Мой сводный брат - рок-звезда

MUSE - Map of problematique

      День перед концертом у Чонгука выдался свободным. Чимин сказал, что они очень хорошо работали и много репетировали, поэтому всё, что им нужно сейчас — это хороший отдых.

***

— И, Чонгук, проведи, пожалуйста, день без гитары. Просто расслабься, займись какими-то другими своими делами, — добавил Чимин. — Да мне нечем заняться, — Чонгук пожал плечами. Он и вправду не ожидал, что у него вот так вот ни с того, ни с сего образуется свободный день. Раньше ему не приходилось страдать от безделья, он был постоянно чем-то занят, потому был несказанно рад, когда образовывалось свободное время и он мог спокойно сочинять музыку, ни на что не отвлекаясь и при том не жертвуя сном. Свободное время без музыки Чонгуку было ни к чему. — Сходите на улицу с Тэхёном, прогуляйтесь, — предложил Пак. — Да, давай сходим куда-нибудь! — поддержал Тэхён, выходя на улицу из репетиционной базы. — Или можем забраться ко мне домой, поиграть в приставку, например, а? — Хорошо, раз мне всё равно больше нечем заняться, можно и потратить время на игры. Я только в тренажёрку с утра схожу, а потом днём можем встреться окей? — Окей! — хлопнул в ладони Тэхён.

***

      Чонгук лениво поднялся с кровати, когда за окном уже был без малого полдень. Сейчас парень чувствовал себя очень бодро, будто выспался наконец за долгие-долгие месяцы отсутствия хорошего и здорового сна. Чонгук встал у зеркала, разглядывая вмятину на лбу, оставленную подушкой, он улыбнулся себе же в отражении и потёр бороздку, прикрывая её уже понемногу отрастающей чёлкой. Солнце ярко светило, отражаясь от всех белых объектов в комнате Чонгука, будто от снега на улице. Маленькое помещение наполнялось холодным светом по мере того, как светило поднималось выше в небе. Несмотря на обилие солнечных лучей, Чонгуку очень уж хотелось вернуться обратно в кровать и снова уснуть. Если бы не договоренность с Тэхёном, он бы так и сделал, ведь сегодня, как и всегда теперь, его никто не ждёт в этой реальности. Раньше был смысл просыпаться ради творчества, ради музыки. Но сегодня он пообещал ребятам хорошо отдохнуть, потому окинув гитару печальным взглядом, Чон упаковал её в чехол, чтобы не было соблазна притронуться к инструменту. Он вышел на кухню в пижаме, не желая переодеваться пока. А какой смысл, если родители всё равно на работе? К тому же они обещали, что их не будет до самого вечера, потому что помимо работы есть ещё и свадебные заморочки. Парень щёлкнул кнопкой чайника, достал из шкафа свою кружку и всыпал туда несколько ложек порошкового какао. Подзарядиться сладким было необходимо, иначе он точно вернётся в кровать и не выползет до завтрашнего утра. В голове нескончаемо крутились мелодии, партии, рифы, точно выверенные интервалы и затакты. Листком же ему не запрещали пользоваться? Чонгук налил кипяток из вскипевшего чайника в кружку и вышел из кухни, возвращаясь с блокнотом и карандашом через минуту. Он быстро начиркал фрагмент ведущей мелодии, что крутилась в его голове, а потом стал записывать аккорды к ней. Времени на это ушло гораздо больше, какао уже почти остыл, когда Чонгук захлопнул блокнот с чувством выполненного долга. — Хорошо, — похвалил он сам себя, глядя на закрытый блокнот. — Формально я даже запрета Чимина не нарушил, — Чон взял в руки кружку и подошёл к окну, разглядывая холодные снежные улицы, на которых дети предавались обычным детским зимним забавам. Он сделал один большой глоток и вновь уставился в окно. По машинам можно было понять, кто из хозяев сегодня ещё не выходил из дома — их машины были покрыты толстым слоем инея. На улице опять холод, который так не любит Чонгук. Ему бы сейчас солнечного тепла, но, увы, мечте о весне пока не суждено сбыться. Оторваться от окна Чонгука заставил телефон, вибрирующий с противным звуком на столешнице. — Алло, — Чонгук поднёс мобильный к уху, ожидая услышать голос Тэхёна. — Привет, Чонгук-и, — послышалось в ответ голосом Пака. — Чимин? А ты чего звонишь с номера Тэхёна? — Чонгуку и спрашивать не нужно