Здравствуй, жизнь моя

❤❤❤ Есть особенный день в году — день, когда мы получаем много внимания и любви, день, когда мы намечаем новые вершины и цели. Это, конечно, день рождения. И 4-го апреля именно этот день отмечает один из самых талантливых и одаренных актеров своего поколения — Роберт Дауни-младший! Мы хотим пожелать ему, а также бесчисленной армии его поклонников, бесконечного вдохновения, неиссякаемой энергии и неуемного оптимизма творить добрые дела и жить полной, насыщенной, яркой и счастливой жизнью! Поздравляем! ❤❤❤ __________

      На Петуорт-хаус давно опустилась ночь. Звуки праздника постепенно стихли, и поместье погрузилось в тишину, что нарушалась лишь редкими шагами прислуги мимо дверей да припозднившимися гостями, которые направлялись в свои комнаты, чтобы отдохнуть после насыщенного дня.       У лорда Старка сна не было ни в одном глазу. Несмотря на усталость и недвусмысленные сигналы организма о необходимости отдыха, Тони просто не мог пойти и лечь спать. От одной мысли, что он закроет глаза, парню становилось не по себе, ведь тогда наверняка перед мысленным взором снова всплывет самая нелицеприятная картина из всех, что ему довелось видеть за последние годы. Скривившись, словно от зубной боли, темноволосый лорд поднялся с кресла и принялся мерить шагами комнату, надеясь, что это нехитрое действо поможет хоть немного угомонить бьющие через край эмоции. При этом, он постоянно косился в сторону двери, что вела в комнату графа. Да, им предоставили смежные покои, прямо как молодой семейной паре. И Старк пока не определился, что чувствует поэтому поводу. Да, он конечно ляпнул тогда при леди Тумс про их якобы связь и они старательно поддерживают эту видимость до сих пор. Но все же, в приличном обществе мужеложство считалось чем-то грязным и всячески порицалось. Хоть это и не мешало зажиточным аристократам развлекаться с представителями своего пола. Не то, о чем стоило беспокоиться в данный момент, на самом деле.       Было обидно, страшно и ужасно неприятно. Обидно — потому что его, Тони, снова оставили где-то за чертой, ничего не объяснив и лишь еще больше запутав. Страшно — ну тут и объяснять нечего. Человек, сталкиваясь с чем-то новым и непонятным, инстинктивно испытывает страх. Тони же никогда не видел эту сторону жизни клыкастой братии. Можно сколько угодно говорить о том, что в этом древнем, как сама жизнь, действе, по сути нет ничего страшного — такова природа, и у вампиров нет иного выхода. В конце концов, сам юный аристократ уже успел поучаствовать в этом, скажем так, процессе, но легче от этого почему-то не становилось. Наоборот, при мысли о том, что граф сейчас где-то с леди Холланд, в то время как Тони медленно сходит с ума от противоречий в собственной голове, становилось страшно неприятно. На самом деле, этой эмоции легко можно подобрать другое определение, которое многое объяснило бы сбитому с толку парню. Вот только, погруженный в свою обиду, парень едва ли смог бы адекватно оценить подобный расклад.       Устав наворачивать круги по комнате, Тони рухнул обратно в кресло и уронил голову на руки. Похоже, ему просто необходимо сделать перерыв, иначе он действительно умом тронется ото всей этой неопределенности. Точно. Вот вернутся в Лондон, и он возьмёт выходной и повидается с Джарвисами. Заодно новости узнает — уж друзья точно не станут от него скрывать что-то важное. Звучало как отличный план, хоть Тони и подозревал, что при подобном раскладе Джарвис-старший весь мозг вынесет на тему «я же предупреждал!». Но даже так мысли о старом друге немного подняли настроение упавшему духом молодому лорду. Отняв руки от лица, он поднялся, чтобы переодеться. Сюртук уже покоился на спинке кресла, осталось избавиться от жилета и рубашки. Расстегивание пуговиц стало сродни медитации. Раздражение постепенно уходило, уступая место любимому «пофиг, пляшем, не впервой!». Добравшись до пуговиц на манжете левой руки, расстегнул и их, невольно цепляясь взглядом за старые отметины. Усталый вздох. Как же всё-таки проще было раньше. Не в прямом, конечно, смысле. Но, по крайней мере, Тони точно знал, чего ждать от следующего дня — та же ругань, те же поручения, те же наказания. Оби никогда не отличался богатой фантазией, хотя, чего уж лукавить, последней выходкой удивил так удивил. А теперь Энтони, даже сверяясь с ежедневным расписанием, не сможет сказать, чем в итоге закончится день. — О, ты еще не спишь, — лишь благодаря чуть скрипнувшей двери граф не смог застать врасплох своего подопечного. — Как раз собирался, — ровно ответил Тони, хотя от спокойствия не осталось и следа. Может, стоило запереть двери? Вероятно, впервые общество этого вампира так его напрягало. А ведь до сегодняшнего дня брюнет, напротив, чувствовал себя спокойно рядом с ним. Что изменилось теперь? — Разумно. Тебе стоит отдохнуть, — согласился Его светлость и прошел к столику у кровати, на которой слуги предусмотрительно оставили кувшин с водой. — Я, конечно, понимаю, что по сравнению с Вашей светлостью я, наверняка, и есть ребенок, — Старк глубоко вздохнул и медленно выдохнул, улегшееся раздражение вновь дало о себе знать, — но, будьте добры, оставьте свои отеческие наставления. — Я просто за тебя волнуюсь, — немного помолчав, тихо сказал граф. Если его и удивили такие резкие слова, то он предпочел никак их не комментировать. — Мне не пять лет, — поморщился парень, резкими движениями скидывая одежду на мягкую банкетку у изножья кровати. Такими темпами к утру вещи будут похожи на тряпку. Однако не это сейчас имело первостатейное значение. — Что-то случилось? — наблюдая за очевидно расстроенным парнем, аккуратно спросил вампир совершенно не ожидая, что простой вопрос лишь подольет масла в огонь. — Вы сейчас серьезно? — не веря ушам, вскинул голову