Заветы юности

      Города впереди они страшились уже целый день, прекрасно понимая, что до Тхэана придётся ехать через него. Можно было бы сделать крюк, однако это риск, что на дорогу, которая уже длилась три дня, уйдёт ещё один. Поэтому идея была очень плохая. Но проезжать через этот город, через это место, где осталось так много их кошмаров? Тоже непонятно, хорошая ли это мысль. Танджин, ад на земле, и то место, которое преследовало Чимина во снах. Всего лишь маленький городок, как сказал Намджун, помахав картой, словно она доказывала, что это того стоило. От одного взгляда на бумагу у Чимина похолодели ноги. Он был более чем уверен, что друзья, обсуждая плюсы и минусы перспективы объезжать Танджин, думают о нём. А сложно не думать, когда знаешь, что приближается тот самый большой мост, и что им придётся его пересечь.       — Я в порядке, ребят, — перебил он их. Неприятно так, что вся эта суматоха из-за него, что друзья пытаются найти веские причины не ехать. Чимин знал, что они просто не хотят его расстраивать, но из-за такого невольно чувствовал себя обузой. — Всё хорошо. Надо поторопиться, а то слишком стемнеет. Я буду в порядке.       — Чимин, — Сокджин перегнулся с водительского сиденья и посмотрел на него. — Не думай, что ты всех подводишь, ладно? Если тебе неприятно, не обманывай нас, — Чимин вгляделся в лицо друга и понял, что тот тоже его читает, всматривается, в эмоции, пытается определить, лжёт он или нет. — Танджин для нас всех — ужасное место, но не настолько ужасное, как для тебя. Поэтому не стесняйся говорить. Мы все будем чувствовать себя намного лучше, зная правду, верно же?       Друзья согласились.       — Я же уже сказал, — Чимин выдавил из себя самую правдоподобную улыбку. — Со мной всё отлично.       Потом, сидя в кузове, пока машина катилась по дороге, и глядя на длинное шоссе сзади, Чимин начал понимать, что на самом деле с ним всё вовсе не отлично. Но, естественно, он бы никому не признался, так как не хотел обременять ребят. Они бы притворились, что всё нормально, что будут более чем рады сделать крюк вокруг города, однако Чимин прекрасно понимал, что на самом деле им бы такое совсем не понравилось. Создаёт неудобства, просто капризничает, будто ребёнок. Это ведь всего лишь дурацкий мост. Они уже проехали по множеству мостов, ещё вот по тому, который над рекой Хан в Сеуле. Неужели он не выдержит? Вот уж действительно жалкое зрелище. Чимин не отводил взгляд от горизонта, отказываясь смотреть на что-либо ещё, и в конце концов они действительно оказались на том самом мосту. При виде двойных дорожек и металлических ограждений его прошибло потом. Вот он здесь, год спустя, и не может без дрожи смотреть на тёмно-серый асфальт.       — Эй, — Чонгук подвинулся ближе, задел колено своим и намеренно положил руку поверх его ладони. — Ты в порядке?       — Д-да, я порядке, — ответил Чимин сквозь стиснутые зубы. — Просто этот д-долбаный мост… Всё нормально.       Пальцы мальчишки аккуратно погладили костяшки. Ох, ему казалось, что вот-вот стошнит: из живота никак не исчезало жуткое давление. Рот не пересох, наоборот покрылся изнутри липкой слюной. Будто бы всё стало влажное — и рот, и кожа. Чимин теперь точно знал, каково Тэхёну было обмочиться. Он чувствовал на себе взгляд Юнги, который сидел у другого конца кузова, однако его возлюбленный тоже не мог ничего сказать. Это место хранило для него столь же много кошмаров, правда друзья об этом и не вспомнили. Шторм, беготня по улицам в его поисках — Чимин знал это всё со слов Юнги, и представлял, какой страх может пробудить в нём упоминание этого моста.       Сам же он находился в довольно интересной ситуации. Он совсем не помнил, как и почему оказался на мосте, не помнил свои мысли и действия в тот момент. Там, где должны были находиться воспоминания, зияло лишь пустое пространство, источающее ужас, однако всё равно из-за этого неизвестного момента своей жизни Чимин чувствовал себя некомфортно. Однако Юнги… Юнги помнил всё. Он много раз рассказывал ему, как боялся, что не успеет, что не заметит его и увидит лишь тогда, когда тело полетит в воду. Юнги говорил ему это, когда они лежали в постели, прижимались голой кожей к коже, когда поднимал их ладони с переплетёнными пальцами и крепче стискивал; Юнги говорил ему, что если бы пришлось хватать его руку и спасать, он бы ни за что не отпустил. Неудивительно, что он сейчас стал таким призрачно-бледным, и взгляд остекленел.       — Эй, Чимин, — Чонгук наклонил голову, пристроив её Чимину на плечо. Она походила на якорь, который удерживает на месте, не позволяя никуда уплыть — а такой исход сейчас казался возможным, потому из-за поверхностного дыхания уже накатила слабость. — Намджун говорил, ты чудесно поёшь. Только вот я особо не слышал, чтобы ты раньше пел. Ну, кроме тех моментов, когда ты был пьяный.       — Ч-что? Хочешь, чтобы я спел? — поражённо переспросил Чимин, а когда мальчишка это подтвердил, он ошарашенно усмехнулся: — Я не могу петь сейчас, Куки, я слишком… — хотел сказать «напуган», но не смог, просто замолчал.       — Тогда давай споём вместе, — предложил Чонгук. — С тобой на пару мы сможем прогнать грусть, правда же?       Чимин чувствовал себя невероятно глупо: сидит тут в кузове машины, потеет и трясётся, в то время как младший выглядит совершенно спокойным. Чонгук негромко напевал какую-то мелодию, его пальцы аккуратно водили по руке, щека грела плечо. Лишь от его нежного и чуть хрипловатого голоса желудок немного отпустило. Чимин несколько раз вздохнул, чтобы успокоиться, после чего смог начать напевать мелодию вместе с другом — сначала тихо, потому что точно не попал бы в ноты. Мост до сих пор тянулся впереди, но внезапно перестал так душить, стал будто бы шире, и получилось глубже дышать. Они с Чонгуком остановились где-то на стадии мычания себе под нос, не перешли на слова, потому что Чимин закрыл глаза и просто погрузился в мелодию. Так странно было чувствовать, как тихий голос друга, складывающийся в старую фолковую песню, постепенно успокаивает. Чонгук даже поглаживал его пальцы в ритм — вперёд-назад на более долгих нотах и вокруг костяшек на моментах побыстрее.       И не успел Чимин даже понять, как мост уже превратился в маленькое пятнышко далеко на горизонте, а потом Сокджин повернул руль, они выехали на другую улицу, и он совсем исчез из виду. Юнги со свистом выдохнул, бросив на Чонгука взгляд, в котором читалась сотня молчаливых «спасибо». Чимин до сих пор ощущал себя выжатым, зато тошнота ушла. Просто хотелось ещё некоторое время посидеть, закрыв глаза, отдохнуть. Так он и сделал, медленно погружаясь в сон, пока мальчишка продолжал напевать.       