Последнее таинство

Сборы были окончены, и у него осталось в лагере повстанцев только одно дело – прощание с остальными он в расчет не брал. Обежал взглядом всех вокруг – Джека видно не было. Спросил у местного Бобби – наверно, еще бы несколько часов назад общение с ним всколыхнуло кучу эмоций - но не сейчас. Те мгновения под темным пещерным сводом сделали Дина невосприимчивым ко всему на свете, кроме того, что ему еще предстояло сделать. Бобби указал дорогу туда, где сейчас мог находиться пацан. По еле заметной тропинке среди покореженных деревьев Дин вышел на берег укромного озерца. Джека он увидел сразу – тот сидел на камне рядом с водой. Мальчишка зябко горбился, прикрывая одной рукой глаза. Услышав шаги, он повернул голову. Дин постарался сделать вид, что не заметил его покрасневших глаз. Подойдя вплотную, положил руку Джеку на плечо, почувствовал, как тот дрожит. Спросил глухо: - Как ты? - Нормально… Дин и не ожидал услышать что-нибудь еще. Винчестеры никогда не умели делиться своими переживаниями. Присел рядом, не зная, как начать разговор. Джек прервал молчание сам: - Ты пойдешь за Сэмом? - Да… - Можно с тобой? - Нет. - Я буду полезен – ты знаешь. От этих тварей ничего не останется… - Нет, Джек. Я сам. Так нужно, поверь мне. Мальчишка немного помолчал, потом понимающе и жутко взглянул на собеседника. - Ты ведь не вернешься? Мы прощаемся? Дин кивнул. В горле сдавило – смотреть пацану в глаза было нестерпимо трудно, но он выдержал. Голова была пустой, он не мог найти никаких слов, и даже разозлиться на себя сил не осталось. Заговорил снова Джек: - Почему ты не хочешь попробовать оживить его? У нас бы получилось… Дин заставил себя ответить. Рваные короткие фразы не казались убедительными даже ему самому. - Джек, нет… Всё кончено. Сэм бы так хотел… Нам пора. Мы больше не можем… прости меня… - Не надо, - внезапно перебил мальчишка. Его взгляд перестал быть сухим и пронизывающим – зыбкая влага заволокла глаза, губы заметно подрагивали. - Не надо, не оправдывайся. Я знаю, всегда знал, что вы не можете друг без друга, что вы уйдете вместе. Вы всегда будете вдвоем, я знаю… Когда меня пытали в плену, заставляли видеть страшные вещи, мне часто представлялась ваша гибель. Обычно вы сгорали – всегда вместе. А я не мог ничего сделать, только кричал… Вы звали на помощь, а я мог лишь орать в бессилии… Джек порывисто вцепился в руку Дина, и тот почувствовал, как сильно он дрожит. - Я всё сделаю, что надо, Дин, ты не переживай. Я больше не буду совершать плохих поступков – я разобрался, что к чему. Я Винчестер, и вам не будет за меня стыдно. Я позабочусь о бункере, о Детке, о вашей маме… Я придумаю, как убить Михаила… Я смогу справиться с Люцифером… Я буду спасать людей… Я никогда не забуду вас и то, чему вы меня учили… Я был счастлив с вами, отец… Дин судорожно вздохнул, услышав это слово – Джек никогда их так не называл - и притянул мальчишку к себе. Тот замолчал, уткнулся в кожаную куртку, жадно и часто вдыхая ее запах. У Дина жгло в глазах, но слез не было. Он так и молчал, хотя должен был сказать хоть что-то. Хреновые из них с Сэмом получились родители. Постоянное ощущение вины, неизбывное чувство ответственности за всё, происходящее в мире, стремление помочь каждому - полный джентльменский набор Винчестеров… Теперь все их особенные приметы передавались по наследству тому, кого кто-то считал нефилимом, сверхъестественной ошибкой природы, а большинство называло отродьем Сатаны … Да, Джек, без сомнения - их с Сэмом ребенок. При чем там Люцифер или Кастиил?! Человеческая мятущаяся и страдающая душа взяла верх над темной архангельской силой. А присущей расстриге-ангелу натужной раздвоенности между надуманным долгом перед абстрактным человечеством и осознанием себя высшей небесной сущностью, пренебрежительно глядящей на всех, кто был рожден на земле, у Джека отродясь не было. Дин вспомнил, как хотел убить мальчика в первые дни после его появления, как Сэм отчаянно вставал на его защиту, как убеждал брата дать ему шанс. Дин отчетливо увидел его взгляд, услышал голос… Горячая горькая волна хлынула ему в лицо, наконец прокладывая на щеках две мокрые дорожки… Они еще некоторое время посидели так, в неудобных позах, обреченно прижимаясь друг к другу. Потом Джек отодвинулся, несколько раз глубоко вздохнул. Когда он заговорил, голос звучал ровно: - Ладно, иди. И не волнуйся за меня. - Хорошо… А ты не пытайся нас вернуть… - Я знаю. Они поднялись, еще немного постояли рядом. Дин так и не нашел, что сказать напоследок. Береги себя? – бесполезно… Всё будет хорошо? – откровенная ложь… Мы любили тебя? – он знает… Кас и мама тебе помогут? – снова неправда. Ангел, возможно, какое-то время будет обращать внимание на Джека, но насколько полезной будет его поддержка, и как быстро он остынет к миссии «забота о нефилиме» - этого и сам Чак не знает. А Мэри – вообще дохлый номер. Дин за последние годы сделал много неприятных открытий, и то, что его мать начисто лишена способности дарить кому-то тепло и сочувствие, было лишь одним из пунктов в этом длинном списке. Так Дин и ушел – молча, только взъерошив мальчишке волосы да еще раз внимательно всмотревшись в его бледное лицо. Воспоминание об этом моменте он хотел бы забрать с собой, если бы это было возможно.