Трудность решения

Редко бывает так, чтобы хорошо начавшийся день закончился благополучно. Это я запомнил если не навсегда, то уж надолго точно. Главное, не переборщить. Так и сегодня; после 10-часовой работы в студии старался сдерживать эмоции. Нет, вовсе не негативные, просто эта извечная парочка клоунов в очередной раз доказала, что и дня не может прожить без дурацких шуток. Сейчас они спорили о том, может ли лось стоять на рогах. Слушая их спор, давился от смеха, а вот Мариус лишь головой качал, едва заметно улыбаясь. Он всегда был очень сдержан в плане эмоций, но если все-таки срывался, то не дай Бог оказаться кому-либо у него на пути. Но за этой равнодушной маской скрывалась очень тонкая натура, способная в момент сгладить все неровности в отношениях. Особенно он симпатизировал Мишу; их связывали на редкость нежные узы, но к этому уже давно привык. Наконец наши циркачи угомонились. На какое-то время в машине стало тихо, но это еще не значило, что все кончено. Затылок сверлили две пары внимательных глаз, уже хотел обернуться, но тут справа от меня раздался голос Мариуса: - Чем донимать человека, лучше бы сами решили эту проблему. А вот это уже что-то новое. Искоса взглянув на друга, обратился к сидящей сзади парочке: - Какие-то проблемы? - Ну, не совсем, – отозвался Сорин. – Скорее, куча вопросов. - Срочных? - Вовсе нет. - Тогда подождем, пока не приедем домой, а уж там разберемся. Мариус как-то странно посмотрел на меня, но промолчал. От его взгляда невольно мороз продрал по коже, хотя даже сейчас, вечером, было еще жарко. Середина июля, между прочим. И ровно полтора месяца с той памятной стычки в банке с охранниками. Об этом приключении до сих пор молчу и вообще унесу эту тайну с собой в могилу. Но плечо таки иногда напоминает о случившемся, словно в нем с десяток пуль. Сегодняшнюю ночь решил провести у себя. Тоже 3-комнатная квартира, как и у Мариуса, но поменьше удобств. В отличие от друга, никогда не придавал значения мелким деталям, все сугубо по делу. Вообще, мое логово было чисто для работы, а уж в кабинете и вовсе почти не пройти – повсюду синтезаторы, треноги, микрофоны и прочая техника, связанная с музыкой. Звукоизоляция тоже была. Без нее никуда! Именно в кабинет и направился, едва скинув ботинки. Остальные предпочли оккупировать небольшую кухню. Воспользовавшись тем, что рядом никого нет, подключил к усилителю синтезатор и пробежался пальцами по клавишам. Чистый звук особенно важен при составлении музыкального ряда. Отклонений не было. Тогда переключил внимание на вертушки, снял с игл чуть запылившиеся пластинки и убрал их на место, после чего поставил новые. - Тебе еще не надоело работать? Знакомый вопрос, но от неожиданности сердце дало перебой. Подняв голову, взглянул Мариусу прямо в глаза и ответил в тон: - И никогда не надоест. Хмыкнув, он осторожно пробрался сквозь завал из проводов и штакетников и присел на край стула, где стояла одна из колонок. - На мой взгляд, ты чересчур утруждаешь себя работой. - Переутомлением не страдаю. - Да я не об этом! - О чем же тогда? Встав, Мариус подошел ко мне и решительно положил руку на одну из пластинок: - Попробуй хоть раз прийти домой только затем, чтобы нормально поесть и выспаться. Это будет лучше, чем сидеть до рассвета, накачивая мышцы только на своих драгоценных вертушках, в то время, когда все спят и ни о чем не думают. - Иначе говоря, ты считаешь меня неисправимым трудоголиком, – прямо сказал другу. Он вздохнул. - Послушай, Ади, ты вообще хоть раз следовал моим советам по части отдыха? Нет. Для тебя отдых – это почти всегда либо дискотеки, либо работа дома. Я вообще удивляюсь, как это ты до сих пор не оглох от музыки, особенно через наушники. - Считай, что у меня иммунитет, – парировал атаку, в то же время стараясь скрыть эмоции – его