Заветы юности

      В рощице они не отыскали никаких рельсов, даже когда прошли дальше, за поваленное дерево. Чонгук забрался на него и спросил, как, по их мнению оно упало, при этом зашагав по стволу, который кренился под таким углом, что ему пришлось раскинуть руки в стороны, дабы держать равновесие. От ствола под его ботинками отлетали листики и кусочки коры, падающие им в волосы. Чонгук забрался довольно высоко, а потом остановился и заулыбался и выдал свой вариант случившегося: в дерево ударила молния, хотя было ясно, что он неправ, ведь на стволе не осталось никаких характерных повреждений. Ветки сломались от столкновения с другими деревьями, листья висели сморщенные и сухие, но не наблюдалось никаких подпалин, кора нигде не почернела. Тэхён возразил, что дерево было или слишком старое, или слишком пьяное, вот и упало, чем заставил друзей рассмеяться. Хосок же жестом указал на пень и обратил внимание друзей на гниль, которая явно проела дерево изнутри. Тэхён изобразил рвотные звуки — он ведь на этом пне успел посидеть. Вскоре Чонгук безо всяких трудностей спустился обратно, и глухой звук, с которым он спрыгнул с дерева, эхом разлетелся по неподвижному воздуху. А потом они отправились бродить по рощице дальше.       У них было достаточно свободного времени, и никаких других способов его потратить, кроме как спать в машине Сокджина. Поэтому логично в таком случае пойти прогуляться по небольшому лесу, чтобы сжечь энергию после долгой дороги. Тэхён знал, что их младшего друга энергия всегда переполняла — правда, в последние несколько месяцев Чонгук вёл себя заметно спокойнее. Однако сегодня он рвался вперёд, его ботинки громко ломали веточки подошвами, а пальцами он тянул за низко висящие ветви деревьев, мимо которых они проходили. Хосок слегка отстал. Он шёл умеренным шагом, аккуратно переступал через корни, чтобы не споткнуться и не сломать лодыжку. Не как Чимин, который, скорее всего, навернулся бы даже после того, как кто-нибудь из друзей указал ему пальцем на торчащий корень дерева. Тэхён же оставался посередине между друзьями и очень ценил их решение не вываливать на него тонну вопросов. Несколько произнесённых ими комментариев касались лишь повседневных тем, и не затрагивали очевидное.       Ребята ни разу не спросили его об отце.       Они прошли дальше. Листва сверху поредела, сквозь неё пробивалось больше света, который пока оставался ярко-оранжевым, а небо — насыщенно-сиреневым. Значит, солнце ещё не поднялось высоко. Чонгук сорвал с веток цветы — чтобы схватиться за них, ему пришлось лишь слегка подпрыгнуть, — после чего повернулся и сдул всё прямо им в лица: с его ладони полетел яблоневый цвет, такой же белый, как и выбеленные волосы Юнги. Тэхён среагировал тем, что схватил ветку и попытался ткнуть ею мальчишку в рёбра, однако тот слишком быстро уворачивался, и каждая атака оказывалась безуспешна. Чонгук голосно засмеялся и рванул вперёд, пробираясь между деревьями, чем вынудил Тэхёна гнаться за ним, и в итоге они вывалились на ещё одну небольшую полянку. Тут росла только трава, среди зелени ещё виднелось несколько жалких сорняков. Не успел мальчишка отыскать собственное оружие, как Хосок уже громко объявил дуэль. Тэхён обернулся. Его любимый с широкой улыбкой направлял на него ветку.       — Поединок! — Чонгук с радостным возгласом уселся на траву и приготовился за ними наблюдать. — Тот, кто победит, будет сражаться со мной.       — Ох, так ты автоматом тут лучший, да? — посмотрел на него Тэхён. Мальчишка лишь широко ему улыбнулся. — Ладно, любовничек, дуэль.       — Должно быть весело.       В детстве Тэхён не увлекался пиратами и игрушечными мечами. Такое было ближе для Юнги, который как-то раз смело заявил, что станет офицером морского флота, да так прекрасно и мечтательно, как умеют только дети. Ох, как же он ошибался. Однако всё равно ему нравились пираты, корабли и всякое такое. Тэхён же предпочитал поезда, самолёты — всё, у чего есть громкий рокочущий мотор, звук которого он мог изображать, чтобы веселить друзей. Он не хотел себе игрушечных солдат и винтовок, как Чонгук, не хотел вообще никакого оружия. Так что и в дуэлях на палочках у него не было никакого опыта. Тэхён не знал, махать ею или рубить, и Хосок, судя по его виду, тоже — он-то вырос с любовью к балету. Вот поэтому Тэхён растерянно стоял и ждал, когда друг примет шутливую боевую позу фехтовальщиков: одна рука заведена назад, а вторая впереди.       — Готов защищаться, — усмехнулся Хосок.       — Скорее уж «приготовил задницу», — поправил его Тэхён.       Сбоку после этой отстойной шутки послышался смешок Чонгука.       Началась дуэль довольно скучно. Ветки тихо стучали друг о друга — будь вместо них реальные шпаги, они издавали бы замечательное металлическое звяканье при соприкосновении лезвий. Потом пошли более смелые эксперименты: быстрые выпады и взмахи, попытки застать противника врасплох. Тэхён заметил несколько возможностей пробить защиту Хосока и почти задел бедро возлюбленного, однако всё-таки промахнулся на пару жалких сантиметров, поэтому после попытался закончить дуэль внезапным выпадом. Хосок сумел увернуться от этого удара, подавшись грудью вперёд и выгнув спину, так что ветка снова пронеслась совсем рядом с ним. Теперь он походил на специалиста-фехтовальщика. Из-за неожиданного движения Чонгук рассмеялся и захлопал, словно зритель из аудитории. Хосок и сам издал удивлённый смешок, а потом рванул вперёд и ударил Тэхёна прямо в грудь. Конец палочки оказался довольно острым — Тэхён почувствовал это, хоть его любимый и не вкладывал в удар много сил. Мальчишка вскочил на ноги, заявил, что у них есть победитель, схватил ладонь Хосока своей и задрал её вверх в шутливом триумфе. А Тэхён прикоснулся рукой к груди.       