Старк, бросив попытки расстегнуть последнюю упрямую пуговицу на манжете. Но, судя по лицу графа, на котором разве что буквами не проступали все вертящиеся на языке вопросы, тот был совершенно серьёзен. Ну, знаете, это уже вообще ни в какие ворота! Или, может, у них бывает кратковременная потеря памяти после трапезы? Надо бы выяснить. — Ты выглядишь расстроенным, — посчитал необходимым пояснить Его светлость, наливая себе в стакан воды из кувшина, но не решаясь пока к ней притрагиваться. Кажется, он всерьёз раздумывал предложить его своему подопечному, но не самое радужное настроение Энтони говорили о том, что не стоит. — Вы считаете? — тем временем развеселился Тони, который уже просто не знал, как реагировать на подобное. А Паркер то ли действительно не понимал, в чем дело, то ли это такой юмор вампирско-аристократский. — За ужином ты тоже был, — мужчина покачал в воздухе рукой, словно пытаясь найти подходящее слово, — немного рассеянным. «Господи, помоги!» — С Вами по-другому не получается, — сухо произнес Тони, сдернув, наконец, злосчастную рубашку. — Ты так переживаешь из-за нашего разговора? — внезапно осенило вампира. Оставив в покое стакан, Питер, воодушевленный своей догадкой, даже сделал шаг навстречу своему маленькому лорду. Вот только тот, напротив, стал еще более настороженным, и мужчине на какой-то миг показалось, что парень едва сдерживается, чтобы не шарахнуться в сторону. Не к добру это. — Тони? Что происходит? — А, может, Вы мне скажете? — Если ты так расстроен из-за происшествия с Томпсоном, — вновь завел шарманку вампир, — то прости, пожалуйста. Я действительно не сдержался. Но все, что было сказано, это от чистого сердца. Я не ожидал такого от тебя и правда волновался. Все же ты более уязвим и… — И поэтому постоянно исчезаете? — Ладно, раз пошла такая пляска, он попробует хоть здесь что-то выяснить. И, честное слово, Тони совсем не хотел звучать, как обиженный ребёнок, но, похоже, он действительно устал от всей этой неопределенности. И да, ему все еще было обидно. Скрестив руки на груди, запоздало вспоминая, что так ничего и не надел, брюнет все же посмотрел прямо в глаза графу. — Вы сказали, что вам нужна моя помощь, но пока я чувствую себя лишь ряженым болваном. — Граф же, казалось, окончательно потерялся и не знал, как быть и что ответить.       И снова Наташа оказалась права. — Что ж, — прокашлялся Его светлость, несколько ошарашенный таким поворотом событий, — если дело только в этом… — Я Вас сейчас ударю, — пообещал Тони, не успев даже подумать, что и кому говорит. Абсурд ситуации зашкаливал и сил терпеливо что-то объяснять тому, кто с самого начала делает вид, что не понимает, о чем речь, просто не было. — Неважный из меня наставник, видимо, — неловко улыбнулся Его светлость, привычным нервным жестом прикусывая клыком нижнюю губу. Опустившись в свободное кресло, он знаком предложил парню, все еще как-то странно реагирующему на любое его движение, устроиться напротив. — С чего бы начать? — Может, с того, что народ уже в курсе происходящего? — подсказал Тони. Выискав в шкафу сменную рубаху, он небрежно накинул ее на плечи и сел. — Я уже не первый раз слышу, как здешняя публика вовсю обсуждает пропавших детей. — Да, — кивнул граф, — мы не предусмотрели того, что слухи будут распространяться через прислугу в домах. — Все учесть мы не в силах. Особенно когда ты ограничен в ресурсах. — Значит, и о том, что люди начинают подозревать вампиров, можно не говорить? — Это ты тоже слышал? — нахмурился Питер, внимательно вглядываясь в лицо не менее хмурого собеседника. — Не далее как сегодня, — подтвердил Тони. — Это тебе леди Анри сказала? — Кто? — не понял парень. — Ты разве не с ней ушел? — попытался подсказать Питер. — После ужина. — А, — вспомнил Старк, — я не запомнил фамилии. Но, по ее словам, среди инспекторов Скотланд-Ярда это давно не секрет, и некоторые делятся подобными интересными новостями со своими богатыми друзьями. — Этого стоило ожидать, — чуть помолчав, сказал граф и задумчиво куснул нижнюю губу. — Разве что все происходит намного быстрее, чем мы рассчитывали. — И при всем при этом вы продолжаете играть в молчанку. Я за сегодняшний вечер узнал больше, чем от вас за все время. Я могу быть неправ, и, может, моя роль действительно заключается лишь в том, чтобы быть ряженым отвлекающим маневром, но в таком случае стоило более конкретно обозначить это в самом начале. — Да, — неожиданно согласился вампир, — кажется, ты прав. Я немного переусердствовал с… осторожностью? — не слишком уверенно закончил он и посмотрел на своего подопечного, который все той же хмурой тучей сидел в своем кресле и облегчать задачу одному незадачливому графу совершенно точно не собирался. Более того, на его лице застыло какое-то странное выражение, которое можно было расценивать как «ты правда не понял или прикидываешься?». — Да уж, переусердствовали, — вздохнул Тони. — Если это все, то я пошёл спать. — Ты все ещё злишься, — отметил Питер и снова с удивлением обнаружил, что на него смотрят, как на не самого умного человека. — Да не может быть, — лениво протянул брюнет, — Вам, должно быть, показалось. — Может, всё-таки расскажешь? — А у всех вампиров после кормёжки память отшибает или только у Вас? — сказал и замолчал, пребывая в шоке от собственной смелости. Или дурости — тут уж как посмотреть. Это же надо было такое ляпнуть! И кому? Впрочем, сам граф тоже молчал и вообще никаких признаков жизни не подавал. Только и без того большие глаза с каждой секундой становились ещё больше и круглее. — Чего? — спустя бесконечно долгие пару минут все же выдавил из себя вампир. Выглядел он при этом так, будто вот-вот то ли откинется, то ли свернёт шею одному своему знакомому лорду. — И-извините, — поспешил извиниться Тони, так некстати