Война войной, а любовь по расписанию

       Как вы себе представляете войну в наши дни? Возможно, для вас это долгие месяцы осады, во время которых солдаты расслабляются, поют песни у костра и вспоминают своих любимых? Если вы представляете все именно так, то мои слова станут для вас шоком. В современных реалиях города берут за несколько дней, кровь уже не льётся рекой, а ключевую роль играет информация. Да, именно это бесценное знание помогает обойтись без лишних жертв, но каково приходится людям, добывающим этот ресурс? Каково им идти в стан врага, зная, что малейший просчёт будет стоить жизни не только им, но и многим другим? Каково это, подбираться так близко и не раскрывать себя? Каково это, цеплять на себя маску, и при этом не терять себя? А удаётся ли всем остаться собой?

14 ноября 2001. Кабул

      Старинный город... Его талибы оставили мирно. Не лилась рекой кровь, не погибали гражданские. А все лишь потому, что войска США так выгодно заняли позиции, что талибам не осталось ничего иного, как оставить город без боя. Но как армия смогла узнать о слабых местах противника? Многие генералы задавались этим вопросом. Ответ на этот вопрос они получили на утреннем совете. Здесь, в большом актовом зале, служившем раньше для концертов были выставлены полукругом столы, за которыми расселись высокопоставленные лица. И вот, генерал Стэнли Маккристал начал свою речь, поднявшись со своего места. — Итак, сегодня, благодаря храбрости наших солдат, мы взяли один из главных центров оппозиции. Благодаря точно продуманному плану мы не потеряли ни одного бойца. И конечно, мы не смогли бы это сделать, не получив столь точных данных, которые нам добыл мистер Энтони Джеймс Кроули! — говорил он с придыханием, как будто и правда восхищался проделанной работой. Однако то, что генерал обратился к кому-то, ниже себя по чину по имени, говорило о его уважении.       Зал зааплодировал при упоминании имени разведчика. Он был гордостью армии, но были и те люди, которые недолюбливали его. В основном такими являлись, как называл их сам Кроули, "слабаки и нытики", которые осуждали разведчика за невинные убийства ради информации. А что тут поделаешь? Война и есть война, обстоятельства принуждают совершать кровопролитие. Поначалу все боятся нажать курок, просто есть те, кто приспособился, и те, у кого рука до сих пор дрожит при мысли, что нужно отнять жизнь. Кроули считал, что не приспособившимся нет места в армии, да и вообще в этом мире.       Когда зал притих, генерал Стэнли Маккристал продолжил свои хвалебные речи: — Благодаря его кропотливой и весьма опасной работе мы стали обладателями столь драгоценной информации, без которой сражение было проиграно. - генерал продолжал и продолжал, но все слова были одинаковы, и обычный человек уснул бы уже в первые 5 минут, но его слушали с таким огромным интересом, словно им читали фантастическую книгу. Конечно же, всем нужно вникать в речь, это же их генерал! И совсем неважно что и как он говорит - просто нужно слушать.       В не шумящий более весельем зал вошел молодой мужчина, не старше 27 лет. Он был худощав, высок и гибок, а его огненно-красные волосы, собранные в низкий хвост, сияли так, словно они и вправду были языками пламени. Однако взгляд притягивало другое. Несмотря на то, что в помещении было не очень-то и светло, он оставался в солнцезащитных очках. Если бы вы захотели узнать его настоящий цвет глаз - то вам бы это не удалось, ибо у кого вы не спросили, никто вам не ответил бы, ведь эта истина была известна только ему и членам его семьи, хотя от неё уже почти ничего не осталось.       