Мой сводный брат - рок-звезда

      Утро для Чонгука началось, как и обычно, когда он перебирал с алкоголем: голова, конечно, не болела, но пить хотелось жутко, да и солнце за окном страшно раздражало своей яркостью. Он оглянулся по сторонам и понял, что находится не в своей постели. Значит, это правда, он вчера виделся с Юнги, и тот забрал его к себе домой. Ко всему прочему братик благородно оставил на полу бутылку минеральной воды, которую Чонгук поспешил открыть. Как только он принял вертикальное положение, голова закружилась, и Чон с тихим скулежом рухнул обратно на кровать, снова забываясь сном. Второй раз он проснулся уже от громкого звука, будто что-то тяжёлое свалилось на пол, но через несколько секунд звук повторился снова и уже несколько раз. Тут уже Чонгук понял, что это были удары в дверь.«Почему Юнги не открывает?», — подумал Чонгук. И следом пролетела стая мыслей о том, может ли он открывать дверь сам, пока Юнги нет дома. Наверное, стоило хотя бы посмотреть в дверной глазок, может, там мама? По этой причине Чонгук всё-таки поднялся с кровати и пошёл к входной двери.       Юнги в это время сидел на кухне в наушниках, допивая свой утренний кофе. Не с первого раза, но до его ушей через наушники проник громкий звук. Первой мимолётной мыслью стало то, что Чонгук что-то успел уронить или разбить. И только сняв наушники, Юнги понял, что это кто-то стучится в дверь. И он даже понимал кто. Хотелось бы по возможности избежать предстоящего разговора, но за свои поступки надо отвечать. Мин оставил недопитый кофе и вышел в коридор, открывая дверь, опережая Чонгука. — Ну, и как это понимать, Юнги? — с порога начала раздражённая Дахён. — Ты так и не позвонил мне ни вчера, ни сегодня! — она прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Эм, — Юнги почесал затылок, портя вид красиво уложенных светлых волос. — Дахён, я забыл, прости. — Ммм… — протянула она. — Забыл. Прекрасно, — девушка скрестила руки на груди, не проходя дальше в квартиру.       Чонгук, услышав разговор, решил не выходить пока из комнаты, отпуская ручку двери, которую уже готов был повернуть. Лучше он дождётся здесь, когда Юнги поговорит со своей девушкой, не стоит ему встревать сейчас. У Чона с ней и так не очень хорошие отношения. — Хёни, я бы всё равно не смог встретиться. Прости, малыш. Я же не специально о тебе забыл. — Почему не смог бы? Ты же обещал! — перешла на крик Дахён. — Мне пришлось оставить Чонгука у себя, он с отцом поругался, домой ехать отказывался, ещё и пьяный был, — Юнги развёл руки в стороны, понимая, что для Дахён такие слова не сгодятся, как оправдание. — А оставить его у себя и приехать ко мне — это уже не вариант, да? — спросила девушка, приподняв недоверчиво одну бровь. — Предлагаешь оставить пьяного пацана одного дома? Без присмотра? Ещё и страдающего дефицитом внимания? — А ты никаким дефицитом не страдаешь? — спросила она, скидывая с себя недлинную светлую шубу. Дахён сняла обувь и прошла в комнату Юнги, бросая на кровать шубу, что была в руках и небольшую дорожную сумку. — Раз он был пьян, однозначно вырубился быстро, ничего бы с ним не случилось. Меня ты херишь с нормальным общением, оправдываясь Чонгуком, его тоже херишь, оправдываясь мной и своей незаинтересованностью. Хорошо устроился, — она подошла к шкафу, что стоял у стены, открыла его и стала вытаскивать оттуда свои вещи, что накопились в квартире Юнги за время их отношений. — Дахён, ты чего истеришь-то? Я с Чонгуком связался один раз — вчера, спустя два месяца. Что ты хочешь от меня?       