Welcome to Hell, brothers

🔺🔺🔺

Серебряный поднос опустили на кофейный столик, стоящий перед длинным коричневым диваном, на котором скучающе развалился Чон Чонгук. Парень подпер подбородок кулаком и нетерпеливо двигал правой ногой, закинутой на левую. Видимо, негромкий звон посуды, которую бережно выставляла на столик их горничная, вывел брата из мыслей. Чон поспешно поблагодарил мисс Ю, молодую девушку с детскими чертами лица и короткими чёрными волосами — обычно она помогала миссис Чхве на кухне, но иногда выполняла и другую работу по дому, если лишних рук не было. Когда прислуга поклонилась и вышла из кабинета, брат аккуратно взял чашку с чаем и, вдохнув его аромат, сделал небольшой глоток. — Одного меня нагнетает атмосфера, что царит в нашем доме этим утром? — Разумеется, одного тебя, Чон Чонгук, — вздохнул Чимин и устало потёр глаза. — Остальным же, как видишь, здесь смешно и весело. Джихён видела, что свет в комнате брата горел до глубокой ночи, поэтому она была почти наверняка уверена, что Пак снова без сна готовился к экзаменам, которые ему предстоит сдавать уже в конце этого учебного года. — Да и ты сам понимаешь, почему отец собрал нас здесь, — с ещё более тяжелым вздохом, чем у брата, добавила раздосадованная Чеён. Сестра выглядела неотразимо — впрочем, как и всегда. Кажется, будто совершенно ничего в этом мире не может вывести девушку из душевного равновесия. Пак Чеён всегда собранная и рассудительная. Вот бы и Джихён была такой же, ведь тогда матери не пришлось бы краснеть из-за неё в лучшем мире. Мечтать не вредно. Она прекрасно осознавала, что постоянно будет пятном на идеальной репутации их семьи, а ещё Джи как никто другой понимала, почему их всех здесь собрал отец, который, кстати, пока ещё не явился в свой кабинет. Вчера вечером она потеряла контроль. Окей, да, Джихён была готова признать, что, вероятно, перегнула палку с тем, что выкинула перед ужином с очередной пассией отца. Подумать только! Эта невзрачная женщина в бальзаковском возрасте умудрилась притащить с собой трёх — прости Господи — исчадий Ада. Нет, правильнее даже будет сказать не «притащила», а «произвела на свет». Джи терпеть не могла ублюдков, идиотов и детей — именно эта троица являла собой все её ночные кошмары. Поэтому с железной готовностью Мун Джихён может заявить, что ни капли не жалеет о том, как поступила. Ни в ситуации с кретином-байкером, ни в ситуации с его — как, блин, тесен мир — матерью. Поскольку отец продолжал опаздывать, братья начали обсуждать вчерашний вечер с Чеён, и Джи, если честно, слушала их одним ухом. Было не особо приятно осознавать, что вчера отец, руководствующийся праведным гневом, отправил её в свою комнату без ужина, так что в итоге она избежала тесного знакомства с её — ужас какой — новой семейкой. Он ясно дал понять, что разберётся с ней сегодня, потому что в тот момент мистер Пак с вероятностью сто процентов был готов придушит свою младшую дочь без промедления. Поэтому этим утром Джихён, вместо того, чтобы собираться на учёбу, ожидала в кабинете отца жестокого суда и последующего за ним наказания. Как правило, господин Пак редко серьёзно наказывал своих детей. В основном, конечно, перепадало Джи с Чонгуком, ведь они с самого детства сорванцы хоть куда, но... Да, Джихён уверена, что в этот раз ей не отделаться домашним арестом на три дня или грязной работой на кухне с миссис Чхве. Девушка понимала, что выжала вчера из мужчины последнюю каплю многолетнего терпения. Ну и плевать. Совершенно. Пусть хоть из дома её выгонит, ему же лучше будет. Ведь Джихён не собиралась долго ютиться под одной крышей с семейкой Адамс или,чего хуже, становиться их частью — ну уж нет, в эту секту она точно не полезет. Лучше в Аду каникулы провести, чем хотя бы один день с тем напыщенным, ужасным, грубым, неотесанным мудилой с выгоревшими отвратительными волосами и нелепой ухмылкой. Так что