Хосок только что пырнул его. Они ради веселья фехтовали сломанными веточками, и он уколол его в грудь. Эта игра резко перестала казаться весёлой.       — Моя очередь! — воскликнул Чонгук, после чего забрал у Тэхёна протянутую ветку и отряхнул сзади джинсы от налипшей земли и листьев.       Тэхён отошёл в сторону и сел, скрестив ноги и наклонившись вперёд. Он наблюдал, как эти двое балуются, хотя уделял матчу не слишком много внимания — мысли занимало другое. Эта игра задумывалась как возможность хорошо и весело провести время с друзьями, однако момент оказался безвозвратно испорчен. Тэхён теперь не мог даже смотреть на палочку в руках мальчишки, не ощущая лёгкой тошноты. Эта палочка с острыми концами лежала в руке так же идеально, как и пивная бутылка. Просто игра, только вот с тёмным подтекстом, пробивающимся на поверхность. Тэхён наблюдал, как Чонгук отражает все удары с поразительной ловкостью, как каждый раз уголки его губ подёргиваются, танцуют вместе с запястьем. Ветки стучат друг о друга, ботинки ребят шуршат по траве, когда они шагают и парируют, и никогда не замирают на месте дольше чем на секунду. А в тот самый момент, когда Хосок отыскал небольшую брешь в защите младшего, раздался громкий щелчок, и его любимый от неожиданности подпрыгнул. Удар отклонился от нужной траектории, он открылся. Чонгук стремительно ткнул его в живот веткой, издав воинственный вопль, после чего победно вскинул руки в воздух.       — Это был подлый удар… — проворчал Хосок.       А Тэхён отвёл взгляд, чтобы отыскать источник звука. В нескольких шагах от них около окружающих полянку деревьев, спиной опираясь на ствол, стоял Чимин с Полароидом в руках. Он опустил устройство, и из отверстия впереди вылез белый квадратик бумаги.       — Не хочешь тоже сразиться? — поинтересовался Чонгук, выпятив грудь и подбородок, будто воин.       — Нет, спасибо, — отозвался тот с широкой улыбкой. — Ты же мне этой палкой глаз выколешь.       И он ведь был совершенно прав. Все рассмеялись, а Чимин вытащил снимок и принялся им махать.       — Почему ты притащил фотик? — удивился Хосок, подойдя поближе. Он ждал, когда же проявится снимок — по-любому хотел посмотреть, хорошо ли получился. Друг, продолжая помахивать запястьем, ответил, что просто показалось удачной идеей его захватить, когда они собирались, ведь фотоаппаратом он пользовался практически каждый день, чтобы делать дурацкие фотки Юнги, и логично было взять его с собой. Плюс, устройство совсем небольшое, так что это не вызвало никаких неудобств, правда его легко можно сломать, если сумку, в которой он лежит, будет швырять в багажнике. — И лучше бы кадр хороший получился. Я из-за тебя проиграл.       Чимин закатил глаза и заявил, что он всё равно криво целился, из-за чего несильно получил от друга по руке.       Тэхён наблюдал, как они оба рассматривают снимок, который Чимин держит между большим и указательным пальцами. Сам он видел лишь заднюю белую сторону. Через некоторое время Хосок вынес вердикт: фото немного смазанное, но в целом хорошее — вполне ожидаемо, ведь объекты двигались, когда Чимин нажал на кнопку. Чонгук же стоял и нетерпеливо постукивал палочкой по бедру, будто ему было скучно и хотелось снова устроить с кем-нибудь дуэль — повыпендриваться и похвастаться.       — Эй, Тэ, — Чимин внезапно вскинул голову. — Ты в порядке?       — Да, наверное, — он беспечно пожал плечами.       — Хорошо, — друг ему коротко улыбнулся, и на этом всё, больше никаких вопросов, которые заставили бы нервничать. Тэхён очень ценил то, как друзья резко опустили свою прошлую любовь донимать его по поводу всего-всего, хотя, учитывая ситуацию, это было не особо хорошо. Чимин обвёл взглядом полянку, а потом вздохнул: — Ничего красивого! Я был уверен, что тут окажется что-то классное, но здесь только эти долбанные деревья…       — Мы в глуши неподалёку от старой грязной дороги, — отозвался Чонгук. — Не знаю, что ты хотел увидеть, но у тебя явно были завышенные ожидания.       — Я надеялся на поле цветов или что-то крутое, типа как…       — Железная дорога.       — Да, Хосок, типа железной дороги. А здесь только поваленное дерево и вы двое играетесь, как маленькие, — ещё один удар кулаком по предплечью, на этот раз от Чонгука, и значительно более сильный, чем предыдущий. — Чёрт, Куки, ещё чуть-чуть, и ты бы мне кость сломал, — Чонгук в ответ обозвал Чимина ссыкуном. Тэхён довольно давно не слышал этого оскорбления. — Этот ссыкун нафоткает тебя, когда будешь спать, и развесит снимки на дверь твоего класса, если снова ударишь.       Чонгук явно не поверил угрозе, так как в ответ слегка потянул друга за ухо.       — О, кстати, вспомнил! Как там школа? — вдруг подал голос Хосок, пока Чимин засовывал фотку в кармашек на своей рубашке-поло. Мальчишка пожал плечами и сказал, что у него оставалась ещё одна неделя учёбы перед летними каникулами, и что на экзаменах за этот год он справился чертовски хорошо. — Здорово. Я рад слышать, что ты усердно трудишься. Такими темпами мигом в колледж поступишь.       Хосок улыбнулся, а Чонгук смущённо потёр шею. В следующем году он закончит старшую школу, однако вот Тэхён, который этого так и не сделал, не говоря уж о колледже. Чимин поднял камеру, прищурился, глядя в объектив, потом повернулся, будто пытался найти что-нибудь, достойное быть запечатлённым на снимке.       — Побереги плёнку, — посоветовал Тэхён, проводя пальцами по траве. — Когда приедем в Тхэан, тебе очень многое захочется поснимать, — Чимина на это вопросительно вздёрнул бровь и повернул камеру в руках. — Поверь, ты увидишь то, что намного круче пары детишек-пиратов.       — Говорит проигравший пират, — с улыбкой парировал Хосок.       Так они и сидели на полянке, определяя время по видимому сверху кусочку неба и часам Чонгука, пока не пришла пора возвращаться в машину. Они говорили обо всём, что приходило на ум, обсуждали события последних месяцев: работа, школа, смешные анекдоты, которые заготовили именно для таких моментов. Тэхён понял, что ему особо не о чем говорить — не мог ведь он рассказать о том, как выпрашивал деньги в переулках и прятал под половицами в спальне возлюбленного, и работы у него не было. Однако его это не расстраивало. Он с искренним удовольствием слушал разговор друзей. Он понял, что ему нравится, как иногда подскакивал вверх тон голоса Чимина, когда тот взбудоражено рассказывал им про Юнги, который однажды порвал сзади джинсы и засветил трусами в людном парке. Пришлось повязать на пояс куртку, чтобы прикрыть зад. Тэхён заметил, как Чонгук немного заикается и сбивается, когда его уносит, он начинает говорить слишком быстро, и мозг не синхронизируется со ртом. И, напоследок, он был до потери дара речи тронут тем, как Хосок всегда включал его в разговор, даже когда в этом не было нужды; как уголки губ, стоило любимому произнести его имя, слегка приподнимались на последнем слоге. Тэхён мог бы провести так целый день: просто сидеть и слушать разговор друзей. Только вот целого дня у них не было, и вскоре пришлось пробираться обратно через лес к дороге.       А там они с удивлением обнаружили, что мимо их припаркованной на обочине машины проезжают другие автомобили. Юнги стоял сбоку, спиной опираясь на окно, около его ботинок валялось несколько хлебных крошек и кусок корочки наряду с двумя окурками. Сокджин не спал, он сидел за рулём и тоже что-то торопливо жевал, словно хотел поскорее вновь пуститься в путь. Чимин вытащил снимок и показал его Юнги, радостно улыбаясь. Тот взял его и принялся разглядывать, параллельно обнял Чимина рукой за плечи и притянул ближе. Юнги заявил, что фото настенное — что бы это ни значило — и положил его обратно Чимину в карман, при этом наклонившись и поцеловав. Тэхён заметил, что никто из друзей даже бровью не повёл, однако взгляд Чонгука задержался на этих двоих на лишние мгновения, прежде чем мальчишка нашёл что-то более интересное. За несколько минут они все уселись в машину: Чонгук вперёд на пассажирское сиденье, Чимин с Юнги на заднее, причём первый принялся за свою порцию завтрака, и сам Тэхён с Хосоком и Намджуном в кузов.       Там оказалось не так тесно, как он думал. Они втроём довольно хорошо туда поместились, даже со всеми вещами. Ему нравилось сидеть, прижавшись спиной к боковому бортику и вытянув ноги поперёк. Вскоре Сокджин завёл машину, двигатель зарокотал, после чего друг аккуратно вырулил на полосу движения, и они поехали по дороге. Тэхён был уверен, что на них пялилось множество пар глаз, когда они проезжали мимо других автомобилей — пялились на них троих, сидящих сзади в открытом кузове, словно собачки или багаж. Однако его это не задевало. Ему нравилось сидеть здесь и слушать тихое рычание треплющего волосы ветра, из-за которого слегка немели щёки.       Без часов он совершенно не мог отследить время, поэтому просто наблюдал, как меняется цвет неба: сначала от пастельно-нежного сиреневого к бледным оттенкам голубого, потом оно напиталось цветом и яркостью и заполнилось мягкими охапками кучевых облаков. В первый раз машина остановилась предположительно в полдень — для того, чтобы вытащить из пакетов в багажнике ещё еды. Сокджин попытался приготовить с помощью бутилированной воды рамен на маленькой переносной плитке, и получилось на удивление хорошо. На то, чтобы дождаться кипения воды, ушло много терпения, но ещё больше потребовалось, дабы не позволить Чонгуку вскрыть банку кимчи — он ведь уже кучу его съел на завтрак. Было здорово перекусывать горячим блюдом, пусть даже и в картонных стаканчиках вместо тарелок и забившись в кузов, пока мимо проезжали и сигналили машины. По какой-то причине их провоцирующие гудки заставляли Тэхёна лишь улыбаться, и еда из-за них казалась намного вкуснее.       Оттуда они отправились дальше по дорогам Осана, добрались до Пхёнтэка, который узнали как по названию, так и по виду. Тэхёну ужасно не нравилось ехать через город: приходилось останавливаться на светофорах, а значит, на них ещё больше пялились и тыкали пальцами. Однако в итоге Сокджин провёз их через промышленные районы на шоссе, которое поднималось над пешеходами, а когда небо потемнело, они уже мчались по широким дорогам в Южный Чхунчхон. И примерно в это время все, кроме Сокджина, начали устраиваться поудобнее, намереваясь отдыхать. Юнги с Чимином было видно через заднее окно, они прижимались головами друг к другу, младший улёгся на старшего точно так же, как Тэхён сам прошлой ночью распластался на Хосоке. Чонгука он не видел, но и его голос из открытых окон не доносился, так что мальчишка, должно быть, тоже там успокоился. Бросив взгляд на Намджуна с Хосоком, Тэхён обнаружил, что они дремлют по обеим сторонам от него. Поэтому тоже попытался поудобнее улечься.       