Чонгук улавливал весь разговор, пока Юнги и Дахён были в коридоре. Сейчас он их уже не слышал, но любопытство было сильнее Чона. Он плавно нажал на ручку двери, приоткрывая дверь как можно тише. Хотя где-то на подсознательном уровне он, конечно, понимал, что за громким голосом Дахён вряд ли кто-то что-то услышит. Тем не менее, он старался идти быстро, но при этом не издавая ни звука. Рядом с дверью в комнату Юнги их разговор стал слышен очень отчётливо. — Истерю, потому что ты погряз во лжи, видимо. Ты уверен, что тебе действительно плевать на твоего нового сводного братика? Я вот что-то этого не замечаю. Ты послал все наши планы — ладно, окей. Но ты видимо настолько был занят Чонгуком, что даже забыл мне позвонить! — крикнула Дахён, кидая в сумку свою одежду. — Уверен я, уверен, что мне плевать. Мы вернулись поздно, а потом завалились спать, я вымотался — вот и всё. Хёни, неужели это так серьёзно? Хочешь сказать, мы бы ругались каждый раз, если бы я Чонгука принял как брата?       Чон за стеной прикусил губу от досады. Не сказать бы, что он сильно рассчитывал на то, что отношение брата к нему изменится, но слышать это ещё раз было как-то не очень приятно. — Если бы ты сразу его принял, проблем бы не было. А твоя неопределённость меня добивает. «Меня не волнует его жизнь», а потом ты срываешься посреди ночи его искать. Не хочешь хотя бы мне правду сказать? — А почему моя неопределённость с братом отражается на нас? — Юнги сел на кровать и посмотрел на Дахён снизу вверх, всё ещё стараясь сохранять остатки спокойствия. — И вообще, с чего ты вдруг вещи решила собирать? — Они мне нужны будут в Ильсане, — чуть успокоилась девушка. — Наши планы тогда менялись из-за Чонгука, и сейчас происходит то же самое. — Могла бы сказать, что не хочешь идти на концерт. Я не понимаю, что тебя так взбесило, наши планы менялись из-за мелкого пару раз, а вот из-за Ильсана — я молчу. — А что с Ильсаном? — держала оборону Дахён, отвечая холодным тоном на претензию Юнги. — Я хоть раз уехала без предупреждения? — Я уже говорил, что мне не нравятся твои частые поездки туда. — Чем они тебя не устраивают? — хмыкнула девушка. — Тем, что их слишком много. — Но их же не просто так много. У меня там основной заработок теперь, меня никто обеспечивать не будет. — Окей, ладно, но ты же сама понимаешь, что это намного серьёзней бьёт по нашим отношениям. Как-то не прикольно жёнушку из себя строить, которая ждёт тебя каждый раз, — разговор уже почти ушёл в мирное русло, и Юнги спокойно вздохнул. — И что ты предлагаешь? Мне не работать вообще? Будем на твою зарплату жить? Не смеши меня, — последние слова Дахён прозвучали как упрёк. От того Юнги стало как-то немного обидно. — Мне нравится работать на радио, и денег хватает, — Мин сделал небольшую паузу, после этого выдавая самый мощный, по его мнению, аргумент. — И это в Сеуле, — Дахён промолчала, потому Юнги решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы решить все конфликты между ними. — Я не пойму, какой правды ты от меня хочешь, Хёни? У меня нет к Чонгуку никаких братских чувств, — честно признался Юнги. — Ну-ну, — только сказала она недоверчиво и, снова замолчав, продолжила собирать вещи. — Дахён! Прекрати пилить мне мозг! — не выдержал этого холодного молчания Юнги. — У нас ещё много времени, которое мы будем проводить