было, он догадался сразу, что парни отдыхают где-то вместе. А когда на заднем фоне послышался отборный мат Тэхёна, всё окончательно подтвердилось. — Мы у него дома, он приставку складывает в сумку. Слушай, ты же вроде говорил, что у тебя дома родители почти не бывают, да? — Ну, да, почти. Сегодня обещали быть только часам к девяти. А что? — Да, ничего в принципе, просто мы подумали тут с Тэхёном… ты сам не звонишь, не зовёшь гулять, так что мы решили наведаться к тебе в гости. Это не просьба нас позвать, это предупреждение, что мы будем через минуточек… сорок, понимаешь? — Понимаю, — улыбнулся Чонгук и опёрся спиной на серый холодильник, что стоял рядом. — Приходите. — Вот и отличненько, — сказал Чимин, уже приготовившись прощаться, но издалека послышался голос Тэхёна. — Пиво будешь? — Нет, ребят, — посмеялся Чонгук. — Завтра и так выпью, два дня подряд пить — как-то слишком. — Ладно, мы уже выходим почти, жди, — отрапортовал Чимин и отключил звонок. — Мда, — тяжело вздохнул Чонгук, понимая, что, видимо, сегодня он в тренажёрку уже не успеет. Чон кинул телефон обратно на стол, убирая со стола посуду.       Ребята пришли примерно через час, Чонгук всё это время ломал голову, чем бы себя занять и не нашёл ничего лучше, чем пощёлкать каналы по телевизору. Но и там была сплошная музыка. Конечно, скоро же Новый год по китайскому календарю, празднования и всё в этом духе. Но Чонгуку до этого нет дела, он отвлечься хотел, а в итоге только ущербнее себя почувствовал из-за того, что ему сегодня надо «отдыхать». — Доброе утро, соня, — с порога заявил Тэхён, заваливаясь в квартиру так, будто бывает здесь каждый день. — Доброе, но с чего это я соня? — спросил Чонгук, принимая из рук Тэхёна рюкзак. — Я видел, что ты онлайн появился только почти в обед. Так что не отмазывайся.       Чонгук промолчал, пропуская Чимина в комнату вслед за Тэхёном. — Это приставка, — Чимин указал пальцем на рюкзак в руках Чона. — Будешь играть? — Я, если честно, в приставку не играл никогда, — Чонгук развёл руки в стороны и поставил рюкзак у небольшого кофейного столика рядом с телевизором. Все его действия сопровождались парой очень удивлённых глаз. — Чего смотрите как на инопланетянина? — А ты говорил, мол, нет таких людей, которые не умеют в приставку играть, — Чимин повернулся лицом к Тэхёну. — Живое ископаемое, — кивнул в ответ Ким. — Чонгук, у тебя среди динозавров нет друзей случайно? — Да идите вы, — рассмеялся Чонгук. — Устанавливайте свою бандуру. Я пойду, налью вам чего-нибудь тёплого, — Чон вышел из комнаты, Тэхён сел рядом с кофейным столиком и стал ковыряться в приставке, подсоединяя провода, Чимин посидел немного на диване, наблюдая за Кимом, но потом всё же встал и направился к двери. — Я помогу Чонгуку с напитками, — сообщил он. — Ага, — не услышал Тэхён, но всё равно согласился, всё его внимание сейчас было сосредоточено на приставке.       Чимин тихо прошёл в кухню так, что Чонгук даже не заметил его, продолжая напевать под нос старую песню, изредка допуская фальшивые нотки. Пак подошёл к столу и увидел блокнот, в котором Чонгук, обычно, записывал свои мысли по поводу композиций. Он аккуратно пролистал его и заметил запись, которую не видел раньше. Аккорды были записаны карандашом, значит, Чонгук подразумевал какие-то перестановки в композиции. Ручкой была обведена только основная мелодия и к коде* её была приписка «rallentando», что означало замедление темпа. Чимин как-то посоветовал Чонгуку подтянуть терминологию, потому как без неё иногда сложно было понять, что Чон имеет в виду. Пак мысленно обрадовался тому, что младший к его совету прислушался. Он провёл пальцем по выведенным ручкой буквам, и паста смазалась, оставляя чёрные отпечатки на пальцах Чимина. Это могло значить только одно. — Ты сочинял сегодня музыку? — наконец-то заявил о своём присутствии Чимин, прерывая пение и лёгкие пританцовывания Чонгука рядом с чайником. Чон вздрогнул и обернулся, глядя на Чимина испуганными глазами. — Не заметил тебя, — он подошёл ближе к другу и заглянул в свой же