Сверху тёмно-синее небо, на горизонте плотные облака насыщенно-оранжевого и розового цвета, которые напоминали о конфетах. Звёзд пока было не разглядеть, так как ночь ещё не совсем наступила — солнце до сих пор заходило. Если бы он поднял голову, то увидел бы, как оно светит из-за деревьев и выстроившихся вдоль дороги столбов. Тэхён хотел бы полюбоваться на звёзды, однако не знал, получится ли сегодня это сделать. Он слишком устал, скоро явно уснёт. И дело даже не в слипающихся веках, тяжёлых конечностях и нежелании шевелиться. В голове тоже стоял туман. Череп словно наполнился этими персиковыми облаками, они клубились внутри и становились только плотнее вместо того, чтобы рассеиваться. Скоро облака опустятся и в грудь, в живот, заполонят его до самых кончиков пальцев. Блаженное ощущение. Может, сейчас и нет никаких звёзд, но они всё равно ещё слишком близко к городу, до сих пор находятся в этом облаке светового загрязнения, которое скрыло бы их от глаз. Но стоит добраться до пляжа…       Там будет не несколько жалких звёздочек, пробивающихся сквозь облака и смог. Там перед ними раскинется целое море ярких огоньков, словно сотни булавочек на шёлковой ткани неба — и всё это отражается в широкой глади воды, так что получается бесконечное море и под ногами, и над головами. Их ждёт прекрасное зрелище, прямо как он и рассказывал Чонгуку. Будет так же, как и в его воспоминаниях с того первого раза, когда он посмотрел на это небо в детстве: зернистый, однако мягкий песок под голыми ногами, рука, которая крепко держится за ладонь мамы, пока с этого самого пляжа взлетают фейерверки. Правда фейерверки — ничто по сравнению со звёздами, они для Тэхёна даже портили всё великолепие, а из-за громких взрывов он вздрагивал. Ветер приносил запах жжёной серы, недалеко шипела готовящаяся еда, все сидели, разговаривали и смеялись. Это было одно из позитивных воспоминаний его детства, которым он очень сильно дорожил, ведь таких воспоминаний накопилось совсем немного.       Той ночью в детстве Тэхён задумался о том, какой же он на самом деле маленький в масштабе вселенной. Над головой целая галактика, и он в ней — не больше одной из этих песчинок под его босыми ногами. Такой вот первый из множества испытанных за долгие годы экзистенциальных кризисов. Тогда он ничего не понял, просто ощущал странное беспокойство и пустоту, пробегая взглядом по небу, и даже сейчас плохо понимал случившееся. Это ощущение нельзя толком описать словами. Оно неуловимо, однако давит тяжёлым грузом, и кажется, будто вот-вот схватишь его руками. Это шаг от реальности, выход из тела, ты наблюдаешь за всеми событиями, будто не будучи собой. Тэхён боялся, что снова почувствует то же самое ощущение, хотя прошло столько лет. Однако, держась за крепкую мамину руку, которая на самом деле совсем небольшая, только кажется таковой, он ощущал тепло. Тепло, которое после испытывал редко, и которое так сильно пытался воссоздать с друзьями. Сейчас Тэхён тоже чувствовал это тепло, и оно было намного лучше, чем то, в прошлом.       Друзья зажигали в нём маленький уголёк, который несколько моментов ярко сиял, а потом затухал, как и всё остальное. Из-за друзей грудь будто наполнялась сухим деревом, способным вспыхнуть от одной лишь мысли. Прикосновения, улыбки, слова — всё это создавало эмоцию, которую он чувствовал только благодаря им: любовь. Та самая сказочная любовь, о которой он раньше только слышал, и никогда не видел. Нет, Тэхён не думал, что почувствует жуткую пустоту, если рядом будут ребята. Он предполагал, что ощутит нечто намного более прекрасное, когда возьмётся с ними за руки прохладной ночью.       Он почувствует себя словно в раю.       Веки сильно потяжелели. Держать глаза открытыми теперь стало невыполнимой задачей. Они закрывались на несколько секунд, потом снова медленно открывались, чернота сменялась тёмно-синим небом и снова возвращалась. Всё тело потяжелело, но Тэхён смог медленно повернуться на бок. Посмотрел на лежащего рядом Хосока. Его любимый сложил руки перед грудью, лицо слегка повернул, прижался щекой к подушке, а одеяло опустил до пояса. Их колени слегка соприкасались, пока Тэхён устраивался, джинсовая ткань шуршала. Он выглядел очень умиротворённо, веки даже не трепетали — значит, не задремал, а крепко уснул. Тэхён некоторое время разглядывал его лицо, после чего потянулся к краю одеяла и прикрыл его руки, после чего, довольный, что теперь Хосоку теплее и уютнее, и сам ощутил больше комфорта. Он мог просто закрыть свои слипающиеся глаза, позволить туману себя окутать, спрятать на несколько часов в блаженный покой. Поэтому Тэхён глубоко выдохнул и закрыл глаза, успокаиваясь вместе со слабой вибрацией кузова машины, которая его убаюкала.       Снова открывать глаза было странно, ведь он обнаружил, что находится уже не в машине. Он открыл их и не увидел лежащего рядом на подушках и под одеялом Хосока, дыхание которого касалось бы кожи. Тэхён даже не лежал, он стоял, хотя совершенно не помнил, чтобы двигался. Он огляделся вокруг. Какой-то коридор. Стены располагались так близко, что он мог развести руки в стороны и прикоснуться к ним, однако он попробовал, и ничего не получилось. Стены будто отодвинулись. Их покрывали знакомые обои: тонкие вертикальные синие и белые линии. Впереди в самом конце коридора он видел широко распахнутую дверь, а за ней комнату с тёмно-синими стенами и белым плинтусом. Сердце провалилось куда-то в живот; с приоткрывшихся губ сорвался стон. Если он сейчас повернётся, то сзади слева будет ванная и спальня родителей в другом конце коридора. Но Тэхён не мог обернуться. Он мог лишь идти вперёд, пока не шагнул в дверной проём. В последний раз он видел свою комнату несколько лет назад, но никогда не смог бы её забыть. Каждая деталь, каждая мелочь глубоко отпечаталась в его разуме, начиная от поскрипывающей половицы перед окном и заканчивая маленькими неровными шурупами в выключателе и крошечным пятнышком плесени, которая начала расти в углу потолка: чёрная, прямо как тлеющий пепел сигареты Юнги. Стоило войти сюда, и по телу тут же прокатилась волна дискомфорта, да такая тяжёлая, что Тэхён даже ощутил физическую боль. Он видел свою кровать у стены на расстоянии всего в пару шагов. На неё были простыни и одеяла с мультяшными рисунками, а ещё сидела мягкая игрушка, которую сотню раз штопал Сокджин или мама Хосока: лев с вельветовыми ушами и…       Тэхён мотнул головой, потому что услышал что-то. Какой-то шорох. В комнате он никого не видел, однако ноги сами понесли его к кровати, и он присел рядом с ней на колени, потом прижался ладонями к полу и наклонился. Раздражающий ковровый ворс. Он прищурился, всматриваясь в темноту, и действительно: под кроватью едва заметно зашевелилось маленькое тело.       — Эй? — шёпотом позвал Тэхён, надеясь привлечь внимание. В ответ раздался тихий всхлип, а потом тот, кто забился под кровать, сжался в комочек. Маленькие конечности, мелькнувшая кожа, волосы. Под кроватью сидел ребёнок. Тэхён растерянно смотрел на него, а потом решил подползти поближе, поэтому медленно двинулся вперёд, перебирая локтями. — Эй, всё в порядке…       Ребёнок поднял голову, и на секунду, всего лишь на секунду, ему показалось, что это Субин плакала под кроватью. Но потом Тэхён понял, что это вовсе не Субин.       Он смотрел на самого себя.       Тэхён почувствовал, как воздух со свистом покидает лёгкие. Это был он, то самое лицо, которое он видел в фотоальбоме Хосока лишь пару дней назад. Эти большие глаза и густые ресницы, на которых круглыми кристаллами блестели слёзы; этот небольшой нос, которому ещё предстояло вырасти и стать более волевым; выпяченные и подрагивающие губы. По покрытым красными пятнами щекам струились слёзы, из носа тоже текло, по всей нижней части лица бежали ручейки соплей и слёз. Все волосы спутались, на нём была его любимая пижама с поездами на штанах и мягкими облаками дыма на красной футболке. Он всегда любил касаться её, ощущать кончиками пальцев мягкость ткани. Тэхён в ужасе смотрел на свою детскую версию, а маленький мальчик смотрел на него несчастными глазами, в которых скрывалось осознание.       — Почему… почему ты плачешь? — смог он из себя задушено выдавить.       Удивительно, что даже это получилось. Сердцебиение ужасно замедлилось — казалось, сердце делает один удар за десять секунд, отчего кровь словно закупорила вены и перестала по ним двигаться.       — Потому… — мальчик громко всхлипнул. Нижняя губа ещё сильнее задрожала. — Потому что он…       Где-то в доме раздался внезапный звук, и он резко замолчал. Шаги, только слишком громкие, чтобы быть реальными. Они походили на топот гиганта, который с каждый секундой подходит всё ближе и ближе. Тэхён снова посмотрел сам на себя. Странное ощущение внутри говорило, что он знает о том, что грядёт, так как уже бывал в этой ситуации. Лицо мальчика побледнело, покрасневшие глаза и щёки сильно выделялись на фоне посеревшей кожи.       — Он и-идёт.       Сердце резко скакануло в горло, изо рта вырвался тихий стон. Его детская версия морщилась и вздрагивала при каждом шаге, которые становились всё громче и громче, до такой степени, что уже напоминали бой военного барабана. Тэхён же чувствовал проходящую по полу вибрацию, потому что до сих пор так и лежал, распластавшись. Он знал, что его ноги торчат из-под кровати — выдают его попытку под ней спрятаться. Но не успел он их подтянуть, как почувствовал это. На кровать упала холодная тень.       А потом в его лодыжки вцепились пальцы, которые сжали крепче тисков.       Тэхён вскрикнул от шока, вытянул руки, попытался вцепиться за ковёр, только вот обнаружил, что ухватился вовсе не за грубый ворс — его держал мальчик. Его длинные пальцы обхватили маленькие детские, крепко держали несколько секунд, пока давление не стало слишком сильным. Он чувствовал, как выскальзывает, как задирается футболка и голый живот трётся о жёсткий ковёр. Тэхёну никогда не нравилось чувствовать этот грубый царапающийся ворс босыми ногами. Сейчас же жгло весь торс до самого пупка, кожа исходила красными пятнами. Он пытался ухватиться крепче, но видел, что детские пальчики постепенно сдаются, мизинцы сгибаются. Он кричал мальчику не отпускать, держаться изо всех сил. А потом это случилось.       Ему показалось, что он даже слышал треск, с которым их руки разъединились, словно разорвались звенья цепочки. Он изо всех сил тянулся руками, их пальцы соприкасались, но этого было недостаточно. Тэхён не мог ни за что схватиться, мог лишь размахивать руками, биться локтями о кровать, пока его беспощадно тащили назад. Живот жгло, царапало о ковёр. Он закричал, дёрнулся и сильно ударился головой о деревянное основание кровати. В глазах заискрило от боли. Тэхён крепко стиснул зубы. Его вытягивали наружу, но нельзя было позволить этому случиться. Под кроватью безопасно, тут никакие монстры и гиганты не могут его достать. Он чувствовал, как его грубо поворачивают, пинался, пытался вырвать лодыжки из стальной хватки, однако ничего не помогало. Чужие пальцы сжимали, словно стальные тиски. Ноги били лишь по тонкому воздуху, но не попадали атакующему в грудь или лицо, куда он целился.       Тэхён пытался схватиться за ковёр — не помогало, ворс был слишком плотным, не получалось. Он вытянул руки и вцепился в деревянную планку кровати, как в спасительную соломинку. Пальцы до боли впивались в древесину, только всё бесполезно. Кровать сильно дёрнулась, ноги заскребли по полу, и всё, снова отпустил. Его почти перевернули на спину, выкрутив поясницу. Тэхён бросил на себя последний взгляд, и потом его вытащили из-под кровати. Он смотрел на собственное лицо, такое молодое, однако уже такое сломленное. Мальчик крепко зажмурился, открыл рот, он всхлипывал, заливая всё лицо слезами, а потом пропал.       