дрогнувшим голосом. — Я не должен был… — Стоп! — более-менее придя в себя, перебил парня Питер. — Повтори, пожалуйста, — попросил Его светлость, все ещё надеясь, что ослышался. Он же правильно понял? Тони видел какого-то вампира, который пренебрег осторожностью и всеми возможными правилами приличия и утолял голод в одном из закоулков поместья? — Слушайте, я правда не хотел вот так, — Старк неловко махнул рукой в воздухе, стараясь выпутаться из собственноручно созданной западни. Получалось откровенно паршиво и, вероятно, поэтому граф пришел ему на выручку. Снова. — Ты видел вампира, который решил утолить голод прямо посреди вечера? — спросил мужчина. Потрясенное выражение с его лица еще не исчезло, и выглядел он так, словно только что стал свидетелем чего-то нелицеприятного. На самом деле они оба так выглядели. Тони теперь тоже мало чем отличался от своего благодетеля уровнем офигевания на собственном лице. Если это такой способ сбить его с толку, то очень уж мудрёный, да и не похоже, что граф Паркер прикидывается. Парню очень хотелось в это верить. — Я видел Вас, — все же ответил он, — с леди Холланд. Так же ясно, как вижу сейчас. — Что за…! — глаза графа уже физически не могли становиться больше. Наверное, поэтому он перестал стоять памятником самому себе и начал наворачивать круги по комнате, как недавно делал сам парень. Теперь уже настала очередь Тони смотреть на своего графа, как на полоумного. — Это невозможно! — Я, конечно, выпил сегодня, но не настолько, чтобы такое чудилось, — посчитал необходимым сказать брюнет. — Но я ничего подобного не делал, — почти жалобно ответил Питер, являя собой абсолютную противоположность того «Питера», которого видел лорд Старк. Наконец, граф остановился и схватил позабытый ранее стакан с водой, сжимая его так, будто от несчастной посудины сейчас зависела его судьба. — Тони, ты уверен? Может, кто-то похожий на меня или… ох, не знаю даже. — Вас я ни с кем не спутаю, — уверенно ответил тот, все еще ничего не понимая. Тони не сомневался в том, кого видел, вот только реакция вампира была слишком натуральной для того, кто хочет просто отвести подозрения. — Спасибо, наверное, — попытка улыбнуться была обречена на провал. — Но прошу, поверь, это был не я, — не менее уверенно произнес мужчина. — Я бы никогда так не сделал. — Почему? Разве это не часть вашей жизни? — сгорел сарай, гори и хата. Тони и так наговорил кучу лишнего. Еще одна глупость погоды не сделает. — Тони, никто в здравом уме и с наличием хотя бы минимального воспитания не станет кусать человека посреди праздничного ужина, — объяснил граф, присев на край постели, которую служанки уже подготовили ко сну, не забыв положить в ноги грелку. Чувствуя, что накал ситуации пошел на спад, вампир позволил себе немного расслабиться и выдохнуть. Прояснить некоторые моменты будет не лишним, а потом уже они подумают о том, что именно видел его невезучий лорд. — Это неприлично, в конце концов! — Ситуации разные бывают, — пожал плечами тот самый лорд. Вряд ли он хотел напоминать об их судьбоносном знакомстве, но сказанного не воротишь. — Не буду спорить, — согласился вампир, — однако это не тот случай. И, если уж брать в расчет меня, то я заранее забочусь о своих потребностях. — Ясно. — И, позволю себе заметить, — продолжил Уэмбли, — к леди Холланд они не имеют никакого отношения.       Каким бы незаинтересованным не хотел казаться Тони, но едва ли у него получилось сдержать все эмоции. И граф точно видел эти его провальные потуги, иначе почему так долго смотрит? — Ее кровь мне не подходит, — сказал вампир, отвечая на невысказанный вопрос молодого человека. — Как это? — такого варианта ответа Тони не ожидал. Да что там, не думал даже, что такое бывает. — Как аллергия что ли? — Можно сказать и так, — улыбнулся граф. Еще одна попытка потерпела крах. Улыбка вышла вымученной, а нервное перебирание пальцами и привычно закушенная нижняя губа говорили о том, что улыбаться тут вообще нечему. Ну разве что трогательной, в какой-то мере, реакции Энтони на его возможное взаимодействие с юной леди Холланд. Но об этом потом. — Ты знаешь, почему запрещена детская кровь?       Откровенничать, так до конца, правда? — Она оказывает слишком сильное влияние на наш разум, и я знаю об этом не понаслышке, — приняв молчание за согласие, продолжил Питер. — Словно самый сильный наркотик — попробуешь раз, и остановиться уже не сможешь. — Что Вы хотите этим сказать? — буквы никак не хотели складываться в слова, и Энтони далеко не с первого раза смог произнести хоть что-то. — Нет, в исчезновениях этих детей я не виноват, — видя, как непонимание и страх с новой силой затапливают сознание парня, поспешил успокоить граф. Помогло мало. Оставалось надеяться, что у них обоих хватит сил на этот непростой во всех смыслах разговор. — Но мне пришлось справляться с этой зависимостью. 12 лет назад       Они просто собирались пить чай. Англичане они или кто? Мэй читала, ЭмДжей как раз принесла свежее печенье…       Дядя спокойно зашел в гостиную. Улыбнулся племяннику, поцеловал жену. И все, казалось, было как обычно, но отчего-то младший Паркер сразу заподозрил неладное. И прежде, чем он успел спросить, в чем дело, герцог подтвердил его опасения. — Боюсь, чаепитие придется отложить, — сказал мужчина. — Лошади готовы, вам нужно ехать. Ванда уже собрала самое необходимое. — Дядя, что… — Никаких вопросов, Питер, — резко перебил глава их маленькой семьи. — Ты берешь Мэй, девушек и Вы едете. — И куда, позволь узнать, ты нас отослать решил? — захлопнув книгу и отложив ее в сторону, Мэй поднялась и подошла к мужу. — Бенджамин? — Всевышний, дай мне сил, — возвел глаза к потолку старший вампир, после чего взял супругу за руки и посмотрел ей в глаза. — Женщина, ты можешь хотя бы раз просто сделать то, о чем просят? — Это то, о чем я думаю? — спросила тетя, хоть и было видно, что ответ на вопрос ей не требуется. — Поезжайте, — нежно огладив щеки любимой женщины, настойчиво повторил герцог, — я присоединюсь к вам, как только смогу.       