоготал, отчего у всех троих сердце в груди пропустило удар. Тэхён же продолжал смеяться. Кажется, прошла вечность с тех пор, когда Чонгук в последний раз слышал этот звук.       — Что за срань? — выдал Тэхён, окидывая его взглядом сверху донизу. — Ты же так из машины вывалишься, — с переднего сиденья Сокджин с Намджуном заметили, что они об этом его уже предупредили, а Чонгук просто вздохнул. Тэхён снова потёр глаза, откинул волосы назад. Продержались они считанные мгновения, после чего снова упали на лоб, но теперь хотя бы глаза не закрывали. — Чёрт, чувствую себя дерьмово, — тихо проговорил он.       Чонгук раздумывал, стоит ли сказать, что они все чувствуют себя дерьмово, но всё-таки попридержал язык. Не хотелось выдать очередную шуточку, как тогда про сарай. Да, они все в хреновом состоянии, но Тэхёну сейчас хуже других.       Он был уверен, что по шкале от одного до десяти Тэхён ощущает себя где-то на минус семь.       Их друг пересел по-другому, подтянул ноги к себе поближе, обнял их и прижал к груди. Голые ступни зависли над краем сиденья, а про одеяло он забыл, положив подбородок на колени. Чонгук опустил взгляд на его руки, которые были крепко сцеплены вокруг лодыжек. Те же самые покрытые рубцами костяшки, которые чуть бледнее, чем его загорелая кожа, но пальцы тоже пребывали в плохом состоянии: там пока не зажили несколько порезов на подушечках. Чонгук смотрел на них и осознавал, что все эти повреждения — от разбитой пивной бутылки. Тэхён всей своей позой давал понять, что не желает сейчас ни разговаривать, ни отвечать на вопросы, однако они ведь всё равно могли попытаться вытянуть из него какую-нибудь реакцию.       Намджун повернулся на своём сиденье и взял в руку оставленную в подлокотнике бутылку сока:       — Пить хочешь? — он протянул бутылку Тэхёну. Тот сначала молча смотрел на неё, потом тихо поблагодарил, взял, открутил крышку, сделал глубокий глоток оранжевого сока, после чего языком облизал губы. Намджун понаблюдал за ним некоторое время, но вскоре снова повернулся к лобовому стеклу. — О, Джин, сворачивай направо.       Сокджин сказал, что тоже заметил поворот. Тиканье индикатора напоминало тиканье часов. Друг аккуратно повернул руль, и машина съехала с шоссе на боковую дорогу.       — Эм, — тихо начал Тэхён, потом кашлянул, прочищая горло. — А вы, ребята? Как себя чувствуете?       — Хорошо, — отозвался Сокджин, ловко маневрирующий по дороге. — Устал, но чувствую себя хорошо, — и, следует отдать ему должное, его голос действительно звучал так, будто он говорил правду, хотя, наверное, так оно и было. Чонгук бы поверил, если бы Сокджин ему так ответил, особенно учитывая, как честен старший был с ним вчера днём в магазине. — В принципе, это как любой другой день недели, — Сокджин бросил на Тэхёна быстрый взгляд и улыбнулся, и тот тоже секунды две улыбался ему в ответ.       — Мне, кажется, надо круги бегом наматывать, — протянул Намджун. — Мои ноги умерли. Я вылезу из машины и упаду. Дальше придётся ползти, — Сокджин согласным мычанием поддержал его слова, и добавил, что у него ещё и болит спина. — Но да, в принципе, я тоже в порядке.       Тэхён ещё отпил ещё немного сока, после чего повернулся к Чонгуку, его брови подпрыгнули вверх и скрылись под волосами, которые слегка пошевелились от движения. Чонгук, пару мгновений посмотрев на друга, кивнул и сказал, что с ним тоже всё хорошо. Он не особо понимал, как себя сейчас чувствует, но это необязательно означало плохие эмоции. Ему казалось, что его позитив значительно перевешивал любой негатив. Тэхён, услышав ответ, тихо выдохнул и протянул бутылку. Чонгук взял её и допил последний оставшийся на дне сок, после чего выбросил пустую ёмкость в окно. Намджун отчитал его за то, что мусорит. А Чонгук лишь проводил взглядом пролетевшую по воздуху бутылку, которая после отскочила от бетонного заграждения.       — Я бы намного больше заботился о мире, если бы тут не творился такой пиздец, — заявил Чонгук. Хосок на противоположном сиденье пробормотал во сне что-то, отдалённо напоминающее «Тэхён», только долгое и до такой степени протяжное, что звучало просто случайным набором звуков. — Надеюсь, мы все умрём до того, как наступит конец света, так что одна бутылка погоды не сделает.       Намджун покачал головой:       — Ну что ты за пессимист.       Сокджин несколько минут искал подходящее для остановки место, будто бы нехотя. Короткая грязная дорога, куда они свернули, вела, скорее всего, к частным полям или фермам безо всяких ограждений, но зато спрятанным за плотной полосой деревьев. С тяжёлым вздохом он заглушил двигатель, однако ключи из зажигания убирать не стал. Намджун открыл дверь, отстегнул ремень безопасности, со стоном высунул ноги и вышел. Чонгук наблюдал, как он прижал ладонь к пояснице, зашагав дальше от автомобиля. Хлопок двери разбудил и Хосока. Его голова дёрнулась, глаза распахнулись, он выглянул из окна, потом сел и прищурился, принявшись разминать шею.       — …олько времени? — спросил, с трудом разлепив глаза.       — Полпятого, — ответил Сокджин, отстёгивая собственный ремень. — Пора устроить небольшой перерыв, поесть, в моём случае ещё и поспать, а потом поедем дальше, — Намджун крикнул, что поставит будильник на телефоне на девять утра. — Не думаешь, что поздновато?       Сокджин сказал поставить на девять, и сошлись они в итоге на половине девятого. Четыре часа. Чонгук от этой цифры аж содрогнулся, только вот потом понял, что он и сам не особо больше поспал. Как сейчас бодрствовал — чистой воды чудо.       — Угх, мне нужна уборная… — Хосок открыл свою дверь, пересёк грязную дорогу, отошёл ещё чуть дальше в густую траву на обочине. Намджун в этот момент разминал свои затёшкие ноги: поднимал одну, сгибал колено и крутил ступнёй, чтобы разработать лодыжку, после чего проделывал то же самое с другой ногой, и постоянно морщился от иголочек, которыми глубоко внутри покалывало мышцы. Тэхён подвинулся по заднему сиденью и тоже выбрался, оставив заднюю дверь открытой, чтобы Сокджин туда забрался, что тот тут же сделал с благодарным вздохом.       — Вот они, роскошные условия, — протянул саркастично, пытаясь устроиться поудобнее, и при этом чуть не врезавшись головой в подлокотник. Чонгук наблюдал, как он там ёрзает, заулыбался, когда Сокджин поймал его взгляд, а потом старший состроил жалостливое лицо, поэтому Чонгук поинтересовался, не хочет ли он взять его подушку. — Да, пожалуйста.       Он вытащил ноги из кузова и спрыгнул — ботинки глухо стукнулись о твёрдую почву. Обошёл вокруг машины, заглянул в кузов, увидел всё ещё спящих под одеялом Юнги с Чимином в объятиях друг друга. Потом забрался туда, опустился на колени и наклонился, чтобы взять пакет с едой и подушку из дома друга, от которого они уехали на сотни километров. И Сеул тоже остался в сотнях километров позади, хотя в это было так сложно поверить. Когда Чонгук закрывал глаза и засыпал, они всё ещё ехали по магистрали столицы, однако сейчас она совсем пропала из виду — даже на горизонте ничего.       — Давайте пока не использовать плиту, — предложил Намджун, который до сих пор растягивался. — Джин умеет с ней работать, а я не хочу ничего сломать.       Чонгук попытался прикинуть, сколько Намджуну потребуется времени, чтобы сломать эту плитку, поворачивая рычажки, и случайно обжечь себя или кого-нибудь ещё о горячий металл. Такой поворот событий являлся весьма вероятным, поэтому он лишь согласно кивнул, повесил пакет на локоть и спрыгнул с кузова. Подошёл к заднему окну, сунул подушку внутрь и засмеялся: она упала Сокджину прямо на лицо. Друг издал удивлённый возглас, приподнял голову и сунул подушку под затылок, после чего улёгся на спину. На вид жутко неудобно. Чонгук за край натянул одеяло ему до подбородка, желая ещё немножко побесить, только вот Сокджин слишком устал, чтобы хоть как-то среагировать.       