Заветы юности

      В том, чтобы просыпаться раньше других, есть свои плюсы и минусы, как Сокджин выяснил. Один из минусов: отсутствие веской причины не стирать одежду и не развешивать её сушиться на утренней жаре. Но к такой работе он привык — спасибо прошлому году, — плюс, теперь ею намного приятнее заниматься, ведь не приходится на корточках сидеть перед ванной, пока не заболит спина, а потом просыпаться и надевать всё ещё немного влажные вещи. На открытом воздухе, да ещё с ветерком и жаркой погодой всё быстро высыхало, и на ткани оставался прекрасный запах свежести и порошка. Поэтому, как и вчера, он стоял на кузове и развешивал влажные футболки на верёвке, которую купил на заправке. Она была хорошего качества — значит, его план сработал идеально, хотя у Сокджина изначально и были в нём сомнения. Если честно, он ожидал, что протянет верёвку без проблем, а потом, когда станет добавлять на неё груз, одежда свалится в грязь. Но ничего подобного. Верёвка крепко держалась, и пока что выполняла свою задачу идеально.       Сокджину даже чем-то понравилось вот так возиться с влажной одеждой. Это напоминало о детстве: как мама снаружи дома вывешивала его школьные вещи и рабочую форму отца, тихонько напевая, а звук её голоса проникал через открытое окно. Сокджин помнил одну старую народную песню из её репертуара, и вдруг заметил, что сам неосознанно напевает её, передвигаясь вдоль верёвки. Он как раз развешивал жёлтую футболку Тэхёна, на которой практически не осталось следов крови, когда взгляд наткнулся на здание. По сути, это был не дом — скорее, хижина, способная послужить в качестве дома для хозяина в течение недели, но тем не менее именно здесь они с друзьями заночевали. А вместе с висящей на верёвке одеждой снаружи это место… казалось практически домом. Конечно, оно никогда не смогло бы им стать, ведь у них в большинстве случаев уже были свои семьи. Тут стояли лишь бетонно-кирпичные стены — каркас без какого-либо внутреннего наполнения, однако для Сокджина он ощущался чем-то большим. А для друзей так же? Может, ребята чувствовали что-то при взгляде на это место, прямо как и он в тот первый вечер, когда они на него наткнулись? Сокджин не мог объяснить, что это такое — его просто тянуло сюда будто бы силой гравитации.       Может быть это действительно дом — в каком-то времени, в другой реальности. В реальности, в которой целесообразным вариантом было бы сбежать от остального мира. Однако здесь всё не так, и они прекрасно это понимали.       Сокджин вытер свои влажные руки о футболку, спрыгнув с капота. Почти высохшие волосы от движения взметнулись и упали на лоб. Он поправил их и невольно задумался о волосах Тэхёна. Они уже слишком отросли. Ему нужно их подстричь, а то скоро начнёт налетать на стены и спотыкаться о вытянутые ноги Чонгука. Как затронуть эту тему, Сокджин не знал, но, может, Хосок сделает это первый. Всё-таки его тоже должно раздражать то, как приходится вглядываться в этот бардак, чтобы рассмотреть черты лица Тэхёна и его очаровательные круглые глаза.       Некоторое время повозившись со своими волосами, Сокджин решил, что не стоит особо париться, растрепались они или нет: ветер из открытого окна около водительского сиденья всё равно сдует их и отбросит назад. Вот в этом и заключался один из плюсов просыпаться на пару часов раньше остальных: можно забраться в машину и сгонять ненадолго в город, заехать на бензоколонку и чего-нибудь прикупить, или же просто покататься по улицам с открытыми окнами и насладиться тишиной, прежде чем придётся возвращаться в дом, где друзья поднимают крик по поводу любых мелочей. Не то чтобы ему нужно было от них сбежать — просто момент позволял проверить голову и подумать. Подумать без давления, без нужды изобретать планы под взглядами множества ожидающих совета глаз. Можно отделить важное от ерунды, хорошее от плохого — и сделать всё это, не чувствуя, как уверенность дрожит.       Иногда даже сильнейшему человеку нужно согнуться, чтобы не сломаться.       Сокджин как раз обошёл машину сзади, когда из дома послышались шаги — он оглянулся и увидел выходящего на улицу Чимина. Тот, потирая глаза, несколько раз ступил по траве, после чего остановился, заметив его.       — А? Эм… Доброе утро, — пробормотал Чимин сонным голосом. Потом прищурился и посмотрел на всё ещё розоватое небо. — Сейчас же утро, да?       — Да, шесть часов, — Сокджин улыбнулся ему, а глаза друга после этого ответа распахнулись намного шире.       Это время наверняка означало, что поспал Чимин лишь несколько часов. Сам Сокджин ухватил примерно шесть — к такому количеству сна из-за учёбы он вполне привык. А вот Чимин, судя по реакции, нет. Сокджин бы не удивился, если бы узнал, что парнишка уснул не раньше двух ночи.       — Чёрт, почему я так рано проснулся? — посетовал Чимин, откидывая волосы со лба. Они у него тоже начали отрастать, и теперь слегка вились. Сокджин знал, что, несмотря на усталый вид друг не вернётся в здание и не ляжет спать дальше. Тот посмотрел сначала на верёвку, потом снова перевёл взгляд на него: — Что ты делаешь?       — Я одежду стирал, — объяснил он. — Только что закончил, и хотел по-быстрому съездить в город, — Чимин взглянул на машину и поинтересовался, куда конкретно он хотел. — Наверное, на заправку. Наверное, ещё на окраину, посмотрю на побережье.       Чимин не спрашивал, можно ли ему присоединиться, однако по-любому об этом думал, поэтому Сокджин открыл дверцу со стороны водителя и мотнул головой, молча приглашая его залезать.       Он вёл машину по тропинке к главной дороге, которая шла в Тхэан, и ожидал от Чимина кучу вопросов. Но друг молча смотрел в лобовое окно. Возможно, он действительно уставший — а значит, менее говорливый, чем обычно, и такое Сокджина вполне устраивало. Правда, не устраивало закрадывающееся подозрение, что Чимин хочет поговорить, но пока просто откладывает. Единственным звуком был тихий гул машин — Тхэан оказался довольно сонным городом — и негромкий рокот двигателя. Первая заправка, на которую они наткнулись, располагалась недалеко, но свою роль выполнила: в основном в виде растворимого кофе, а ничего другого и не нужно было покупать — ну разве что Чимин захватил для Юнги сигареты. Сокджин зарядил свою видеокамеру, а то батарея немного выдохлась за время съёмок в скейтпарке, плюс позавтракал холодным кимпабом, пока друг беспокойно бродил по рядам с товарами. Чимин обнаружил в магазине плёнку для Полароида, поэтому купил немного, заявив, что она у него почти закончилось. Через полчаса они уже снова сидели в машине с закрытыми дверьми и собирались уезжать, и тут Чимин наконец-то заговорил.       — Эй, Сокджин. Всё… в порядке? — спросил, поглядывая на него краем глаза.       Сокджин вспомнил, как всегда повторял друзьям, что ценит честность, а разговоры помогают решить проблемы и залечить раны. С Чонгуком тогда в супермаркете он был честен, так почему бы не повторить то же самое с Чимином? Сокджин знал, что может ему доверять, просто это оказалось довольно сложно сделать. Помолчав с минуту, он ответил, мол, не в порядке, поэтому друг попросил поговорить с ним, рассказать, что же не так.       — Мне предложили стажировку в средней школе Кейсун, — тихо начал Сокджин, крутя в руках свой стаканчик кофе. — Позвонили в тот день, когда мы уехали. Я в момент звонка был в магазине с Куки и Джуни и не ответил, зато потом послушал голосовое сообщение. В принципе, я получил там место, только вот сейчас я в другой части страны в шесть утра пью кофе с заправки.       В машине воцарилась тишина. Сокджин внезапно пожалел, что всё это рассказал. Слова звучали так холодно, резко и горько. Они не должны были получиться такими. Накатила волна отвращения к себе, однако забрать сказанное обратно он не мог.       — Чёрт, — прошептал Чимин. — Тебе надо было остаться в Сеуле и взяться за стажировку.       — Как? Как я мог на неё пойти после всего, что случилось? Как, по-твоему, вы бы выбрались из города без моей машины? На автобусе? Думаешь, смогли убедить Тэ сесть на автобус, когда он с криками просыпается от кошмаров и мочится на сиденья? — Чимин при этих словах повернулся к окну. Его выражение лица говорило само за себя: он признавал правоту Сокджина. — Я нужен был Тэ, поэтому всё другое ушло на второй план. Стажировка стала не важна, мне надо было только убедиться, что он в порядке. Хотя даже теперь я не уверен, что с ним всё нормально. Поэтому надо оставаться рядом, пока всё не наладится.       — Но для тебя это был идеальный шанс…       — Наверное. Хотя я думаю, иногда нам выпадают вторые шансы. Надеюсь на это, потому что…       — Нам всем они нужны, — закончил за него Чимин. — Да, нам всем нужен второй шанс.       Сокджин допил свой ещё слишком горячий кофе, который обжёг ему язык — лишь бы побыстрее завести машину и уехать от заправки, как-то отвлечься. Вроде как должно было полегчать после того, как он выплеснул свои эмоции, однако легче не стало. Во всяком случае, пока что. Может быть, требуется некоторое время? Сокджин не мог сказать точно, однако всё равно знал, что намного лучше избавиться части негатива. Всегда есть второй шанс, он в этом не сомневался, ведь вся его жизнь за последний год была результатом вторых шансов. А что с третьими? Он так сильно задумался, что к реальности вернулся, лишь заметив краем глаза, как друг внезапно дёрнулся и выпрямился на своём сиденье.       — Оу, эм, притормози-ка! — воскликнул Чимин, чем очень его удивил.       Машина только успела затормозить у тротуара, как парнишка уже распахнул дверь и выскочил, оставив его растерянно моргать. Сокджин отстегнул ремень и выбрался наружу, уголком глаза заметил размытое движение: это Чимин пронёсся по тротуару и остановился перед чем-то чрезвычайно интересным: перед большим жёлтым промышленным мусорным контейнером, который сейчас блокировал улицу. Контейнер поржавел, кое-где облупилась краска, но поставили его сюда вроде как недавно, потому что вещи внутри лежали уж совершенно не прогнившие и не старые — просто потрёпанные и выброшенные. Изнутри виднелась чёрная кожа и нечто, смахивающее на подлокотник дивана. Чимин оглянулся через плечо с широкой улыбкой на лице, которой наглядно выражал то, как сильно рад находке.       — Хорошо заметил, — похвалил его Сокджин.       Друг засмеялся, а он подошёл поближе и поднялся на цыпочки, чтобы положить руки на край. Чимин же даже на носочках мог едва-едва заглянуть внутрь. Сокджин увидел три снятые машинных сиденья, которые видали лучшие деньки: два передних и заднее. Чёрная кожа была потёртой, но вполне пригодной для использования. Ещё в контейнере лежал двухместный диван тёмно-коричневого цвета с отломанным с одной стороны подлокотником и торчащими из ткани нитками. Выброшенные вещи, которые ждут нового дома.       Чимин повернулся к нему с улыбкой:       — Ты думаешь о том же, о чём и я?       Вытащить всё это оказалось намного сложнее, чем можно было предположить на первый взгляд. Сокджину пришлось забраться внутрь контейнера, приподнимать их и ставить на край, а потом опускать на сторону Чимина. С передними машинными сиденьями получилось нормально — нужно было лишь найти правильный угол, с задним похитрее, но вполне реально. Однако двигать диван было очень нелегко. Несмотря на отсутствие одного подлокотника, весил этот предмет мебели всё равно прилично. Сокджину пришлось толкать его в одиночку, хотя работёнка тут явно была рассчитана на двоих людей. Через несколько минут, наполненных ругательствами и мученическими стонами, он уже помогал Чимину поднять его и опустить на тротуар — звук удара о твёрдую поверхность получился удивительно громим. В контейнере осталась сломанная лампа, грязная микроволновка без свечи зажигания и несколько старых подушек. Сокджин выбрался оттуда, и дальше пошёл намного более скорый процесс погружения всей мебели в кузов. С помощью Чимина стало в разы легче: нужно было просто приподнимать вещи по одной и укладывать так, чтобы оставалось место свободное место для остальных. Когда с этой задачей они управились, Сокджин поднял заднюю стенку кузова, чтобы ничего не выпало в дороге, и потом посмотрел на друга. Тот со счастливой улыбкой на лице отряхивал руки от пыли. Сокджин в этот момент очень радовался, что Чимин проснулся и поехал с ним — сам бы он мог не заметить этот контейнер.       — У нас теперь есть мебель, — радостно провозгласил Чимин, забравшись на сиденье и захлопнув дверь, после чего пошутил: — Что в списке следующее?       Его смех смешался со звуком оживающего двигателя.       Совсем неудивительно, что когда они припарковали машину около дома с полным кузовом мебели, Намджун просто потерял дар речи. Он сидел, прижавшись спиной к кирпичной стене, с новеллой в одной руке и куском пиццы в другой, и просто пялился на них с забавно приоткрытым от удивления ртом. Они как раз вытаскивали первое машинное сиденье, когда из здания вышел Хосок, предложил помочь, поэтому втроём они принялись перетаскивать всё внутрь. Юнги до сих пор валялся там — не спал, но, судя по всему, двигаться не хотел. Однако выбора ему не предоставили. Гостиная выглядела довольно просторной и холодной, когда была пустой, но стоило расставить по ней найденную мебель, и тут же стало теплее и уютнее. Сломанный диван отправился к противоположной от двери стене, одноместные сиденья около окна и рядом с диваном, а заднее установили напротив этого всего под таким углом, чтобы с него можно было видеть сидящего на любом месте человека. Чонгука с Тэхёном в доме было не видно — Сокджин понял, что они моются в душе позади дома, когда до его ушей сквозь стену долетел громкий гогот Тэхёна.       — Есть планы на день? — поинтересовался Хосок, проведя рукой по одному из кожаных сидений и вытерев возможные остатки пыли. Чимин из-за приоткрытой двери ванной крикнул, что они собирались на побережье. Через несколько секунд он вернулся в комнату, вытирая руки о джинсы. — Кто хочет сообщить об этом Тэ?       Эту задачу взял на себя Намджун: крикнул со своего места снаружи здания так громко, чтобы его услышали в душе, и результат не заставил себя ждать. Друг тут же заорал, а потом рванул из душа в дом одеваться с полотенцем вокруг бёдер, крепко держа Чонгука за запястье. Сокджин снова перетащил их сумки в кузов, не желая их здесь оставлять. Вряд ли, конечно, кто-то забредёт сюда, но уверенным быть нельзя. Ещё с тех пор, как их ограбили тогда в путешествии в прошлом году, он стал более осторожен, и никогда не оставлял вещи без присмотра. Если бы кто-то и пришёл сюда, то не смог бы взять ничего ценного — лишь сумки с одеждой и всякой мелочёвкой, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Он побросал вещи в кузов, потом немного замешкался — в итоге вернулся и захватил ещё одеяла с подушками. Ну а вдруг они решат посидеть на пляже допоздна, разбить лагерь, посмотреть на закат над водой и по-настоящему насладиться пейзажем? Сокджин вернулся обратно к машине, забрался внутрь и принялся из окна наблюдать за друзьями. Тэхён до сих пор одевался и наспех вытирал волосы, и Сокджин по его широкой улыбке видел, как сильно он радуется. Чонгук пытался влезть в свои джинсы, поэтому прыгал на одной ноге, пока не споткнулся и не приземлился на задницу с таким грохотом, что Юнги и Чимин откуда-то сзади разразились смехом. Друзьям потребовалось несколько минут, чтобы собраться, и потом они все помчались к машине.       Тэхён запрыгнул на пассажирское сиденье, обогнав всех остальных, и захлопнул дверь так сильно, что Сокджин бы не удивился, если бы она сломалась. С его всё ещё влажных волос по коже к челюсти стекали капли воды. Друг убрал их с лица, зачесав назад пальцами. Сокджин же оглянулся через плечо: на заднее сиденье забирались Намджун с Хосоком, и трое оставшихся уже сидели в кузове. Ремни пристёгнуты, окна опущены до упора — он завёл двигатель и тронулся, снова выехав на грязную дорогу, что вела в город мимо скучных высоток, где вскоре соберётся толпа рабочих. Ближе к семи утра здесь стало побольше машин: мимо чаще проезжали автобусы и автомобили с детьми, которых везли в школу, также некоторые школьники шагали по тротуарам. При виде их формы накатывало странное спокойствие. Прошло несколько лет с тех пор, как Сокджин и сам в последний раз надевал форму, однако его прямо захлёстывало прекраснейшей ностальгией. Наверное, все, повзрослев, оглядываются назад на эти школьные годы и чувствуют лёгкое пощипывание в груди. Он так привык периодически видеть форму на Чонгуке, что до сих пор ощущал некую связь со старшей школой.       Когда они проезжали мимо рынка, Хосок согнул локоть и выглянул в окно со словами, что надо туда как-нибудь зайти. Чимин из кузова громко поинтересовался, есть ли там тележки с едой, чтобы его услышали и спереди, после чего Тэхён высунулся в окно и заорал, что ну говорил же ему, они есть, правда он не особо помнил, какая там предлагается еда. Хотя этого ответа Чимину оказалось достаточно, чтобы тут же поддержать идею зайти на рынок. Сокджин внутренне содрогнулся при мысли о предстоящих страданиях его банковского счёта. Намджун сказал, что здесь где-то есть ещё национальный парк, только он не знает, где именно, и туда было бы тоже здорово зайти, посмотреть. Все ребята согласились — Юнги добавил, что было бы круто там пофотографировать. Да, они могли заполнить страницы альбома Хосока прекрасными кадрами, продолжить коллаж их жизней, который давно не обновлялся. Сокджин мысленно представил себе снимки полей, травы и цветов, узеньких тропинок, которые тянутся по холмам, и туристических путеводителей. Он бы по возможности очень хотел привести ребят туда завтра-послезавтра. Разбудил бы их рано утром и повёл наслаждаться тишиной и покоем, прежде чем в парк набегут туристы и любители походов. Было бы идеально.       Когда они оказались поближе к побережью, Тэхён принялся подсказывать направление. Он заверил, что они точно не захотят на пляж Маллипо, потому что он популярный, и туда идут все, но есть место получше: маленький пляжик, скрытый за скалами, из-за которых на нём отдыхали немногие. Тот самый пляж с маяком, который он упоминал раньше. Была довольно высокая вероятность, что эту часть задела произошедшая несколько лет назад утечка нефти, из-за чего Сокджин гадал, окажется ли это место таким же, как в воспоминаниях друга из детства, или же всё будет испорчено. Он послушно следовал указаниям. В определённый момент пришлось свернуть с дороги на неровный и каменистый песок — что, наверное, запрещено, правда такая мелочь его не волновала.       — Вот, вот! — взбудораженно закричал Тэхён, высунувшись из окна всем корпусом. — Мы здесь, ребята!       Сокджин объехал скалы у подножия, обогнул аккуратно поднимающийся холм камней, окружённый сухими кустарниками. Это место выглядело идеальным наблюдательным пунктом, на который можно подняться и смотреть сверху вниз на океан. Из кузова раздавались громкие восклицания и взволнованные звуки от трёх друзей — наряду с ругательствами Чонгука, — которые потом сменились счастливым смехом, чему Сокджин совершенно не удивился.       Впереди раскинулся невообразимо прекрасный вид.       