блокнот. — Я не брал гитару в руки. Просто идея пришла сама собой. Доставучая мелодия сидит у меня в голове с самого утра, вот я её и записал, не знаю, правда, правильно ли, потому что я её не играл. Но вроде бы правильно, так, как она звучала в моей голове. — Ты совсем не можешь провести без музыки и одного дня? — спросил Пак спокойно, что Чонгука удивило, потому, как он думал, что сейчас начнётся проповедь от Чимина о том, как важно отдыхать и не перетруждать себя перед концертом. Только вот как ему объяснить, что музыка Чонгука совсем не напрягает. Потому он просто отрицательно покачал головой. — Знаешь, у меня никогда не бывает таких моментов, что я вот не могу совсем ничего придумать, — начал Чонгук после паузы. — Иногда только случается так, что я придумаю, но мне не всё нравится, тогда я могу с мелодией просидеть очень долго. Но вот в обычной жизни… понимаешь, я же даже ничего особого для этого не делаю, музыка просто рождается в моей голове, а я записываю её на бумагу. Я знаю, я чокнутый и помешанный. — Ты постоянно думаешь о музыке, вот что ты делаешь. Поэтому твоя музыка, как тебе самому кажется, пишется так легко. Часто это называют талантом, я же считаю, что это плод увлечённости и трудолюбия. Ты молодец, Чонгук-и. И, если ты думаешь, что тебя никто не понимает, то ты ошибаешься. Мы и сами не сдержались сегодня, — Чимин опустил голову и закусил губу. — О чём ты, хён? — Мы с Тэхёном сегодня подобрали бас-партию для одной из твоих мелодий. Так что ты в группе с такими же чокнутыми и помешанными, — Чимин поднял голову и лучезарно улыбнулся. — Здорово, — засиял Чон. — Уже хочу послушать. У него как камень с плеч свалился от слов Чимина. Он и правда не подозревал, что кто-то сможет понять и принять его тараканов в голове. — Завтра, пока будем в гримёрке, перед выходом на сцену, я тебе наиграю, посмотришь, как оно. — Хорошо, хён, я уже жду завтрашнего дня, — Чонгук сжал кулаки и метнулся в сторону чайника. После такого открытого разговора с Чимином настроение мгновенно улучшилось. — Нам с тобой очень повезло, — Чимин подошёл к Чонгуку и положил руку ему на плечо. — Ты невероятно продвинешь нашу группу вперёд, я это чувствую. — Хочется верить, что я ещё не совсем бесполезен, — улыбнулся Чон, раскладывая в кружки какао-порошок, а у самого от этих слов на душе было противно и паршиво как-то. — Ты нам нужен, Чонгук, The Void без тебя уже не будет таким, какой есть сейчас. — Спасибо, Чимин, отнесёшь эту кружку Тэхёну? — спросил Чон, протягивая самую большую кружку из всех трёх, что были на столе. — Да, конечно, — Чимин ушёл, оставляя Чонгука наедине со своими мыслями.       Чон наконец-то почувствовал полноценно свою принадлежность к группе. Кто же знал, что для этого всего лишь нужно одобрение того, кто до этого держался немного отстранённо. Чонгук почувствовал свою нужность и свою незаменимость на том месте, где он есть сейчас. Пусть он не самый популярный гитарист в мире на данный момент, но уж точно один из лучших того уровня, на котором играют The Void. Работать предстоит ещё очень долго и много, но у Чона будто второе дыхание открылось от вдохновляющих слов Чимина. Теперь Чонгук понимал, что Пак не просто так занимает место лидера и фронтмена в их команде. Он взял со стола оставшиеся две кружки и отнёс их в комнату к ребятам, что уже выбирали игру, в которой застрянут на ближайшие восемь часов.

***

      Ближе к девяти Чимин и Тэхён засобирались. Скоро должны были прийти родители Чонгука, а попадаться на глаза отцу, который и без того не одобрял занятия сына, совсем не хотелось. Он ведь мог разгневаться так, что ребята бы лишились гитариста перед самым фестивалем. Рисковать Чонгуком никто не стал, потому уже в девять парни шли по тёмной пустынной улице. Чонгук взялся проводить гостей хотя бы до остановки. Ради этого он даже переодеваться не стал и вышел в том, в чём ходил дома, обув зимние ботинки и накинув сверху тёплую куртку. Из-за того, что под курткой была только домашняя широкая футболка, материал, выстилавший её изнутри, неприятно лип к