S t a y

Возьми себя в руки, дочь самурая Возьми себя в руки От края до края становятся тихими звуки Сплин — Дочь саурая

      Порой в жизни всё идёт наперекосяк, и ты совершенно не успеваешь подготовиться к грядущим событиям. Появление Адама шокировало, до меня не сразу дошло, что Бенджамин велел бежать и с опозданием метнувшись к лестнице, ощутила прикосновение к лодыжкам. Тело перекатывалось по лестнице, казалось, прошла целая бесконечность прежде чем появился ещё один человек. Моя рука и нога болезненно пульсируют, с глаз скатываются слезы и ладони стараются прикрыть живот. — Тебе нужен я! Так бери. — Дин, Дин, Дин, — словно отчитывая его, произносит Адам, и мой альтернативный двойник оказывается приподнят над полом. Глаза закрываются, я слышу его шепот. — Ты должна бороться, — перед глазами всё плывет, во рту ощущает железный привкус. — Я не могу…       Его идея одновременно и чудовищна, и прекрасна. Пока я предпринимаю попытку ползти к шлангу, шаги Милтона становятся всё ближе. Пальчики выдергивают шланг, в отместку по телу вновь проходят удары, они становятся с каждым моментом всё сильнее. Живот опоясывает сильная боль и в тот же миг прокручиваю колесико зажигалки. — Отправляйся в ад, тварь, — кажется это мои последние слова, перед тем, как вижу шкатулку из которой вырывается золотистое свечение и человек в бежевом плаще загораживает от огня. Белые крылья, они такие красивые.       Меня затягивает в бездну.       Яркий свет бьет в глаза. Он напоминает яркие лучи солнца. Я осторожно пытаюсь пошевелить руками, они двигаются без особых проблем, затем двигаю поврежденной ногой. И только сейчас открываю глаза, замечая стоящего надо мной молодого человека. Пространство похоже на оранжерею, запоздало замечаю протянутую ладонь и вкладываю свою, стараюсь понять, где я сейчас нахожусь и почему этот человек так смутно знаком. — Я Джек. Пройдемся?       Лишь неуверенно киваю в ответ, рассматривая лианы и ярко цветущие кустарники. Проходя мимо одного из растений, решаюсь остановиться. — Это Кальмия широколистная. В нем содержатся два основных токсина андромедотоксин и арбутин. Андромедотоксин одновременно заставляет одну часть сердца биться быстрее, а вторую часть опасно медленно. Токсин вызывает синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта, который разрушает эти врата, позволяя всем импульсам достигать сердца. — А в результате происходит — внезапная и необратимая остановка сердца, — пробормотала я, всё же решая не прикасаться к нежно-розовому лепестку, — Джек, кто ты? — Я был воспитан Винчестерами и раньше всеми вселенными правил один Бог. Его звали Чак. — Звали? — Мы остановили его, и я впитал его силы. В последние месяцы своей жизни он решил стереть множество миров. Получилось так, что я даже и не знал о твоем. Всё изменилось в момент твоей молитвы. — Ты — Бог!       Я отступила на шаг назад и посмотрела на него. И чем больше вглядывалась в черты лица, тем больше он напоминал мне Кастиэля. Это выглядело так странно… — Моя мама в последние месяцы своей беременности проводила большинство времени в присутствии Кастиэля. Можно сказать, что я видел её глазами человека, ставшего для меня настоящим отцом. Диана, мне жаль, что я так поздно понял, что в вашем мире поселился демон, который сбежал из нашего ада. Ты наверняка вновь видела желтый проблеск в глазах… — Видела ли я, — я прикрыла глаза и открыв их вновь, посмотрела на уже сидящего на лавочке Бога-Джека, — Ты даже не представляешь сколько раз… — И мне так жаль, что мы не смогли вовремя тебя спасти. — Но в итоге всё хорошо? Или уже нет? — Здесь вольна выбирать ты сама.       Он посмотрел в мои глаза и улыбнулся краешками губ. — Почему ты так смотришь на меня? — Ты напоминаешь мою подругу. Вы обе обладаете одной силой, для неё она стала губительной. Кастиэль, Дин и я решили, что ты вольна сама выбрать свой дальнейший путь. — А что произошло с ними? Они целы? — Дин и Кастиэль выбрали покой. Теперь они проживут бесконечное количество времени вместе, дожидаясь своих близких и, если захотят смогут вернуться уже в иное время в любом воплощении. — А что насчет меня? — Как я уже сказал, ты вольна выбрать свой путь сама. Ты можешь остаться здесь с Мэри или вернуться в свой мир.       