Там тянулась полоса песка длиной, наверное, в целый километр, что совсем не походило на нарисованные воображением картинки. Песок золотой, чистый, а из-за отражающегося от него солнечного света он практически светился. Словно шёлковое полотно, на котором колёса прорезали чёткие борозды, как линии на карте. Волны пока не поднялись, они лишь аккуратно накатывали на песок и оставляли после себя пену, водоросли и маленькие кусочки чего-то поблёскивающего, похожего на ракушки. Позади располагались скалы и сбоку насыпь камней, которые практически полностью закрывали вид на дорогу. Неудивительно, что тут так пусто и нетронуто: наверное, большинство людей видели лишь скалу, и даже не думали попробовать её объехать. Это вообще пляж, или надо называть как-то по-другому? Сокджину в голову приходило лишь одно слово: красота. За протяжным песчаным берегом виднелся маяк, построенный на скалистом отшибе, который уходил в воду: высокий монумент из белого и красного камня. У основания он был шире, а с высотой становился тоньше, и сверху располагалась металлическая конструкция: эдакая коробка с перилами вокруг и острой крышей, как у пирамиды. Внутри неё наверняка была старая лампа, которая больше не служит своей цели. Растущий из воды маяк выглядел прекрасно и в то же время мрачно.       Чонгук с Чимином выбрались из кузова прежде, чем Сокджин вообще успел остановить машину — оба помчались по песку босыми ногами в подвёрнутых до колен джинсах. Должно быть, они быстро сняли всё ненужное, как только увидели пляж. Пронзительный крик Чимина о том, какая же вода холодная, разрезал тишину, всё равно что автомобильная сигнализация. Сокджин заглушил двигатель и выбрался из салона вместе с остальными друзьями. Тэхён тут же погнался за этими двумя, размахивая руками над головой, Хосок с Намджуном принялись тоже разуваться, а Юнги обошёл машину, чтобы сесть на капот.       — Не брызгайся, не… — тараторил Чимин, но тут же заверещал, потому Чонгуку удалось окатить его волной воды. Сокджин взял фотоаппарат, поднёс его к лицу и для начала быстро сделал снимок моря. Потом сунул фотографию в карман джинсов и подхватил камеру. Она включилась как раз в тот момент, когда Тэхён нырнул в воду, насквозь промочив свою чистую одежду. Вот тебе и душ и только что высохшие волосы. Он подошёл к капоту машины, сел рядом, спиной откинулся на радиаторную решётку, чтобы можно было всё записывать без приближения.       — Ты не собираешься в воду? — спросил он у Юнги.       — Ага, и замёрзнуть там до смерти? Умная идея, — правда вот самый умный среди них Намджун с широкой улыбкой плескался в волнах, которые доходили ему до голеней. — Хочешь, я поснимаю, а ты можешь пойти туда.       Сокджин отказался со словами, что не хочет, чтобы мелкие его окунули. Тэхён со счастливым воплем вынырнул — кажется, холод его совершенно не беспокоил. Мокрые волосы из-за резкого движения откинулись назад, и он разбрызгал воду на остальных, будто отряхивающийся пёс.       — Твоя одежда! — Намджун разразился смехом.       Промокшая футболка друга прилепилась к телу, джинсы из-за воды стали практически чёрными и, скорее всего, тяжёлыми. Тэхён же заявил, что она ему в принципе-то и не нужна, и не успел никто среагировать, как он уже стаскивал с себя футболку через голову, а потом смял и бросил на песок. Хосок наклонился за ней и выжал — вода потекла сквозь его пальцы, будто из-под крана. Потом Тэхён начал расстёгивать и джинсы, своим внезапным стриптизом заставив всех рассмеяться. Его не стоило бы поощрять, однако Юнги сунул пальцы в рот и громко присвистнул.       — Нагота в общественном месте, — прокомментировал происходящее Хосок. — Классика.       Тэхён издавал какие-то звуки между хохотом и оханьем, кричал, какая же холодная вода, пока выпутывался из джинсов, а потом помчался вперёд, чтобы нырнуть ещё глубже.       — Куки! — закричал Сокджин. — Не делай этого, не…       Но было слишком поздно. Мальчишка уже беспечно отшвырнул свою футболку, и Чимин тоже взял с них пример, несмотря на крики Юнги о том, что он заболеет. Прошло буквально несколько минут: на песке уже валялась одежда, а эти трое ныряли. Идея целиком и полностью попадала под категорию плохой, только вот Сокджин вдруг понял, что смеётся. Намджун громко заявил, что не собирается за ними повторять, что не будет раздеваться, однако эти слова не помешали Чонгуку утащить его за собой в воду и насквозь промочить его одежду, пока друг во всё горло орал и ругался. Хосок будто бы сомневался, но потом внезапно рассмеялся, скинул всё до белья и бросился в море. Судя по тому, как в следующую секунду тут же обхватил свои плечи руками, о своём решении он пожалел.       — Юнги! — позвал Чимин. — Пойдём! Тут весело!       Юнги в ответ заорал, сложив руки рупором вокруг рта, что обойдётся, однако ничего этим не добился: Чимин с Тэхёном выбежали из воды, поймали его, а потом попросту дотащили до волн по песку, не обращая внимания на крики о том, что в воду он не хочет. Один, два, три — и его бесцеремонно закинули в море. Юнги, усаживаясь и выпрямляясь, издавал какие-то китовьи вопли. Его белая футболка была безнадёжно испорчена, через неё просвечивало всё — можно было с таким же успехом просто снять, что изо всех сил и старался провернуть Чимин, который сидел позади него на коленях и боролся с Юнги, пытаясь дотянуться до нижнего края ткани. Сокджин вполне осознавал, что он на данный момент остался на суше единственный, и является чрезвычайно уязвимой целью. Это явно пришло в голову и друзьям, потому что все взгляды устремились на него.       Упс.       Времени хватило лишь положить камеру на капот, оставив запись включённой, прежде чем до него добрались, и Чонгук волоком потащил Сокджина к воде. Футболку сорвали через голову, ботинки скинули — хотя бы джинсы удалось отвоевать и оставить на себе, правда, они промокли за считанные секунды. От холода кожа тут же онемела, однако в то же время накатило странное тепло. Тэхён пытался стащить с Хосока трусы, повалив его в волну на мелководье; они оба впервые за долгое время смеялись, как две гиены. Юнги сдался и позволил снять с себя футболку, притворяясь недовольным, хотя его актёрская игра провалилась, когда он поймал ладонями лицо Чимина и поцеловал его, сияя красными из-за ледяной воды и падающих с волос любимого капель щеками.       Сейчас, с песком под ногами и холодной водой в волосах, с отбивающимся от скал эхом смеха и разбивающимися о камни волнами… этот момент был столь идеален, что Сокджин просто не мог поверить в происходящее. И он знал, что никогда его не забудет. Видеокамера, конечно, всё запишет, но эти события в любом случае останутся глубоко выгравированы в его памяти. А разве можно забыть, как Намджун находит морскую звезду, сидя на корточках в своей промокшей одежде, вытаскивает её из воды, тут же лепит Чонгуку на грудь и называет его Акваменом? Как он может не запомнить, как Тэхён отвлёкся от своей миссии, потому что Хосок обнял его и стиснул в объятиях так крепко, что тот просто не мог двигаться? Или как Юнги побежал вдоль берега, обнаружил около скал большую ракушку, прижал к уху и громко заявил: «Джуни, море сказало мне, что ты ботан»? Нет, он знал, что это никогда не сотрётся из памяти. Особенно тот весёлый момент, когда они потом наконец-то выбирались из воды.       