вместе. — Я тебе мозг пилю? — снова завелась Дахён, повышая голос. — Может, я вообще тебе жить мешаю? — Ты серьёзно что ли? Я люблю тебя, и у нас прекрасные отношения, вот только что-то Чонгук тебе покоя не дал в этот раз. — Да что-то как-то в последнее время они слабо похожи на прекрасные. — О, вот оно как, — снова Юнги стало как-то неприятно на душе от этой беседы. Дахён снова и снова ударяла по розовым очкам, то Чонгук, то работа, теперь ещё и отношения у них какие-то неправильные, оказалось. — И что тебя не устраивает? Одну причину я понял, я неопределённый. Ещё что-то? — Несерьёзность твоя, — теперь пришла очередь Дахён становится каменно спокойной. — Несерьёзность? А что не так? Пару раз похерил наши планы и сразу несерьёзным стал? Зашибись, блять. Как же ты меня такого терпишь вообще? — Ты вообще собираешься как-то эволюционировать? — Юнги явно не понял этого вопроса, потому Дахён продолжила. — Вот и несерьёзность твоя. Так и будешь сидеть в своей радиорубке, а я буду к тебе вечером приезжать, только пальцем помани? Всё? Это наш максимум? — Дахён сложила последние вещи и стала застёгивать сумку. Чонгук понял, что ему пора уходить, пока ещё не застукали. Он быстро, но всё так же бесшумно вернулся в комнату, притворяясь спящим. — Извини, что не могу удовлетворять все твои потребности, но менять я ничего не собираюсь. — Прекрасно, просто замечательно. Семью со мной ты тоже не планировал, я так понимаю? — спросила Дахён, поправляя шарф. — Какая вообще семья, Дахён? Мне двадцать три, я ещё пожить хочу, а не тонуть в семейной рутине и детских подгузниках. — Я же не говорю про сейчас, я про перспективу, — Дахён надела шубу, застёгивая пуговицы на ней, стараясь не смотреть в глаза Юнги. — Но, похоже, у нас нет перспектив. — Всё? Надоело? Заебись, что уж. Спасибо, что сказала, что именно тебе не нравится, — Юнги был раздавлен, такого утра он точно не ожидал и всё из-за чего? Из-за того, что не позвонил вчера, хотя обещал. Сейчас он очень жалел, что не нашёл в себе сил отправить хотя бы короткое смс. Может, сейчас всё было бы иначе. Он встал с кровати, готовясь проводить Дахён. — Не надоело, я люблю тебя, но видимо, в дальнейших своих планах мы расходимся, — она повесила сумку на плечо и пошла в сторону двери. — И что предлагаешь? Конец? — спросил Юнги, догоняя её. — Мне нужно успокоиться и подумать. После Ильсана я скажу тебе, что думаю по этому поводу. — Хорошо, я подожду, очень надеюсь, что наши отношения не полетят к чертям в итоге, — Юнги приоткрыл дверь и пропустил девушку. — Удачной поездки. — Спасибо, Юнги, — посмотрела она на него так, будто не было сейчас этой ссоры. Или просто Юнги очень хотел видеть хоть немного любви в её глазах. — Будь осторожна в поездке, буду скучать, — сказал он напоследок. — Юнги, не нужно, это лишнее сейчас, — ответила Дахён, и Мина снова холодом обдало. Может, и правда нет уже никакой любви? С её стороны уж точно. Оставалось только ждать решения Дахён. До этого времени ему суждено мучиться в догадках. — Ладно, понял, молчу.       