Письма к...

Самое невыносимое время — пять утра. Если не успела заснуть до пяти, остаётся только смириться. Мозг начинает перекапывать сам себя, вспоминая каждый твой косяк и болячку, наступая на каждую мозоль. Хочется только одного: не думать. Не мыслить, не чувствовать, не существовать. Просить пощады у себя же бессмысленно — над тобой только посмеются. Через час или вроде того ад закончится, ты уснёшь, натянув одеяло на голову, но этот час надо пережить, не свихнувшись. В этот час иногда (каждый раз) приходишь ты — как клеймо на душе, как больное воспоминание. Смотришь без осуждения, равнодушно, качаешь головой, заставляя заливаться краской. Вот, мол, какая дурочка, не может успокоиться и забыть. Придумала себе страдания и мучается. Будто удовольствие получает. Надеюсь, рано или поздно, если всё-таки не смогу забыть, я начну получать от тебя извращённое, но удовольствие. Пока же эта любовь только внутренности выворачивает. Одно твоё существование — тошнота и зубовный скрежет. Знаешь, я ведь могла бы любить кого-то другого — богатого и знаменитого. Я могла бы любить взгляд с экрана, выискивать бесценное лицо в веренице телевизионных кадров. Могла бы сохранять фотографии сотнями и перелистывать их в пять утра, упиваясь идеальностью черт. Могла бы — это было бы так же больно и не менее бесперспективно, но более объяснимо. Могла бы — но в пять утра я снова заставляю не думать мозг, в стотысячный раз ищущий ответ на вопрос, что же такого в тебе особенного? Может, мне просто не хочется быть такой-же-как-все? Может, взгляд с экрана — это слишком просто?