коже, совершенно не согревая, а скорее даже наоборот. Потому, когда Чонгук усадил в автобус Чимина и Тэхёна, он пошёл обратно домой спешным шагом, чтобы быстрее согреться. Он снова шёл по тем же тёмным улицам, едва освещаемым светом фонарей. На пути ему почти не попадались люди. Изредка пробегали мимо взрослые, спешащие домой с работы. Чонгук на секунду представил, что он может провести эту жизнь так же, как все эти люди, пробегающие мимо, как его родители, как Юнги-хён. И вроде бы нет в этом ничего плохого, но вот только себе он такой жизни не хочет. Он хочет приползать домой уставшим после очередного грандиозного концерта, их личного концерта, а не соскакивать с рабочего места, как только стрелки часов укажут на конец рабочей смены, а потом нестись домой, где тебя, может, и не ждут вовсе. Он зафиксировал эти мысли в своей голове, чтобы поделиться с фанатами в инстаграме, как только окажется дома, в тепле. От дальнейших мыслей его отвлёк мужской голос за спиной. — Эй, парень! — Чонгук продолжал идти, не обращая внимания на окликнувшего, делая вид, что не услышал вовсе. — Стой, подожди, — незнакомец нагнал Чонгука и схватил его за плечо. — Привет. — Здравствуйте, мы знакомы? — спросил Чон у парня, что был по виду чуть старше его самого. — Да, точнее, я тебя знаю, а ты меня нет. Ты же гитарист The Void, да? — улыбнулся парень. В его глазах не крылось никакой злобы, потому Чонгук улыбнулся ему в ответ, радуясь такой приятной неожиданности — его узнали. — Да, это я. — Это он, иди сюда, — парень позвал девушку, что стояла чуть поодаль. — Это моя сестра, она как-то привела меня на ваш концерт, и с тех пор я больше не пропускаю ни одного вашего выступления, — восторженно говорил парнишка, его лицо светилось ярко, будто напротив него был не обычный Чон Чонгук — ученик средней школы, гитарист малоизвестной группы, а мириады созвездий, отражавшихся в его глазах. — Здорово, круто, — так же восторженно ответил Чонгук. Он не был готов к таким событиям, потому просто не знал, что ему стоит говорить, а что нет. Чону казалось, что слава, хотя бы минимальная придёт к нему ещё не скоро. — Можно сфоткаться с тобой? — всё на том же энтузиазме говорил незнакомец. — Да, да, конечно, только я не при параде совсем, — отшутился Чонгук. — Ничего, это не важно. Джису, вставай рядом, — парень отошёл и достал из кармана телефон. Светловолосая девушка с длинной косой чёлкой, что проглядывала из-под шапки, встала рядом с Чонгуком. Чон в этот момент почувствовал себя максимально неловко. И что вот он должен делать? Улыбаться? Или не стоит? Он быстро воспроизвёл в голове фото своих кумиров с фанатами и сделал вывод о том, что улыбаться всё-таки стоит. А ещё нежелательно стоять просто в сторонке, потому Чонгук приобнял девушку за плечо и показал пальцами свободной руки знак «мир». Вспышка на секунду ослепила Чонгука, но глаз он не закрыл. — Отлично, теперь меня сфоткай, — парень передал телефон сестре, занимая её место.       Чонгук положения почти не сменил. Снова вспышка, и теперь он, кажется, свободен. — Готово, — сказала молчавшая до этого девушка. — Спасибо, — парень немного наклонил корпус в сторону Чонгука. — Удачи вам на завтрашнем фестивале! Мы обязательно там будем и проголосуем за вас, — сказал он, шагая в обратную сторону. — Хорошо, буду вас ждать, — крикнул Чонгук и помахал рукой. Он развернулся и снова взял путь домой, продолжая до некоторого времени слышать восторженные возгласы за спиной. Его одолевали противоречивые чувства. С одной стороны он был счастлив тому, что его начали узнавать, что его музыку любят и слушают, но с другой, он до сих пор безликий. «Тот самый гитарист из The Void». Внутренне Чонгук понимал, что люди, слушающие его музыку, не обязаны знать его имя, но с другой стороны, не хотелось бы оставаться просто «гитаристом из какой-то там группы», чьего имени и не вспомнят, если он вдруг пропадёт со сцены. Потому первое, что сделал Чонгук, придя домой — дополнил описание странички их группы в инстаграме, указывая каждого участника и его специализацию.