С другой стороны машины доносился голос Намджуна: тот рассказывал Тэхёну с Хосоком, что про путь из Сеула, остановку на заправке, и как он немного поспал, а когда проснулся, обнаружил, что Сокджин довёз их до Кёнгидо по довольно спокойным шоссе. Он явно тоже не особо много поспал, однако не выглядел сильно уставшим. Намджун сказал, что они в Осане — довольно неприметном городке, судя по пейзажам. Помимо этого никакой интересной информации не было. Чонгук в последний раз взглянул на Сокджина, после чего обошёл машину, чтобы приблизиться к друзьям.       — А Юнги с Чимином что? — поинтересовался Хосок.       Он тоже разминался: одну руку вытянул поперёк груди и другой давил на плечо.       — Всё ещё спят, — Чонгук бросил пакет к их ногам. — Разбудить? — Намджун немного подумал, и решил, что всё-таки не стоит тревожить этих двоих. На еду и прогулку времени хватит за глаза, так что пусть лучше ребята поспят. Потом Чонгук присел, широко раскрыл пакет и принялся разглядывать содержимое. — Сокджин приготовил на сегодня свежую еду, чтобы мы не питались всяким всяким быстрозавариваемым. Сэндвичи, кажется. Дома у Юнги мало припасов нашлось, он использовал всё, что смог.       — Ага, тут довольно много… Чёрт, он что, целый батон накромсал? — Намджун засмеялся, запустив руку внутрь и вытащив завёрнутую в пищевую плёнку стопку сэндвичей, нарезанных по обеим диагоналям на четыре кусочка.       — Я сэндвичи не ел… — Хосок, нахмурившись, взглянул на другую сторону дороги, — со средней школы, кажется.       Чонгук изумлённо ахнул:       — Серьёзно? Ты так долго жил без хлеба? — а когда друг кивнул, он с отвращением скривил нос: — Я чувствую себя оскорблённым.       — Да, Куки, мы все знаем про твою любовь к хлебу, и углеводам, и кимчи, и насыщенным жирам, — Намджун вытащил ещё несколько стопок сэндвичей, пока их не стало четыре, по одной на каждого. — Вы, ребята, сейчас подумаете, что я шучу, но там больше трёх осталось.       — Отлично, — тихо заметил Тэхён. — Пусть Куки все их съест, а потом его стошнит.       Чонгук заявил, что с радостью примет этот вызов, и после этих слов почувствовал себя намного лучше, ведь комментарий заставил друга заулыбаться. Хосок же упёр руки в бока и пошутил о том, как они собрали с собой всё, кроме скамейки, на которой можно посидеть, над чем все рассмеялись.       — А, одеяло для пикника! — воскликнул Чонгук. Он кинулся к кузову машины, откуда вытащил своё одеяло и принёс друзьям. — Не скамейка, конечно, но лучше, чем на голой земле сидеть, правда?       И через минуту они все расселись на этом одеяле в неровный круг, а бутылки с водой и бутерброды разложили посередине. Вчера в супермаркете Сокджин купил мясо. Эта покупка Чонгука смутила, ведь оно не сохранилось бы дольше пары дней, однако теперь он понял причину. Ещё обнаружились явно купленные с мыслью о нём бульгоги и кимчи, маринованная в сладком соусе курица и салат — плюс обычные сэндвичи с салатом, помидорами и огурцами, которые даже после нескольких часов в пакете остались хрустящими. Чонгук, съев свою долю, вдруг обнаружил, что пустота в животе, которую он до этого и не замечал, заполнилась, и довольно откинулся назад, оперевшись на одеяло руками. Невольно обратил внимание на то, как медленно ест Тэхён — прямо как вчера вечером. Жевал медленно, между укусами делал большие паузы, которые растягивались, казалось, на целую вечность. Но хотя бы ел, что всё-таки лучше, чем ничего. Конечно, Чонгук привык наблюдать, как друг поглощает еду с таким же энтузиазмом, как и он, однако после всего случившегося у Тэхёна не было никакого аппетита. Да, наверное, у человека, сотню раз воткнувшего стеклянную бутылку в живот своему отцу, интерес к еде вполне может на некоторое время уменьшиться. Во время еды никто особо не говорил, не обсуждал ничего помимо всяких обыденных тем типа погоды. Совсем неподходящий был момент для серьёзных разговоров.       