Чжун-юань

На следующий день Хунхун-эр очнулся от громкого шума. Подобные звуки с раннего утра были привычным делом для больших городов, но мальчик по привычке сжался в клубок, не без оснований полагая, что его сейчас побьют. Однако, когда удара не случилось, ребёнок всё же приоткрыл глаз и начал растерянно озираться. По видимому, он всё ещё был жив и лежал в стоге сена. О последнем напоминали соломинки, очутившиеся во рту и ноздрях и малоприятный зуд во всём теле. Однако такие мелкие неприятности меркли перед истиной того, что всё обошлось, ведь демоны не нашли его и Хунхун-эр остался в живых! Что ж, с этой точки зрения, можно считать, ему на самом деле повезло. Недолго думая, мальчик предпринял попытку вылезти из своего укрытия, игнорируя то, что его маленькие руки и ноги занемели от сна в подобном месте. Впрочем, только он встал на четвереньки и пополз вперёд, как силы неожиданно отказали и он, издав короткое «А!», упал. Это падение не должно было оказаться проблемой, так как стог, в который Хунхун-эр забрался накануне, был оставлен владельцем в тележке и находился достаточно близко к земле. Вопреки этому, тот стог, с которого в настоящий момент мальчик свалился, почему-то был высоко в воздухе и потому, упав оттуда, Хунхун-эру пришлось полететь носом вниз на встречу с неминуемой болью. К изумлению мальчика, он не рухнул прямо на землю и, вместо этого, ударился во что-то прямое и тёплое, после чего его перехватили за шкирку. Сонные глаза ещё не привыкли к свету и потому Хунхун-эр не сумел разглядеть того, кто орал на него, однако, судя по голосу, это был пожилой мужчина. Он что-то рявкал на незнакомом языке, что заставило мальчика нахмуриться. Наконец глаза свыклись со светом и Хунхун-эр начал тревожно озираться. Та улица, по которой он вчера гулял, была знакома Хунхун-эру как свои пять пальцев, однако оглянувшись, он не смог узнать ни единого здания, либо опознать хоть одного человека. И понимание этого не могло не повергнуть в ужас одиннадцатилетнего мальчишку. Он начал панически дёргаться, отчаянно пытаясь отыскать хоть один знакомый объект и совсем не обращая внимание на мужчину, что всё ещё ругал его непонятными словами. — Ах ты оборванец! — зло сплюнул старый торговец. — Да ты даже не раскаиваешься! — Отпусти меня! — крикнул мальчик на чужом для мужчины языке и начал вырываться. Невзирая на маленький рост и многочисленные синяки, он боролся как настоящий зверь и вскоре, угодив ногой незнакомцу прямо в живот, выкрутился из захвата и пустился бежать в случайном направлении. Тем не менее, не успел он пробежать до конца улицы, как мясистые руки подхватили его и стиснули в стальной хватке, не давая возможности извернуться. — Держи его покрепче! Из-за этого крысёныша я разбил товар! — гневно гаркнул старик и достал из своей повозки метлу. — Дай-ка его сюда. Уж я-то научу его уму разуму! Мясистый мужчина, державший Хунхун-эра, фыркнул и направился в сторону старика. Мальчика бросили на землю и, не успел он подпрыгнуть, как нога толстяка опустилась ему на спину, приколачивая к земле. — Урод! Отпусти меня! — грозно крикнул мальчик, без страха глядя толстяку прямо в глаза, однако никто не понимал его слов. Они лишь переглянулись, после чего старик занёс метлу для удара, а Хунхун-эр в отчаянии закрыл глаз, с секунды на секунду ожидая боли… …которой не последовало. Хунхун-эр некоторое время держал глаз закрытым, но вскоре любопытство взяло верх и он осторожно приподнял взгляд. Первое, что он увидел, это белоснежные одежды, колыхающиеся на ветру. Между ним и стариком стоял мужчина в монашеских одеждах. Одной рукой он принял удар, останавливая метлу, а второй убрал ногу, что пригвоздила Хунхун-эра к земле. К несчастью, бил старик тем концом метлы, на котором находились связанные в пучок длинные стебли, в которых, вероятно, с минувшего подметания остались дорожная пыль и мелкие камушки, которые, когда удар пришёлся, по инерции полетели прямо на монаха, пачкая его бамбуковую шляпу. На данный момент Хунхун-эр был свободен и имел шанс сбежать, однако он не стал этого делать. Вместо этого мальчик неотрывно уставился на спасителя своим огромным чёрным глазом, в котором отражалось искреннее недоумение и надежда. Он уже когда-то попадал в подобную переделку… Мужчина в белом тем временем всё ещё стоял спиной к мальчику, не замечая пристального взгляда, и, прочистив горло, мягко сказал: — Доброго вам утра, мои дорогие друзья, — говорил мужчина на всё том же непонятном языке, однако Хунхун-эр, услышав его голос, всем телом вздрогнул. Этот голос он никогда не спутает с другими — нежный, добрый, всепрощающий голос Его Высочества наследного принца. — Ты кто такой? — недовольно поинтересовался старик. — Не вздумай прикрывать мальца. Он у меня всё равно получит. — Ах, я извиняюсь. Мой двоюродный брат доставил вам беспокойство? — со вздохом произнёс монах, не отступая ни на шаг от ребёнка. — Он очень неловкий… Вы не простите его? — Если это твой двоюродный брат, то что он делал на моей повозке?! — возмутился старик, скрещивая руки на груди. — Эх, он часто меня не слушает, — монах горестно вздохнул, при этом звучал он так, словно действительно устал постоянно бегать за непослушным ребёнком. — Вчера мы снова поссорились и он убежал из дома. Я его всю ночь искал, аха-ха-ха! — Эй, я знаю тебя, — внезапно заговорил толстяк. — Отец, это уличный актёр. Он уже два дня тут ошивается. — Мне всё равно, кто он, — не прекращал бурчать старик. — Если ты с ним, то плати за товар, который твой брат разбил! — Ах, да-да, конечно! — обрадовался монах, однако, узнав о цене, его лицо слегка побледнело, после чего он достал небольшой потёртый мешочек и вывалил оттуда всё содержимое. — Это даже половины не оплачивает! — возмутился старик, но, посмотрев на мужчину, а потом на мальчика, казалось, немного умерил свой пыл. — Ладно… Только впредь держи своего брата на коротком поводке! От таких детей одни несчастья… — Спасибо большое! — мужчина три раза поклонился и хлопнул в ладоши. Старик лишь фыркнул и, не оглядываясь назад, зашагал в сторону своей повозки. Монах же облегчённо вздохнул и обернулся. Позади него, всё на том же самом месте, сидел маленький мальчик и пристально смотрел на него. — Привет, — ласково произнёс монах на языке Сянь Лэ. — Ты в порядке?