У Кроули, да, в зал вошёл именно он, было много прозвищ: искуситель, полуночная тень, демон, убийца (мы уже знаем почему), но самая известная и наиболее любимая у Энтони была Змий или змей, всё зависело от настроения, и давшие ему это прозвище люди никогда не догадывались насколько они близки к правде. Она ему досталась потому, что он был очень тих и прокрадывался к врагам словно змея, оставаясь незамеченным. Да и вся его натура напоминала змею: его стиль движений, его фигура и повадки. Аж мурашки по коже...       А генерал все продолжал свою заунывную речь: —... Такие подвиги не должны оставаться незамеченными. Сегодня же я отправлю приказ о присвоении мистеру Кроули "Креста выдающийся службы".       По залу пронёсся общий возмущенный вздох. Нет, вы только подумайте! Сколько раз эти люди шли навстречу пулям, сколько раз смотрели в глаза смерти, уносящей их раненых товарищей, и все для того, чтобы получить всего лишь "легион почёта"? А тут какая-то зарвавшаяся Змеюка получает чуть-ли не высшую награду, да и 20 процентов добавочных к пенсии? И всего лишь за то, что он без зазрения совести убивал людей? Да что же такое генерал увидел в этом человеке без капли человечности? —... И конечно же, прежде всего, наш лучший разведчик должен получить уважение и благодарность со стороны коллег. Давайте же поаплодируем ему! — в зале раздались жидкие, тихие хлопки, а лица генералов выражали только одно — презрение. Но Маккристал уже заканчивал свою речь, — Ты так похож на своего отца!       Что же, это было крайне странное и неуместное, даже в какой-то степени фамильярное сравнение, ведь отец Энтони — Мэйсон Кроули не видел в своей жизни ничего, кроме долга. Служба народу, служба стране, служба президенту. Любые слова, сказанные начальством он принимал на веру, не раздумывая ни секунды. Он был искренне уверен в правомерности своих действий и никогда не задавал вопросов. С малых лет в Энтони воспитывали те же качества.       В семье мистера Кроули царил такой же долг. Неудивительно, что мать Энтони, довольно свободолюбивая натура, не стерпела подобного и ушла, едва мальчику исполнился один год. Правда, растить ребёнка самой ей не позволил суд, ведь у неё не было постоянного заработка. Таким образом маленький Энтони с детства не видел и не слышал ничего другого, кроме как "ты должен". Однако нотки бунтарства, доставшиеся от матери, заставляли его идти на риск. Будучи подростком, он убегал ночью и гулял до рассвета, умудряясь не попасться на этом. Энтони обожал ощущать, как адреналин растекается по венам, как бешено стучит сердце. Но больше всего ему нравилось оставаться безнаказанным.       Даже служба в армии не изменила этой привычки. Он отклонялся от планов, хладнокровно проникал в самые защищённые места, полностью преображаясь. Ему безумно нравилось видеть ужас в глазах плененных людей, к которым он втирался в доверие, получая необходимые сведения. Это было для него подобно кайфу от психотропных препаратов. Именно за это сначала враги, а потом и товарищи прозвали его Змеем.       И вот сейчас, смотря на презрительные лица генералов, Энтони чувствовал, как удовлетворение поднимается вверх по его нутру, а самодовольная улыбка растягивается на губах. Но приятный момент оборвал генерал Маккристал: — Итак, думаю нам стоит продолжить. Наша следующая цель — Кундуз. Ибо там по предварительным данным находится очередной центр талибов, но сами данные очень отрывочны и не согласованы. — Что же наш рыжий змей, ой, простите, мистер Кроули не осведомил нас? — спросил один из мужчин, сидевших справа. — Потому, что я пока туда не добрался. Не волнуйтесь, завтра вы получите всю необходимую информацию, — с лёгким оттенком превосходства произнёс Энтони. — Ну тогда чего же ты ждёшь? — фамильярно спросил Маккристал. — Ночи, — последовал короткий ответ. — Тогда не смеем задерживать.