Его тянули по ковру, Тэхён пинался и кричал. Сначала он увидел чёрные штаны, те самые штаны с вытянутыми коленками и выбившейся из шва снизу ниткой. Никакой обуви, лишь голые ступни. Он слишком хорошо знал эту картину, и поэтому закричал. Тэхён помнил этот момент. Он много лет видел его в своих кошмарах, которые всегда удавалось приглушать алкоголем. Его в последний раз дёрнули сильным рывком. Спина больно проехалась по ковру, ноги вертикально взмыли в воздух. Тэхён схватился за ковёр, а когда поднял взгляд, увидел его. Он стоял и смотрел на него сверху вниз. Тэхёна парализовал ужас.       Это был его отец… но в то же время и не отец. Одетый в ту же самую одежду, он находился в коже отца, но это был не он. Это был монстр, демон, который смотрел на него сверху вниз с такой ненавистью, что чёрные зрачки практически ею горели. Руки сжимались вокруг лодыжек, под тонкой кожей проступали сухожилия, а губы растягивались в глумливой насмешке, открывающей зубы. Тэхёну рот достался от отца, даже перенял такие же зубы, при виде которых все всегда улыбались. Однако сейчас этот монстр не улыбался. Его лицо искажала гримаса, а красные дёсны вокруг зуб сияли, словно предупредительные знаки. От него исходил запах алкоголя, будто бы сильный одеколон, только для такого эффекта нужно не наносить парфюм за уши, а наглотаться соджу.       — Эта сука ушла, — невнятно прорычал монстр, который выглядел как его отец. По его подбородку потекла слюна. Он не стал её стирать. — Ост… ла меня с тобой, мелкий мгх… монстр.       Тэхён слышал, как сам под кроватью всё сильнее всхлипывает, издаёт умоляющие звуки. Ох, это всё словно в первый раз. Однако вскоре мольбы преrратились. Их всё равно никто никогда не слышал.       — Назвх меня мусором, — снова слова заплетающимся языком. — Убежала, когда я… я прнх-давал ей урок, — одна рука отпустила ногу. Та упала, ботинок стукнулся об пол. — Показал, угх… руку, как мх-мужчина и должен, — из-под кровати снова раздались мольбы. Пальцы Тэхёна занемели вокруг ковра, за который он схватился. Вряд ли получится держаться долго. — Н-не получилось закончить с ней, так что… проучу тебя.       Гримаса изменилась. Уголки губ поднялись так высоко, как нормальное лицо не могло изогнуться — добрались почти до глаз. Эдакая улыбка чеширского кота, которая напоминала оскал наблюдающего за жертвой тигра. И Тэхён был жертвой. Из-за этой улыбки кожа пошла рябью, будто бы жидкость, и вокруг заклубилась чернота, из глазниц и между зубов потекли струйки дыма. Он наконец-то превратился в монстра, сбросил кожу отца, опустился и схватился за Тэхёна. Тот бесполезно отбивался. Сейчас в руке не было бутылки, лишь ковёр, в который он упирался пятками, пытаясь отползти.       — Пре… подам тебе, блять, урок.       Завывания из-под кровати достигли совершенного нового уровня громкости. Они уже напоминали сирену: вопли ребёнка, который боится за свою жизнь, как боялся сейчас и он.       Тэхён чувствовал, как на него давит чужой вес, как его прижимают к полу, из-за чего он мог дёргаться и вертеть лишь верхней частью туловища. Злобная маска приближалась, чернота искажала черты его отца, кожа стекала вниз и капала жидкостью, открывая прячущуюся за ней дёргающуюся чёрную массу. Смотреть на неё — всё равно, что смотреть на сотни пауков, ползающих по черепу и шевелящихся: живых. Тэхён кричал так сильно, что голосовые связки, казалось, вот-вот разорвутся, и он останется немым. Вопли и плач смешивались друг с другом и эхом отдавались от этих невозможно широких стен.       — Как твоя… шлюха-мать.       Теперь дёргающаяся масса инопланетной плоти находилась так близко, что когда монстр говорил, чёрные струйки дыма, пробивающиеся между зубов, касались Тэхёна, и каждое место прикосновения они замораживали до самых костей, как сама смерть. Его прижимали к полу, в его волосах запутались ужасные руки, которые удерживали на месте. Уже никак не получалось извернуться. Он хотел закрыть глаза, рот, но не мог. Он не мог закрыть рот, потому что для этого сначала нужно прекратить кричать, а Тэхён был просто не в состоянии прекратить кричать, когда это демоническое лицо придвигалось ближе и ближе. Чёрная масса опять дёрнулась, внутри неё блеснули белые зубы. Слюна капала с языка, который высунулся, прикоснулся к его щеке, и…       Тэхён услышал собственный крик ещё до того, как открыл глаза. Он бы даже не поверил, что этот пронзительный вопль издаёт его рот. Словно звук из фильма ужасов, который любого бы заставил вздрогнуть или даже вскрикнуть от страха. Однако издавал этот звук он, и не мог прекратить. Все процессы помимо крика и неконтролируемых метаний словно отключились. А потом сзади раздался громкий стук.       — Блять! — гортанно заорал Юнги. — Мой нос! Блять!       Его ругань ещё несколько секунд летела из открытого окна, звучала даже как-то по-своему музыкально, пока машина не остановилась, скрипнув шинами. Получилось похоже на тот звук, который вырывался из его рта, только в громкости уступало. Из салона раздавались громкие вопросы друзей — что происходит, кто кричит? Их голоса смешивались в неразбериху, а потом Тэхён почувствовал, как его хватают.       — Эй, эй, эй, — повторял Намджун, пытаясь придержать его мечущиеся руки, пока он никому ими не заехал. — Тэ, хватит, всё в порядке, ты в порядке, — говорил он довольно спокойно, не кричал, хотя такая реакция сейчас была бы совершенно логична. — Ты проснулся, ты…       Тэхён почувствовал, как кулак знакомо столкнулся с кожей. Он ударил в шею склонившегося над ним Намджуна, однако тот лишь рыкнул, схватил его за запястье, прежде чем он успел снова вскинуть руку вверх. и прижал к днищу кузова. Потом подвинулся, чтобы перехватить второе. Ему явно помогал Хосок, так как предплечья держала не одна пара пальцев. Дверь машины распахнулась — скрип петель прорезал воздух. Чьи-то ботинки стукнули по асфальту, или, может, по земле. Тэхён понятия не имел. Он ведь секунду назад спал.       