***

      Весь следующий день Чонгук с самого утра был на нервах. Выступление масштабное и очень важное, потому нельзя было облажаться. Он прибыл к клубу за час до открытия и мотался у порога, дожидаясь, когда откроют двери. Хотя погода и не была очень уж холодной, Чонгука морозило страшно то ли от нервов, то ли от свистнутой рюмки коньяка из коллекции отца. — Чонгук! — раздался знакомый голос. Это был Тэхён. Теперь Чонгук явно чувствовал себя спокойнее, чем до этого. Вечно позитивный Тэхён помог страху улетучиться ненадолго. — Давно здесь стоишь? — Почти час уже, — топтался на месте Чон, чтобы совсем не замёрзнуть. — Дурачок, лучше бы дома посидел, в тепле, — Тэхён замычал, обнимая себя же. — Не могу я, нервничаю жутко, — поделился Чонгук. — Чего это ты? Как будто первый раз на сцену с этим материалом выйдешь. Мы же все песни уже тысячу раз играли. Не бойся, всё будет отлично. — Мне бы твою смелость, — пропищал Чонгук. — В баре смелости наберёшься, пойдём, — Тэхён указал на открывающиеся двери клуба. Охранник пропустил их, даже не спрашивая, гости они или музыканты, потому как этих парней уже запомнил на лицо. — Ваша гримёрка как обычно, — крайняя слева. — Добавил он. — Спасибо, — крикнул Тэхён и скрылся за поворотом на лестницу, следуя за Чонгуком. Клуб был довольно популярный, потому и гримёрки здесь были на порядок выше, чем в других схожих клубах. Они располагались на втором этаже. Несмотря на то, что ребятам досталась, как обычно, крайняя гримёрка, а значит, самая маленькая, они не сильно расстроились. Да, она была самой маленькой, но им троим хватало с лихвой. К тому же они прекрасно понимали, что самые роскошные гримёрки — центральные, всегда доставались самым ожидаемым гостям фестиваля, коими они не были. Чонгук открыл дверь ключом, что был уже в замке, вытащил его и положил себе в карман. Он аккуратно поставил гитару к стене, снял с себя верхнюю одежду, оставаясь в свободной майке с широким вырезом, что в меру оголяла подкаченную грудь. Чонгук достал гитару из чехла и занялся её настройкой. Тэхён же сидел и барабанил палочками по ногам, иногда «вжимая педаль» в пол, будто он на сцене и сейчас ему нужно извлечь звук из бочки.       Музыканты и гости стали прибывать. Первая группа, что должна была выступать сегодня, уже проводил саунд-чек. Чимин тоже, на удивление, в этот раз не опоздал. Когда все были в сборе и готовы, Чонгук предложил ребятам спуститься в бар, чтобы оценить выступление тех, кто был до них. Но под этим благовидным предлогом Чон так же хотел «набраться смелости» в баре и встретить Юнги, ведь он обещал. — Хён! — крикнул Чон и встал из-за стола, как только увидел Юнги на входе в зал, в сопровождении Дахён. Прошло уже достаточно много времени, и Чонгук переживал, что Юнги, возможно, и вовсе забыл, но он пришёл, значит, на самом деле хотел. — Привет, Чонгук, мы не опоздали? — спросил он сразу. — Нет, вы как раз вовремя, — Чонгук поклонился Дахён, и она ответила ему тем же. — Сейчас будет ещё одна команда, а потом мы, — говорить приходилось достаточно громко, потому что музыка заглушала абсолютно все звуки. — Можете посидеть с нами или пойти на танцпол, — предложил Чон. — Ты как? — спросил Юнги у Дахён. — Хочешь чего-нибудь? — Давай возьмём по коктейлю и пойдём на танцпол? — спросила она. — Хорошо, давай, — Юнги обратился к девушке, а потом переключился на брата, который, очевидно, был уже немного пьяненький и весёлый. — Мы будем на танцполе, если что. Подождём вас там. — Хорошо, хён, веселитесь, мы скоро порадуем вас, — кивнул Чонгук немного разочарованно и сел обратно к ребятам. Только долго сидеть ему всё равно не дали. Как только на сцену вышли следующие ребята, Чимин призвал Тэхёна и Чонгука отлипнуть от стакана с пивом и зайти в гримёрку, забрать инструменты. Чон схватил гитару и стал спускаться к танцполу, усаживаясь на лестнице. Он с легкостью нашёл в огромной толпе Юнги и стал наблюдать за ним. Ему, определённо, было веселее, чем его подруге. Он внимательно вглядывался в сцену, немного пританцовывая, пока Дахён только лишь и делала, что потягивала коктейль. — Знаешь, я тут подумал, — Тэхён сел на ступеньку, рядом с Чонгуком. — Может, ты так нервничаешь не из-за большой толпы, а из-за того, что хён здесь? — Может и так, — пожал плечами Чонгук и повернул голову к Тэхёну. — Хотелось бы верить, что ему понравится. Мне, почему-то, очень важно это. — Ну, ты ведь им восхищаешься, конечно. Не переживай, ты справишься, — Тэхён сжал плечо Чонгука. — О чём болтаем? — спросил Чимин, подсевший рядом. — Думаем, как сделать так, чтобы наш вокалист перестал на репетиции опаздывать, — съязвил Тэхён. — А о том, как нашего ударника заставить не бегать за юбкой после каждого нашего выхода на сцену не думали? — И чего плохого в моих юбках, ну-ка? — Тэхён с вызовом посмотрел на Чимина. — А то, что ты убегаешь, оставляя в гримёрке гору упаковок из-под чипсов. Мы с Чонгуком каждый раз вынуждены убирать наш общий хлам. — Всё, хватит, — засмеялся Чонгук. — Вы друг друга стоите. Пойдёмте ближе к сцене, у ребят это последняя песня.       