***

      Несмотря на то, что ноябрь вступил в свои права в средних широтах, здесь, в Кабуле, было на редкость тепло — 17 градусов Цельсия. Выйдя на улицу, змей, не снимая очков, подставил лицо мягким солнечным лучам и наслаждался тишиной. Правда, долго это не продлилось. Мимо него пробежала толпа закутанных в грязную одежонку детей, чьи крики прорезали ещё тёплый, осенний воздух. Энтони в раздражение устремил свой взор на них и хотел уже обругать, но не успел. Дети побежали к белой палатке, которая сияла на последнем осеннем солнце. На их звонкие крики из палатки вышел один из врачей, но вместо того, чтобы призвать детей к порядку, он лишь рассмеялся, позволяя обнять себя и обнимая их в ответ. А дети от восторга залепетали что-то на пушту*, надеясь, что их поймут. — Сироты, — раздалось короткое слово за спиной. Кроули обернулся и увидел своего товарища, Джейса. А тот продолжил, презрительно скривившись. — И как он может трогать этих оборванцев? — Кто он? — задумчиво спросил Энтони, наблюдая за светловолосым доктором. — Да брось! Его же все знают! — изумленно фыркнул Джейс. — Значит не все. Ответь на вопрос, — холодно произнёс Кроули. — Это Азирафаэль Фелл. Ангел, — ответил парень, презрительно цыкнув языком. — Ну признай же, что слышал про него. — Лишь самую малость, — коротко ответил рыжеволосый. Его глаза, скрытые очками следили за сворой мелюзги, каждый из которых пытался привлечь к себе внимание врача.       На самом деле Энтони знал об этом медике довольно много. Даже имя знал. Но не обсуждал. Привычка запоминать любую, даже кажущуюся ненужной информацию сыграла свою роль. И именно она, несмотря на всеобщую неприязнь, не позволила Энтони осуждать Азирафаэля, ведь он помнил о тех поступках, которые другие игнорировали. А сам Кроули удивлялся, как люди могут настолько ненавидеть чужое проявление доброты.       Смотря на счастливых детей, бегающих вокруг медика, Энтони почувствовал зависть. У него не было полноценной семьи, лишь суровый отец. Он никогда не мог так же бегать с друзьями, ведь их у него не было. Другие дети бросали в него камни и издевались. И тогда Энтони просто бил, без раздумий. Он никогда не пытался мирно решить проблему, ведь кулаки доводят суть лучше, чем слова. В этом и заключается великая сила боли. Она является лучшим учителем и мотиватором, ведь кто же захочет столкнуться с ней ещё раз?       И это была ещё одна причина, почему Кроули ненавидели. Не только его вид был ненавистен детям, его характер был намного хуже. Благодаря этому у Энтони появилась его первая кличка - Сатана, которой он очень гордился, ведь тогда он понял, что его боятся. Но вскоре этот авторитет надоел мальчику, ведь чувство одиночества сильнее власти.       Но были и те дети, которых не пугал вид маленького Энтони. Однажды, после очередной драки, в которой мальчику разбили нос, он сидел в гордом одиночестве под старым деревом в парке. Это было его самое любимое место, ибо там всегда было мало народу и маленький Кроули мог посидеть наедине с собой.       Энтони всегда привлекала природа. Если бы перед ним поставили выбор: поиграть с другими ребятами или в одиночку прогуляться по лесу, - то он с радостью бы выбрал второе, ведь природа не такая назойливая как человечество. Природа умеет слушать, природе не нужно ничего взамен.       Кроули сидел и старался оттереть кровь с разодранных костяшек, как вдруг он услышал шелест листвы где-то за спиной. Отцовское воспитание сыграло свою роль и мальчик полностью сконцентрировал своё внимание на зелёной гуще кустов. Шуршания резко прекратились, словно шпион почувствовал, что его обнаружили. Энтони нашарил палку в траве и, медленно встав с травы, поднял её над собой, как бы демонстрируя непрошеному гостю, и громко, с особой важностью и превосходством, сказал: — Если ты, ублюдок, ещё хоть раз подойдёшь ко мне, я превращу твоём лицо в такую кашу, что тебя родная мать не узнает! — он махнул палкой в сторону кустов, — Давай! Подходи, придурок!       