забота обо мне невольно тронула. – А что до отдыха, то я давно отвык сидеть без дела. - Отлично! – он пожал плечами и внезапно подался вперед, схватив меня за ворот футболки. – Тогда послушай: хочешь ты этого или нет, но завтра я тебя силой поволоку по самым злачным местам отдыха. Вот тогда увидим, сколько у тебя потом останется сил для работы. - Это шутка? – без особой надежды спросил у него. - Увидишь! – со странной улыбкой пообещал Мариус и, наклонившись еще ближе, одарил беглым поцелуем. Подобные порывы нежности у него случались крайне редко, но почти всегда они были желанными. Ответив на ласку, быстро отстранился и, напустив на себя невозмутимый вид, снова взялся за свои вертушки. - Я тебя предупредил, – донеслось от двери. - Катись давай отсюда! – сквозь смех сказал другу и продолжил начатое. Резкое встряхивание за плечо мигом помогло проснуться. Подняв голову, увидел перед собой прямо таки искрящееся от энергии лицо Мариуса. Выглядел он, как всегда, бесподобно. - И ведь прямо за вертушками заснул! – с легким намеком на усмешку заметил он. Опустив взгляд, вынужден был констатировать правоту друга. За временем, конечно, не следил и умудрился заснуть, положив руки прямо на пластинки. Впрочем, ему-то что? У меня музыка, у Мариуса – тексты... Одинаковое положение. Так что возражать смысла нет. Вновь подняв взгляд на друга, с трудом подавил зевок и спросил: - Что, уже идем? - Только тебя и ждем. Поднимайся, соня!.. Денек действительно получился абсолютно сумасшедший. До полудня проторчали во Дворце спорта, после него отправились ради развлечения в парк аттракционов, где провели большую часть дня, а под вечер убрели в стриптиз-бар, где отлично повеселились как на дискотеке, так и с девочками. Каких предпочли остальные, не заметил, а себе выбрал весьма симпатичную шатенку. Ночь провел классно!! А утром устроил для поздних посетителей dj-set. За этим занятием меня и застали приятели, когда выползли из каких-то углов подобно тараканам. При этом надо было видеть вытянувшееся лицо Мариуса! Стоило огромных усилий скрыть рвущийся наружу смех. Наверняка он думал, что я все-таки не выдержал и заснул как после пьянки аж во время секса. Во всяком случае, они стояли и смотрели на меня словно на какое-то чудо-юдо. Потом Мариус повернулся, сказал что-то остальным и первым направился к выходу. И вот тут сделал сильную ошибку, решив, что они меня дождутся. Отыграв последний техно-трек, что заняло около 5 минут, поспешил выйти из бара, а на улице ожидал сюрприз – никого не было. Сперва подумал, что друзья просто не дождались меня и поспешили вернуться домой. Но к кому? Это решил выяснить, позвонив по первому же телефону. Без ответа. Так же и по двум другим номерам. Пока пытался дозвониться до друзей, направился вниз по улице в сторону центра. За дорогой не следил, шел чисто на автомате и не заметил, как завернул в какой-то глухой переулок. Только увидев перед собой сплошную стену, наконец очнулся, повернулся, чтобы выйти обратно на улицу, и обнаружил прямо по курсу явного любителя подраться. - Приветик! – со злобной ухмылкой поздоровался он. – Не поделишься своей звездностью? Боковым зрением успел заметить, что меня окружили такие же грязные и оборванные парни, глаза у них горели от желания урвать свой кусок добычи. Драться, конечно, умел, но не любил это дело, а эти люди вызывали чувство жалости. Ну и правительство у нас! Никак не может урегулировать уровень безработицы. И вот такие, как эти бездомные, вынуждены жить на улице и питаться отбросами, испытывая вполне понятную злость к более успешным гражданам. - Послушайте, парни, если хотите, я могу отдать все, что у меня есть, а уж вы сами разберетесь со своей долей, идет? – предложил им. - Нет, не пойдет! – зловеще ухмыльнулся заводила. – Нам нужны не твои деньжата, а ты