Как только группа закончила своё выступление и собрала всё оборудование, за сцену поднялись The Void. Пока они готовились, ведущий рассказал немного об их истории и концертной деятельности, как было и со всеми предыдущими группами. Юнги, что был увлечён Дахён в большей степени, отвлёкся от неё и посмотрел на сцену. Точнее, по Тэхёну и Чимину он пробежался глазами, обращая основное своё внимание на Чонгука. На удивление Юнги, Чон, несмотря на свой ещё совсем юный возраст, на сцене смотрелся хорошо, не уступая гитаристам предыдущих команд, а в чём-то даже превосходя их. Раздался звук барабанной установки, затем короткий отрывок гитарной партии, Чимин поприветствовал всех в микрофон, поднимая руки выше, будто заводя толпу, которая и так уже была разогрета предыдущими командами. Тэхён что-то крикнул Чимину, что услышал только Пак, но потом он эту фразу озвучил, обращаясь к звукооператору. — Гитару на мониторе ударнику убавьте, пожалуйста.       После раздалась снова та же мелодия, что Чонгук уже играл. — Ага, спасибо, — добавил Чимин. — Ну, что Сеул, ещё раз привет всем, — прокричал он в микрофон, отодвигая ногой провода, что лежали прямо под ней. Чонгук шутил о том, что когда-нибудь эти лаковые красные брюки порвутся на Чимине, но пока они выдерживали все испытания, а ещё выполняли свою главную функцию — привлекали взгляды толпы. Всё-таки эпатировать публику Чимин любил не меньше, чем сами выступления. В ответ на крик Чимина раздался оглушительный шум из зала. — Вы готовы порвать нахер свои голосовые связки? — улыбнулся он чертовски привлекательной улыбкой. Снова гул из зала, сопровождаемый ударами по барабанной установке. — Здесь сегодня самые активные люди нашей тусовки, да? Те, кому не сидится дома в субботний морозный вечер. Вы готовы? — снова крикнул Чимин, и снова толпа ответила ему шумом. — Я не слышу, вы готовы? — Чимин умел заводить толпу, и это восхищало что Чонгука, что Тэхёна сейчас. — Тогда поехали!       Со сцены полилась задорная мелодия, сотканная когда-то Чонгуком. Ему в очередной раз было приятно наблюдать за тем, как мелодия, им сочинённая, заставляет толпу веселиться, танцевать, подпевать. Выступления стали для него наркотиком.       Где-то в толпе за игрой Чонгука и тем, как он смотрится на сцене, молчаливо восхищался Юнги. Он и вправду не ожидал такого, потому ни разу не пожалел, что пришёл. Песни сменяли одна другую, вместе с ними менялись и парни на сцене. Вот Чонгук радостно скакал, подпевая в микрофон Чимину, а вот он стоит спокойно, пальцы его едва заметно перемещаются по грифу, потому как песня очень спокойная и чувственная. Затем к соло гитары подключаются тарелки и совсем немного малые барабаны. Бас-гитара, что висит на плече у Чимина, молчит. Это не её песня, но её время, чтобы отдохнуть. Голос Чимина сменился с зажигательного мажора на лирический, практически шепчущий на ухо минор. В зале стали появляться первые фонарики телефонов, скитающиеся из одной стороны в другую. Чонгук оглядел зал и стал сам медленно раскачиваться в такт. Такое участие публики в процессе выступления не оставляло равнодушным никого из парней. — Юнги, может, пойдём домой, — спросила Дахён. — Что? — переспросил Юнги, не отрываясь от сцены. — Пойдём домой, тут как-то скучно стало, — захныкала она. — Давай хотя бы дождёмся окончания выступления ребят? — предложил Юнги. — Как-то некрасиво — уходить посреди выступления. — Нет, пошли, тут совсем нечего делать, а эта песня вгоняет меня в тоску, пойдём, я точно могу предложить тебе что-то более интересное. — Дахён, — рассмеялся Юнги. — Хорошо, пойдём. Надеюсь, мелкий не увидит.       Девушка потащила Мина на выход, что всё же не осталось незамеченным для Чонгука. Выступление было прекрасным, он уверен в этом. Ни одной ошибки не было. Чон был рад, что Юнги вообще пришёл, но почему так спешно покинул выступление? После завершения последней песни, Чонгуку хотелось сбежать со сцены быстрее в гримёрку, чтобы написать Юнги и спросить у него, почему он так быстро ушёл, но он вовремя остановил себя. Держа в трясущихся руках смартфон, Чонгук опустил его в карман и решил, что спросит у Юнги лично.