Я на секунду задумалась. Достаточно сложно решиться. Мама, мне столько всего нужно тебе рассказать. Что будет, если я действительно останусь здесь? Из-за меня никто больше не пострадает… И тут же я вспомнила о Сэме и Кастиэле. Огорчил ли их мой столь ранний уход? Смогли бы они жить — зная, что меня больше нет? Станет ли легче всем? — Да, нет, нет, — на секунду обернувшись в сторону Джека, ощутила под ногами песок и теплые волны ударили по ногам. Я даже подпрыгнула, отходя обратно к нему и усаживаясь рядом. Скамья, как и оранжерея исчезли, оставался лишь чистый песок и бескрайний океан. — А как бы поступил ты? — Также, как и сделаешь ты. Вернешься к своим родным. Единственное, мне придется забрать твою силу и воспоминания о нас. — Что она из себя представляла? Мои сны были настоящими? — Всё шло через них. Ты сноходец. Таких, как ты лишь одна среди семи миллиардов миров. В первый раз ты находилась на перепутье и могла умереть, но Кастиэль натолкнул тебя на мысли о семье, также, как и Дин. — А их Сэм, он в порядке? Кажется, из всех близких я не видела только его. — Я должен показать тебе кое-что. Джон любил тебя, подожди, ничего не говори. Это всё происки демона. В последние минуты жизни он попросил передать тебе.       Его пальцы легли на мои виски, показывая ещё одного человека. Видение Джона тронуло меня, он вновь выглядел молодым и протягивал свои руки ко мне, а я словно ребенок тянулась к его рукам. — Я всегда любил и буду любить тебя, моя крошка Ди.       В глазах вновь защипало. Джек улыбнулся и протянул свои ладони. Я пересела, копируя его движения и закрыла глаза. Он не произносил слов, в разуме пробегали золотистые блики, и улыбка появилась сама по себе. Его руки исчезли, вместо пляжа местность сменилась на парк, где кругом бегали дети. Лишь вдали сидел одинокий широкоплечий мужчина, со слегка опущенной головой. Детишки, заметив меня засмеялись и убежали в противоположную сторону.       И какое испытание ты подготовил для меня в этот раз? Решив пойти в сторону одинокого человека, увидела, как рядом с ним появляется вторая скамья. — Вы в порядке? — осторожно поинтересовалась, смотря в столь знакомые черты лица. Сэмми… Его лицо исказилось в болезненной гримасе.       Джек, Джек, я согласна вернуться, но что произошло с ним? Через что он прошел… В памяти промелькнули его слова о, том, что Дин обрел покой. О… Боже, неужели это тот самый день? — Я не заметил, как вы подошли. — Здесь довольно шумно, я и сама не услышала своих шагов. — Откуда вы? — Из Лоуренса. — Надо же. Я тоже недавно переехал оттуда. Моя жена должна скоро родить, но мы так и не определились с именем для ребенка. — И вы должно быть вспомнили кого-то из близких.       Он печально улыбнулся и перевел взгляд на меня. На секунду он застыл, всматриваясь в черты лица. — Кхм, прошу прощения — за то, что взвалил на вас свои личные переживания. Меня зовут Сэм.       Он протянул ладонь, и я вложила свою крошечную в его. — А я Диана, — в его глазах вновь появились слезы, — Сэм, если вы знали человека, который был для вас опорой, возможно даже семьей, но вы хотите, чтобы он навсегда остался рядом с вами — назовите его тем именем. Мне знакомы утраты и вся жизнь прошла вместе деспотичным с отцом, который постоянно срывался с места и уезжал, но только после его кончины я поняла, что всё-таки любила его, а он пытался уберечь от опасностей. Теперь жалею, что мы проводили не так часто времени вместе. — Дин, это ты? — прозвучало довольно тихо, и я развернулась к нему. — Дин в порядке. Он обрел покой, с ним всё хорошо. — Ты просто его копия. Диана, ты его дочь? — Не думаю, — усмехнулась я, ощущая как солнечные лучи начинают светить всё ярче, — Просто знай, что любая из наших копий будет рядом с тобой. — Ты помогла мне, Диана. Спасибо тебе. — Всегда, Сэмми, всегда.