А после этого раннего завтрака Намджун сильно удивил их тем, что собрал все полиэтиленовые упаковки и сунул в пакет, да так организованно действовал, что Чонгук насмешливо фыркнул. Видимо, спасал планету по одному кусочку пищевой плёнки за раз. Оставалась ещё куча свободного времени, однако несмотря на недосып Чонгуку не хотелось заползти обратно в машину и отдыхать. Он ощущал себя бодрым, его тянуло чем-то заняться, и по счастливому стечению обстоятельств Тэхён как раз решил прогуляться подальше от машины и без единого слова отправился прямо в гущу деревьев.       Чонгук понаблюдал за ним, потом обернулся к друзьям, чтобы узнать, заметили ли они. Намджун на переднем сиденье машины с ручкой во рту и карандашом в руке был занят картой: отслеживал взглядом разноцветные закорючки. Хосок пытался поймать телефоном сигнал получше. Чонгук снова повернулся в сторону деревьев. Там в последний раз мелькнула джинсовая куртка Тэхёна, после чего исчезла в тени ветвей.       — Эй, ребят, — он не хотел, чтобы Тэхён услышал, поэтому позвал тихо. — Тэ только что ушёл… — Хосок резко прекратил печатать на телефоне, поднял взгляд сначала на него, а потом посмотрел за спину Чонгука на пустое место, где Тэхён стоял минуту назад. — Просто пошёл туда в лесок, думаю, прогуляться. Стоит нам…?       — Что? — спросил Намджун.       Чонгук некоторое время молчал, пока незаконченный вопрос висел в воздухе, а потом спросил, стоит ли за ним идти. Друг не ответил, однако обернулся на него через плечо, сжимая губами маркер.       — Ну, может, он просто погулять пошёл, но я всё равно не хочу, чтобы он там заблудился, — произнося это, Чонгук не прекращал думать о том, как бы не хотелось, чтобы друг убежал и пропал без следа. Не то чтобы он ожидал от Тэхёна подобной выходки, только вот несколько дней назад он не думал, что он и на убийство способен. Сейчас он бы совсем не удивился, реши Тэхён просто смыться. — Пойду за ним… — пробормотал.       Он сунул руки в карманы куртки и обошёл машину Сокджина. Только-только ступил на траву, когда сзади на дороге раздался топот. Чонгук оглянулся: Хосок пошёл за ним.       — Я останусь здесь и прослежу за машиной, — сообщил Намджун. Он явно не хотел оставлять её здесь со спящими внутри друзьями без присмотра.       — Конечно.       И после этого Чонгук зашагал по небольшому полю сухой желтоватой травы, которая доставала ему чуть выше коленок и росла из почвы слегка красноватого цвета. Потом пришлось наклониться, чтобы увернуться от низких веток первого ряда деревьев. Одна попыталась зацепиться за волосы — Чонгук отодвинул её рукой, тыльной стороной ладони слегка задев грубый ствол. Буквально через несколько шагов уже стала заметна тень от листвы, перекрывающей свет утреннего солнца. Именно тогда Хосок схватил его за куртку, чтобы он не убежал слишком далеко вперёд. Чонгук остановился. Раздался звук треснувшей под ногой ветки. По этому звуку он сумел определить местоположение друга, поэтому медленно продолжил двигаться вперёд, пытаясь издавать как можно меньше шума, чтобы слышать его шаги.       Тэхёна они нашли, одну-две минуты побродив среди деревьев. Правда, помогли в этом не совсем его шаги, потому что они в какой-то момент затихли, и Чонгуку пришлось довериться своей интуиции. На самом деле, дальше деревья стали чуть тоньше, уже не так густо росли, и в конце концов впереди остались лишь корни, которые так и норовили подставить им подножку. Увидели они сначала лишь спину: Тэхён сидел лицом в противоположную сторону на расколотом и сломанном стволе дерева, которое, судя по всему, когда-то упало. Как и почему — непонятно, дерево просто наклонилось и сбило листву ближайших деревьев, и его верхняя часть накренилась под острым углом. Тэхён же сидел снизу на круглом пне, который образовался из-за падения. Руки он сунул в карманы, а ноги вытянул перед собой. Чонгук взглянул на Хосока и кивнул на него, молчаливо спрашивая, что делать. Через несколько секунд тот отпустил его куртку и подошёл к Тэхёну:       — Если в лесу падает дерево, и рядом никого нет, слышен ли звук? — спросил он с улыбкой, прикоснувшись ладонью к стволу. Провёл рукой по грубой коре, с которой от движения к ногам посыпались маленькие кусочки.       — Конечно, слышен, — кивнул Чонгук. — Если мы чего-то не слышим, это не значит, что этого не происходит.       — Но нам об этом никак не узнать, так ведь?       — Установи в лесу оборудование для записи, — внезапно подал голос Тэхён, — и всё, проблема решена, — наверное, на целую минуту воцарилась тишина. Они оба просто смотрели на него, а потом услышали тихий смех, и его плечи затряслись. Хосок ущипнул Тэхёна за руку, а тот засмеялся лишь громче. — Что? Ты сказал, что нам об этом никак не узнать, но ты не прав, любовничек.       Хосок тяжело вздохнул и закатил глаза, а Чонгук задумался, использовалось ли это прозвище с прошлого года, или внезапно вернулось, как и много всего другого? Тэхён повернулся к ним лицом, одну ногу поставив на пень, а вторую свесив через край. Обуваться он не стал — к коже прилипли мелкие кусочки травы и земли. Он подтянул колено к себе поближе, и вообще, судя по виду, довольно удобно устроился на этом старом расколотом стволе.       — Что вы тут делаете?       — Могу тебя о том же спросить… — Чонгук спиной откинулся на ствол целого дерева и тоже сунул руки в карманы.       Тэхён апатично пожал плечами:       — Не знаю. Просто хотелось пройтись. Увидел лес, подумал, будет здорово глянуть, что тут, — он опустил взгляд на свою голую ступню, толкнул ногой камушек. — Немного про ту железную дорогу мне напомнило. Деревья, трава… Я надеялся снова найти рельсы, но нет, — Чонгук сказал, что тоже о них думал, что этот лесок напомнил ему о рощице, которую они тогда пересекали. — Вот я и решил просто проверить, но тут оказалось так тихо. Приятно.       — С каких это пор ты любишь тишину, а? — с этими словами Хосок положил ладонь на его голову.       Тэхён вздрогнул. А Чонгук очень сожалел, что заметил, как на мгновение уголки губ Хосока опустились.       — Как в депо, — объяснил Тэхён, так и не сводя взгляда с земли. — Тихо, из-за всех этих деревьев вокруг кажется, будто тут убежище, — его возлюбленный подумал некоторое время, а потом аккуратно провёл пальцами по волосам. На этот раз Тэхён не дёрнулся. — И в тени тоже хорошо, — Чонгуку мысленно заметил, что Тэхёну было бы намного прохладнее без своей джинсовой куртки, однако он знал, что надето под ней. Жёлтая футболка, которая была на нём в ту ночь, когда убил своего отца, на которой так и остались следы, несмотря на весь отбеливатель и холодную воду, где она сначала отмокала, а потом стиралась. Он гадал, почему же друг надел её, ведь ткань стала жёсткой и неудобной, только вот не слишком хотел получать ответ. — Знаете, дождаться не могу, когда мы приедем в Тхэан…       — Чтобы в воду сигануть? — спросил Чонгук, пнув камушек. Тот пролетел по узкой тропинке и исчез в траве.       — Ага, конечно, если от холода захочу откинуться, — Тэхён фыркнул. — Я просто… просто хочется увидеть старый маяк и скалы, те самые, которые из детства. Там их куча, но я помню конкретные.       — Я никогда не видел море, — признался Чонгук, выискивая очередной камушек. Нашёл. Наклонился за ним, взял, подкинул в воздух и потом поймал. Гладкие края с тихим звуком отскочили от ладони. — Оно красивое?       — Очень, — Тэхён кивнул, взъерошив свои волосы о руку Хосока. — Красивее Венеры, — Чонгук удивлённо вздёрнул бровь. Красивее Венеры? Он сомневался, что это заявление может быть правдой, однако готов был выяснить. — Я не могу объяснить, но это похоже на то, как Чимин тогда описывал рассвет… Говорил, что к нему невозможно прикоснуться, — Тэхён вытащил одну руку из кармана и вытянул вперёд, слегка согнув пальцы. — Но я собираюсь увидеть море и потрогать его. Это не сон. Это реальность, к которой я прикоснусь.