сам. От этих слов в груди все похолодело. Видно, ничего не поделаешь, придется драться. Но один против семерых?! Шансов на победу крайне мало. А их организованное нападение вообще лишило этой мысли. Удар по голове оказался настолько силен, что в глазах потемнело. Только боль осталась пульсировать в ушибленном затылке, вот и все, что ощущал... Очнулся в каком-то темном чулане. Почему-то было холодно, хотя ветра не было. Сумев открыть глаза, только тогда понял, в чем дело: был раздет до пояса, а джинсы полностью разодраны. Обуви тоже не было. Но самое ужасное – руки оказались связаны за спиной! Отчаяние захлестнуло с головой. Неужели меня похитили? Но кто? С какой целью? Ради чего? Но еще хуже стало, когда вспомнил о друзьях. Почему я не ушел вместе с ними? А недавняя выходка не без дрожи дала понять, что они весьма нескоро меня хватятся. Если им только уже не позвонили насчет выкупа. И все равно – от одной мысли, что не рядом с ними, слезы хлынули наружу... ... Сколько прошло времени, не знал. Казалось, что я здесь уже целую вечность. Холода больше не чувствовал. Изредка впадая в сон, так и не спал – мучили кошмары. Время словно сплелось в сплошную полосу мрака. Хотелось лишь одного – умереть... Чьи-то голоса, доносившиеся снаружи, казались продолжением кошмара. Но они им не были. Голоса приближались. Очнувшись, напряг слух, но последнее оказалось излишним. Где-то совсем рядом распахнулась дверь, и свет больно ударил по глазам. Зажмурившись, почти сразу услышал: - Так, а это еще кто? Прошло не больше секунды, а надо мной уже нависли две мужские фигуры. Кое-как привыкнув к яркому свету, все равно не сразу смог их разглядеть. А вот они вмиг меня узнали. - Да это же из группы Akcent! – выпалил один из них. – Эй, парень, ты живой? - Конечно, живой, Ник! – сказал второй. – Только раненый. Или ты не отличаешь кровь от коньяка? - Еще чего! – возмутился тот, кого звали Ником. – Давай-ка лучше отвезем его в больницу. - Да, верно, – согласился второй, – только веревки перережь. Признаться, был изрядно поражен их словами. Особенно насчет крови. Из этого выходит, что надо мной не просто издевались, а жестоко истязали! От одной мысли о подобном безобразии потемнело в глазах и уже более охотно вновь потерял сознание... Холод больше не терзал внутренности. И все равно чувствовал себя неважно. Лихорадило с такой силой, что невольно застонал. И почти сразу руку несильно сжали. - Ади, ты как? Едва услышал настолько знакомый голос, как резко, идя на поводу своих ощущений, рванулся вперед и что было сил сжал Мариуса в объятиях. Он попытался высвободиться, но лишь еще крепче вцепился в друга, уткнувшись лицом ему в плечо. Плевать на возможных свидетелей, сейчас мне как никогда хотелось выплеснуть эмоции, получить хоть какую-то поддержку... И он уступил. Успокоился далеко не сразу. Может, теперь в плане чувств стало и полегче, но озноб словно усилился. И все равно не хотел выпутываться из объятий Мариуса, которые были такими родными, почти отцовскими... - Возьми себя в руки, – только сейчас подал он голос. – Если можно, расскажи нам, что с тобой случилось. - Я не знаю, – все еще всхлипывая, признался ему. – Я помню лишь, как компания бродяг накинулась на меня и едва не убила. А после этого... - Тебя привезли сюда двое рабочих со склада в аэропорту, – подал голос откуда-то слева Сорин. – Они сказали лишь, что нашли тебя в луже крови полумертвым. - Крови... – повторил за ним. - Ты точно больше ничего не помнишь? – вновь спросил Мариус. - Нет. Хотя подожди; по-моему, кто-то из нападавших одурманил меня потом наркотиком, потому что последнее, что я помню, это как двое мужчин наклоняются надо мной и... - Кем они были? – перебил меня возникший в поле зрения Сорин. – Ты их запомнил? - Они были в синей рабочей робе,.. по-моему, – неуверенно