Разбудил его резкий толчок, ни с чем не сравнимое ощущение того, как машина подскакивает на кочке. Чимин с тяжёлым стоном поднял голову, увидел небо, которое оказалось светлее, чем он ожидал. Он-то думал, что оно будет чёрным как смоль, однако на самом деле стоял лишь вечер: облака оттенялись оранжевым, а снизу на небо заползал тёмно-фиолетовый. Они ехали по какому-то городу, по широкой улице, по обеим сторонам которой выстроились ряды зданий. Не по Танджину — во всяком случае, Чимину так не показалось. Он не помнил эти улицы, хотя и недолго пробыл в том ужасном городе. Картинки просто казались какими-то неправильными. Он пошевелил языком в пересохшем рту, потом осмотрел кузов. Чонгук с Юнги оба уснули — голова мальчишки лежала у него на груди. Чимин вытащил из пакета рядом с собой бутылку воды, отпил несколько глубоких глотков, дабы успокоить саднящее от сухости горло, после чего повернулся и посмотрел в заднее окно. Намджун не спал. Чимин постучал по стеклу и громко спросил, где они. Друг в ответ сложил карту и прижал к стеклу. Сосан. Чимин посмотрел на неё и осознал, что они уже невероятно близко к Тхэану. Он перегнулся через край кузова, чтобы добраться до окна:       — Мы продолжим ехать до Тхэана или остановимся на ночь? — поинтересовался.       — Как только окажемся за пределами Сосана, — обернулся на него со своего места Тэхён, — мы остановимся. Завтра утром должны уже быть в Тхэане, ну днём, самое позднее.       Чимин всё это обдумал, пришёл к выводу, что план хорош, и отодвинулся от окна, прежде чем кто-нибудь успел спросить, как он себя чувствует. Он поудобнее уселся, откинувшись спиной на бортик, потом дождался, когда машина отъедет к обочине и остановится. Ещё один перекус раменом в кузове без особых разговоров. Чимин думал, что не сможет уснуть после того, как поспал днём, однако он ошибался: отключился он довольно быстро, лёжа между Чонгуком и Юнги под шум редко проезжающих мимо машин, который практически не беспокоил. Завтра они доберутся до Тхэана, а он в этот момент хотел быть полон сил и энергии.       Дороги, что вели к их пункту назначения, весьма конкретно намекали на скорое прибытие на место: чем дальше они оказывались от Сосана, тем сильнее ощущался в воздухе запах соли. Если глубоко вдохнуть, можно было почувствовать море на вкус, даже не видя его, заметить прохладу в ветре, который сдувал волосы со лба. Это очень освежало, разгоняло вонь выхлопных газов, поэтому Чимин не удержался и высунул голову из окна, точно радостный щенок. Тэхён рядом с ним на заднем сиденье рассмеялся, когда один особенно сильный порыв ветра швырнул волосы на глаза и на мгновение ослепил, а после и сам высунул голову и радостно завопил, широко раскрыв рот. Чимин бы даже не удивился, если бы друг проглотил с десяток жуков — а может, даже чайку. Однако ему чрезвычайно нравилось наблюдать, как спутанные волосы Тэхёна отлетают назад и открывают его лицо. Лицо у него очень красивое, только вот всегда спрятано за волосами. Но пребывание рядом с Тхэаном подняло настрой Тэхёна так, как никто и не ожидал.       В город вели широкие дороги, по бокам тянулись поля с густой буйной травой, где Чимин заметил стада пасущихся овец. Кажется, тут вокруг города по всем холмам раскинулись фермы. Он не знал, куда конкретно им надо — просто будут ехать по дороге и там уж смотреть, куда она приведёт. Тхэан на горизонте не выглядел таким уж впечатляющем пейзажем, серые и желтовато-коричневые строения не поднимались так высоко, как обычно они наблюдали. Чимин видел здесь типичный туристический городок, и не сомневался, что большинство магазинов здесь окажутся из разряда семейного бизнеса, а не из крупных сетей. Будет интересно ехать по улицам, рассматривать всё вокруг. Однако на окраине города Сокджин внезапно затормозил.       — Что там такое? — Чимин повернулся к боковому окну.       Юнги проследил за его взглядом и тихо сказал, что похоже на какое-то здание. Маленькое одноэтажное здание в конце весьма заросшей тропинки. Из лобового окна виднелись первые склады и фабрики, однако это маленькое строение стояло само по себе. Сокджин некоторое время разглядывал его, после чего повернул руль и вывел машину на тропинку. Чимин выглянул в переднее стекло. Тэхён прижался к его голове своей, потому что тоже пытался посмотреть.       Друг снова остановил машину, на этот раз всего лишь в нескольких шагах от здания, которое оказалось заколоченным — заброшенным, с кирпичной и цементной наружной отделкой в хорошем состоянии. Он слышал, как друзья выпрыгнули из кузова, чтобы побродить тут и осмотреться, поэтому Чимин распахнул дверь и тоже вышел. После него выбрались Тэхён с Юнги, но не Сокджин. Сокджин оставался в машине и разглядывал здание из неё.       — …нужно туда завалиться, согласны?       — И ты реально веришь, что никто не заметит? — протянул Хосок, осматривая здание и слегка щурясь, потому что солнечный свет рассеивался вокруг стен и падал прямо на них. Намджун поднял руку, чтобы прикрыть глаза. — И никто не поймёт, что мы сюда забрались?       — Ну, ненадолго же, — заметил Чонгук, пнув кусочек камушка. Их тут оказалось много на земле, которая не походила на глину, как в старом депо. — А кого вообще будет волновать, что мы сюда на некоторое время заберёмся? — друг возразил, мол, это незаконное проникновение, поэтому заинтересуются многие. — Пфф, когда нас такое останавливало?       — Знаешь что… — Хосок опустил взгляд на свои ботинки, до сих пор слегка щурясь уголками глаз. — Пошло оно. Мне уже плевать.       — Вот это я понимаю настрой, — Тэхён довольно перекинул руку ему через плечо. — Пошло оно всё.       Ему легко говорить, у него ведь не было другого выбора кроме как заявить «пошло всё к чёрту». Но у них такого варианта нет, не получится просто так беззаботно всем разбрасываться.       — Как думаешь, там есть водопровод? — задумался Юнги. Руки он держал в карманах куртки, глаза от солнца прикрыть не пытался. Наверное, поднимающийся от кончика сигареты дым немного глушил блики, плюс он слегка щурился. Вопрос был хороший, и такой, о котором они не слишком задумались. Они только увидели здание у тропинки, и даже не рассмотрели его практичные стороны. Конечно, это укрытие. Конечно, они могли бы завалиться завалиться на часок на заправку, если нужно зарядить электронные устройства, но без воды никак — не помоешься, одежду не постираешь. Чимин поморщился. Он бы с радостью прожил без телефона, если бы это обеспечило возможность каждый день мыться. Сейчас ему и телефон был не нужен, он ведь находился в окружении единственных людей, с кем с его помощью связывался. — Что думаешь, Минни?       — Я? — Чимин удивлённо вскинул вверх брови, а его возлюбленный кивнул. — Ну, думаю, тут всё довольно очевидно. Посмотри на это место. Что ты видишь?       — Заброшенное заколоченное здание, — отозвался Намджун, слегка мотнув головой, чтобы приглядеться внимательнее. — Доски неплохие, но не обязательно новые, это всего лишь значит, что тут не шастают всякие детишки, которые бы всё попортили. Заколотить могли как несколько дней, так и пару месяцев назад. А ещё оглянитесь вокруг, — друг обвёл рукой окружающую их местность. — Тут буквально дикая природа. Заросли из травы, деревья. Я поспорить готов, что тропинка была никем не тронута, пока мы на неё не свернули, — Чимин кивнул и спросил, что же это всё означает. — Ну, это означает, что нифига можно на воду не надеяться. Здание заколотили, причём не на время, чтобы потом прийти и всё прикрыть. Оно уже некоторое время как окончательно закрыто.       — Почему ты сразу не сказал? — посетовал Тэхён. — Стал всю эту чушь нести.       — Меня попросили высказаться, вот я и высказался, — усмехнулся Намджун. — Да, большинство из сказанного — чушь, но кто бы ещё возмущался.       — Как думаешь, у тебя получится снова вломиться в систему водоснабжения? — поинтересовался Чонгук.       Он, наклонившись, собирал камушки, подкидывал их на ладони и снова ловил: всё как обычно. Наверное, мальчишка хорошо бы показал себя в баскетболе, если бы смог направить свою энергию в нечто большее, чем беспокойно скитаться где попало.       — Наверное, получится. Но, как и сказал Хосок, это риск. Место заброшено, скоро кто-нибудь проверит систему и увидит, что из этого здания идёт большой бульк, а значит, водопровод используется. Пару дней-то всё будет тихо, но сколько мы планируем здесь оставаться? — хорошо, что Чимин не ждал ответа, так как не получил оного. — Я без проблем взломаю его, если это в принципе можно. У нас есть инструменты, в прошлом пару раз доводилось такое делать, так что здесь проблем быть не должно.       — Вот это Крутыш даёт, — заулыбался Чонгук, продолжая играться с камушками. — Вломит системе.       — Не вломит, а взломает, — поправил его Тэхён, заработав своей попыткой пошутить несколько мученических стонов. — Ну, что думаете, а? Хорошо подойдёт для нас это место?       Сзади раздался шорох, знакомый скрип кожи, после чего Сокджин тоже вышел из машины с ключами в руках. Он крутил их на пальце, разглядывая здание. Металл тихонько звякал. Строение было не грандиозным, просто задрипанный одноэтажный прямоугольник из кирпичей и цемента, но хоть какое-то укрытие от дождя, ветра и зноя в жаркий день, и крыша над головой по вечерам. Не придётся больше лежать на заднем сиденье машины или в грохочущем кузове — можно будет как следует растянуться и проснуться не с затёкшими от неудобной позы мышцами. Сокджин смотрел на здание с нечитаемым выражением лица, слегка выпятив губы, что могло бы означать восторг, однако в глубине его глаз осела дымка задумчивости. А потом там появилась искорка, которая намекала на появление идеи или мечты.       — Думаю, вот оно, — тихо протянул Сокджин, продолжая поигрывать ключами. — Думаю, это то самое место.       — Дом, — добавил Тэхён, глядя на здание. — Это наш дом.       Чимин никогда раньше не забирался в заколоченное помещение. Да, бывало, он залезал в старые заброшенки, обычно в те, что без заколоченных окон и дверей, где разбиты стёкла и окна без рам. Однажды Чонгук оттянул кусок фанеры, чтобы они пробрались в старое строение, которое, скорее всего, служило в своё время мясницкой, судя по свисающим с потолка металлическим крюкам. Он сделал это без особых усилий, так как дерево вокруг гвоздей совсем прогнило, поэтому просто потянуть — и всё, этого оказалось достаточно, чтобы практически оторвать эту фанеру. Тэхён тоже как-то открывал металлические ставни и запертые двери старой сломанной заколкой, чуть прикусив язык, пока терпеливо трудился пальцами. Но здание перед ними было не столь простым, как несколько кусков подгнившей древесины и ставни с простеньким замком. Здесь плотные панели фанеры были крепко приколочены гвоздями; пальцами никак не получалось зацепиться за небольшой зазор и потянуть достаточно сильно, чтобы убрать панель. Нет, всё было не так просто. Значит настало время инструментов и физического труда.       Намджун захватил с собой кое-что из инструментов — сейчас они лежали в кузове на случай, если с машиной Сокджина что-нибудь произойдёт. Чимин сомневался, что с автомобилем будут какие-либо проблемы, ведь их друг очень хорошо о нём заботился, однако всегда лучше подстраховаться на случай неожиданных неприятностей. В принципе, из этих инструментов все были бесполезны, кроме плоской отвёртки и маленького лома.       — Давайте сначала разберёмся с дверью, — предложил Сокджин, взглянув на вход. — Нет смысла отдирать всё, если мы не сможем сюда даже зайти.       Мысль хорошая. Ведь если они не смогут остаться в этом доме, то, получается, лишь впустую потратят множество времени и энергии, хотя могли бы просто залезть в машину и ехать искать что-то другое, где-нибудь ближе к побережью. Поэтому друг сунул кончик лома в маленькую щель между косяком и доской, а потом сильно надавил. Чимин восхищённо наблюдал, как доска сразу же застонала и немного поддалась, а мышцы Сокджина под кожей напряглись. Снова усилие — и фанера практически отошла, поэтому друг поддел её ломом немного ниже, и после ещё одного рывка доска поддалась. От неё отлетел град маленьких опилок. Тэхён спрыгнул с кузова машины с фонариком в руке — предположительно купленным вместе с инструментами — и принялся возиться с ремешком на ручке, пока Сокджин осматривал замок на двери, сунув руку сквозь прореху.       — Возможно, придётся ломать… — заметил Хосок. Массивный замок совсем не двигался.       — Не, дай-ка мне посмотреть, — Чонгук присел перед дверью, внимательно изучил его несколько секунд. — Чимин, дай мне ту отвёртку, — Чимин передал ему инструмент, и мальчишка принялся за передние шурупы. — Дерьмовые старые дома с дерьмовой безопасностью. Я могу всё тут раскрутить и без проблем убрать замок. И не нужно выбивать дверь, — ему для этого потребовалось около минуты. Чонгук работал с поразительной точностью: выкручивал шурупы и собирал их в ладонь, потом вытащил крепление, так что в дереве осталась дыра, повозился ещё немного, после чего убрал уже сам замок. — Тадам!       С широкой улыбкой он держал в руках кусок смазанного маслом металла. Типичный Чонгук, способный творить чудеса с помощью дешёвого инструмента и толики удачи. Он толкнул дверь, и Тэхён торопливым шагом пересёк тропинку, чтобы войти внутрь, поднял фонарик и включил натриевый свет, слегка отдающий по краям синевой. Он зашёл внутрь, и за ним последовали остальные. Чимин остался в дверях с Юнги. Он просто следил взглядом за движением фонарика Тэхёна по помещению.       Оно оказалось разделено на несколько комнат: первая — широкий прямоугольник, который явно являлся гостиной, прежде чем из него всё вывезли, так как тут обнаружилось несколько разных розеток, а ещё из стен торчали провода. Эта часть была отделена от другой половины низкой стеной. Выглядело будто бы длинная стойка, и действительно, Тэхён заметил на стене бойлерную установку — значит, когда-то тут была кухня. Ещё нашлась спальня и ванная с одним туалетом.       Через пару секунд, когда растерянность отпустила, Юнги обошёл вокруг здания и обнаружил встроенный сбоку душ, такую довольно просторную кабинку из дерева и стекла с противоположной от дороги стороны, где в прошлом вполне мог быть чудесный сад — пока всё не заросло сорняками. Он заявил, что это бамбук — мол, похоже на всякие штуки из богатых отелей. Не идеально, конечно, но лучше, чем ничего. Вернее, будет лучше, если Чимин вообще сможет включить бойлер.       Поэтому ему оставили фонарик и инструменты, и он принялся взламывать систему водоснабжения. Для этого пришлось убрать переднюю панель и влезть во внутренности, но модель оказалась на удивление современной — замок был старый, но вот механизмы внутри — нет. Когда Чимин закончил, он крикнул Юнги, попросил проверить, работает ли вода. Спустя несколько секунд раздалось громкое шипение и шум снаружи, после чего его любимый прокричал, что его сейчас едва не окатило с ног до головы.       — Странное здание, вам не кажется? — протянул Хосок, разглядывая низкую разделительную стену. — Тут очень по-европейски.       — У человека, который его построил, явно были деньги и любовь к европейскому стилю, — отозвался Чимин.       — Может, ему просто нравилось переохлаждаться зимой? — выдвинул своё предположение Намджун.       — Это летний домик. Ну, было летним домиком, — возразил Сокджин. — Сам подумай. Располагается прямо около города и не особо далеко от побережья. Частная территория. Современный и симпатичный снаружи и внутри. Открытый душ, в который легко поместится несколько человек. Это любовное гнёздышко, — Чонгук спросил, что это такое, и старший рассмеялся: — Это место, куда богатые женатые бизнесмены возят своих подружек во время командировок, в глушь, — Чимин подумал, что ещё такое убежище обустроил бы себе серийный убийца из ужастика. Однако эту мысль не стал озвучивать. — Ну короче, давайте-ка приведём тут всё в порядок.       Довольные, что внутри оказалось так хорошо, и дом можно использовать, они принялись за остальные доски, чтобы впустить внутрь помещения свет и изгнать темноту. Если действовать аккуратно и приложить некоторые усилия, то получалось сунуть край отвёртки под маленький выступ гвоздя, а потом подёргать его вперёд-назад и убрать. Лом получалось пропихнуть только под доску — тонкий металл заходил туда довольно легко, однако нужна была приличная сила, чтобы её оторвать. Рост в этом деле наряду с силой определённо выступал значимым преимуществом, поэтому Чонгук и Намджун взяли задачу на себя — как достаточно высокие, чтобы сунуть лом над верхним краем доски, а потом нажать достаточно сильно, чтобы её убрать.       Юнги с Хосоком по очереди возились с отвёрткой. Процесс проходил не без ранений: рука Хосока соскользнула, и он поцарапал тыльную сторону ладони. У него уже была противная царапина от бутылки, а теперь их стало две. Жгло адски, если верить его словам, но кровь остановилась уже через минуту. Юнги налепил на ранку чистую повязку предварительно промыв бутилированной водой. Чонгук тоже порезал ладонь острым концом лома, и Намджун посадил себе большую занозу под большим пальцем. Травмы копились, хотя в целом операция проходила довольно гладко. Первые две доски с окна исчезли за считанные минуты.       В это время Чимин занялся починкой туалета. Притащил из кузова гаечный ключ и сидел, скрестив ноги, на холодном мраморном полу. Да, кажется, Сокджин правильно предположил, здесь было роскошное любовное гнёздышно. Не мог это оказаться дешёвый фермерский домик, только не с мраморной плиткой. Когда он закончил, он три раза сдёрнул воду в туалете, понаблюдал, как водоворот убегает вниз, дабы убедиться, что всё нормально работает, после чего вышел из дома к друзьям, которые трудились над последними досками. Помещение внутри уже заливал свет, проникающий из заново открытых окон с двойным стеклом и пластиковыми рамами, которые не боятся гниения.       — …сам могу, видишь? — говорил Тэхён, ковыряясь отвёрткой. — Не надо себя снова царапать, я сам всё сделаю.       Судя по его дрожащим рукам, задача по извлечению гвоздей предстояла непростая, однако он всё равно пытался. Хосок в конце концов положил поверх его руки свою, чтобы помочь. Тэхён, бросив в его сторону благодарную улыбку, всё-таки сумел просунуть кончик под гвоздь, и принялся его выдёргивать. Трое остальных друзей уже справились со своей доской, и теперь болтали о чём-то между собой — видимо, обсуждали отсутствие мебели, и что это означало в контексте использования дома. Спать на полу? Никаких кухонных принадлежностей помимо их плитки? Чимин некоторое время смотрел на эту картину, потом взглянул на Юнги, который стоял в чуть поодаль и тоже наблюдал за ребятами. И решил подойти к нему поближе.       — Что думаешь об этом месте? — поинтересовался Чимин, прижавшись спиной к стволу одного из окружающих постройку деревьев.       Юнги неопределённо повёл плечами:       — Не знаю. Не уверен, что думать. Но тут мне нравится больше, чем в метро и хостелах, — Чимин спросил, почему так. — Потому что кажется, будто это что-то наше. Типа, принадлежит сейчас нам, хотя это на самом деле и не так. Понимаешь?       — Да, я понимаю, о чём ты, — кивнул Чимин. — Такое маленькое убежище в глуши, словно оно было построено специально для нас, и всё это время ждало своего часа.       — Как и рельсы. И метро, хотя мне там не нравилось… И железнодорожное депо, — Юнги медленно обвёл взглядом друзей, а потом посмотрел на него: — Хочешь прогуляться? — Чимин поинтересовался, куда, глядя на траву и тропинку около дома. — Дальше в рощицу пройти. Посмотрим, что там. Может, окажется, что это настоящий лес.       Несколько секунд Чимин всматривался в его лицо, а потом осознал, о чём конкретно его спрашивают. Юнги предлагал прогуляться, но не дабы разведать лес. Ему хотелось заняться кое-чем поинтереснее. Прекрасный повод отлучиться, идеальное прикрытие, однако всё равно недостаточное. Даже можно сказать, что притворяться довольно бесполезно, ведь никто из друзей не обращал на них никакого внимания, будучи занятыми другими делами. Поэтому Чимин засмеялся и протянул руку. Юнги за неё взялся, переплёл вместе их пальцы, а потом повёл его в рощицу.       Как оказалось, шутка про лес вполне могла оказаться правдой, ведь вскоре их окружили толстые стволы деревьев. Земля пошла слегка под уклон, будто бы они выбрались на какой-то холм с густой травой, и чем дальше они отходили, тем более дикой становилась местность. Через пару минут, когда смех Чонгука еле-еле доносился до ушей, Юнги отпустил его ладонь и схватил за плечо, чтобы толкнуть Чимина к стволу дерева.       Голова соприкоснулась с твёрдой поверхностью, на мгновение вспыхнула боль, которая полностью исчезла, стоило чужому рту прижаться к его губам. Чимина немного удивила настойчивость своего любимого — тот целовал напористо, языком раскрыл его губы, пальцами впивался в плечи и бёдрами толкался ближе. Чимин отстранился и едва успел вдохнуть, как его снова поцеловали. Юнги тёрся о него так сильно, что просто пригвоздил к стволу. От такого напора Чимин не сдержался, застонал ему прямо в губы, протянул руку и схватил сзади. Трение джинсов о джинсы сводило с ума. Он уложил Юнги на траву, расстегнул на нём штаны и сдёрнул с бёдер.       — Быстрее, — рыкнул тот, столь отчаянный не только из-за возбуждения, но ещё из-за переживаний, что их прервут.       Однако Чимин ещё не закончил. Он развлекался, изводил, поэтому прижался ртом к выпуклости в его белье, жарко выдыхая на ткань. Любимый весь извивался, эрекция дёргалась под тонким материалом и его открытым ртом. А потом Чимин повёл губы выше, схватился за край белья зубами, смакуя зрелище, как пристально Юнги за ним наблюдает. Он начал стаскивать ткань вниз, однако его оттолкнули, Юнги сам выпутался из ненужного предмета одежды, а Чимин подчинился его желанию, помог стянуть трусы вниз и оставил болтаться вокруг бёдер вместе с джинсами. Член наконец-то освободился из плена всей этой раздражающей одежды. Чимин взял ствол в руку и несколькими ласковыми движениями запястья довёл до полного возбуждения, потирая головку и слушая отчаянное хныканье.       — Не говори мне торопиться, — отрезал он, продолжая двигать рукой. — Как ты сможешь получить удовольствие, если я потороплюсь, а?       — Б… блять, Пак Чимин, в жопу иди.       — С радостью.       — Да, меня бы это тоже порадовало.       Чимин усмехнулся, потом опустил голову, чтобы поцеловать головку — Юнги в этот момент вцепился зубами в свою нижнюю губу, а стоило ему высунуть язык и лизнуть, так вообще не смог приглушить низкий стон. Чимин обхватил головку губами и затянул в рот. Он знал, что это одна из любимых поз Юнги, но интересно, в курсе ли его любимый, насколько она нравится и ему? Ведь с ней у Чимина в руках был полный контроль, и он мог решать, как его брать: медленно и размеренно или быстро и глубоко?       Чимин посасывал головку, после высунул язык и прижал к дырочке сверху, услышал тихую ругань Юнги на выдохе. Открыл рот шире и опустился немного ниже — в волосы крепко вцепились пальцы. Чимин снова двинулся вверх, к головке, и опять вниз. С каждым разом он брал в рот всё больше и больше; Юнги слегка приподнимал бёдра, пытаясь проскользнуть глубже в горло. Чимин прямо предвкушал, как его любимый будет привычно течь, поэтому не хотел пока заходить слишком далеко, заводил, посасывая головку, и одновременно в ритм двигал рукой по всей длине, пока не почувствовал, как сперма выливается на язык. Чимин отпустил его, распределил вязкую жидкость по пальцам, после чего развёл бёдра и подобрался пальцами ко входу. Юнги сжимался даже вокруг двух пальцев, а Чимин снова опустил голову и поцеловал его член, размазывая вытекающие остатки по губам. Когда он снова насадился на Юнги ртом, он вытащил пальцы и снова вогнал их внутрь, слушая стоны любимого от двойных ощущений. Юнги развёл ноги шире, его рука теперь давила на затылок, заставляя опускаться ниже — Чимин подчинился и взял глубже, почувствовал, как член проскальзывает в самое горло.       — Мгх… Чимин, — стонал Юнги. — Чуть… больше… — Чимин добавил ещё один палец. Прямо чувствовал, как растягивает Юнги, ощущал невероятную узость вокруг своих пальцев, отчего собственный член аж болел. Он толкнулся вглубь до костяшек, потом загнул пальцы и почувствовал, как дрожат чужие бёдра, стоило нажать на правильную точку. — Д-да, — Чимин позволил некоторое время направлять свою голову, опускать её вниз, пока не понадобилось вдохнуть, и пришлось отпустить. Слюна тянулась от члена к его губам, но он не оборвал эту ниточку быстрым вдохом. А потом продолжил посасывать головку, вбиваясь внутрь любимого пальцами. — Чёрт, чёрт, Чимин… — вторая рука Юнги схватила пригоршню листьев, когда он принялся подаваться бёдрами навстречу. — Возьми мгх-меня снова.       Поэтому Чимин заглотил его член на всю длину и добавил внутрь ещё палец. Лишь несколько движений головой — и Юнги вскрикнул, бесконтрольно двигая бёдрами, и излился ему в рот.       Чимин отпустил его, сплюнул в руку, другой расстегнул свои джинсы. Повозившись немного, он стянул их до середины бедра, перевернул Юнги на живот и распределил его сперму по собственному твёрдому члену. Юнги быстро дышал, тихо поскуливал — удовольствие до сих пор волнами растекалось по его телу. Чимин развёл его бёдра, подался вперёд, потёрся головкой о вход. Там было так скользко после пальцев. Сделав ещё несколько медленных движений, подразнив больше себя, чем своего любимого, Чимин вошёл в него.       