Он прекрасно осознавал, что до сих пор кричит, однако поделать не мог ничего. Он рвано хватал ртом воздух, который сразу же вырывался обратно этими ужасными звуками. Горло жутко болело, жгло, прямо как кожа от трения о ковёр в кошмаре, но звук исходил вне зависимости от боли. Тэхён пинался, пятки отскакивали от металлического днища кузова; он дёргал бёдрами и извивался, пытаясь высвободиться, однако не мог. Его крепко держали на месте. Сзади Сокджин что-то спросил, потом машина слегка покачнулась, когда он запрыгнул в кузов, и в следующее мгновение ноги тоже зафиксировали. Последняя попытка вырваться — и всё, больше он отбиваться не мог. Силы закончились, кожа взмокла от пота, конечности било дрожью. Тэхён не прекратил кричать — нет, его крики просто превратились во всхлипы, которые поднимались изнутри с такой силой, что желудок каждый раз сводило спазмом.       — Чёрт… — выдохнул Хосок. Тэхён сумел глянуть сквозь крепко зажмуренные глаза, увидел Намджуна, который до сих пор нависал над ним, сжав в тонкую линию губы. Прямо над носом болталась свисающая с его шеи цепочка. — Это был просто… просто кошмар, Тэ, — друг аккуратно провёл по его лбу пальцами. А Тэхёну лишь хотелось, чтобы от прикосновения не сводило зубы. — Ты в порядке.       Он не мог дышать, слишком сильно трясло. Сердце колотилось до боли быстро, он ощущал, как сильно отдаётся ритм в груди, горле и голове — всё синхронно. Но, несмотря на пот, ему было ужасно холодно, по всему телу бежали мурашки, будто его искупали в ледяной ванне. Спустя ещё несколько секунд Намджун отпустил его и отодвинулся. Тэхён быстро задышал, пытаясь успокоиться. Руки неконтролируемо дрожали. Хосок убирал волосы с его лба, мягко, словно шёпотом, прикасался к липкой коже.       А потом накрыло осознание того, что он обмочился.       Ох, словно истерических слёз и криков было недостаточно, он вдобавок ещё и обмочился. Тэхён чувствовал это, ощущал влагу, которая теперь стремительно остывала, а джинсы липли к коже. Всё наверняка протекло ещё и на одеяло, испортило его. Его в этот момент затопило такой волной противоречивых эмоций, что просто не мог их контролировать: страх, стыд, отвращение. Описался, как маленький ребёнок, на глазах у друзей. Если и существовал больший позор, он не мог себе его представить. Даже тот момент, когда отец Хосока застал их за сексом, не мог и близко сравниться. Из-за всего этого было намного сложнее взять себя в руки, и всхлипы продолжались, только потише: срывающиеся стоны и икание вместо воя и судорожных вдохов.       Одной трясущейся рукой Тэхён потёр глаза, чтобы прекратили жечь, и чтобы можно было их полностью открыть, а потом, подняв взгляд, боковым зрением заметил лицо Хосока. Он всё ещё лежал на спине, и сомневался, что способен сейчас сесть. Слишком уж тяжёлым было тело.       — Тэ, всё в порядке.       Ладонь Сокджина легла на его колено — такая же мягкая и аккуратная, как и его голос. Пальцы с материнской нежностью гладили джинсовую ткань.       — Ре-ребят, жес… — Тэхён судорожно втянул ртом воздух. — Блять, обоссался, — он издал горький стон, прикрыв глаза рукой. Так холодно. Он дрожал, зубы стучали друг о друга. Сокджин заверил, что всё нормально, что это просто случайность, иногда такое происходит. — Как ребёнок, чёрт.       — Давай, поднимайся, — старший крепко обхватил его корпус и медленно потянул в сидячее положение. Тэхён почувствовал, как хлюпают промокшие джинсы, а от сильного запаха мочи слегка затошнило. Сокджин медленно слез с кузова, потянул его за собой. Ноги свесились через край, после чего друг практически поднял его и поставил на землю, будто ребёнка. Его довели до обочины дороги, подальше от машины, и там Сокджин остановился и крепко сжал его плечи. — Всё хорошо, Тэ. Ты проснулся. Ты с нами. Мы в дороге и в безопасности, — Тэхён умудрился что-то согласно промычать в ответ. Друг отпустил одну руку, чтобы вытереть его щёки, изгибом тёплой ладони под большим пальцем аккуратно и нежно провёл по коже. — Это был просто кошмар. Кошмары не могут навредить.       Тэхёну не хотелось говорить другу, что это был не совсем кошмар. Это было нечто ближе к воспоминанию, если не считать монстра — то дёргающееся чёрное лицо, которое на него зловеще взирало. Хотя для Тэхёна эта часть являлась такой же реальной, как и всё остальное, ведь он не мог больше смотреть на отца и не видеть странную маску там, где должно было находиться его лицо.       Позади раздались шаги. Он слегка повернул голову и увидел Юнги, который опустился на колени, расстегнул сумку, покопался в ней и вытащил сложенные чёрные джинсы и чистое бельё. У него что-то торчало из ноздрей: запачканная кровью туго смотанная салфетка. Должно быть, он ударился обо что-то лицом, когда Тэхён разбудил всех своими криками. Об окно, переднее сиденье или голову Чимина? Юнги протянул одежду Сокджину — тот её взял и сунул подмышку, чтобы удержать, потому что рукой до сих пор вытирал ему щёки.       — Давай-ка почистимся.       