сообщил ему. Они переглянулись. - Те самые рабочие, – сказал невидимый для меня Мишу откуда-то спереди. – М-да, проблема. Это только запутает дознание... Дальше ничего не услышал; слабость накатила настолько неожиданно, что едва не упал. В ушах зашумела кровь, ее плеск заполонил все на свете. Когда приступ прошел, обнаружил, что снова лежу на подушке, а сверху на меня смотрят насмерть перепуганные друзья. - Ты нормально себя чувствуешь? – взволновано поинтересовался Мариус. - Совсем паршиво. Они переглянулись, в их глазах ясно читались страх и тревога. - Я схожу за врачом, – сказал Мишу и, вскочив на ноги, вылетел из палаты. Едва за ним закрылась дверь, задал давно мучавший меня вопрос: - Я долго отсутствовал? - Два дня, – мигом отозвался Сорин. - Всего два дня?! А мне казалось, целую вечность. - Нам тоже, особенно после того, когда врачи констатировали сильную потерю крови и возможность воспаления легких – когда тебя доставили сюда, ты был как ледышка, – сознался Мариус. – Ты здесь уже третий день. Нам только вчера утром сообщили, где ты и что с тобой. Мы тут уже больше суток... - И наверняка не уходили из палаты больше чем на четверть часа, – со слабой улыбкой закончил за него фразу. – Вы хоть питались за это время? - А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Сорин. - Даже гадать нечего. - Ну, вот видишь. В этот момент в коридоре раздались шаги. Очень кстати, поскольку слабость понемногу возрастала. Еще полминуты, и дверь в палату распахнулась, пропустив вперед врача, за которым вошел Мишу. Врач, только взглянув на меня, мигом распорядился: - Так, а ну-ка все на выход, тут дело серьезное. Они безоговорочно покинули палату, а вот мне почему-то стало не по себе от жесткого тона врача. Едва мы остались с ним вдвоем, он со странной улыбкой подошел ко мне, что-то сжимая в кармане халата. - Как вы себя чувствуете? – явно для отвлечения от темы поинтересовался врач. - Так себе. - Жаль, не хуже, – он прямо таки открыто издевался. – Что ж, придется вам помочь. Он так быстро метнулся к койке, что даже я вскрикнуть не успел, и замахнулся остро заточенным скальпелем. Несмотря на слабость, поднял руку, чтобы закрыться от удара, и ощутил резкую боль в локте. Почти сразу зажали рот. И все равно пытался сопротивляться. Но острое лезвие было уже совсем близко. Невозможность защищаться и еще слабость – все это обернулось против меня. И уже когда почти смирился с неизбежным, услышал от двери знакомый голос: - Простите, я хотел бы... Окончание не услышал. Резкий удар в грудь оборвал дыхание, почти одновременно с этим почувствовал вкус крови в горле. И снова мрак повсюду... ...- Я даже не знаю, что и думать! Это не просто покушение, здесь что-то более серьезное. - Вопрос только в том, кто за всем этим стоит. К тому же, я не уверен, что Ади знает хоть что-то о своих мстителях. - А что, если... - Я действительно ничего не знаю, – решился подать голос. – Остается только гадать, кто это. Все трое подпрыгнули от неожиданности. Зато радости на их лицах не было пределов. - Наконец-то! – Мариус сжал мою руку так сильно, что еле подавил вздох боли. – Нам уже изрядно надоело торчать у твоей койки подобно сторожевым псам и ждать, когда ты наконец проснешься! - Прежде всего я хотел бы узнать, что тут вообще происходит, – безо всяких сообщил друзьям. Они переглянулись. Впрочем, и так знал, кто станет держать слово. И не ошибся. - Того преступника, что пытался тебя убить, упекли за решетку лет на 20, – сообщил Мариус, - но он так и не назвал своих сообщников. А что касается того нападения... Меня привлек шум из палаты, и как раз вовремя. Слава богу, скальпель не попал в сердце, а всего лишь пробил легкое. Врачи уже едва ли не ругаются на то, что у них такой опасный пациент, как ты. Полицейских они сюда не пускают, те