если отец не вышвырнет её в какой-нибудь пансионат, Джи сделает всё, чтобы вытурить ненавистную семейку вон из собственного дома. Точка. — ... что я тут делаю, только понять не могу, — голос Чонгука прорезал собой пелену, что застилала Джи зрение и слух. — Вчера я был настолько любезным, что аж мимические мышцы свело. На, посмотри, — брат немного по-детски льнул к Чеён, указывая на свои губы, уголки которых немного неестественно были вздёрнуты вверх. — К концу моей бренной жизни останутся морщины или, того хуже, в гробу буду улыбаться коронной улыбочкой «Здравствуйте, я очень рад знакомству, новая мама». Чеён недовольно хлопнула брата по плечу и попыталась оттолкнуть его от себя, но тот лишь ближе прижался к Пак, призывая ту получше присмотреться к его, цитата, несчастным губам, которые требуют заботы. Мун Джихён прыснула со смеху и покачала головой — этот пройдоха неисправим. Невозможно описать, насколько сильно Джи любит и ценит Чонгука. Он огромная заноза в заднице — Мун в три раза хуже. Разве можно вообразить жизнь без него? Джи уверена, что сейчас, не будь брата рядом, мир пестрел бы лишь оттенками чёрного и серого, а она давно прозябала бы в школе для трудных подростков — это в лучшем случае. А в худшем — выбирала бы из запутанных и грязных волос вшей, сидя в психиатрической лечебнице или в колонии для несовершеннолетних. — Зато похороним тебя без сожалений, ведь ты отойдёшь в мир иной с искренней улыбкой, — со всей серьёзностью заключил Чимин, и теперь от смеха не удержалась и Чеён. — Ну ладно, будет вам, хватит, — снисходительно произнесла сестра и улыбнулась обоим братьям. — Я рада, что вы в хорошем настроении, но приберегите его на потом. Отец скорее всего будет не в духе, лучше его не провоцировать. — Так точно, товарищ командир, — Чон резко подорвался своего места, заставляя Джихён охнуть от неожиданности и крепче сжать в руках чашку с чаем. Брат, став по струнке, поднял ладонь со сжатыми вместе пальцами к краю воображаемой фуражки, чтобы отдать честь Ён. — Служу стране и Пак Чеён. — Весьма похвальный патриотизм. От хрипловатого голоса отца, неожиданно появившегося в дверях кабинета, улыбки на лицах ребят замерли, а у Джихён сердце в пятки ушло и заколотилось бешеным ритмом. Бежать уже точно поздно. — На отца равняйся! — не выходя из роли, выкрикнул Чон с бесстрастным лицом. Ничего не сможет заставить Чон Чонгука вести себя серьёзно. Даже Чеён, которой брат готов поклоняться, словно Афродите. — Вольно, — отец добродушно посмеялся и похлопал сына по плечу. — Буду знать, что для тебя не нужно держать место в компании. Отправлю тебя в армию служить. Может, и до майора дослужишься. Пак Чимин хмыкнул и одним ловким движением откинул мешающую чёлку со лба. — Его туда и так заберут, когда экзамены завалит. Чонгук скривил губы и ударил брата ногой, но Чимин лишь подмигнул ему и засмеялся. — Так, стоп, почему только до майора? — вдруг выпрямился брат и сделал важное лицо. — Такую оценку вы даёте моим амбициям? Я, может, генералом стану. В какой-то момент выражение на лице Чонгука заставило Джи другими глазами взглянуть на вечно несерьёзного и саркастичного брата. Неужели в кои-то веки слова отца задели его гордость и чувство собственного достоинства? — Гук, без связей до генерала дослужиться разве что в твоих компьютерных играх можно, — отозвался Чимин, и Джи согласно кивнула — гуманности в его словах больше, нежели шутки. Чонгук был лучшим, если дело касалось компьютерных игр. Брат часами мог не выходить из комнаты и не подавать ни единых признаков жизни, пока из-за двери не начинали доноситься его возмущенные и отчаянные крики, если вдруг ход игры шёл в, как он выражается, задницу мамонта. Однако при всей любви и вере в парня, Джи объективно оценивает его характер — Чон слишком легкомысленный и не дисциплинированный для того, чтобы служить и получать высокие должности. Умения