Он не мог описать, каково это — опираться ладонями на пыльную землю и сухие листья, поддерживая своё тело. Чувствовалась странная свобода в занятии любовью в лесу, в окружении природы — что-то такое животное. Он видел кусочки листиков, запутавшиеся у Юнги в волосах, налипших сзади к футболке, и даже к ягодицам. Юнги, который прижимался щекой к земле, разведя для него бёдра. Ох, Чимину не хотелось торопить этот практически идеальный момент, но выбора не было. Как и сказал его любимый, они не могли позволить себе долго баловаться, ведь есть высокий шанс, что их обнаружат. Будоражило ли это немного? Возможно.       Так что Чимин начал медленно, пока Юнги привыкал к нему внутри, а потом сменил ритм. Он входил глубоко и быстро, вбивался в него и слушал, как любимый издаёт тихие стоны, потом выходил до самой головки и снова сильно толкался вперёд. Из-за каждого резкого толчка Юнги вскрикивал и дрожал под ним. И совсем скоро Чимин почувствовал, как удовольствие нарастает, поэтому перенёс упёрся на локти и прижал бёдра Юнги к траве своим весом.       Теперь быстро и неглубоко. Он резко втягивал воздух, прижимаясь лицом к его волосам, ощущая слабый запах сигарет и земли. Юнги умолял пока не кончать, пока он сам снова не дойдёт до разрядки. Держаться было сложно — Чимину казалось, что нить между ним и удовольствием вот-вот лопнет, однако ему удалось ударить любимого достаточно раз по чувствительным нервным окончаниям, чтобы тот снова спустил. Юнги зарылся руками в траву и издал протяжный стон, глубокий и полный удовольствия, а после и Чимин настиг свой оргазм, пока возлюбленный крепко вокруг него сжимался. Казалось, будто прошла вечность с тех пор, когда они занимались любовью в последний раз, хотя это происходило всего каких-то несколько дней назад. Чимин, пульсируя от удовольствия, трясся и жадно хватал ртом воздух, переживал свой оргазм, зарывшись лицом в волосы Юнги, зарываясь пальцами землю. Потом, отдышавшись спустя одну-две минуты и переждав мягкие волны удовольствия, он скатился с него и лёг на траву.       — Господи, Минни, — задыхаясь, выдавил из себя Юнги, всё ещё прижимаясь щекой к земле. Он повернул голову, и Чимин увидел красные щёки, блестящую от пота кожу, полуприкрытые глаза. В его светлых волосах остались кусочки земли, небольшие коричневые комочки, похожие на реверсивные звёзды на идеальном белом небе. — Мы ведём себя… блин, будто подростки озабоченные, — Чимин отшутился, что технически он ещё и есть подросток, чем заставил Юнги страдальчески застонать: — Не напоминай мне. А то кажется, будто я закон нарушаю… — он пошевелился, слегка дёрнул бёдрами, и после замер. Через мгновение уголки его губ опустились. Юнги, поморщившись, посмотрел на Чимина. — У меня на животе сперма и листья, — Чимин смог среагировать не сразу, но потом лишь засмеялся. При этом попытался прикрыть рот ладонью, правда быстро осознал, что его собственная рука тоже вся в грязи, поэтому убрал её, поморщившись от отвращения. — Чёрт, Минни, из-за тебя из меня течёт.       — Чего ты от меня хочешь? Листиками тебе зад подтереть?       Юнги недовольно застонал, опустил голову, прижался лицом к траве. В неловкой же ситуации он оказался. Нельзя было просто натянуть джинсы и вести себя как ни в чём не бывало, если только он не хотел до конца дня ходить грязным. Чимин внезапно осознал, как много минусов у спонтанного секса.       — Да пошло оно. Иди сюда, — Юнги приподнялся на руках и коленях, так и оставив джинсы болтаться, а потом схватился за его футболку. — Ты это всё придумал, — одной рукой взялся за плечо, второй — за рукав, — так что ты и плати.       Послышался треск разрываемой ткани. Чимин наблюдал, как любимый отрывает рукав его футболки, будто это сущая ерунда.       — Эй!       — Не лучший вариант, но пока сойдёт, — буркнул Юнги, принявшись вытирать бёдра сзади и с внутренней стороны, потом задрал и футболку, чтобы отчистить живот.       Чимин смотрел, как он убирает липкие листья и землю, как протирает чёрной тканью мягкую кожу. У Юнги не особо проступали мышцы, но живот был в довольно-таки хорошей форме, с небольшим изгибом прямо над тазовыми косточками. Как только он закончил, он отбросил оторванный рукав и снова натянул на себя одежду. Чимин осознал, что его собственные джинсы и бельё до сих пор болтаются на бёдрах, поэтому тоже вернул их на место, предварительно отряхнув с задницы листья. А потом Юнги перевернулся и лёг на другой бок, чтобы не вляпаться случайно в сперму.       — Это было… — Чимин замолчал. Склонил голову, чтобы посмотреть на Юнги, потому что ожидал, что тот закончит предложение. Через несколько секунд его любимый пробормотал «сумасшедше». — Я собирался сказать потрясающе, но…       — Сумасшедше то, насколько это было потрясающе, — перебил его Юнги, который уже вытаскивал из кармана джинсов свои сигареты. Он всегда курил после секса. Некоторые люди любили курить после еды с бокалом вина в руке или двойной чашкой кофе. Но не Юнги.       Юнги курил после секса и иногда даже во время. Чимин уже счёт потерял, сколько раз смотрел вниз на его лицо и видел тлеющую сигарету во рту, сколько раз чувствовал, как на спину падают маленькие завитки пепла. Один раз Юнги даже затушил сигарету о внутреннюю сторону своего бедра во время оргазма, а Чимин, сильно отвлёкшийся, не заметил ничего, пока не обнаружил жуткий красный ожог на его коже. Да, он точно был не в состоянии помочь сам себе с этими глупостями, и зажигал сигарету прямо сейчас, рядом с ним, пока Чимин наблюдал. Выдохнул первую затяжку с глубоким стоном, а потом положил одну руку под голову, словно подушку. Чимин перекатился на бок, чтобы смотреть на него. Конечности ощущались в разы тяжелее, чем несколько минут назад.       — Давай больше не трахаться в лесу, ладно? — попросил Юнги, вытащив сигарету и облизав губы.       — Ну, всегда есть пляж.       — Минни, я сегодня испытал незабываемые ощущения, когда мне в зад набились листья. Я не хочу знать, как там будет жечь от песка.       — Тогда море? — его любимый затянулся сигаретой и устало выдохнул. — Что-нибудь найдём. Сегодня нас это не остановило, — Юнги возразил, что сегодня он нихреново так отчаялся. — Ты всегда такой, помнишь?       — Знаешь, они поймут, что мы сбежали перепихнуться. Пока все трудились, — Чимин возразил, что они тоже хорошенько потрудились, и при этом вытер рот. — Действительно, ведём себя как тупые подростки…       Юнги стряхнул пепел на землю рядом, постучав по сигарете пальцем. Ещё мгновение тот продолжал тлеть, после чего остыл и потух. Хорошо. А иначе его возлюбленный, скорее всего, случайно начал бы лесной пожар. Или специально. С Юнги иногда сложно было точно сказать. Как вот выдохи в его утренних поцелуях и почти несчастное выражение лица, которое появлялось каждый раз, стоило ему задуматься. Юнги был не лёгким человеком, как все предполагали. Он не был холодным и нелюдимым, он был просто… собой. Просто избирательным человеком с зачастую слишком прямолинейным языком и разумом, который никогда не отдыхает.       