дежурят только при входе, так что охранять тебя пришлось нам. Удовольствие, скажу честно, не из приятных. Но твоя жизнь для нас все-таки дороже. - Но это не значит, что вам дозволено себя уродовать! – возразил ему, слабо улыбаясь. - Ошибаешься! – спокойно произнес Сорин. – Пусть и чем попало, но мы все-таки питались. А на ночь тут всегда оставался кто-то из нас. - Все это, конечно, приятно, но уж лучше бы вам пойти и нормально поесть. - А как же охрана? – возмутился Мариус. – Мы тебя не оставим тут одного. - Ничего страшного. – успокоил его. – Думаю, что Мишу будет не против составить мне компанию. - Как знаешь. Едва за ними закрылась дверь, как тут же повернулся к выбранному охраннику. Вид у того был очень заинтересованный. - Не скажешь, почему ты выбрал именно меня? – после секундной паузы спросил Мишу. – Надеюсь, это не потому, что... - Вовсе нет. – остановил друга. – Просто я очень давно хотел с тобой поговорить насчет наших общих отношений. - Поясни. - Ну, во-первых, меня давно тревожит твое молчание в любых спорах по поводу новых песен. Твое мнение порой немаловажно для окончательного решения. Потом, не надо от меня шарахаться. Не думай, что быть главным в группе настолько уж тяжело. Я же вижу, к кому ты тянешься больше всего. Сорин ближе всех тебе по возрасту, с ним можно здорово повеселиться, а Мариус к тебе относится все равно что к младшему брату, если не больше... Вот и все! А меня словно нет. Объясни, почему? Я же всегда хорошо к тебе относился. Да и сейчас тоже. И все равно между нами глухая стена отчуждения. Скажи, в чем я провинился, обещаю, я все выполню! Мишу, прошу тебя, ответь! Он опустил голову, борясь со слезами, но руку не убрал. Слегка сжав ему запястье, молча ожидал ответа и, пусть и не сразу, но услышал его. - Просто я боялся, что после того случая в Синае... ну, что ты отвернешься от меня. – признался наконец Мишу. – И теперь вижу, что ошибался все это время. Да и все эти покушения на твою жизнь... От них буквально сердце дерет, думаешь, что вот сейчас, прямо во время операции, врачи нет-нет да и сделают ошибку. Хоть не выходи из больницы! Я даже боюсь думать об этом. - Прятаться от своих страхов в замкнутом пространстве просто глупо, они только еще сильнее будут терзать изнутри, пока ничего не останется. Страх самое сильное чувство из всех, даже сильнее любви, во всяком случае, я думаю именно так. - Может, ты и прав. – Мишу тяжело вздохнул и поднял наконец голову, карие глаза все еще блестели от слез. – И все равно страх является частью человеческого «Я». Без него никуда. Но и без любви невозможно представить себе нормальную жизнь на этом свете. Я рад, что до сих пор небезразличен тебе. – здесь он подался вперед, оказавшись совсем близко. – Спасибо,.. за помощь. - Всегда пожалуйста, – улыбнулся ему и приник к знакомым губам... Валяться в больнице пришлось в течение полутора недель, и все это время охрана сменялась только снаружи. Здесь, в палате, она вообще не менялась. Но в день выхода пришлось весьма немало натерпеться. Отказавшись ехать в нанятом каким-то страховым агентством джипе, предпочел перебраться в знакомый Chevrolet вместе с приятелями, но сзади все равно двигалась полицейская машина. Отсев на заднее сиденье, всю дорогу думал о предстоящих гастролях, которые откладывались только из-за меня. Но долго это не могло продолжаться. Надо уже на следующей неделе вылететь в Ливан и начать наконец давно откладываемый тур по странам Восточной Европы. Об этом и сообщил приятелям. Они молчали где-то с минуту. - Ладно, но учти: если эти психи последуют за тобой даже в пустыню, придется тебе привыкать к целому отряду полицейских, – на полном серьезе сказал Мариус. – Мы не сможем тебя охранять всего втроем. - Но и не стоит откладывать гастроли только потому, что за мной охотится целая