Уже тогда надо было воспротивиться и остаться, но отчего-то спорить с дядей, в общем, как и с его женой, у Питера никогда не выходило. Сейчас, прогоняя по кругу одни и те же мысли, было удобно оправдывать себя тем, что он не мог ослушаться. Но по факту…       Когда он вернулся, то с первого взгляда понял — опоздал. Дом выглядел пустым и безжизненным, и идти туда не хотелось совсем. Слишком тихо было вокруг, в воздухе тошнотворной пеленой висел вязкий запах крови, соблазняя и пробуждая древние как жизнь инстинкты. Внутри, не считая запаха, все осталось ровно так, как было до их спешного отъезда, и это настораживало и пугало еще больше. Значит, у тех, кто пришел к ним, были четкие цели. Вампир прислушался, но ничего. Бесшумно ступая по мягкому ковру на ступенях, он поднялся на второй этаж. Питер понимал, куда ведет запах, и по-хорошему ему бы развернуться да бежать без оглядки за помощью, но заставить себя уйти просто не получалось. Двери в рабочий кабинет герцога Куинсбери были открыты настежь, и источник запаха, очевидно, был там же. Питер догадывался, что увидит, и все же не был готов. Грудь сдавило, перекрывая доступ кислороду, и Питер, как подкошенный, рухнул на колени. Хватая ртом воздух, молодой вампир пытался протолкнуть горький ком из собственных рыданий и сделать нормальный вдох. Видеть в луже собственной крови обезглавленное тело того, кто тебя вырастил, научил всему, что знаешь, и с кем говорил не далее как несколько часов назад, было невыносимо. Нужно постараться взять себя в руки. Со стороны он наверняка выглядел жалко, но кто бы его в этом упрекнул? Постепенно, с каждым новым глотком такого необходимого кислорода, граф сумел вернуть контроль над собой. Очевидно, здесь он уже ничего сделать не сможет, и следует вернуться к тете. Всевышний! Как ему смотреть в глаза Мэй? Что он скажет? Впрочем, эти вопросы сами собой отошли на задний план. Притупленные болью и шоком, органы чувств не сразу уловили чужие шаги. Питер в самый последний момент успел уйти из-под удара и отскочить в сторону. Под ногами мерзко хлюпал пропитавшийся кровью ковер. Передернув плечами от омерзения, вампир поднял взгляд на того, кто посмел нанести удар в спину. На тех. — Вот, значит, как, — настороженно всматриваясь в полубезумные лица новообращенных, нахмурился Уэмбли, смахивая злые слезы, что все еще беспрепятственно текли по щекам. Ничего удивительного, что дядя Бен не смог с ними справиться. С одним, может, и был бы шанс, но сразу двое становились огромной проблемой. Мужчина и женщина, стоя в проходе и этим самым перекрывая пути отступления, хищно скалились. Судя по одежде, они были из деревенских. Бесполезная информация, ведь сладить с этой парочкой у него шансов ноль целых хрен десятых. При всех преимуществах, что давала вампирская кровь, против новообращенных они не стоили и гроша ломаного. Человеческий организм подвергающийся таким кардинальным изменениям, бросает все силы на то, чтобы хозяин выжил. Оттуда и безумная выносливость, нечеловеческая сила и зверский аппетит. Без преувеличения зверский. Тему обращения людей было не очень принято обсуждать, да и случалось такое нечасто. Если отбросить все нюансы с согласием и причиной, чуть более серьезной чем простое «захотелось», то за новообращенными требовался особый присмотр, который обеспечивал тот, кто обратил — Создатель. Между этим вампиром и укушенным устанавливалась особая ментальная связь. Это было необходимо для того, чтобы облегчить этот нелегкий процесс перехода, и для того, чтобы сдерживать естественные инстинкты перерожденного, которые требовали только утоления голода. В противном же случае процесс выходил из-под контроля и получалось существо, движимое лишь бесконечным голодом, поскольку новообращенные вампиры мало чем отличались от слепых котят и не видели разницы между тем, что можно и нельзя. Они могли напасть даже на Создателя, не зная и не понимая, что такая кровь не поможет справиться с жаждой и сделает лишь хуже. И если позволить такому вампиру самостоятельно искать пропитание, то кончиться это могло истреблением целых деревень и потерям среди своих же. — Вас еще не хватало, — скривился Питер. Он не был в этом уверен на все сто, но, если подумать… Будь дядя случайной жертвой каких-то одичавших вампиров, что не справились со своим голодом, разве стали бы они забираться так далеко ради небольшой семьи? Едва ли. Дом четы Куинсбери находился на достаточном отдалении от соседей — многие аристократы любили уединение. Логичнее предположить, что вампиры бы отправились в ближайшую деревню, верно же? Но эти двое пришли сюда, и граф очень сомневался, что по своему разумению. Связь между Создателем и обращенным не предназначалась для таких целей, но, например, во времена ожесточенных сражений за выживание некоторые позволяли себе использовать ее для того, чтобы управлять перерожденными. — И кто же вас сюда отправил? — Очевидно, сказанное не понравилось его новым знакомым, они сорвались с места и бросились на новую жертву. Вероятно, живая цель их интересовала куда больше, и это только добавляло уверенности в теории о ком-то, кто стоял за этими двумя. Действовали они импульсивно и грубо. И, как бы ни хотелось считать себя умелым противником, лишь голые инстинкты помогали удерживать ситуацию под слабой видимостью контроля. Тем не менее, сдерживать такой натиск сразу с двух сторон было весьма и весьма затруднительно. Питер уже пропустил пару ударов и занял оборонительную позицию в углу на потолке. Получив тем самым небольшую передышку, он сосредоточенно