Чимин потянулся к нему рукой, провёл пальцами по волосам, аккуратно отряхнул с них кусочки земли. Юнги же смотрел на небо и не поворачивался — будто бы удовлетворённый, однако Чимин знал, что на самом деле вовсе не так. У Юнги крутилось что-то на уме, о чём ему хотелось поговорить, только он не знал, как. Эту его черту Чимин научился видеть за долгие годы, особенно за последний, благодаря постоянной близости. Если кто и мог почувствовать, что Юнги хочет поговорить, так это наверняка он и Сокджин, и никто другой из их компании. Поэтому Чимин просто продолжил перебирать его волосы, выжидая, когда же он заговорит, пропускал шелковистые пряди между пальцами. Даже высветленные, они всё равно оставались такими мягкими, прямо как кожа — за исключением внутренней стороны локтя, естественно.       — У тебя бывало такое чувство, когда происходит нечто хорошее, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и из-за этого ты всё время ждёшь, когда же начнётся дерьмо? — спросил, наконец, Юнги.       Сигарету он держал не в губах, а между пальцев висящей надо ртом руки. Чимин смотрел на дымок мягко поднимающийся в воздух с её кончика. На Юнги падал широкий луч света. Чимин проследил за ним взглядом, пока тот не рассеялся с крошечными частичками пыльцы и пыли.       — Да, — ответил он, подумав. — Бывало такое.       Он вспомнил про те несколько дней после путешествия. Каково было просыпаться в кровати рядом с Юнги, а не в собственной, и как он сомневался, не сон ли это всё, до такой степени, что разбудил его, грубо схватив за щёку. Вспомнил, как друг ворвался в дом родителей, чтобы забрать вещи, после чего вернулся и синяком на скуле и поцарапанными костяшками на правой руке, но зато с двумя сумками. Как когда они занимались любовью и Чимин был уверен, что он сделает что-то неправильно или наскучит Юнги, и тот заявит, что всё это была лишь игра, и он хочет её закончить. Да, Чимина часто посещало ощущение, что хорошее не длится вечно, или что вместе с собой оно тянет плохое. Таким людям как он, как его друзья, никогда не следует надеяться на постоянное счастье. Всегда появляется что-то новое, за что можно схватиться, прежде чем снова это потеряешь.       Поэтому когда Юнги задал ему такой вопрос, он ответил более чем честно. Чимин нередко гадал, что же в следующий раз швырнёт в него жизненный поворот, после того, как несколько лет ежедневно принимал удары судьбы. Он привык к тому, что без всякого предупреждения пинают по заднице.       — Вот у меня сейчас именно такое чувство, — сказал Юнги, снова затянувшись сигаретой. — И это просто какой-то бред, я ведь не считаю, что случившееся с нами можно описать как нечто «хорошее», — он выдохнул губами дым. — Человек умер, Тэ чуть не погиб, мы сейчас вламываемся в чужой дом, и я даже знать не хочу, что случится завтра, потому что предугадать всё равно не получится, — он несколько секунд кусал блестящую от слюны нижнюю губу, которая на вкус точно как никотин. Губы Чимина же сейчас были бы на вкус как Юнги, на языке всё ещё чувствовались остатки его спермы. — Почему мне кажется, будто случилось что-то «хорошее»?       — Потому что мы снова все вместе, — Чимин произнёс это утвердительно, не предположил. — Потому что мы опять в приключении. В прошлый раз мы притворялись, что нам совершенно не нравится, помнишь? Мы называли тот поход самой большой ошибкой, жаловались, что не стоило позволять Тэ тащить нас через всю страну, что с нами только дерьмо и приключалось. Но это притворство. Я знаю, так и есть. Вот посмотри сейчас мне в глаза и признайся, только честно, что эти несколько недель не были самыми охуенными неделями в твоей жизни, — Юнги держал зрительный контакт, однако даже не пытался возразить, не пытался вообще ничего сказать. Губами не двигал, про сигарету позабыл. — Не знаю, что случилось, не знаю, как, но Тэ, он… В нём есть какая-то магия, тебе не кажется?       — Магия?       — Ну должна быть магия, потому что я не знаю, как по-другому это описать. С нами творилась полная жесть, и до сих пор творится, но теперь всё по-другому. Не могу объяснить. Но ты же тоже считаешь, что сейчас всё изменилось, да?       — Мы совершили все эти ошибки, — тихо отозвался Юнги, — чтобы было на чём учиться. Нам нужно было… обжечься, чтобы понять, что больше так делать не стоит.       Подходящая аналогия. Как в детстве ты прикасаешься к горячей плите, хотя тебе говорят не трогать — и после ты точно никогда не повторишь, но всё равно требуется это первое прикосновение, чтобы осознать, насколько ты неправильно поступил. В том приключении они все прикоснулись к плите, а некоторые — например, Тэхён — притронулись не кончиками пальцев, а вообще плашмя всей ладонью. Они обожглись, однако мозоли и ожоги постепенно сошли и оставили после себя лёгкие шрамы, такие небольшие участки блестящей кожи, которая навсегда останется в качестве напоминания не повторять своих ошибок. Однако не так-то просто их не повторять. Не все из них сумели справиться с плохими привычками так же успешно, как другие.       Сокджин и Намджун вроде как вернули свои жизни в нормальное русло, правда им повезло с собственными бедами. Юнги до сих пор жёг себя, хотя обещал, что больше не станет, ну хотя бы теперь Чимин видел повреждённые места и помогал им зажить с минимумом шрамов. Хосок работал над своей склонностью к депрессии — его долгие и относительно хорошие времена часто перетекали в короткие периоды неприятной и тревожной темноты. Чонгук, может, и начал снова ходить в школу, подтянул оценки, но всё равно было с ним весь последний год что-то неопределённое, что Чимин никак не мог чётко разглядеть. Сейчас Чонгук вёл себя как раньше, однако за прошедший год случались такие деньки, когда Чимин смотрел на его выражение лица и видел странное спокойствие, которого в нём раньше никогда не было. Тэхён целый год держался трезвым, и вот он снова в ужасном состоянии, сломленный, как и всегда. Плита нисколько ему не помогла. Он лишь отвёл руку на секунду, после чего снова прижал.       