Последнее таинство

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь. Песнь песней царя Соломона. Хорошо, что ему некогда даже присесть сейчас. Иначе вряд ли бы он когда-нибудь заставил себя снова встать. Так бы и сидел вечно, глядя перед собой пустыми глазами, и повторял непреложную как смерть мантру: «Сэмми… Сэмми… Сэмми…» А в голове бы бесконечно крутилась сцена, завершившая и его существование тоже. Это у других в самом конце мелькает перед глазами вся жизнь. У него не так. У него только темень этих гребанных ходов и тоннелей, только лицо Сэма, выхваченное из кромешного мрака, его растерянный взгляд, пытающийся в оставшееся крохотное мгновение найти брата, его губы, шепчущие короткое звонкое имя, только подсвеченная струйка крови, бьющая из шеи. Дин Винчестер отбыл свою карму до конца, до полного и бесспорного финала. Он увидел, как из Сэма уходит жизнь – не в виде абстрактного облачка или солнечного зайчика отлетающей души. В их случае всё, даже самое сверхъестественное, представало вот так – реально, явственно, зримо. Почему же сейчас должно было быть по-другому? Он упаковал взрывчатку, гранаты, провод, патроны, фонарь, взвесил рюкзак в руке. Тяжеловато, но терпимо, дойдет быстро. Разместил по карманам и под одеждой ножи, дробовик, флягу с вискарем, воду, зажигалку – всё, что могло понадобиться в запутанных переходах. Грубо расчерченную карту подземного лабиринта брать не стал – он выучил ее наизусть за несколько минут. Да и не было у него сомнений, что он доберется до конечной точки маршрута. Еще взял с собой всё, что необходимо было для проведения обрядов двух заклинаний – пакет как раз поместился в кармане рюкзака. Также понадобится кровь его и Сэма, кровь живого и мертвеца. Но это на месте… Твари ведь не могли выпить всё до капли, наверняка, хватит. Он не сомневался, что тело будет почти нетронутым – местные вампиры, несмотря на полное одичание, не питались человечиной. Им, как и их «нормальным» версиям, достаточно было красной горячей жидкости, которая стремительным тонким потоком, лучом света, бьющим из сонной артерии, за считанные мгновения выкачала жизнь из его брата. Дин вспомнил быстрый взгляд Ровены, когда он в нескольких словах изложил свою просьбу. Ведьма не стала ни о чем спрашивать, отыскала нужные места в Книге Проклятых или в Черном Гримуаре – он не интересовался, где именно. Только сказала потом, что второе заклятие, запретительное, будет избыточным, лишним – силы первого вполне хватит, чтобы никто и никогда не смог обратить его действие вспять. Но Дин хотел сделать наверняка, так, чтобы у тех, кто решил бы снова всё повторить, не было бы ни единого шанса. Сэмми, когда он рассказал ему обо всём, улыбнулся светло и спокойно. Он давно твердил старшему брату, что они должны погибнуть вместе. Дин всё отмахивался от этой, такой простой и очевидной, истины. Ему казалось, что существуют вероятности, при которых единственный, кого он любил, останется жить и тогда, когда он навсегда покинет землю. Идиот… В их паре Сэмми не зря считался более сообразительным. Он понял еще лет десять назад, а то и больше, что само их существование невозможно друг без друга. Нет на свете такой вселенной, такого измерения, такого варианта развития событий, где один из братьев Винчестеров смог бы потерять другого навеки и продолжать жить. Как там? «в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит…» Их не могла разлучить смерть, поэтому их клятва продолжилась бы так: «в жизни и в смерти». Но не было у них никаких клятв – да и на хер они им были нужны?! Дин смирился с необратимостью их общего ухода совсем недавно.