искал выход из западни. Прорываться к двери смысла не имело, а вот окно вполне подходило. Оно выходило на южную сторону, где тетушка разбила свой небольшой сад. Внизу росли декоративные кустарники и молодые деревья. План был прост до безумия, если бы не два «но». Первое как раз снова бросилось в атаку, целясь в горло. Вторая поджидала справа, надеясь, что новая игрушка метнется из угла в ее сторону. Что ж, придется рискнуть. Покинув свое укрытие, Питер спрыгнул на пол и с силой оттолкнул тут же атаковавшего мужчину. Получилось удачно — тот отлетел и ударился головой о рабочий стол, на время теряя ориентацию в пространстве. Женщина не заставила себя ждать и кинулась на желанную добычу. Выбросив руку вперед, граф схватил ее за шею и тем самым не дал рукам с острыми когтями добраться до своей. Та забилась в его руках и страшно захрипела. Отчаянно стараясь вернуть себе свободу, она извивалась всем телом и хваталась за удерживающую ее руку, раздирая одежду и кожу в кровь, оставляя глубокие царапины. Молодой вампир зашипел от боли, когда, бросив терзать его руки, безумная вампирша вцепилась когтями ему в бок, но хватку не ослабил. Краем глаза он заметил, как очухался после падения второй новообращенный. Медлить нельзя.       В ночной тишине звон разбитого стекла звучал оглушающе. Осколки живописно брызнули в сторону, разлетаясь мерцающим водопадом. Несколько из них оставили царапины на лице Паркера, но едва ли он это заметил. Чудом, не иначе, ему удалось приземлиться на ноги, но усталость и рана дали о себе знать — голову повело, и он неловко преклонил колено, чтобы немного отдышаться. Позади него, напоровшись на сук одной из вишен, корчилась женщина. Такая мелочь ее не убьет, но задержать сможет. Пора убираться отсюда, пока ее подмога не подоспела. К счастью, лошадь, на которой он приехал, не испугалась и терпеливо дожидалась всадника у привязи. Хвала Всевышнему! Потому как в таком состоянии на своих двоих он едва ли далеко уйдет. Благодарно потрепав коня за гриву, Питер поторопился взобраться в седло и сразу взял с места в карьер, желая как можно быстрее оказаться подальше от этого места и тех, кто все еще там оставался.       Сколько они провели в такой бешеной скачке, вампир не смог сказать и под страхом смерти. Из омута собственных мыслей он вынырнул, лишь когда уставший конь перешел сначала на рысь, а после и вовсе на шаг. Тут же дал о себе знать разодранный бок, и, судя по тому, как терялась четкость картинки перед глазами, крови Его светлость потерял немало. Нужно было сделать остановку и немного переждать, чтобы организм хоть немного подлатал своего неудачливого хозяина. Страх быть настигнутым все еще не отступил, и на ближайшей развилке Питер остановился. Он решил, что его кровь, которой он залил бедную лошадь, поможет сбить со следа возможных преследователей. Граф спешился и, хлопнув коня по крупу, сказал: — Удачи, друг, — конь фыркнул, тряхнул гривой и умчался без седока вдаль по пустынной дороге. Проводив его взглядом, вампир направился в противоположную сторону. Там он уже слышал приглушенный смех, а впереди виднелись тусклые огни придорожного трактира.

***

— Питер!       Стоило молодому графу переступить порог резиденции Главы, как его едва не сбили с ног. — Хвала Всевышнему, ты цел! — налетела на племянника герцогиня Куинсбери, сжимая того в объятиях совсем не по-женски крепко. За ее спиной мельтешила не менее взволнованная Мишель. Ванды видно не было, но, зная ее, та скорее всего обреталась где-нибудь на кухне, колдуя над травяным отваром для своей госпожи. — Мэй, я в порядке, — сказал Питер, изо всех сил стараясь говорить уверенно и сдержать жгущие глаза слезы. Осторожно отстранив от себя тетю, он взял ее руки в свои и вымученно улыбнулся. Теперь, лично увидев ее живой и невредимой, он чувствовал, как немного ослаб один узел в груди. Чтобы туже затянуть другой… — Знаю я твое «в порядке», — отмахнулась женщина, продолжая изучать Питера на предмет травм. — Ты и со сломанными ребрами скакать будешь! Мишель, — она повернулась к девушке, — пусть приготовят смену одежды и горячую ванну, — распорядилась герцогиня и вновь вернулась к прерванному досмотру. — А это что? — к несчастью для одного графа, регенерация не восстанавливает поврежденную одежду. — Ты всё-таки ранен? Чья это кровь? — Не стоит об этом переживать, — отмахнулся молодой вампир, хоть и понимал, что этого будет недостаточно, чтобы успокоить взволнованную тетушку, которая, если уж начистоту, выглядела немногим лучше. Чище разве что. Но сказать ей об этом, гарантировало бы самую глупую смерть в истории вампирского рода. Впрочем, он малодушно согласился бы и на это, лишь бы избежать того, что он должен сказать. — Меня немного зацепило, но теперь все хорошо. Что мне будет? — Перечислить все варианты? — выгнула тонкую бровь вампирша. — Вы с Беном одного поля ягоды. Никогда меня не слушаете, а потом… — герцогиня не закончила фразу, будто споткнувшись о собственную мысль. На бесконечно молодом лице, точно в калейдоскопе, менялись эмоции и напускная веселость медленно таяла. — Бен, — слегка удивленно произнесла женщина, не отрывая взгляда от оцепеневшего племянника. — Пит, почему ты один?       