Тэхён чувствовал себя довольно глупо, стоя на обочине дороги и расстёгивая мокрые джинсы, которые после скатились до лодыжек. Он смотрел вперёд, хотя не особо видел, что там есть за деревьями и сияющими на фоне неба зданиями. Тэхён переступил через штаны, потом стянул с себя трусы, прикусив губу: стоит тут, полуголый, до сих пор трясётся после кошмара, а все друзья ждут около машины. С небольшими трудностями он переоделся в чистое, Сокджин помог застегнуть джинсы, потому что молния чуть заела, и сам он не мог довести её до конца. Испорченную одежду постирать возможности не было, поэтому она так и осталась лежать на траве мусором. Потом друг отвёл его обратно к машине, где аккуратно помог забраться в кузов. Тэхён прополз по нему, обнаружил, что одеяло, вопреки его ожиданиям, сухое. Хорошо. Значит, можно под ним спрятаться.       — Думаю, нам всем нужен перерыв, — подал голос Намджун.       Потом он спрыгнул на землю, подошёл к Сокджину, наклонился, что-то прошептал старшему. Они обменялись парой слов, после чего Намджун направился к передней части машины, оставив сзади капот открытым, чтобы Сокджин мог забраться туда и лечь.       Тэхён слышал, как Чимин сонно спрашивает, что случилось, а Юнги гнусаво говорит ему спать дальше. Потом шаги, машина скрипнула и слегка покачнулась — кто-то забрался в кузов. Чонгук тихо сказал, что тоже хочет полежать сзади, и затем втиснулся в свободное пространство между спиной Сокджина и боковым бортиком. Через несколько секунд все двери захлопнулись — остальные три друга тоже устроились в салоне. Наступила тишина. Старший вскоре нарушил её вопросом, не хочет ли он выпить таблетку снотворного. Тэхён пробормотал, что не хочет. Мысли в этот момент не покидала уверенность в том, что без снотворного до конца ночи он не уснёт. А как после случившегося уснуть?       После невообразимого кошмара, который по большей части являлся реальностью. Который друзья бы не поняли, который бы посчитали абсурдом, потому что не знали. Никто не знал об этой маленькой его части — такой же чёрной, как и искажённое лицо отца.       Тэхён аккуратно пошевелился, немного выпрямился, выглянул из-под одеяла и посмотрел на Хосока. Друг сидел, прижавшись спиной к заднему окну и вытянув вперёд ноги. Руки лежали на коленях, он теребил в пальцах край рубашки, глядя на горизонт. На его лице, что удивительно, не отражалось никаких эмоций. Тэхёну очень хотелось прикоснуться к нему, но сейчас он просто не мог. Глядя на свои руки, он думал лишь о том, как хватался ими за ковёр, за деревянные перекладины кровати… за собственные руки. Такие грязные и запятнанные. Он не мог прикасаться ими к Хосоку, только не помня всё столь живо, до отвращения. Хосок же, словно почувствовав на себе внимательный взгляд, повернул голову и посмотрел на него. В первую секунду его выражение лица оставалось пустым, но потом он приподнял брови.       — Я не собираюсь спрашивать, что… через что ты прошёл, так как не хочу напоминать тебе об этом и расстраивать, — он тяжело вздохнул, после чего медленно подвинулся, практически улёгся, только верхней частью слегка приподнимался на подоткнутой сзади подушке. Будто бы использовал заднее стекло машины в качестве спинки кровати. — Но ты же знаешь, что всё в порядке? — Тэхён кивнул. Запах его пота утонул в слабом аромате лаванды, который исходил от подушки. — Это просто кошмар, — Хосок на секунду замолчал, а потом тихо добавил: — Он больше не сможет тебе ничего сделать.       Сил спорить не было. Тэхён почувствовал, как двое лежащих рядом друзей шевелятся сзади, устраиваются там. Перекатившись на спину, он бросил взгляд на Сокджина. Тот лежал на животе, лицом почти полностью зарылся в подушку, рукой держался за одеяло. Чонгук втиснулся в свободное место, и сейчас его голова покоилась у Сокджина на спине между лопаток, а одну руку он закинул старшему на пояс. Мальчишка, кажется, уже спал с приоткрытым ртом, видны были его большеватые передние зубы, голова поднималась и опускалась в ритм с дыханием Сокджина. Потом раздался шорох, и Хосок наконец-то снова лёг рядом.       — Собираешься спать?       — Нет, — ответил Тэхён хрипло, потому что сорвал голос криками из-за своего кошмара. — Наверное, просто полежу так некоторое время и… подумаю, — Хосок посоветовал постараться не думать. Параллельно с этим подтащил поближе свою сумку, протянул кожаные ремешки через пряжки, чтобы открыть, принялся там копаться, быстро вытащил свой дневник с ручкой, а потом переключился на вторую сумку, в которой отыскал купленный Намджуном фонарик. Он его включил и прищурился из-за резанувшего глаза света. — Тебе бы отдохнуть.       — Я посплю, только не сейчас. Нужно подумать.       Хосок пролистал свой дневник, остановился на чистой страничке, снял с ручки колпачок и посмотрел на бумагу.       Однако уже спустя несколько неподвижных минут его любимый поддался сну, не успев написать ни строчки. Тэхён много раз за последний год видел эту тетрадку, поэтому медленно забрал её вместе с фонариком. Он направил свет на бумагу, после чего взглянул на небо. Сейчас он разглядел наверху эти звёзды, о которых не так давно думал. Здесь было мало светового загрязнения, поэтому на чёрном словно смоль небе просматривалось несколько огоньков — не целые галактики, конечно. Он рассматривал их несколько секунд, затем снова опустил глаза на дневник и пролистал странички в поисках того наброска с рельсами. Он был уверен, что рисунок поможет почувствовать себя лучше. Он мог вообразить себе густую траву, вдохнуть запах земли, который уже висел в воздухе, отчего всё казалось намного реальнее. Представить, что на его тело опускаются солнечные лучи, а не ночная прохлада пытается пробиться сквозь одеяло. Этот набросок перенёс бы его обратно в хороший период жизни, пусть даже там всё и было с привкусом дешёвой водки и слегка размытое. Тэхён смотрел на созданные Хосоком синие линии на странице и пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя по-настоящему счастливым.       Однако никакие размышления не могли дать точный ответ.