А сам он что? Чимин не знал, что думать по поводу собственной жизни. Было сложно оглянуться, посмотреть на себя как на отражение прошлого — наверное, это ему должен рассказать кто-нибудь из друзей. Он закончил старшую школу, нацелился на поступление в муниципальный колледж и нашёл подработку. Он больше не жил со своим отцом. Эти изменения должны быть более существенны, чем они сейчас казались. Чимин не чувствовал, будто магическим образом починился. Он до сих пор часто ждал, когда же всё в следующий раз покатится к чертям. Он не мог доверять своим мыслям, своим рукам — казалось, будто они неизбежно заведут его в неприятности, как всегда и происходило.       — Знаешь, я тут думал, — Юнги зашевелился, просунул руку под его шею и притянул ближе к себе. Чимин прижался к его боку, перекинул руку через грудь. — Всё это время я переживал за Куки, потому что он ещё ребёнок, и я не мог прекратить, это получалось невольно. Но я понял, что даже не задумывался про Хосока, — при упоминании имени друга интерес возрос. Чимин смотрел на профиль Юнги и ждал, когда же он пояснит свои слова. Тот отбросил сигарету и повернул к нему голову. — Что нам с Хосоком-то делать?       — Если у него случится… рецидив?       — Что там делать, если его цикл состояния изменится, и он станет вести себя как в прошлый раз?       Юнги имел в виду то, как друг целыми неделями сидел в запертой спальне, практически не выходил ни с кем повидаться, если на него только сильно не надавить. Он ссылался на тот рецидив, которому они все выступили свидетелями во время каникул. Хосок не закрывался в себе. Он просто очень мало разговаривал, и все разговоры заканчивались либо спорами, либо слезами и расплывчатыми причитаниями, мол, да всё это бесполезно. Да, Чимину бы очень не хотелось, чтобы Хосок внезапно погрузился во тьму. При нормальных-то обстоятельствах было мало способов ему с этим помочь, а их текущую ситуацию уж точно нельзя отнести к нормальной. Как обычно. А нет ли от Хосока знаков, что он снова срывается? Чимин ничего не заметил, но опять же, он многого не замечал за последнюю неделю. Было сложно присматривать за одним другом, когда требовалось следить ещё и за всеми остальными.       — Думаешь, это произойдёт? — спросил он тихо. — Думаешь, есть такая вероятность, или ты просто чересчур переживаешь?       — А когда я не переживаю, Минни? — саркастично заметил Юнги, заставив его улыбнуться в своё плечо, отеревшись подбородком о синтетическую ткань. — Не знаю. Наверное, я попусту волнуюсь, но в то же время считаю, что вероятность действительно есть. Разве то, что сейчас с нами происходит, не способно заставить… депрессивного человека сорваться? — Чимин ответил, что не знает, правда не знает. Он вообще мало разбирался в этой теме, хотя наверняка следовало её немного изучить, учитывая, что у него тоже проявлялась склонность к депрессии. Он, в конце концов, с того долбаного моста пытался сброситься. От одной этой мысли он занервничал, по спине пробежали мурашки, а губы пересохли. Юнги, должно быть, заметил, потому что повернулся к нему лицом: — Ты в порядке? Замёрз?       — Ты ж мне одежду порвал, — возмутился Чимин. Его любимый на секунду нахмурился, а потом тихо рассмеялся. Кажется, уже забыл, что у него сейчас отсутствовал один рукав. — Я несбалансирован.       — Ага. Наверное, надо это поправить, — Юнги сел, подтащил вверх и Чимина, тоже заставив сесть. Потом схватил второй рукав и оторвал его, в этот раз приложив меньше усилий. Материал разошёлся по шву, из которого остались торчать нитки. Чимин вошёл в лес в футболке, а вернётся в жилетке. Он прямо дождаться не мог, когда же друзья увидят его и отпустят колкие комментарии по поводу странной смены гардероба. — Минни?       — Да?       — Ты чувствуешь себя нормально, да? — тихо спросил Юнги, перебирая пальцами остатки его рукава, поглаживая. — Ты не…       — Не что?       — Не знаю. Чёрт, ты же в курсе, у меня со словами не очень, — Чимин считал, что у Юнги со словами лучше всех, за исключением, может быть, Сокджина. Намджун полон поэтичности и разумных мыслей, но не мастер говорить от сердца — он говорит больше от разума. Сокджин же может и то и другое, когда как захочет — умеет выбрать то, что больше подходит ситуации, не задеть словами. Но не Юнги. Юнги всегда говорит от сердца. Из-за этой черты он попадал в неприятности, она приносила больше боли, чем необходимо, однако он всё равно говорил от всей души. Правда, сам бы он никогда этого не увидел — слишком его занимали тревоги о том, что сказать дальше, чтобы он реально сконцентрировался на своих словах. — Я просто хочу знать, что ты в порядке. Хочу знать, что тебе комфортно, и ты чувствуешь себя в безопасности. Вот что я хочу знать.       — Я в порядке, — кивнул Чимин. — Правда, Юнги. Не надо переживать.       — Да блин, ты же знаешь, я всё равно буду волноваться, — буркнул тот. Чимин потянулся к его руке, чтобы Юнги прекратил мучить оторванный рукав. Его любимый тяжело выдохнул, а он подвинулся ближе и прижался к его лбу своим, другой рукой обвив за талию и подтянув к себе.       — Я присмотрю за Хосоком, хорошо? — заверил Чимин, потираясь о его нос своим. — Попробую с ним поговорить, удостоверюсь, что он в порядке. Поэтому не переживай постоянно за всех. Ты волнуешься за других так сильно, что у тебя не остаётся времени волноваться за себя. Ты пока приглядывай за Куки, позволь остальным позаботиться о Тэ. И обо мне тоже не беспокойся.       — Минни, — шёпотом ответил Юнги. Чимин почувствовал, как чужие пальцы медленно потирают ямочки внизу его спины. — Я хотел бы перестать волноваться, хотел бы хотя бы один день дышать, не чувствуя, будто мне давят на грудную клетку, хотел бы просто держать тебя за руку, а не сидеть и не думать «что, если он на самом деле не в порядке, вдруг он просто так говорит и…»       Чимин повернул голову и мягко его поцеловал, обхватив щёки руками.       — Я тебе не совру, — произнёс прямо в губы. — Я скажу, если что-то будет не в порядке. Ты можешь мне доверять, поэтому просто дай мне знать, когда тебе тоже нехорошо. Пожалуйста, — Юнги выдохнул в его рот и заверил, что так и сделает, пообещал. Они посидели ещё минуту, прижавшись лбами и обнимая друг друга за плечи и пояс, после чего Чимин разорвал прикосновение. — Давай, надо идти обратно, а то решат ещё, что мы реально сбежали.       — Я бы с тобой сбежал в любой момент, — заметил Юнги, поднимаясь на ноги. Оторванный рукав он сунул в карман джинсов: с глаз долой, из сердца вон.