Питер Бенджамин Паркер, граф Уэмбли, готов был отдать руку на отсечение, что она уже знала ответ. Не могла не знать. Но что-то внутри твердило, что она должна была услышать это от кого-то ещё. Питеру просто не повезло стать этим кем-то. — Я, — вот только он и сам не знал, что говорить. Хотелось по-детски разрыдаться и убежать в свою комнату, вместе с этим упасть на колени и просить прощения за то, что подвел. Хотелось сказать, что всё в порядке и они с дядей Беном просто разминулись в пути, просто для того, чтобы стереть эту боль с лица женщины, которая практически заменила ему мать. Хотелось проснуться и понять, что это все лишь кошмарный сон. — Я не успел, — кажется, на три этих слова у молодого графа ушли все оставшиеся силы. Плечи поникли, голова опустилась, пряча влажные щеки и такие же ослепленные горечью утраты глаза за неопрятной кудрявой челкой. — Прости. Прости меня, Мэй! Я не смог. — Глупый, — покачала головой Мэй и снова заключила в объятия своего такого взрослого, но все ещё несмышленого мальчика, — глупый ребёнок. Ты ни в чем не виноват, — успокаивала она, словно юноша в ее руках и впрямь вновь стал малышом. Питеру от знакомой ласки становилось только хуже, к тому же не заметить, как дрожит голос Мэй, было просто невозможно. Силой воли этой женщины можно только восхищаться. — Тебе нужно поесть и отдохнуть, — слишком уж спокойно сказала она. Убедившись в том, что племянник не собирается предстать перед Всевышним сию минуту, женщина будто разом растеряла весь запас энергии, — после мы поговорим.       Спорить не имело смысла, и Питер, обняв, кажется, последнего родного человека в этом бренном мире, послушно прошел в отведённую для него комнату. Вообще, он очень надеялся сразу переговорить с Главой о том, что произошло, но, к счастью или нет, тот его не дождался и отбыл по срочным делам. Это давало немного времени собраться с мыслями и банально привести себя в порядок. Несколько детскую обиду в стиле «почему не дождался?» Питер постарался проглотить и затолкать куда подальше. Он ведь не мог знать наверняка, куда отправился Стив. Вполне возможно — как раз попытаться что-то выяснить о том, кто и зачем напал на семью Паркеров. В конце концов, убийство герцога это не абы что. Оно должно иметь последствия. Мысли о погибшем дяде вновь сжали сердце в тиски, не давая сосредоточиться. К горлу подкатил ком, и молодой граф, тряхнув головой, принялся избавляться от одежды, не заботясь о ее сохранности. Ванная уже очень кстати ждала его. Горячая вода приятно обжигала кожу и помогала измотанному телу расслабиться. К сожалению, от дурных мыслей она избавить не могла, и подсознание активно этим пользовалось, то и дело гоняя по кругу самые жуткие сцены.       Питер зажмурился и потер глаза руками. Немного воды перелилось через край ванны, так что на полу образовалась небольшая лужица.       В ванной комнате царил полумрак. Основное освещение было погашено, сгустившуюся темень разгоняли одни лишь настенные светильники. Вполне уютная атмосфера, если выключить мозг и не думать. Однако измученный организм, испытавший такой уровень стресса, не позволял полностью ослабить контроль, против воли заставляя прислушиваться к происходящему в доме. Вот на кухне гремят посудой и переговариваются горничные с кухаркой, вот дворецкий отчитывает кого-то за оплошность, а вот Мишель и Ванда… Графу Уэмбли не пристало пасовать перед трудностями, но и у него есть предел. Именно поэтому он позволил себе одну маленькую слабость и трусливо ушел под воду с головой, чтобы хоть на короткий миг отсечь посторонние звуки и не слышать скорбный плач овдовевшей герцогини.       Утро не принесло желаемого облегчения. Оно и понятно, в общем-то. Поздним вечером ещё теплились надежды хотя бы на то, что за ночь удастся отдохнуть. Однако реальность оказалась полна разочарований, и к завтраку Питер вышел бледной тенью самого себя. Голова норовила утянуть его куда-нибудь вниз, мышцы ломило да и в целом состояние было поганым. Тетя Мэй выглядела еще хуже, чем накануне. Черное платье с простым воротником и широкими манжетами из белого муслина делали ее лицо бледно-серым, а круги под глазами чернее и глубже. Накидка из шелка и шерсти визуально делала фигуру меньше, но вдовствующая герцогиня, как и положено ее статусу, держалась с достоинством. — Выглядишь усталым, — заметила женщина, когда прислуга закончила с сервировкой и в просторной столовой они остались вдвоем. Голос тети стал тише и приобрел легкую хрипотцу. — Не могу жаловаться, — рассеянно отозвался Питер. — Нет уж, жалуйся, будь добр, — вдруг вскинулась вампирша, резкими отрывистыми движениями расправляя салфетку, — хватит с меня недомолвок! — Извини, — виновато улыбнулся младший Паркер, — я действительно чувствую себя неважно. — Поешь и иди к себе, — наставительно произнесла Мэй, кажется, удовлетворенная ответом. — Его светлость все равно еще не вернулся, будет время немного прийти в себя. — Так и сделаю, — кивнул Питер, хотя аппетита не было от слова совсем. А о том, что на «прийти в себя» нужно будет куда больше времени, упоминать не стали. Да и ни к чему озвучивать очевидное. Все они отчётливо понимали, что все произошедшее — лишь верхушка чего-то ещё более опасного, и с последствиями им всем ещё предстоит столкнуться. Но сейчас важнее поддержать хоть какую-то стабильность, пусть даже и в таких мелочах, как обыденный разговор за столом. Такая рутина поможет хоть немного снизить напряжение и стресс последних дней. После завтрака они вновь разошлись по комнатам. Тем самым, все еще не готовые обсуждать случившееся, они давали друг другу время побыть наедине с их общим горем. Да и мысль отоспаться звучала очень заманчиво. Попросив горничных разбудить его перед ужином, он поднялся к себе и забылся усталым сном.       