***

      Моё дыхание сбилось. Кругом было слишком много трубок, мои пальцы попытались оттянуть их и писк приборов стал становиться только громче. Глаза зацепились за халаты людей. Ч-что произошло? Где Марти? Почему… Я вновь погрузилась в сон, просыпаясь в следующий раз уже при большом количестве врачей. Они стояли вокруг койки. Моя шея не двигалась и ладонь потянулась к ней. Одна девушка аккуратно перехватила её. — Миссис Роман, вы находитесь в больнице. Нет-нет, — вновь запричитала она, не позволяя ничего сказать, — Шею фиксирует воротник, у вас произошло смещение шейных позвонков. Вы чувствуете сейчас боль, моргните два раза, если да, один — нет.       Моргнув, заметила улыбку у стоящего рядом человека. Я вновь проваливалась в небытие. Прошло немало времени, прежде чем мне позволили сесть и на время сняли с шеи бандаж. Холодные пальцы болезненно прикасались к ней, заставляя прикрывать глаза от боли. Ежедневно в меня вливали большое количество лекарственных средств, вновь было принято решение об операции на руке — из-за малой подвижности врачи не сразу заметили, что кости срослись не так, как нужно. Вновь очередная порция обезболивающих. Я часто отказывалась от еды, меня продолжало мутить и порции постоянно уменьшались. Незаметно от врачей удавалось выкидывать всю еду.       Тихий и спокойный вечер убаюкивал меня. Я забралась на подоконник и смотрела на проходящих мимо людей. Вначале мне просто померещился бежевый плащ, только вот походка и темные, как смоль волосы придали мне больше уверенности.       Я открыла окно на распашку и встала на коленки, начиная махать руками. Чьи-то крепкие руки обхватили меня за талию и в палате резко включили свет. Я попыталась вырваться из чужих рук, ощущая подступающий страх и слишком сильно ударила того, кто удерживал меня. — Не подходите!       Я закричала не своим голосом и обрывки воспоминаний захватили мой разум. Это и стало моей погибелью. В памяти промелькнуло появление Адама, кажется, я вновь закричала и в этот раз слышала его не только я одна. Холодное оружие прошлось по шее Бенджамина. Событие настолько сильно впечаталось в памяти, заставляя видеть зверскую улыбку Адама из раза в другой.       Шприц с мутной жидкостью воткнулся в плечо, мое сердце начало разрывать от боли. Меня затрясло.       А когда я очнулась, наверняка уже в тысячный раз, увидела рядом с собой Адама. Не помню, когда кричала в последний раз до такой степени, чтобы голос окончательно сел. Всё словно в бреду, яркие картинки, бесконечные кошмары, я тонула в них и не могла вынырнуть наружу. Стоило услышать тяжелые шаги и увидеть абсолютно любого мужчину, у меня начиналась истерика. Со всеми мыслями и закрытостью в себе, весь другой мир переставал существовать. Миссис Голд стала моим лечащим врачом. Она протянула мне карандаш и под её присмотром, мне разрешили написать столь знакомый телефон. За всё время проживания с Беном все способы для связи старательно убирались, а искушать судьбу и подставлять родных, по правде говоря, боязно. Господи — эти лекарства делали меня овощем, а также развязывали язык. Только от неё я узнала, что нахожусь в окружной больнице Кливленда, штата Огайо, в отделении психиатрии. Она помогала и вытягивала меня, правда лекарства действовали по-разному. От последних я часто впадала в истерику и начинала огрызаться, но Кэтрин уверяла, что дело не в них, а моем общем состоянии, так называемой «защитной реакцией».       Я ждала её прихода и сегодня утром. Вместо этого за дверью раздался шум и обувь зазвучала по полу. Хорошо, раньше они казались слишком шумными, у Кэт обувь на каблуках, а у того, кто пришла походка еле слышимая. Почему мне кажется звук таким домашним и родным?       Управление гневом всё ещё оставалось не слишком сильной стороной. Я отрываю взгляд от одеяла и устало смотрю на него. — Меня зовут Кастиэль Новак. Во время отсутствия миссис Голд я временно буду замещать её.       