Юнги дождался, когда приедет лифт, а после закрыл дверь, ощущая себя хуже, чем пустое место. Он снова вернулся в свою комнату и сел на кровать. Обычно после завтрака он готовит себе одежду, в которой пойдёт на очередную смену на радио, но сейчас шкаф открывать не хотелось. Слишком уж пусто там было. Больше вещи Дахён не радуют взгляд и не греют душу теплотой доверия в их отношениях. Теперь Юнги окружали только объятия мрачного одиночества. — Хён, доброе утро, — в дверях появился Чонгук и немного отвлёк своим присутствием от дурных мыслей. — Хотя, скорее уже добрый день. Ты не занят? — Ага, доброе. Пока не занят. — Слушай, — робко начал Чон. — Это ты мне бинт сменил? Просто, насколько я помню, он вчера был немного в крови, а сегодня чистенький. — А в моей квартире ещё кто-то поселился? Наверное, всё-таки я, — резко ответил Юнги, тут же осекаясь. Да, вина на Чонгуке определённо была, но не такая уж и серьёзная. Не он, так произошло бы что-то другое, что вывело бы наружу всё то негативное, что скопилось в их с Дахён отношениях. — Спасибо, — по-доброму улыбнулся Чон. — Да не за что, мелкий, — пожал плечами Юнги. — Бинт совсем плохой был, да и самому как-то не очень удобно менять будет. — Ну, да, левой рукой это было бы сложно сделать, — просипел Чонгук. — А чего с голосом? — поинтересовался Мин. — Как-то я себя не очень хорошо чувствую. У тебя нет ничего от простуды? — Глянь на кухне, в аптечке, правда, я не знаю, есть ли там что. Её Дахён пополняла, — последние слова получились особенно наполненными горечью, и Чонгук не мог не заметить это. — Хорошо, — Чон развернулся к выходу из комнаты, и Юнги пошёл следом за ним, всё-таки его ещё ждала недопитая чашка кофе. — Здесь? — спросил Чонгук, указывая на один из шкафчиков? — Нет, в левом, — сказал Юнги, садясь за стол снова и наблюдая, за Чонгуком, чтобы тот по случайности не натворил ничего и не залез куда-то не туда. Кажется, стоило ослабить контроль, ведь Чонгуку всё-таки не семь лет, но Юнги казалось, что стоит ему отвернуться, и этот проныра испарится куда-нибудь. Что потом матери говорить — не понятно. — Давно, видимо, Дахён аптечку не пополняла, — грустно протянул Чонгук, делая акцент на первое слово. — Тут пусто. Ладно, схожу в аптеку, пополню сам. — Нехорошо как-то. Ты же всё-таки болеешь. Может, дождёшься, когда я с работы вернусь? — Юнги отпил из кружки кофе и сморщился. Оно настолько остыло, что пить было просто невозможно. Тогда Мин взял пирожное, которое так же осталось недоеденным. — Тут скорее набор для тебя, — улыбнулся Чонгук, не отводя внимания от коробки. — Не переживай, я дойду, у меня всего лишь температура невысокая. Не стоило, наверное, столько тусить на улице по-пьяни. — Верно мыслишь, не лето на дворе. Что ты имеешь в виду под «набором для меня»? Что там осталось? — Презервативы, — Чонгук стал доставать из коробочки вещи поочередно, называя их. — Успокоительное и бинт. — Оу, действительно мой набор, — усмехнулся Юнги. — Особенно первые два. — Ну, а последнее — это чтобы рот завязывать назойливому братику, — Чонгук сложил всё обратно и поставил коробку в шкаф, где она и была. Он взял кружку, из которой ночью пил чай и стал заваривать себе кофе. — Скорее его руку, но твой вариант мне тоже нравится, — Юнги посмотрел на часы, что висели на стене, очень пристально. Нет, ещё не опаздывает. — Твоё настроение как-то сменилось. Что-то произошло? — Чонгук решил начать издалека, чтобы Юнги не подумал, что младший что-то слышал. — Тебе это действительно интересно? — спросил Юнги, глядя исподлобья на Чонгука, что сел напротив. — Да, хён, конечно. Хотя толку от меня не много, я не могу давать сверхумные советы, но, может, просто расскажешь? — Чонгук посмотрел на Юнги максимально честным взглядом, каким только мог. — Ты какой-то грустный, апатичный что ли. Я, когда про бинт на