Пробуждение пришло внезапно. Голову разрывало от боли, а в горло точно плеснули раскаленного металла. С трудом приняв сидячее положение, молодой вампир дотянулся до столика с кувшином и трясущимися руками налил себе воды. Почему-то он знал, что это не поможет. Возникло странное ощущение, что вода испарилась с языка, стоило сделать первый глоток. Это было странно и немного пугало. Дернув сонетку, чтобы позвать горничных, он поднялся и, пошатываясь, дошел до ванной, надеясь умыться и хоть немного прийти в себя. Надо ли говорить, насколько бесполезной оказалась затея? Питеру даже показалось, что стало только хуже. На счастье, в дверь постучали и вошла девушка-горничная. — Вы звали, милорд? — спросила она с некой опаской разглядывая гостя. — Мне нужна кровь, — едва удостоив ее взглядом, с трудом произнес граф и тяжело опустился на сбитую постель. — Я-я… — запаниковала девушка. То ли она была из новеньких, то ли просто не ожидала такого поворота судьбы. — Я… — Скажи на кухне, они знают, — нетерпеливо перебил ее лепетания Уэмбли. — Сию минуту! — выпалила та, и только ее и видели. Это было бы даже забавно, если бы не нарастающая головная боль и ненормальное жжение в горле. Через четверть часа, которые показались просто бесконечными, в дверь снова постучали. В этот раз на пороге оказалась Мэй. — Тетя? — удивленно спросил Питер, грешным делом решив, что ему привиделось. Мало ли. — Ты напугал служанку, — известила женщина. Прикрыв за собой двери, она прошла к сгорбившемуся на краю кровати племяннику и протянула высокий бокал, наполненный темно-алой жидкостью почти до самых краев. — Позже извинюсь, — криво усмехнулся тот, благодарно принимая желанный сосуд. Руки немного тряслись, а по телу волнами проходила колючая дрожь. От запаха свежей крови буквально текли слюни и неприятно ныли клыки. Не в пример вчерашнему. Вот только такая жажда была совершенно ему несвойственна. Питер бы и не вспомнил сейчас, когда такое происходило в последний раз.       С первым же глотком стало ясно, что дело плохо. Закашлявшись и сплюнув только что выпитую жидкость, вампир недоверчиво уставился сначала на тетю, а потом на бокал. — Что это? — спросил он, брезгливо утирая мерзкую субстанцию с губ. Все еще теплая, она отвратительно горчила на языке и, казалось, лишь усиливала жжение в горле. — Что за дрянь? — Что ты имеешь в виду? — спросила Мэй, сбитая с толку таким вопросом. — Ты ведь сам просил. — Это не кровь! — Что значит «не кровь»? — совсем ничего не поняла герцогиня. — Его светлость не держит запасов, но некоторые из штата прислуги готовы были пожертвовать свою кровь. Кажется, мальчик-посыльный согласился. — Он болен? — Конечно нет! — Мэй поднесла к лицу принесенный бокал, понюхала и даже сделала небольшой глоток. — Чем ты недоволен? — Не знаю, — потер лицо руками Питер. — На вкус как горький кисель. Никогда такой мерзости не пробовал. — Милый, может, ты нездоров? — предположила вампирша, опускаясь рядом с племянником и трогая покрытый испариной лоб. — У тебя никогда не было ничего подобного. — Не знаю, — покачал головой он. — Питер, скажи, — чуть подумав, начала тетя, — вчера ты нигде не мог «заразиться»? Где ты был? — они все еще не говорили об этом, и ни о стычке с новообращенными, ни о том, что ее дорогой племянник жив лишь благодаря безрассудству одного сумасбродного… — …мальчишка, — вслух закончил свою мысль молодой граф, в ужасе вспоминая исход дня и его маленького героя, который так отважно предложил свою помощь. — Всевышний! Петуорт-хаус — Если честно, я слабо помню, что было дальше, — вздохнул Его светлость, отчего-то не решаясь глянуть в сторону притихшего слушателя. — С каждым днем мне становилось все хуже, привычным способом питаться я не мог, а человеческая еда мало спасала положение. Мэй меня чуть сама не прибила, когда узнала, в чем дело, — он позволил себе короткую усмешку. — А позже увезла в Шотландию, где они втроем с Мишель и Вандой пытались не дать свихнуться окончательно. — По-моему, они облажались, — пребывая в глубоком шоке от услышанного, высказался Тони. — За все есть своя цена, — философски пожал плечами граф. — И как, — продолжил Старк, прочистив горло, — как Вы с этим справились? — С великим трудом, — ответил граф. — Организм требовал вполне определенную кровь и, не получая нужное, подвергал своего несговорчивого хозяина бесконечной ломке. Первое время меня спасали только настои Ванды, которые позволяли проваливаться в сон. После мы искали хоть что-то, что могло бы стать заменителем. Но замены нет. Спустя несколько месяцев я заметил, что более молодая кровь хоть как-то усваивается. Так вот и поняли, где искать решение: находили максимально молодых доноров. Постепенно разбавляя молодую кровь другими, более взрослыми видами. И считать не возьмусь, сколько месяцев ушло на выздоровление. Но даже спустя столько лет я помню тот вкус и запах. — Звучит жутко. И Вы меня еще благодарили за это? — очень хотелось брезгливо сморщиться, но парень удержался. В конце концов, вины графа в том, кто он есть, нет. И все-таки нет, чего-то в этой жизни Энтони явно не понимает. — Помог так помог. — Не думай об этом, — сказал вампир. — Ты поступил очень смело, и это само по себе заслуживает благодарности. — Не убедили, — отозвался юный лорд, — но пусть так. Спасибо, что рассказали. — Больше не злишься? — весело поинтересовался Питер. Настроение и впрямь немного улучшилось. — Нет, но желание обложиться чесноком и осиновыми кольями пока не исчезло, — подыграл Тони. Он встал с нагретого места и потянулся, разминая затекшие плечи и спину. — Ты же знаешь, что это все выдумки, — закатил глаза Его светлость и вслед за Тони также поднялся с места. Нужно было готовиться ко сну. — Откуда я знаю? — недоверчиво спросил парень. — Вы же так и не сказали, чем от вас отбиваться. — Ты боишься, что я все еще могу сорваться? — граф аккуратно придержал за локоть своего импульсивного лорда. Он как раз неосторожно проходил мимо. — Я не боюсь. — Весьма безрассудно, — заключил вампир и неожиданно склонился к шее оцепеневшего парня, вдыхая его запах и с каким-то странным азартом слушая как участилось чужое дыхание и ускорилось сердцебиение. Граф говорил тихо и будто бы осторожно, чтобы ненароком не напугать. — Ты вообразить не можешь, чего мне порой стоит держать себя в руках.       Что ж, кажется, вечер откровений еще не окончен.