Пальцы разжимаются. Да как он… Он… Это Кас, подсказывает моё подсознание. Я обретаю контроль и смотрю на него. Нет, нет, нет! Вернись. Черт. Вновь перевожу взгляд в окно. Уже моросит дождь, я отрывочно помню зиму и взрыв газовой колонки. Получается, меня спас резкий выброс созданный от неисправленной плиты. Интересно, выходит, никогда не любила на ней готовить, а она меня спасла… — Стейси, ты можешь оставить нас на несколько минут? — Вы уверены? Кхм, да, если буду нужна — зовите, — думаю последнюю фразу она скорее произнесла для меня. — Диана, — сколько месяцев я мечтала услышать твой голос. И куда меня привел твой облик? В психиатрическое отделение. — Не подходи, — не дыша, прорычала я, отчаянно сжимая толстый слой одеяла здоровой рукой. — Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. — Не знаю, но ты можешь рассказать мне. — Всё что тебе нужно знать — уже есть в карте. А теперь оставь меня, иди спасай других людей, меня уже не спасти.       Я понимала, что причиняла уже боль в прошлом, даже стало стыдно за резкий выпад. В палату вновь зашла Хейли и попробовала вновь позвать на завтрак. — Меня мутит, я пропущу его сегодня. — Диана, я не хочу поднимать тему о зонде. Но, если в ближайшее время ты не изменишь свое решение, мои потайные капельницы с глюкозой всплывут. Поверь, хуже будет только тебе. — Я знаю. И спасибо, что оберегаешь меня от этих злых бабок. — Всегда, — она упорхнула, оставляя вкусный запах духов. Я раньше чувствовала их, но так и не могла вспомнить, где и как давно.       В течение дня я так и оставалась прикована к кровати. Меня считали буйным пациентом и отвязывали ремни безопасности лишь на ночь. Уж и не помню, когда последний раз прогуливалась своими ногами по холодному полу. Из-за утренней таблетки меня вновь заволокло в сон.       Из-за жизни с Бенджамином мой слух только окреп. Я поморщилась, стараясь отогнать старый кошмар. И когда события, терзающие мое тело и душу стали столь давними? А говоря о теле…       Кастиэль преодолел расстояние от двери до моей койки за десять шагов. Раньше я и не замечала в каком панцире живу. — Не вижу в них необходимости, — переведя взгляд на его пальцы, снимающие сначала мои «кандалы» с ног, судорожно вздохнула. Дыши, Диана, дыши, черт возьми! Он уж точно никогда не причинит боль, это сделаешь сама ты… — Эй, Ди? — Да, Кас, — привычно ответила ему, замечая ямочки на щеках. Как же я хотела бы снова оказаться в твоих объятиях, — Что ты хотел сказать? — Хотел спросить. Ты намеренно полезла в ту оконную раму? Этому поспособствовали дурные известия?       Он сейчас серьезно? Он не знает, ему не нужно знать. — Известия? Дурные? Что может быть хуже увидеть смерть другого человека перед своими глазами?       А говоря о теле — я ведь не чувствовала шевеления своего малыша уже долгое время. Миссис Голд сказала, что я в больнице уже второй месяц, почти третий. Ища любую поддержку, наощупь нашла его ладонь, и моя истерика постепенно подходила к концу. Не без его поддержки. Прикосновения казались перышком, вновь расслабляли и дарили покой. — Спасибо.       Мы поговорили ещё немного, мне вновь захотелось спать. И я впервые уснула в присутствии не постороннего для меня человека. Ранним утром у меня разболелась голова, эти эпизоды часто происходили, и врачи рассказали об отеке мозга, я сильно ударилась головой в момент взрыва. Сейчас ничто не предвещало беды. Из моего локтя резко выдернулась капельница и я вскрикнула. — Разве я так похожа на мужчину?       Я с силой сжала зубы. Кейтлин уселась поближе к моему бедру и поерзала, закидывая голову назад. — Значит, Кларенс пришелся тебе по вкусу? — Кларенс? — я помнила лишь один старый фильм «Эта прекрасная жизнь», где ангела-хранителя звали Кларенс. Хмыкаю, — Ты о Кастиэле? — Вы перешли на ты? Как это мило… — Гораздо милее, чем ты сама…       Одно только появление Каса спасло меня от чересчур взбесившейся девушки. Она сбросила со своей руки иглу, в пузырьке уже закончился раствор, и прошла бодрой походкой мимо него. Сегодня я была чуть бодрее и улыбнулась ему, замечая в глазах своего доктора облегчение. Да, пора бы взять себя в руки. Не вечно же оставаться больной, нужно и жить.       Его наставление о еде напомнил вечер, когда Бенджамин насильно кормил меня и угрожал упечь в психушку. Ай, черт. Пока я осталась одна, позволила себе скрючиться от боли и обхватить голову в тиски. Только услышав знакомые шаги, распрямилась и удивленно посмотрела на два подноса с едой. Кастиэль молча начал есть и смотрел на свою порцию.       Это напомнило хорошие деньки, когда мы сидели на его кухни и кругом пахло блинчиками.       Ты сможешь, ты сможешь… Еда непривычно проглатывалась, рецепторы словно сходили с ума. Ты здесь, Господи? Это я, Дина Винчестер — видишь, со мной всё хорошо. Я покачнулась, ощущая невероятную легкость в теле. Словно вновь начинала существовать.       