руке тебе сказал, ожидал услышать что-то типа «это только для того, чтобы ты своей кровью мне постель не замазал», но нет. — Ого, какую репутацию я себе обеспечил, — рассмеялся Мин. — У меня с девушкой проблемы, не вникай особо, просто немного поссорились. «Ну, да, так немного, что все соседи слышали», — подумал Чон, но решил играть до конца. — Хён, это из-за меня, да? Я вам помешал? — Нет, не из-за тебя, из-за меня. Говорю же, не вникай особо, не засоряй свою голову этим, — махнул Юнги и уже хотел встать, но Чонгук продолжил разговор. — Чёрт. Я правда не знаю, что делать в таких ситуациях, у меня отношений никогда не было, — Чонгук чуть призадумался. — Слушай, мне мама сказала, что ты любишь свинину с грибами, давай я её приготовлю? Пиво куплю, ванную тёплую наберу, к моменту, как ты с работы вернёшься. Я не знаю, какие новости ты любишь, но я поищу тебе парочку статей, — Чонгук не переставал говорить, пытаясь прочесть хоть одну эмоцию на лице Юнги, но как всегда безуспешно. — Вот. А сам уйду дальше болеть в свою комнату. — Не парься, мелкий, — начал Юн после короткой паузы, он всё думал, что Чонгуку есть, что ещё сказать. — Я всё равно ничего не смогу сделать, пока Дахён не успокоится. Но с чего вдруг такая щедрость? Не помню, чтобы я чем-то заслужил такое. — Ну, прежде всего, ты изначально мне был очень симпатичен, просто ты не позволял мне эту симпатию проявлять. А сейчас я ещё и живу в твоей квартире, надо как-то отплатить тебе за это… — Подожди, — Юнги перебил Чонгука. — Ты маме ответил? Или она уже давно маленькую тайну о моих пристрастиях рассказала? — Я написал ей, что поживу у тебя, пока отец не остынет, она сказала, что всё ок, сообщит, когда папа перестанет бомбить. — Хорошо, я благодарен тебе, что не заставляешь её волноваться, — кивнул Юнги. В этот момент младший как-то немного вырос в его глазах. — Да я и сам понимаю, что накосячил, — пожал плечами Чонгук, отпивая немного кофе. — Но я же не мог сбежать из дома, сказав ей куда, а отца проигнорировав. — Юнги согласно кивнул на слова Чонгука, а после младший продолжил. — Я виноват перед мамой и лично извинюсь, когда перееду обратно. — Разумная мысль, молодец, — сегодня Чонгук не переставал удивлять Юнги. — Так что на счёт свинины с грибами и всего остального? — Чонгук вернулся к основной теме разговора, пока они не ушли совсем далеко, а ведь им есть о чём поболтать. — Ну, вообще, я не против, — ответил Юнги, ожидая какого-то подвоха, после того, как он согласится, но ничего не последовало. — Но, знаешь, свинина с пивом в одиночестве не пойдёт совсем. — Тогда, может, говядина с соджу и в компании? — улыбнулся Чонгук, стаскивая пирожное. — Будешь моей компанией? — спросил с издёвкой Юнги, но эта издёвка была больше обращена в сторону себя, нежели в сторону Чонгука, и это чувствовалось в его понуром внешнем виде. — Я? Ты меня удивляешь, — Чонгук решил, что он не имеет никакого морального права оставлять Юнги один на один со своей проблемой. — Ну да, а почему нет? — Я рад, конечно я составлю тебе компанию! — восторженно ответил Чон. Он ушам своим не мог поверить до сих пор, а ведь они его никогда не подводят. — Так что будешь-то: пиво или соджу? — Лучше соджу. Пиво — враг моей головы. — Хорошо, а я сок апельсиновый буду пить, если ты не против, а то голова как-то не в порядке немного… — Чонгук потёр ладонью лоб. — Я не против, а «за». Хватит тебе алкоголя. А вот я напьюсь один. Всё равно