***

— Ты уверена? — Я бы не пришла сюда, будь это иначе, — последовал ответ. — Готова поклясться, что это был наш уважаемый граф Лири. Хотя в списках гостей он не значится. — И что он там забыл тогда? — вопросы этого человека жутко раздражали. То ли потому, что у Романовой пока не было точного ответа на них, то ли потому, что он всегда знал, что и как спросить, чтобы надавить на нужные точки. — Хороший вопрос, — согласился герцог Онести, пребывающий здесь же. — Не выношу подгонять факты под теорию, — поморщилась вампирша, — но все же осмелюсь предположить, что Бек заинтересован в Старке. И это странно, учитывая, что раньше они вряд ли пересекались. — Старк? — сдвинул светлые брови Роджерс. — А, ты про Уэмбли и его друга, — догадался он. — Где он его откопал, кстати? — В трактире на краю цивилизации, — ответила рыжая, задумчиво помешивая чай. — В трактире? — переспросил темнокожий мужчина, до того сосредоточенно изучавший документы за своим столом. Николас Фьюри, разумеется, присутствовал на спонтанно-организованном собрании. — И что он там делал? — Судя по тому, что мне удалось узнать, выживал, — княжна сделала глоток из чашки и довольно зажмурилась. Предчувствие чего-то очень нехорошего весь день не давало ей покоя, не позволяя в полной мере насладиться охотой. Поэтому Наташа, долго не раздумывая, послала весточку своему Главе с просьбой о встрече. — И давно у нас лорды по трактирам ошиваются? — скептично настроенный лидер человеческой стороны даже отложил в сторону бумаги. — Он был ребенком, когда попал туда, — пожала плечами женщина, — сомневаюсь, что его спросили. — А он был убедителен, — покачал головой Фьюри. — Я почти поверил. — Если Вы не сочтете за труд прочесть бумаги, которые я достала, то поймете, что Тони лишь слегка отклонился от истинного положения дел, — голос был мягок, улыбка лучилась дружелюбием, и лишь в глазах не было ни капли всего вышесказанного, что говорило о серьезном настрое вампирши. Мужчины молча переглянулись, но ничего не сказали. Николас вернулся к оставленным документам и зашуршал бумагой в поисках нужного. Тот нашелся довольно быстро, и на некоторое время комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим позвякиванием тонкого фарфора о блюдце. Когда с чаем покончили и документ был прочитан, Наташа решила начать первой. — Он действительно лорд Энтони Эдвард Старк, сын Говарда и Марии, погибших пятнадцать лет назад, — сказал она. — И это дает мне повод думать, что Бек мог знать о том, чем занимались Старки. Оттуда и интерес к их сыну. — Есть доказательства? — Я работаю над этим. — Насколько я помню, они много лет пытались налаживать связи между нашими народами, — задумчиво поглаживая подбородок, сказал Роджерс. — И стали костью в горле кому-то, кто не поленился убрать их с дороги. Помню, что-то нечисто было с их гибелью. Нужно поднять архивы. — Ну прямо Золушка из сказки этот ваш Старк, — фыркнул Фьюри, сверяясь с содержимым бумаги. Однако через секунду мужчина нахмурился и протянул документ своему коллеге. — Надо же. Думаю, Вам тоже будет полезно ознакомиться.       Роджерс послушно принял бумаги, несколько озадаченный хмурым видом человека. Ник никаких подсказок и комментариев давать, очевидно, не собирался, и главе вампирского народа пришлось погрузиться в изучение документа. Причина обнаружилась довольно быстро. — Полагаю, сам лорд Старк не в курсе этих обстоятельств? — спросил Стив, несдержанным жестом откинув несчастные бумаги на ближайший столик. Новости не радовали, ситуация усугублялась с каждым часом, а тут еще и очередной призрак прошлого грозил осложнить и без того непростое положение. — Сейчас это было бы не совсем уместно, — со вздохом ответила Наташа. — И если вести о своей родословной он скорее всего перенесет сносно, то со вторым пунктом определенно возникнут сложности. — В любом случае, сейчас есть куда более серьезные задачи, — поджал губы Роджерс, всем своим видом показывая, как ему не нравятся новые обстоятельства. — Будем действовать по ситуации. — То есть оставим парня в неведении? — Я сам с ним поговорю, как только все разрешится, — твердо произнес светловолосый герцог Онести, тем самым показывая, что своего решения он менять не собирается. — Как будет угодно, — сухо кивнула княжна, тоже давая понять свое отношение к этому решению. — Пора возвращаться, — немного выдохнув от того, что рыжая информаторша не стала настаивать на своем, продолжил Глава вампирских кланов. — Приглядывай за ними. Если что, ты знаешь, как с нами связаться. — Разумеется, — поклонилась княжна. А что еще ей остается? Без нее эти двое олухов таких дел натворят, что за век не расхлебают.