Ветки кустов раздвинулись и оттуда лёгкими шагами вышла маленькая, черноволосая девочка, с глазами цвета смолы. Кроули явно опешил, ведь он не ожидал этого. В его воображении уже играла картина, как из кустов выйдет чёртов Гавриил, которому не хватило взбучки сегодня утром и он явно напрашивался на добавку своими гадкими высказываниями. — Не надо мне превращать лицо в кашу, — робко ответила девочка и быстро добавила, посмотрев своими глазками в удивительные глаза Кроули. — Пожалуйста.       Тот лишь мог стоять и пытаться поднять упавшую от изумление челюсть. Впервые на него смотрели без неприязни и насмешки. В темно-карих глазах было лишь любопытство, смешанное с настороженностью. Пусть и не сразу, но до Энтони дошло, что он по прежнему замахивается палкой. Чуть смутившись, он медленно опустил свое нехитрое оружие и все так же удивлённо спросил: — Почему ты не смеёшься? — Почему я должна смеяться? — удивилась малышка. — Так все делают, — с нотками раздражения ответил мальчик. И все же спросил. — Как тебя зовут? — Анафема, — тихо ответила девочка. — Теперь понятно, почему ты здесь. Ты тоже изгой, — хмыкнул Энтони. — Тоже собрался издеваться? — с вызовом спросила Анафема. — Зачем мне это делать? — спросил Кроули. — Так все делают, — последовал ответ.       После такого короткого, но неловкого диалога дети почувствовали ещё большую скованность. Тишина становилась все более давящей. Наконец Анафема спросила: — Что у тебя с глазами?       Безобидный вопрос. Однако для Кроули, над которым все издевались именно из-за глаз, он был очень болезненным. — Не твоё дело! — рявкнул мальчик. За такой вопрос он бы сломал нос, но не лезть же с кулаками на девчонку! — Они прямо как у моего котика! — не унималась девочка. — Такие же красивые! — Повтори... — не веря, попросил Энтони. — Мне нравятся твои глаза, — недоумевая повторила девочка. — Как они могут тебе нравится? Они даже не похожи на человеческие, — продолжал упорствовать мальчик. — Ну и что? — Анафема явно не понимала его аргумента. Как и не замечала, что глаза у Энтони были не кошачьи.       Это были глаза змеи. Полностью жёлтую радужку пронизывали огненные и зелёные тончайшие нити, а зрачок был деформирован и сверху, и снизу***. — Разве я тебя не пугаю? — спросил Энтони. — Ни капельки, — фыркнула малышка.        От воспоминаний Энтони отвлек особо громкий возглас одного из мальчишек. Зависть, не дававшая наслаждаться погожим днем, отступила, рассеяная тёплыми, давними воспоминаниями о маленькой девочке с смоляными глазами. Энтони давно её не вспоминал. Чуть нахмурившись он подумал, жива ли она? Не пострадала ли во время терактов? Но тревога исчезла под звонкий смех беспризорных, разновозрастных сирот. Солнце уже садилось и дети начали разбредаться, сердечно прощаясь с Азирафаэлем. Кроули мог лишь издалека наблюдать за гаснущей улыбкой медика.       Пора, время не ждёт. Ему нужно попасть в Кундуз до завтра. Однако взгляд, скрытый тёмными очками, не хотел отрываться от белой палатки, где царила такая тёплая атмосфера. Казалось, частички этого жара разносятся по воздуху, оседая на каждом человеке, заставляя даже самых скупых на эмоции расплыться в улыбке, вспомнив давних друзей, бабушку или какую-нибудь мелочь, значащую больше, чем все остальное. И именно тепло домашнего очага, неизведанное ранее, Кроули сохранил в сердце. Да, да, этот хладнокровный солдафон сейчас шёл, улыбался и не догадывался, что больше не сможет так просто застрелить человека. И не знал, что принесёт ему эта ночь.       Подойдя к грузовикам филиала красного креста, он переоделся в форму медика и, не раздумывая, залез внутрь и сел рядом с другими санитарами. Кого-кого, а врачей пускали в любой город. Талибы не брезговали их помощью, и грузовики должны были свободно проехать. Дорога до Кундуза занимала больше семи часов, так что можно было поспать, правда скрип ржавого грузовика, трясущегося на ухабах полуразрушенной дороги, этому не способствовал. Однако сон все же сморил Энтони. Кто знал что принесёт ему эта ночь...       Во сне не было ничего, лишь пустота, наполненная холодными клубящимися облаками. Какая-то часть сознания Кроули выдохнул с облегчением. — "Хоть мёртвых не будет," — мелькнула мысль. Но рано было радоваться.       