друзья заняты, у них куча работы, один я хуи пинаю. — На работе тоже что-то не так? — Чонгук наклонил голову немного в бок и выжидающе посмотрел на Юнги. — Или просто день не задался? — Мелкий, ты чего такой любопытный? Всё нормально, просто жду приговора от Дахён. — Я пытаюсь познакомиться с твоим миром, вот и всё, — в этом разговоре Чонгук чувствовал себя куда комфортнее, чем в любых предыдущих разговорах с Юнги, потому позволил себе говорить то, что думает. — Какой же ты всё-таки приставучий, мелкий. Тебя отшиваешь, а ты всё равно липнешь. — Ну, какой есть, — пожал плечами Чон. — Да уж, похоже, от тебя не скрыться. — А ты и не пытаешься особо, — парировал Чон, почувствовав смелость. — Не отрицаю. — Наконец-то, — победно подмигнул Чонгук. — Добился своего? — выдохнул Юнги тяжело, но как-то по-доброму. — Ну, почти. Теперь у меня есть полноценный братик, а не формальная серая тучка. — И сдался я тебе? — вздохнул обречённо Юнги. — Так брата хотелось? И что значит твоё «почти»? — Ты классный, — Чонгук переплёл свои пальцы в замок и положил на них голову. — А когда улыбаешься, такой красивый, настроение само по себе поднимается почему-то, — Чонгук смотрел Юнги прямо в глаза, не отрываясь, хотя было страшно за то, как отреагирует Мин. — Всегда хотел старшего брата такого, как ты. Если бы я тебя ещё и обнимать мог, хотя бы иногда, было бы вообще круто, — просиял Чон. — Я уже говорил, что ты странный, да? Объятия — это слишком, пока ты от меня много ждёшь. — Почему странный? — Чонгук убрал руки со стола и нахмурился. — Привязаться к человеку, которому ты совсем не нужен был, а ещё и восхвалять его, какой он классный и красивый… — Юнги покрутил пальцем у виска. — «Был», — зацепился за одно лишь слово Чонгук и снова широко улыбнулся. — Мне нравится, что ты говоришь об этом в прошедшем времени. — Именно так, что уж теперь, я всё равно уже подпустил тебя к себе. — Эх, ну, значит, и обнимать тебя когда-нибудь разрешишь, — Чонгук мечтательно посмотрел в окно сквозь тонкую штору на слепящее солнце. — Долго ждать придётся. — Ну, ничего, — Чонгук немного потерялся. — Я семнадцать лет братика ждал, думаешь, не справлюсь? — Я всё равно не понимаю, зачем тебе так сильно брат нужен, Чонгук. — Чтобы не чувствовать себя одиноко, наверное, — Чонгук заметно расстроился, но Юнги решил, что лучше вытащить всю информацию сейчас, а не тянуть из Чонгука всё по кусочкам. — Отец совсем не уделял тебе время? — Он работал много, чтобы меня обеспечить, когда мама умерла. После её похорон с деньгами стало совсем туго, — Юнги заметил, что Чонгук говорит обо всём этом достаточно легко, хоть и с ноткой грусти. Значит, мамину смерть он смог пережить и отпустить. — Он нашёл мне гитару и отдал меня в музыкальную школу, тупо чтобы я не шлялся непонятно где и непонятно с кем. Он подарил мне мечту, а теперь отказывается её принимать, потому что «что это за профессия такая — музыкант», — процитировал Чон отца. Последние слова ему дались очень сложно. Казалось, что он едва сдерживает слёзы. — Не сладко однако, — покивал Юнги. — Теперь понятно, для чего тебе нужен кто-то старше тебя, тебе заботы не хватило в своё время, — немного грустно заключил Юнги. Он ведь и сам был таким, тем, кому хронически не хватало родительской любви. — А отец просто переживает за тебя, Чонгук, вот и всё. Разве не знаешь, какие слухи ходят о музыкантах и их стиле жизни. Он боится потерять сына, но всё в твоих руках, ты