***

      В день свадьбы Чонгук сидел в своей комнате, облаченный в чёрный костюм, пока его сводная тётя помогала своей сестре со свадебным платьем и причёской. Чонгук в костюме выглядел глупо, как ему самому казалось. Или он просто не привык видеть себя таким. Чон встал около зеркала и ещё раз внимательно себя оглядел. Костюм был безупречный, Чонгук тоже выглядел хорошо и достаточно бодро, однако вместе они не смотрелись никак. Он затянул потуже маленький хвостик на затылке, поправил у лица волосы, что не дотянулись до резинки из-за своей короткой длины, а потом сел обратно на свою кровать. Из остальной квартиры только и слышно было причитания тётушки и громкий голос фотографа, который просил повернуться так, встать по-другому, а потом раздавался щелчок фотоаппарата. Чонгуку было очень скучно здесь, он хотел встать и поиграть немного на гитаре, чтобы хоть чем-то занять себя, но тут его дверь слегка приоткрылась, и на пороге показался Юнги, держащий в руках их общий подарок. — Мне отправили пока посидеть у тебя, — Мин прошёл в комнату и скромно уселся на стуле, будто это не была когда-то его комната. — Да, мы там пока ни к чему, — кивнул Чонгук, бросая на брата мимолётный взгляд. Он тоже был в костюме, но Юн при параде явно смотрелся более гармонично, чем Чонгук. — Слушай, я тогда так и не спросил у тебя, — начал Чонгук, немного опасаясь реакции старшего. — Вы с Дахён так быстро убежали куда-то. Как тебе выступление? — Нам нужно было уйти, так получилось, — не стал ничего объяснять Юнги. — А в целом неплохо, — покачал головой Мин. — Ожидал меньшего от данного мероприятия. Выступление на уровне, у вас неплохо получается, да и музыка ничего. — Я рад, что тебе понравилось, — счастливо улыбнулся Чон. — Но приз главный мы так и не выиграли, увы. Третье место заняли по голосам. — Ну, вы же хотя бы приняли участие, и, как ты говорил, прибавили в своей аудитории. — Это точно, — посмотрел младший довольно, прищурив глаза и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Плюс двести подписчиков в инстаграме на наш главный аккаунт — это успех для такой маленькой команды. — О, поздравляю, растёте. — Спасибо, — засветился Чонгук пуще прежнего. — Юнги, а ты сам чем интересуешься? — Да ничем особенным, — немного потеряно посмотрел Мин. — Моё единственное увлечение переросло в работу. — Это здорово, когда увлечение приносит деньги, но разве ты не хочешь развиваться дальше? — Мне и на радио пока хорошо, — немного серьёзнее сказал Юнги, но смена интонации снова прошла мимо ушей Чонгука. — Не стремлюсь в мировые звёзды радиоведущих. Я немного приземлён и нахожусь там, где мне хорошо. — То, что мы сейчас общаемся, тебе норм? Хорошо? — Да вроде не критично, ты меня пока не утомил, и потому я не пытаюсь от тебя избавиться всеми способами. — Это хорошо, — Чонгук вжал голову в плечи, слегка краснея, а потом снова выпрямился и посмотрел на Юнги. — И всё же, хён. Разве тебе не хочется попробовать себя ещё в чём-то? Не обязательно бросать радио для этого. — Не знаю, не думал, а тебе зачем это? — Интересно просто, — Чонгук стал замечать изменения в голосе Юнги, но разговор завершать вот так вот на половине не захотел. — Мне кажется, тебе надо попробовать себя в дизайне или фотографии. — Не считаешь, что лезешь не в своё дело? — ещё строже спросил Юнги. — Прости, хён. Я молчу. Просто предположил, что у тебя есть чувство стиля. Это очевидно, — Чонгук такой интонации испугался, не хотелось терять всё то, что он таким трудом добивался. — Это ты из коллажа заключение сделал? — Мин тон не менял и смотрел в упор на Чонгука. — Нет, не только, ладно, — Чон решил сменить тему, надеясь, что и стиль разговора Юнги сменится тоже. — Вот скажи, как человек со свежим взглядом, чего не хватает нашей группе, чтобы прогреметь знатно? — Вы теряетесь на фоне других, стиля вам не хватает, — голос стал чуть тише, но выражение лица и холод во взгляде никуда не ушли. — Ты про внешность или про музыку? — Про всё по чуть-чуть. У вас только парнишка на вокале взгляд притягивает, но он — это не вся группа. А с музыкой… — Юнги задумался ненадолго. — Ты же пишешь песни? Такое ощущение, что ты маленький фанат, который пытается подражать кумирам. Это, как по мне, не придаёт нужного эффекта. Как-то я разговорился. Ты меня специально на разговоры раскачиваешь? — Нет, окей, я тебя понял, хён, — всё что смог сказать Чонгук, подавляя внутренний порыв разрыдаться прямо сейчас. — Мелкий, ты серьёзно вот так проигноришь мои слова? Окей, вот и пытайся хоть немного проявлять доброту, — усмехнулся Мин и откинулся на спинку стула. — Я же