Одежда осталась сушиться на капоте и на крыше машины, камеру выключили. Сокджин вытащил из кузова одеяла и раздал ребятам. Они все замёрзли, их губы слегка посинели, а щёки, грудь, руки и ноги порозовели из-за ледяной воды. Чонгук жуть как дрожал, но при этом хихикал, обнимая себя руками за плечи, поэтому Сокджин принялся сушить полотенцем его волосы. Кончик носа мальчишки тоже покраснел, а тот даже не возмущался и не жаловался, а молча позволял себя вытирать. Остальные друзья сбились в кучку, будто пингвины — зрелище получилось необъяснимо милое. Когда Сокджин убедился, что с волос младшего больше не капает, он накинул на них обоих одеяло. Вот так вот делиться теплом, конечно, здорово, правда им это не особо помогло — а ещё помешал широко улыбающийся Тэхён, который решил объявить, что у Чонгука стояк, чем заставил мальчишку отчаянно это отрицать, хотя его неровный голос очевидно выдавал правду. Вскоре Хосок предложил включить обогрев машины, а Сокджин просто поверить не мог, что ему самому не пришла в голову такая мысль.       Забившись в салон в одном белье и одеялах и выкрутив температуру на полную, они отчаянно пытались согреть окоченевшую кожу. Сокджин, наверное, должен был считать это всё самым глупым их поступком — ан нет. Он думал о том, что это останется одним из лучших воспоминаний, пусть даже сидящий у него на коленях улыбающийся Чонгук и трясся так, что у него зубы стучали. Намджун расположился на сиденье рядом, скрестив ноги, обняв себя руками и зарывшись в одеяло полностью, кроме головы, а остальные устроились на заднем сиденье. Чимин краями одного одеяла пытался вытереть Юнги волосы, правда безуспешно, а Тэхён уткнулся лицом Хосоку в шею — то ли просто прижимаясь ради тепла, то ли целуя.       — В с-следующий раз, к-когда у нас п-появится т-такая идея, — прозаикался Юнги, — я в-все двери, м-мать вашу, п-позапираю.       На жаре одежда высохла быстро, но это было не слишком важно, ведь в сумках в кузове лежала запасная. Когда они согрелись, как только с волос больше не капало, они просто встали и переоделись в то, что было — кроме Тэхёна, так как у него после инцидента на дороге осталась лишь одна пара джинсов. Хотя он по этому поводу явно не переживал: спокойно сидел в одних труса и с прилипшими к телу золотыми песчинками — но не такими золотистыми, как его кожа. Его настроение значительно подскочило вверх: он сидел с широкой улыбкой на лице. Может быть, холодные волны смыли на некоторое время большинство его тревог, отчего он чувствовал себя лёгким и чистым, чего Тэхён всё это время и желал? Может, именно по этой причине он так сильно стремился в Тхэан — чтобы погрузиться в море, которое всё очистит?       Юнги с Чимином пешком отправились за едой в супермаркет, чтобы насладиться приятной погодой. До магазина от побережья идти было минут тридцать — не так уж далеко. Сокджин, слишком занятый утром другими делами, не заметил, что у них совсем не осталось еды, если не считать некоторых закусок в кузове машины. Вернулись ребята с пакетами контейнеров с токпокки, жаренными манду и хоттоками — все основные виды уличной еды. Юнги показал несколько снимков, на которых он запечатлел продавцов и их товары. Еду они разложили на расстеленном на песке одеяле, как во время пикника. Время только дошло до полудня, и заняться было особо нечем, кроме как сидеть и наблюдать за волнами или стайками птичек над головой, смотреть на очертания далёких кораблей. Сокджин с друзьями привык к шуму — тишина в их компании никогда не задерживалась дольше, чем на короткие секунды, однако оказалось, что покоем можно наслаждаться и вместе. В основном потому что сытые ребята задремали на жаре в дневном затишье.       В прошлом Сокджин не раз наблюдал за заходом солнца — обычно это происходило, когда он сидел за рулём своей машины и ехал по дорогам, пока друзья спали и всё упускали. Он смотрел, как голубой сменяется оттенками розового, оранжевого, ярко-алого и фиолетового. Иногда небо бывало скрыто за плотной завесой облаков — такими золотыми, что они походили на звёзды. Однако сидеть на песке и любоваться на это зрелище оказалось по-другому. Наверняка различие было связано с тем, что в кои то веки реально получалось разглядеть звёзды, а не блёклые точки, сияние которых едва пробивалось сквозь слой смога и городскую иллюминацию. Когда стали появляться первые россыпи, он уже восторгался, ведь звёзд тут оказалось так много, а потом стемнело ещё сильнее, и на небе зажглось бесконечное море огоньков, лишив его дара речи. Сокджин направлял вверх камеру, чтобы записать, как небо превращается в нечто волшебное.       Через несколько часов им пришлось переместиться вверх на скалу, чтобы не захлестнуло волнами. Залезть оказалось легко, а запертая машина осталась у подножья склона. С высокой точки они смотрели вниз на воду, и картина получалась непрерывной: жидкость не останавливалась на горизонте, она тянулась вверх, раскидывалась тёмным полотном над их головами. Звёзды походили на россыпь сахара на чёрной скатерти, а число их, наверное, доходило до нескольких тысяч. Некоторые были крошечные и совсем бледные — либо молодые звёздочки, либо наоборот сгоревшие; немало огоньков побольше и поярче, словно раскиданные по карте метки. Наверное, их как-то можно было истолковать, только вот Сокджин не знал созвездий. Самая яркая звезда впечатляла, безусловно, но даже близко бы не сравнилась с Венерой — с тем мерцающим голубоватым светом, не похожим ни на что другое. Сокджин вспомнил, как Чимин назвал её звездой, а Юнги дал ему подзатыльник, пока все смеялись. Сейчас, глядя со скалы, можно было поверить, что они сидят на самом краю мира, и если спрыгнуть отсюда, то они не упадут в воду, а воспарят и поднимутся в сам космос.       Впереди Хосок с Чонгуком сейчас выкапывали небольшую ямку в песке. Они сделали её несколько сантиметров глубиной и выгребли песок, после чего обложили вокруг камешками. Чимин внизу у подножия скалы вместе с Намджуном собирал всякий мусор, который можно поджечь: кусочки принесённых волнами коряг, веточки и листья сухих кустарников, которые изредка росли вокруг скал. Сложив это всё в ямку и побрызгав бензином из канистры в кузове, они смогут развести нечто похожее на костёр. Юнги сидел справа с тлеющей во рту сигаретой, скрестив ноги. Наверное, помогло бы, если бы он бросил её в ту же яму — тогда маленький огонёк на кончике превратился бы в массивное пламя. Напротив него расположился Тэхён с подтянутыми к груди ногами. На одно колено он положил локоть, а на ладонь — подбородок, и со скучающим выражением лица наблюдал за парой друзей, которые занимались костром. Или же просто думал. Сложно разобрать.       — Я никогда не делал ничего подобного, — нарушил тишину Хосок, усевшись на пятки и сложив на коленях руки, — поэтому, наверное, не получится.       — Это же всего лишь костёр, — возразил Юнги. Сигарета у него во рту слегка пошевелилась. — Если его может развести кучка детишек в лагерях, то и ты сможешь.       Хосок мягко улыбнулся:       — А ещё эти детишки в лагерях умеют вязать разные узлы и разговаривать с белками.       Чонгук уложил последний камушек, склонил голову набок, внимательно присмотрелся к кругу, после чего принялся снова с ними возиться и поправлять. Позади раздалось шарканье, и через секунду перед глазами появилась и отсутствующая пара друзей.       — Я не знал, что разжигать огонь так сложно, — устало протянул Чимин, присев и опустив на землю кучку веточек, сухих листочков и всякой другой мелочи. Намджун нёс две довольно большие длинные и тонкие деревяшки. Он разломал их о колено, чтобы они поместились внутрь выложенного камнями круга. — Как мы это сделаем?       Тэхён опустился на колени, наклонился и принялся перебирать всё принесённое. Он объяснил, что надо создать слои. Взял сломанные деревяшки и уложил в ямку квадратом, затем добавил в этот квадрат пригоршню сухих листьев. Когда Чонгук вернулся с канистрой бензина, он открутил крышку и побрызгал горючим на первый слой. Воздух наполнился едким неприятным запахом. Потом Тэхён положил сверху всё остальное. Веточки пересекали нижние деревяшки решёткой, и сверху он набросал травы. Он стащил у Юнги спички, зажёг одну из них, а, стоило ей загореться, как Тэхён её бросил. Спичка упала на листочки внизу. Спустя несколько секунд послышался тихий треск загорающихся листьев. Сквозь веточки проникла тонкая струйка дыма, и буквально за минуту перед ними вырос настоящий огонь.       Сокджин всё записывал на камеру, батарея которой начала уже разряжаться, но всё равно Чонгук поднял фотоаппарат, затвор которого щёлкнул так же резко, как трещало и пламя, после чего из разъёма впереди с жужжанием высунулся снимок. Чонгук посмотрел на фото с широкой улыбкой, а потом задрал голову к небу и поинтересовался, получится ли сделать хороший снимок звёзд. Никто не дал ему точного ответа, поэтому он просто он нажал на кнопку.       — Хм… — Чонгук прекратил размахивать фотографией и посмотрел на неё. — Да, выглядит неплохо. Правда же?       Он продемонстрировал её Хосоку — тот кивнул и сказал, что выглядит действительно хорошо. Юнги попросил фотку, поэтому они все по очереди посмотрели на неё, передавая друг другу: Хосок, Тэхён, Юнги, Чимин, Намджун и последний Сокджин.       Сокджин приподнял снимок, чтобы присмотреться. На первый взгляд изображение казалось просто чёрным квадратом, однако он взглянул повнимательнее, и при свете костра заметил на нём светлые пятнышки: крошечные маленькие белые точки. Красиво, очень красиво. Он потянулся к карману джинсов, чтобы достать оттуда своё фото, при этом передал видеокамеру Чонгуку. Тот снимок, который он сделал внизу на пляже. Разница между тёмным ночным небом и ярким дневным; между морем звёзд и просто морем — идеальное сопоставление. Эти два снимка будут выглядеть правильно в фотоальбоме Хосока рядом друг с другом, где им и место. Посмотрев на них с минуту, он хотел вернуть фото Чонгуку, но тот сказал оставить, а то вдруг он его случайно потеряет. Поэтому Сокджин взял ещё и фотографию костра и обе положил в карман. Затем снова поднял свою камеру и направил на друзей, разглядывая их всех через объектив.       Внизу под ним с низким рыком билась вода о скалы, и костёр потрескивал. Сюда не доносился привычный гул проезжающих по дорогам Тхэана машин. Нет. Сокджин слышал только эхо морских птиц, которое шло откуда-то со стороны маяка. Наверняка они угнездились наверху этого покинутого строения, в том отсеке, где раньше крутилась лампа. Сокджин оглянулся через плечо. Город тёплыми точками света расстилался на горизонте. Крошечные квадратные окна домов; сияющие неоновые огни, почти такие же яркие, как звёзды; высокие здания офисов и многоквартирных домов, будто армии светлячков. Днём скала располагалась так близко, однако как только наступила ночь, то она будто отодвинулась на много километров и сияла сигнальным огнём.       — Знаете, — вдруг заговорил Чонгук, заставив Сокджина вынырнуть из своих мыслей. — Мы вот сидим так вокруг костра… сюда прямо сами собой напрашиваются страшилки.       Чимин с Хосоком тут же застонали с демонстративным недовольством, а на лицах Тэхёна и Намджуна расцвели ухмылочки.       — Этот мелкий так никогда и не прекратит про того призрака в депо, — покачал головой Юнги. — Помните… вроде бы года три назад он сказал, что видел, как какая-то призрачная девчонка исчезла в туннеле?       — И мы все тогда ещё были пьяные, — добавил Сокджин, отчего по друзьям пошла череда смешков. — Да, я помню этот момент. Тэ, ты же тоже её видел? — он направил камеру на Тэхёна, который энергично закивал головой, держа в руке готовый к поеданию кренделёк. — Что там за призрак был?       — Думаю, какая-то женщина. Я помню только белый проблеск в туннеле и…       — Холод! — закончил вместо него Чонгук. — Прямо мурашки по спине пошли, скажи же? — Тэхён, хрустя крендельком, это подтвердил, а Хосок закатил глаза. Он всегда старался избегать любой темы о призраках. — Не знаю, ребята, почему вы мне не верите…       — Может, потому что вы с Тэ были компульсивными врунами? — предположил Намджун, пожав плечами. Чимин рассмеялся. — А, погодите, вы ж до сих пор так ими и остались, — Чонгук бросил в него кренделёк, который приземлился Намджуну на колени. Тот, поблагодарив младшего, взял его и принялся жевать. — Хотите страшилку? — смех Чимина внезапно затих, а Сокджин расслышал по другую сторону костра бормотание Хосока «нет, спасибо, не надо». — В прошлом году в начале весны у меня был один случай на бензоколонке. Я вам о нём не рассказывал?       — Нет, — отозвался Чонгук. Он устроился поудобнее и принялся с живым интересом его слушать.       