Подул сначала лёгкий свежий ветерок, который постепенно превратился в ураганный порыв. Ветер не утихал, куда-то ведя Энтони. Когда наконец порывы закончились, мужчина увидел перед собой две бронзовые чаши. На левой лежал цветок огненного мака, на правой нераскрывшийся бутон белой розы**. — "Что за чертовщина?" — пронеслось у него в голове. Цветы ему до этого ни разу не снились. — Выбирай, — раздался шёпот, источник которого нельзя было определить. — Что? — Энтони был в недоумении. На кой черт ему цветок, да и что вообще происходит — все это было выше его понимания. — Выбирай, — шёпот стал настойчивей. —"Ну, раз так надо" — подумал он, но в то же время лёгкая тревога закралась в душу. Вспомнились слова матери, сказанные на его пятнадцатилетие: — Ты хочешь стать таким же? Хочешь стать вторым Мейсоном? Всю жизнь безропотно исполнять чужие приказы? — Нет... —тихо прошептал Энтони. — Выбирай! — прошипел голос. — Никогда, — резко ответил Кроули. — Скоро придётся, — едва слышно произнёс голос. Наступила тишина, такая давящая и пугающая, а в следующее мгновение Энтони почувствовал что летит вниз, подобно камню.       Его окружало море белоснежный перьев, нежных и гладких, которые он раньше просто не замечал. Они начинались за спиной и заканчивались у лодыжек. — "Крылья... " — мелькнула неосознанная мысль.       Он попытался ими взмахнуть, но белые пуховые громады даже не шевельнулись. Ветер трепал их, рвал волосы на голове, резал кожу ледяным кинжалом. — "Пусть все это кончится" — отчаянно подумал Кроули. И все кончилось. Он пал.       Сначала он думал, что упал в прохладную воду и надеялся, что она успокоит истерзанное тело и крылья. От кончиков пальцев начало разливаться тепло. Оно согревало и успокаивало. —" Как хорошо..." — мелькнула лёгкая мысль.       Искры, что поначалу отогревали замерзшее тело, начали кусаться. Приятное тепло переросло в жуткий жар, выжигающий все до костей. И тут Энтони совершил ошибку — открыл глаза. В них словно плеснули кислотой, и она же, кислота, разъедала твердые мышцы и мягкую плоть. Но хуже всего было крыльям. Казалось, что они сгорели дотла. Собрав последние силы, Кроули вынырнул и выполз на берег. Тело, глаза и крылья продолжали гореть, причиняя невообразимые страдания. Вскоре, боль начала слабеть и Энтони смог открыть глаза. На теле не было никаких повреждений. Оно выглядело совершенно обычно и было окружено облаком чёрных перьев. — "Чёрные..." — ужаснулся мужчина и его глаза защипало.       Он подполз к тому, что казалось ему водой и взглянул в отражение, чтобы убедиться, что хоть они в порядке, но нет. Из глубин обычного на вид озера на него смотрели ядовито-желтые с крохотными огненными прожилками глаза с вертикальными узкими зрачками. Глаза змея, в которых продолжало бушевать пламя, обжигавшее до этого и тело, и душу. — "Нет!" — мысленно вскрикнул Энтони и проснулся.       Сердце отбивало бешеный ритм, а пот стекал по лбу и вискам. Тело болело от неудобной позы и бесконечной тряски на колдобинах, дыхание было судорожным. — Кошмар? — равнодушно спросил сидевший рядом санитар. — Ага, увидел твою мать во сне, — ехидно ответил ещё не пришедший в себя разведчик и добавил, — в панталонах. — Да пошёл ты, змий, —пробурчали ему в ответ.       А Кроули начал понимать, что видел во сне всего лишь свое отражение. —"Я испугался самого себя... Дожили." — подумал Энтони и все же решил, что больше никогда ни перед кем он не снимет своих очков. — "Никто не должен видеть это. Никогда. " — была его последняя мысль перед тем, как он увидел Кундуз и сосредоточился на задании.

***

      Сны.. Они, словно птицы, порхающие в нашем сознании каждую ночь, когда власть разума ослабевает, а эмоции берут верх. Каждую ночь, подобно тусклым, серым, обыденным голубям, они незаметно вьются, чтобы так же незаметно исчезнуть перед рассветом, не оставив после себя никаких эмоций и воспоминаний. Бывает, что вместо привычного голубя к вам прилетает крошечная, но такая яркая и незабываемая колибри, неся счастье и восторг. А бывает, на вас нападают стаи могильных ворон, терзая клювами и когтями, заставляя кричать и просыпаться в холодном поту. Бывает, мудрая сова тихо прошелестит крыльями, даруя знание о недалёком будущем. Бывает, что взмахнет своими ночными крылами ворон, позволяя взглянуть на давно ушедших близких. Такие разные, но такие желанные крылатые сны... Ни один из них не повторится дважды.