стая маньяков, – возразил другу. – И ты это понимаешь. - Хотя многое бы отдал, чтобы не понимать. В упор взглянув на него, заметил слабую улыбку на знакомом лице и только тогда понял, что это была всего лишь шутка. Но и намек на правду в ней тоже присутствовал. Улыбнувшись в ответ, невольно понял, что больше терпеть не намерен и напрямую сказал сразу всем: - Может, заглянем куда-нибудь перекусить? - А потерпеть до дома не можем? – без особой надежды поинтересовался Сорин, не отрываясь взглядом от дороги, поскольку взял обязанности шофера на себя. - Да ладно тебе! Всего лишь на полчаса. - Будем надеяться, что тебя никто не отравит, – вполголоса заметил он, но все же завернул к тротуару, прямо напротив бара «Солнечный холм». - Знаешь, такими вещами не шутят,– сказал ему, взявшись за ручку дверцы, и первым вылез наружу. - Да кто их разберет, этих бандюг? – бросил Мариус, последовав за мной. – Им же ничего не стоит... Ади, ложись!!! Успел лишь оглянуться на улицу, и страшный удар прямо в грудь отбросил на бампер машины. Как ни странно, боли не почувствовал, только легкое удивление, что нападение произошло прямо на улице, на глазах у множества людей. А дальше... дальше была уже слишком привычная темнота... ... - Единственное, что радует, теперь-то эти изверги наконец за решеткой, – говорил Мишу, поправляя мне подушку. – Их нахальство возмутило всех. Средь бела дня, да еще при целой толпе свидетелей! Одно слово – психи!!! Наши фанаты куда спокойнее их всех. Кстати, это все они прислали. – он кивнул на тумбочку у кровати, где места свободного не было – вся поверхность завалена всякой всячиной, копаться в которой моим друзьям нравилось до умопомрачения, особенно в нижнем бельишке девчонок. – Я даже нос боюсь высовывать наружу – они собрались у выхода и прямо готовы растерзать нас на части, только бы узнать, как ты себя чувствуешь! Невольно фыркнув, особенно живо представил себе, на какие именно части его и остальных разрывают девчонки. Картинка, что и говорить, получилась еще та! Смех сдержать так и не смог. - Ты там особо не расслабляйся! – посоветовал мне Мариус. – Не дай бог это повторится снова! В таком случае я сразу пущу себе пулю в лоб. Сказано было более чем несерьезно, к тому же он ничуть не скрывал улыбки. Поводов для радости более чем хватало, но основной был ясен и так; позавчерашняя операция по извлечению куда более десятка пуль – автомат, все-таки! – прошла успешно, и даже сейчас лица приятелей сияли от счастья. Еще бы: преступники пойманы и за решеткой, я чувствовал себя отлично, плюс еще куча подарков от поклонниц – тут кто угодно будет рад! Но от сильного запаха цветов кружилась голова, и это было единственным минусом. А так... - А если я тебе не позволю это сделать? – притворно нахмурился в ответ на замечание друга. - Что сделать? – продолжал дурачиться Мариус. – Хвост оторвать? - Нет, голову! - Скорее, это я оторву кое-кому его тупую башку. - И сядешь в Бастилию. - А почему именно в Бастилию? - Потому что туда в свое время сажали рыцарей и знатных дворян. - И кем ты себя считаешь? На рыцаря ты мало похож, а у дворян были куда более изысканные манеры, чем у некоторых. Про духовных лиц я вообще молчу! - По-моему, это я изучал в институте историю, а не ты! – возразил другу. - Слушай, ты, историк! – давясь от смеха, вклинился в разговор Сорин. – Молчал бы лучше в тряпочку! - Сам заткнись! – парировал удар. - А если мы тебя заткнем, да так, что подавишься? - И попадешь за решетку к тем убийцам. - Значит, вот мы как!? Ну, ладно, сам напросился! – и, вооружившись женскими трусиками, он на пару с Мариусом кинулся в атаку. Сопротивлялся им только для виду, так что итог был ясен с самого начала. Но бороться с ними было только здорово! Никакого насилия, просто обычная дружеская возня, и ничего более...