Вот Намджун и рассказал им о том, как однажды ночью на своей старой работе на заправке обслужил клиента-призрака. Остановилась машина, чтобы заправиться бензином, винтажная модель Lincoln Continental — Тэхён, услышав название, восхищённо присвистнул. В машине сидел мужчина средних лет, на вид совершенно обычный, если верить словам друга. Ничего интересного, ничем не примечателен — из запоминающихся черт только очки и седина на висках. У Намджуна тогда вечером была смена не за насосами, а на кассе, поэтому он наблюдал, как мужчина поднялся по рампе, вошёл в магазин и подошёл к нему.       — Я думал, он возьмёт газету, ну, может, ещё сигарет попросит, — рассказывал друг. Сокджин держал камеру направленной на него, а сам поглядывал на друзей, которые с интересом слушали рассказ. — Но потом он спросил, сколько времени. Я ещё подумал, типа, странно так, почему он просто не посмотрит на часы на приборной панели? Но всё равно я назвал ему время, тогда было тридцать пять минут двенадцатого. Он на меня несколько секунд смотрел, а потом повернулся и вышел из магазина. Через несколько минут я заметил, что машина ещё на месте, но я не видел, чтобы он заливал бензин, поэтому тоже вышел проверить. Только вот его нигде не было. Только машина стояла.       — Что за нахер, — нахмурился Юнги.       — Я пошёл к машине посмотреть, но она была пустая: ключей нет, двери закрыты. Я неслабо пересрался тогда, вернулся за кассу, оттуда выглянул в окно, а машина уже исчезла. Просто испарилась, без всякого шума, который я бы услышал, если бы заводили двигатель, и света фар на дороге нигде не было видно.       — Ты уверен, что тоже тогда не напился? — уточнил Хосок. Он пытался шутить, но выражение лица выдавало: нифига ему не весело.       Намджун ответил, что через пару дней спросил у менеджера. Оказалось, другой работник говорил ей то же самое: пришёл мужчина, а потом просто исчез, будто растворился в воздухе.       — Знаешь, — протянул Тэхён, — хорошо, что ты не заправил ему машину. А то так бы он и пропал, не заплатив, — шуточка заставила всех, включая Намджуна, засмеяться. — У кого-нибудь ещё есть в запасе страшилки?       — У меня есть, — провозгласил Сокджин. Он уже улыбался, хотя пока даже не начал. — Колледж, — Чонгук в притворном ужасе и со смешным лицом громко ахнул, схватившись за сердце. — Оплата обучения, работа без зарплаты, задания на оценки.       — Мне теперь кошмары будут сниться, — поёжился Чимин. — Пожалуйста, не напоминай о том, что грядёт.       Тэхён взял палочку и пошевелил ею костёр, отчего в воздух подпрыгнули искорки и тут же улетели прочь. От огня шёл приятный жар, который по-настоящему разгонял холод, и с одеялом на коленях Сокджин ощущал себя очень комфортно, пусть даже в шерсть и впитался запах моря: песок и соль. В воздухе висела какая-то атмосфера, которая прямо требовала нарушить тишину вместо того, чтобы ею наслаждаться, но никто не мог этого сделать. Возможно, потому что тишина означала разговоры о личном. Никто не хотел упоминать работу или учёбу, школу или дом, ведь это способно разжечь разговор, который закончится так же, как в прошлом году: интервенцией в комнате хостела. Только вот не о чем было вести интервенцию, насколько Сокджин мог сказать. Он не припоминал никаких серьёзных тем, которые следовало обсудить, а ситуация с отцом Тэхёна была слишком безумной, она сейчас вообще казалась не особо значимой. В итоге он улёгся на бок и воспользовался ногой Намджуна — пристроил другу на бедро голову. При этом получалось направлять камеру на костёр и захватывать всё происходящее — в основном то были разговоры, не действия.       — Космос не кажется вам странным? — внезапно спросил Чонгук, повернув голову и посмотрев в сторону обрыва. — Просто такой огромный шар черноты…       — Это совсем не то, чем является космос, — саркастично отозвался Намджун. Мальчишка с озорным выражением лица и вызовом в голосе поинтересовался, что же он знает про космос. — Видишь вон там? — друг указал рукой куда-то на небо. Сокджин чуть повернул голову, чтобы проследить взглядом за направлением жеста, и камеру тоже поднял, желая и ею всё захватить. Над их головами расстилалось прекрасное небо, полное звёзд, но одна их кучка отчётливо выделялась на фоне других: небольшая группа ярких точек — наверное, три штуки, и потом ещё несколько чуть пониже, и почти в самом низу самая яркая. Возможно, звёзды сверху и справа тоже входили в это множество — Сокджин не знал, лишь предполагал такую вероятность. Когда Намджун убедился, что все смотрят наверх и понимают, на что он указывал, он продолжил: — Это Орион.       — Что-что? — переспросил Юнги.       Над их маленьким костром витал запах сигаретного дыма. Ещё одна за час. Ничего удивительного.       — Орион. Созвездие Орион, — Намджун посмотрел на друга, а потом фыркнул: — Чёрт, Юнги, ну про Ориона-то ты по-любому слышал, это же самое известное созвездие в мире… — тот, судя по шороху его чёрного бомбера, пожал плечами. — Погоди… Ты вообще знаешь, что такое созвездие? Знаешь же?       — Кучка долбаных звёзд, нет?       Это вызвало волну смеха. Сокджин отчётливо представлял себе самодовольное выражение на лице друга, которое появилось после одобрительной реакции на его ответ. Намджун некоторое время молчал, а потом согласился, что в принципе, это действительно просто кучка долбаных звёзд — Юнги подытожил основную суть лучше, чем любой астроном.       — А разве… — Чимин замолчал. Очевидно, он думал о чём-то, но слишком стеснялся сказать. Боялся, что окажется неправ и все как обычно будут над ним смеяться. — Эм, созвездия названы в честь знаков. Ну, знаков гороскопа. Вроде же есть созвездия с такими же именами?       — Да, так и есть, — подтвердил Намджун. Краем глаза Сокджин заметил, как Чимин аж засиял, в его глазах засверкали тёплые оранжевые огоньки. — На самом деле это знаки получили свои названия в честь созвездий, так как они основаны на том же самом календаре, — Чонгук тихо хмыкнул, а потом уточнил, серьёзно ли он. — Кроме Чимина хоть кто-то из вас что-нибудь знает, а?       — Слышали? Я умнее вас! — засмеялся довольный Чимин.       — Астрологический календарь, — произнёс Хосок, потянувшись за крендельками и зашуршав пакетом. — Вот почему знаки гороскопа меняются циклично.       — Окей, если вы все знаете об этой херне так много, то давайте, назовите-ка ещё созвездия, — потребовал Юнги.       — Ну, я знаю только несколько. Много лет не читал ничего по этой теме. Ещё с тех пор, как был ребёнком и верил, что астронавтом быть круто, — отозвался Намджун. А потом откинулся на запястья и посмотрел вверх. От этого движения его ноги слегка повернулись, из-за чего на них зашевелился и Сокджин. — Но почему-то лучше всего мне запомнилось одно: Малый Лев, — Чимин спросил, что это означает. — Маленький Львёнок, по сути.       — Маленький Львёнок? — вдруг заинтересовался Тэхён.       Он откинул голову назад и смотрел на небо, но при этих словах опустил и взглянул на Намджуна широко раскрытыми глазами, и губы слегка надул — что в его чертах означало живой интерес. Маленький львёнок: два слова, которые для него несли больше смысла, чем для основной массы людей. Возможно, именно по этой причине Намджун так хорошо запомнил название созвездия — ведь они часто называли так друга в честь его мягкой игрушки: вельветовые уши, большие глянцевые глаза, хвост, за который он вечно держал львёнка, из-за чего тот болтался на уровне его бедра. Да, Тэхён везде таскал с собой мягкую игрушку, и если не прижимал её к груди — значит, она была спрятана в его рюкзаке. А однажды он просто… перестал. Львёнок исчез вместе с множеством других вещей, среди которых числилось и беззаботное счастье, что искрилось в его глазах и отражалось в лёгкости шагов вприпрыжку.       — Помню ещё несколько созвездий: Маленькая Собака и Большая Собака, то есть Пёс Малый и Большой, потом Большая Медведица и Малая Медведица, — Сокджин сказал, что о медведицах слышал, но никогда не видел их на небе. Камеру он всё ещё направлял на Ориона. — Маленький Львёнок мне просто больше всех запомнился…       — Как он выглядит? — спросил Чонгук.       Намджун нахмурился, задумавшись, а потом пальцем принялся рисовать на песке. Он предупредил, что уверен не на сто процентов, но в целом что-то похожее. Три диагональные линии, одна наверху, соединённая с другой, которая указывала вниз, а третья немного длиннее предыдущих. Если бы он нарисовал ещё линию и соединил их вместе, получилась бы трапеция. Все повернулись, чтобы посмотреть на рисунок — Юнги наклонился через колени Намджуна, из-за чего его тень упала на Сокджина, а Чимину пришлось наклонить голову, чтобы заглянуть за него.       — И это Маленький Львёнок? На льва совсем не похоже…       — Потому что наш лев там, — кивнул Чимин в сторону Тэхёна.       — А есть Большой Лев? — спросил Юнги, который до сих пор стоял, согнувшись, и смотрел на рисунок на песке. Хотя он в этот момент не курил, но Сокджин всё равно ощущал запах сигарет от его дыхания и одежды. Намджун ответил, мол да, такое созвездие существует, и друг усмехнулся: — А то я хотел предложить отправить Тэ в космос, но в этом нет необходимости.       — Отправить меня в космос? Ах ты упырь! — возмутился тот с улыбкой, после чего подхватил пригоршню песка и бросил в Юнги. Песчинки разлетелись везде. Сокджин даже не сомневался, что и в глаза им насыпались. Все отплёвывались и отряхивались с удивлёнными возгласами.       — Тэ! — возмутился Чимин. Он щурился, в его тёмных волосах тоже остались песчинки. Они напоминали небо над их головами.       — Вы бы меня в космос отправили? Меня? — друг ткнул себя в грудь и рассмеялся: — Вы бы что, доверили мне вести ракету?       — Он бы тогда в луну врезался, — согласился Чонгук. — Чёрт, Тэ бы реально уничтожил луну и подставил нас всех.       Тэхён с широкой улыбкой заявил, что на него это бы никак не повлияло — он ведь всё равно не находился бы в этот момент на земле, а Намджун ему напомнил, что ракета от удара бы взорвалась, поэтому он очень быстро прекратил бахвалиться.       — Никто в луны врезаться не будет, — неодобрительно заметил Сокджин. Он чувствовал, как немного плывёт. Из-за тепла от костра и шума прибоя внизу во всём теле оседала тяжесть. Сокджин осознавал, что засыпает, однако несмотря на то, что лежал на скале, он не считал это плохой перспективой. Ему идея спать под звёздами в окружении друзей казалась даже наоборот превосходной.       — Чёрт, ну всё, ребята, вы слышали мамочку. Видимо, ни в какой космос я не полечу… — буркнул Тэхён.       — Погоди-ка, когда это ты хотел стать астронавтом? — вдруг вспомнил Хосок.       Он тоже пальцем чертил линии на песке. Намджун ответил, что это было ещё в детстве, вроде бы лет в семь. Сказал, что у него даже телескоп был. Младшие друзья никогда не заходили к нему домой, но Сокджин с Юнги там бывали — первый пару раз, а Юнги только однажды. И да, Сокджин помнил этот чёрно-белый телескоп, который стоял около окна, а ещё постеры по всему потолку с изображениями планет, из-за которых если лечь на кровать, то казалось, будто смотришь в космос.       — Прямо представляю, — заговорил Юнги. — Намджун летает на корабле где-то в тысячах километров отсюда, высоко-высоко, и записывает каждую глубокомысленную херню, которая придёт ему в голову, чтобы обсудить её с нами, когда вернётся.       — Космос действительно кажется чудесным местом для философских размышлений, — согласился тот, кивнув.       — Как думаете, как там было бы? — Тэхён снова посмотрел на небо. — Круто? Страшно? — все ребята озвучили свои варианты, которые начинались от «круто» до «жутко» и даже «прекрасно». — Я думаю, туда наверх было бы лучше всего убежать, правда же?       — Убежать? — Сокджин усилием воли разлепил свои тяжёлые веки и повернул голову, чтобы посмотреть на парнишку. — Убежать от чего?       Однако Тэхён не ответил — он лишь смотрел на небо с совершенно пустым выражением лица, а в его глазах отражался звёздный свет, словно в зеркале. Разве технически они уже не убежали в Тхэан? Разве всех этих километров расстояния ему недостаточно? Видимо, нет, учитывая всё произошедшее. Они могли доехать до самого Пусана, может, даже пересечь море и попасть на остров Чёджу, и Тэхён, скорее всего, всё равно хотел бы бежать. От чего — Сокджин не знал. Страх, что полиция найдёт тело его отца, метафорический страх, или вообще боязнь себя и собственных мыслей? Сокджин снова вспомнил ту ночь, когда друг проснулся с криками, и решил, что да, последнее вполне может оказаться правдой.       — Если бы я мог, — негромким голосом нарушил тишину Тэхён спустя несколько минут, — я бы нахер рванул в этот космос и взял бы всех вас с собой. Только мы, никого больше. Только мы и звёзды. Разве не идеально?       — Да, это было бы идеально, — поддержал его Хосок.       Рука Тэхёна поползла по песку и накрыла его ладонь, поэтому Хосок положил свою вторую на руку Чонгука. Дальше мальчишка опустил ладонь на колено Сокджина, так как не мог достать до его пальцев. И вот так за считанные секунды они все взялись за руки, колени или плечи друг друга. Наконец-то полный круг вместо того корявого, которым они обычно рассаживались.       — Пошли нахер все остальные, — тихо произнёс Чонгук, глядя на костёр. — Важны только мы.