можешь его переубедить. — Блин, а я масло в огонь подлил своим побегом, да? — Чонгук распахнул широко глаза и посмотрел на хёна в ожидании ответа. — О, понял, наконец. Рад, растёшь в моих глазах, — Юнги озвучил свои мысли по поводу сегодняшнего поведения Чонгука. Он ещё раз мельком кинул взгляд на часы и встал из-за стола, забирая кружку, чтобы её помыть. — Получается что у меня синдром младшего, — говорил громко Чонгук, чтобы перекричать поток льющейся воды. — Ага, именно он, — подтвердил Мин, выключая воду. Он поставил кружку обратно в шкаф и пошёл в свою комнату. Чонгук последовал за ним, хватая со стола ещё одно пирожное. В конце концов, со слов Юнги, в этом доме у него безлимитный карт-бланш на еду. — Тогда тебе придётся иногда обо мне заботиться, чтобы я никому не выносил мозг, — Чонгук весело следовал за Юнги, прошёл в комнату и уселся в компьютерное кресло. — Много хочешь, мелкий, — засмеялся Юнги, заглядывая в шкаф. Он снова наткнулся взглядом на пустоту полок и немного взгрустнул. — Мне хватает того, что ты перебинтовал мне руку. Это очень трогательно, — Чонгук заметил, как у Юнги сменилось настроение, поэтому он решил плавно приглушить порыв их веселого разговора, исходивший, по большей части, от Чонгука. — Смотри не влюбись, — ухмыльнулся Юнги, кидая на кровать джинсы и новую футболку. — Это шутка, если что. — В парня? Не-а, ха-ха, фу-у, — Чонгук задёргался в кресле от смеха, и кусочек пирожного с тихим звуком свалился на паркет, разбросав крошки вокруг. Юнги недовольно посмотрел на Чонгука. — Я всё подмету, — невинно улыбнулся он и положил пирожное на стол. — Да ешь уже, — с наигранным раздражением сказал Юнги. — Ладно, я понял, тему однополых отношений не затрагиваю, — Юнги переоделся и скинул в рюкзак все листы с вопросами и сценариям к передаче. — Ну это же мерзко, и противоестественно, и вообще «фу», — продолжил Чонгук, исказив лицо в гримасе омерзения. — Понятно, понятно, я учту, что тебе такое не нравится. — Спасибо, хён, — Чонгук закинул в рот последний кусочек пирожного. — Я сейчас забегу в аптеку и сам куплю тебе лекарства, принесу и поеду на работу. Ты их выпьешь и ляжешь спать. К вечеру всё нормально будет. Хорошо? — Да, так и сделаю, — шмыгнул носом Чонгук. — Ты во сколько домой приходишь обычно? — Когда как, но сегодня вернусь часов в шесть-семь, — Юнги закинул рюкзак на плечо и вышел в коридор. — Тогда у меня ещё есть пара часов на сон, — Юнги этого уже не услышал. Он оделся и вышел на улицу. За ночь мороз не сильно спал, а солнце неприятно слепило глаза всё так же, как и с самого утра. Мин добежал до ближайшей аптеки и купил по памяти то, что обычно покупала Дахён, когда он болел. После он бегом добежал до дома, отдал препараты Чонгуку и, кинув «до вечера, мелкий», убежал на работу.       Чонгук же смёл кусочек пирожного, как и обещал, принял таблетки, завёл будильник на час дня и плотно укутался в одеяло, засыпая. Когда Чон проснулся, ему и правда стало легче. Он быстро глянул на себя в зеркало, пригладил взъерошенные волосы, умылся и вышел на кухню, почти бодреньким. Для начала Чонгук обследовал холодильник Юнги на наличие нужных продуктов. Было всё, кроме грибов. — Уже неплохо. Так, значит, грибы, апельсиновый сок и соджу, грибы, апельсиновый сок и соджу, — повторял в слух Чонгук, доставая телефон из кармана домашних брюк и набирая номер Чимина. — Алло, — ответил Пак через пару гудков. — Чимин, мне нужна твоя помощь.