подстраиваться под партнёров отца по бизнесу, чтобы произвести впечатление, недостаточно для того, что его будет ждать в армии. Пак Чеён со вздохом посмотрела на наручные часы и аккуратно прервала беседу парней: — Давайте выслушаем папу, пожалуйста. Иначе мы все опоздаем на учёбу. Верно. Джи тоже хотела поскорее закончить с этой сценой. Девушка прекрасно понимала, что в основном нагоняй будет получать именно она, так что остальных отец наверняка отпустит раньше. — Спасибо, Чеён, — отец уже успел сесть в широкое кресло за своим письменным столом и откинуться на спинку. Он опустил согнутые руки на подлокотники и как-то слишком сокрушительно вздохнул. — Намджуна не будет, потому что он отправился на важную встречу по работе. Поэтому семейный совет проведём сегодня без него. Джихён, неожиданно нашедшая в себе гору смелости, демонстративно фыркнула и упрямо посмотрела на отца чёрными от злости глазами. — Раз уж ты собрал нас на семейный совет, почему не позвал нашу новоиспеченную мамашу с её придурковатыми отпрысками? — Мун Джихён! — Чеён покраснела, а её голос сильно подскочил, из-за чего больше походил на писк. Под конец фразы Джихён Чимин, отпивающий из чашки кофе, сокрушительно закашлялся, и Чеён пришлось несколько раз стукнуть брата по спине. Сестра окинула Джи разочарованным взглядом и переместила руку на плечо близнецу, ободряюще сжимая его и что-то неслышно нашептывая Чимину. Лицо брата почти сливалось с его яркими волосами, но из-за стыда или из-за кашля — Мун понять было сложно. — Поскольку Джихён не терпится поднять эту тему, значит, я должен начать, — совершенно спокойно продолжил отец, что только сильнее приподняло перед девушкой завесу дозволенного, и смелость стремительным потоком разливалась по венам. — Однако я хочу напомнить, что основное правило в нашей семье никто не отменял. «Пока один говорит, остальные слушают» — всё очень просто. Вы должны уважать, и тогда вы будете вызывать уважение к себе. Мужчина поджал узкие губы и открыл шкафчик в своём столе, доставая оттуда начатую бутылку виски. Ароматная коричневатая жидкость наполняет стакан, и отец, беря его в руку, встал со своего места. Он обошёл стол и, опираясь о него спиной, поближе рассматривал своих детей, сидящих перед ним. Господин Пак представлял собой элегантного и ухоженного мужчину с хорошо развитым чувством собственного достоинства. Учитывая то, что ему было немного за пятьдесят, Пак Сиджин всегда держал спину ровно и поднимал широкий подбородок гордо. Волосы утратили свой блестящий чёрный цвет, и пряди окрасились нещадной сединой. Он всегда смотрел внимательно и изучающе, а чёрные, как смоль глаза, иногда казались жуткими и наполненными презрением. Лишь самые близкие знали все стороны господина Пак, и Джи до этих пор видела лишь хорошие — если исключить, конечно, его чрезмерную любвеобильность и ужасный вкус на женщин. — Я знаю, что для вас не загадка, почему я собрал всех этим утром, — властно начал он, изучая детей по очереди, и лишь одной только энергетикой дал им понять, что они должны молчать, пока он не позволит взять слово. — Да, я снова женюсь. В этот раз я серьёзно намерен прожить с этой женщиной до конца своих дней. Вчера почти у всех из вас, — он многозначительно посмотрел на Джи, но та лишь демонстративно закатила глаза и поджала маленькие губы, — была возможность познакомиться с госпожой Ким и её детьми. Если вам было недостаточно одного вечера для того, чтобы узнать всех поближе — не беда. Через неделю они переезжают жить в наш особняк. Пока их комнаты не будут готовы, ребята поживут с вами в ваших комнатах. Переезд назначен через неделю. Вопросы? Ожидаемо и предсказуемо. Но от этого не менее отвратительно! Джихён хотелось завизжать, перевернуть идиотский кофейный столик со всей стоящей на нём посудой и, упав на колени, горько расплакаться от обиды, злости и безысходности. В кабинете воцарилась