Следом пошла и каша. Неожиданное чувство сытости поглотило меня. В палату зашла уже другая медсестра, я с ней ещё не успела пообщаться. Я смотрела на улыбку Кастиэля, вновь ощущая апатию и неприязнь ко мне самой. Мы вновь остались вдвоем. — Почему ты так добр ко мне? — А почему не должен? Ты мой пациент и нас многое связывало… — Да, это так. Но ты знаешь, что я была беременна. От другого человека. И ты даже не станешь упрекать меня в этом? После всего!       Я не могла, не могла, не могла — вновь взваливала на него груз своего прошлого. Его прикосновения вновь утешали меня, так хотелось уткнуться ему в шею, но мы оставались в больнице.       Его старый плеер и моя кассета вновь дарили покой. Меня почти не беспокоили. Со временем в палате стали происходить небольшие изменения, теперь жалюзи можно было поднимать и ночью, окна-то хитро закрыты и без ручек. Первые шаги в палате проходили тяжело. Раньше меня пересаживали в кресло и почти не заботились о недомытых волосах, не смытом мыле и прочем, сейчас же — мне хотелось начать заботиться о самой себе. Так называемые банные дни проходили несколько раз в неделю, в то время можно без ограниченно стоять под теплым душем.       Возвращалась в палату я уже одна, с моих волос падали капли воды и шаги больше напоминали нетрезвую походку. У поста медсестры на меня обернулся молодой врач и я застыла на месте. Он так похож на Адама. Закрыв карту, он двинулся в мою сторону и улыбнулся. — Привет, я Габби. — Я Диана. — Поверь, я знаю. Ты ведь теперь полноправная пациентка Кастиэля. Здорово видеть, как другие люди возвращаются к жизни. — А т-ты можешь меня проводить до его кабинета? — Без проблем, пойдем.       Летиция, вот удача, та же самая, что и была со мной при госпитализации из-за Азазеля, тоже удивилась и узнала меня. Мы с ней вместе забирались в их комнатку и крутили шарики из ваты. Ей быстрее, мне вкусный пудинг. Всё четко.       Досчитав до ста двадцати семи дверь в кабинет Кастиэля распахнулась. — Габби? Не знал, что ты сегодня дежуришь. — Решил поменяться сменой, завтра пойду на свидание, — я чувствовала себя лишней, словно они давние друзья и им нужно много обсудить, а я так — случайный слушатель, — Вот, привел в целости и сохранности. Не знал, что ты проводишь терапии теперь в своем кабинете!       Он такой громкий! Я постояла ещё пять минут, ощущая, что страх берет надо мной верх. Габби ушел и мои шаги стали постепенно приближаться к столу, за которым стоял Кастиэль. Мое резко объятие ошарашило его, но всё же крепкие руки обняли тело так крепко, словно этих полутора лет в разлуке между нами и не было. — Хорошая терапия, — выдыхая воздух изо рта, пробормотала я и отступила на шаг назад. Кастиэль улыбнулся.       Сидя на его столе, я рассказывала о том, что видела и слышала за последнюю неделю. Затем он выдал мне тест с сотней вопросов. — Слушай, — всё же решилась спросить и оторвала взгляд от пятидесятого вопроса «какие мысли приходят вам в голову при встрече с незнакомым человеком». Кастиэль надул шарик от жвачки, она взорвалась и я прикусила карандаш, — Что имел ввиду Габби, когда говорил, что я твоя пациентка? Полно-правная.       Вот вам новость номер двадцать пять, в самую первую очередь от сильных препаратов страдает дикция и память. — Миссис Голд уже пора было отходить на пенсию, но её дети ещё учатся. Она ушла в статистику и велела следить за тобой, а также оставила ещё с десяток других пациентов. — Ах, какая печаль — намучаешься же ты с нами!       Мы посмеялись, и я откинулась на спинку стула. — Устала? — Угу. Эти тесты точно писали не сами сумасшедшие? — Ахахах, поверь я и сам задаюсь этим вопросом по сущий день.       Я улыбнулась и ненадолго прикрыла глаза. — Как думаешь, ты готова к разговору с Сэмом?       Внутри всё оборвалось. Боже, как же я могла забыть о нем? Он наверняка сходит с ума во вне ведении… — Тише, — Кастиэль переплел наши пальцы и нажал на кнопку в смартфоне. Я прослеживала за мерцающим изображением и краем глаза видела отражение брата в нем, — Привет, Сэм! — Кастиэль! Столько лет, как ты там, дружище? — Всё хорошо, всё также остаюсь в Огайо. С тобой хотят поговорить, можно передам телефон? — Вы с Бобби сговорились, и он уехал к тебе? — Привет, Сэмми, — его лицо дрогнуло и он широко раскрыл глаза, — Ты сможешь приехать и навестить меня?