чувствую, как я тебя раздражаю, но я никак этого не хотел, извини, — поднял голову Чонгук, смотря на Юнги глазами, в которых алые капилярчики стали чуть заметнее. — Ты меня взбесил своей последней выходкой. До этого всё было шуткой, — протянул Юнги последние слова и уставился в потолок. — Как же сложно-то. — Спасибо, что пришёл на концерт и поддержал, как смог, — неожиданно начал Чонгук. — Спасибо, за твоё мнение, я обязательно к нему прислушаюсь. Ты, правда, был бы очень хорошим братом, — шмыгнул носом Чонгук. — О, ничего себе, таких похвал мне ещё не дарили. Эй, ты там чего? Обиделся что ли? — Юнги попытался заглянуть в лицо Чонгука, что снова было опущено вниз. — Очень жаль, ты заслуживаешь не только таких похвал. И я не обиделся, всё в порядке. — Только вот я почему-то чувствую вину. Извини, может, я действительно переборщил, — окончательно успокоился Юнги. — Я с детьми общаться не очень умею. — Нет, правда, всё окей, хён. Мне давно уже пора смириться, что я в этом мире один, перестать искать поддержку и учиться справляться со всем самому, а то я и вправду, как ребёнок в свои семнадцать. — Ну, не один такой, я тоже не особо балован вниманием, и тоже примерно с этого возраста справлялся один, так уж получилось у нас с родителями. Я разрешаю тебе мне писать, если совсем одиноко, только не стоит злоупотреблять, ну, и иногда я очень занят Дахён, думаю, понимаешь, о чём я, потому могу не отвечать… — Да брось, хён, — практически на полуслове прервал его Чонгук. — Я не буду тебя беспокоить больше, честно. На этот раз точно, — выдал сдавленную улыбку Чонгук, а у самого ком в горле скопился. Он мог бы принять предложение Юнги, но какой в этом смысл, если даже через столько попыток он остаётся для Мина пустым местом. Кажется, пора отступить. — Но за попытку спасибо, говорю же — ты хороший брат. — Смотри, моё дело предложить, — почти безразлично сказал Юнги. — Хотя да, смысл писать человеку, который не горит желанием общаться, понимаю. Твои слова я запомнил, только я бы не делал таких быстрых выводов. — Тогда, прощай? Не думаю, что у нас будет возможность сказать это друг другу после свадьбы. — Ага, удачи тебе на музыкальном поприще. Не забудь только про представление для родителей, всё-таки подарок у нас общий. — Я сейчас скажу им, что ты мне не очень нравишься, и они разрешат мне держаться от тебя подальше, я уверен. Не хочу строить из нас ахуенных бро, если это на самом деле не так. — Ну и отлично, меньше спектакля будет, мне же проще, удачи, Чонгук.       Чон встал с кровати и прошёл в гостиную, где шли основные приготовления. — Мам, — подошёл он к виновнице торжества. — Да, Чонгук-и? — она выглядела очень счастливой, не хотелось сейчас расстраивать её, но Чон был уверен, что мама точно его поймёт. — Можно я не буду общаться с Юнги очень близко на празднике? Он меня раздражает, — на последнем слове Чонгук замешкал, и мама, кажется, по одному этому неловкому молчанию Чонгука, поняла, что происходит между двумя. — Конечно, я не могу заставлять вас общаться. Тем более что Юнги частенько бывает абсолютно непробиваемым, я знаю, поэтому не волнуйся об этом, — она провела по подбородку Чонгука рукой, что была обтянута мягкой белой перчаткой. — Красиво выглядишь, — добавил Чон. — Спасибо, родной, — она поцеловала его в нос, оставляя след от помады красного оттенка. Чонгук поморщился и стёр его рукой. — Давайте сфотографируем вас со старшим сыном, — предложил фотограф. — О, нет, это мой младший, — улыбнулась мама, притягивая Чонгука за руку ближе к себе.       Чонгук принял позу, обнимая маму, и сделал счастливое лицо. Глядя на эту фотографию, мама будет вспоминать о своём счастье, Чонгук же будет вспоминать горечь от первого проигрыша. — Я отойду ненадолго, хорошо? — спросил он у мамы. — Да, только возвращайся, обязательно, вовремя, через час подъедет твой отец. — Успею, — Чонгук поспешно покинул комнату, а затем и квартиру, хватая по пути зимнюю куртку. Он накинул её на ходу, пока бежал вверх по лестницам дома. И вот он на крыше, смотрит на просыпающийся зимний город с огромной высоты. Ветер чуть колышет тёмные волосы, заставляя взмахивать головой каждый раз, когда пряди лезли в лицо. Чонгук подошёл к краю крыши и сел, свешивая ноги вниз, над улицей. Он сделал пару снимков прекрасного утра, заливая их на свой аккаунт, делясь чувствами с читателями. «Эмоций много, больше, конечно, негативных, поэтому ждите скоро новую песню», и смеющийся смайлик в конце. Только вот Чонгуку сейчас совсем не смешно, Чонгуку хочется пропасть в тренажёрке или на звукозаписывающей студии, пока не станет легче.