удушающая тишина. — У неё трое детей, — тихо и не вопрос. Скорее констатация факта, которую н у ж н о было озвучить в тот момент для того, чтобы не сойти с ума. — И, признаться, они далеко не купидончики с розовыми попками, — согласно кивнул Чонгук и наклонился вперёд, чтобы быть ближе к отцу. — Ты вообще видел того парня в мешковатых шмотках, папа? Такое чувство, будто его возле психиатрической клиники подобрали. Он постоянно летает в облаках, а если вдруг решает снизойти до разговора, несёт абсолютнейший вздор! Если мы здесь голосовали, моё слово точно было бы не в их пользу. — Согласен, — нехотя признал Чимин, покручивая массивный перстень на указательном пальце. — Второй тоже доверия не внушает. У него штаны вместо пояса держит серебряная цепь, и вы знаете, что, пусть я и скрупулёзно отношусь к выбору одежды, но по внешнему виду не спешу судить. Однако вы видели выражение его лица? Он кажется мне гадким и грубым типом, что доказывает его вчерашнее поведение. Волна восторга поднялась в груди Джихён, она любовно посмотрела на брата, силясь не кинуться ему на шею здесь и сейчас. — Он говорит чистейшую правду, папа! Этот несносный упырёныш... — она осеклась под волевым взглядом господина Пак, — то есть, э-э-э... в общем, не знаю, как его зовут, но мне, если честно, абсолютно плевать на его имя. Этот т и п чуть не сбил меня на улице своим идиотским мотоциклом! Я испортила новое платье и до нитки промокла из-за сработавшего полива газонов. А он ещё и нагрубил мне после этого! Щёки пылали от негодования, но и от предвкушения тоже. Почему-то она была уверена, что после сказанных ими всеми слов отец обязательно пересмотрит своё решение. Подумать только, восемь детей в одном доме — они устроят здесь битву на выживание. — Это было до или после того, как ты выцарапала на его мотоцикле слово «bastard»*? — господин Пак приподнял одну бровь. А вот это уже, как говорится, bloody Hell*. Чонгук фыркнул со смеху и прикрыл рот кулаком, но по тому, как сильно тряслиь его плечи, можно было понять, что поступок Джихён вызвал в нём нешуточный взрыв смеха. — Джихён, ты серьёзно сделала это? — укоризненно спросил Пак Чимин, но Мун заметила в его глазах едва заметные огоньки озорства. Да и к чёрту! Разве ей есть что терять? — Знаешь что, папа? — девушка резко подорвалась со своего кресла и указала на мужчину указательным пальцем. — Да, я взяла камень и выцарапала на его идиотской и опасной развалине слово «ублюдок». Спросишь, почему? Ответ тебя не удивит. Я поступила так, потому что он действительно ублюдок, и я ненавижу его всей душой. Ненавижу за то, что он чуть не убил меня на этом хреновом мотоцикле, ненавижу за то, что унизил и выставил дурой. Но, знаешь, почему я ненавижу его больше всего? Потому что он, повторюсь, будучи таким ублюдком с ног до головы, в придачу ко всему оказался сыном очередной твоей пассии, имя которой я даже запоминать не намерена, — Джихён замолчала и сделала глубокий вздох, заполняя лёгкие воздухом, чтобы вновь продолжить, пока в ней ещё пылает смелость и ярость на весь белый свет. — И теперь мы все, — она не глядя обвела рукой братьев и сестру, — должны принять шизика с соломой вместо мозгов, потенциального преступника и маленькую капризную княжну в доме, где мы когда-то были счастливы с мамой и где мы делили лучшие моменты своей жизни друг с другом. Принять чужих, папа, и чужими они в этом доме будут всегда. Так что я ненавижу в придачу их всех. Твою госпожу Ким ненавижу. И ненавижу тебя! Её голос сорвался на последней фразе. Джихён до боли сжала губы и быстро выбежала из кабинета, громко хлопая дверью. Мун сотрясало от переполняющих её чувств. Она никогда не умела держать себя в руках, но даже с присущей ей эмоциональностью девушка не ожидала от себя такого порыва. К чёрту собрание и отца. К чёрту сраного упырёныша. К чёрту, блин, всех вокруг!

Она устроит им сладкую жизнь.

🔻🔻🔻