Ванильное небо

В новый клуб Малиновский собирался с огромной тщательностью, но быстро. Проверил содержимое карманов, чтобы точно ничего не забыть — кредитку, наличные, телефон, ключи и, главное, контрацептивы. Цветов новой любовнице решил не дарить, в конце концов, они больше никогда не увидятся, зачем давать ложную надежду? У Романа Дмитрича выработался определенный алгоритм действий в амурных делах, который позволял встречаться с одной и той же "рыбоптичкой" два-три раза. Причем, три было скорее исключением, этой чести удостаивались запавшие ему в душу пассии. Как правило к ним относились девушки известные и талантливые. Олеся — голубоглазая блондинка с поистине ангельской внешностью, удовлетворяла его по всем параметрам. Да и возраст — замечательные двадцать три, — казался идеальным. Второе свидание запланированное на этот вечер Ромка хотел было отменить. Но почему-то набрал именно Олесин номер и не терпящим возражения тоном заявил, что заедет за ней в восемь. А позже, некоторое время спустя, он будет мучительно думать и пытаться понять, почему спутницей оказалась именно Олеся, а не Карина или Диана. Роман не был наивным, успел обрасти толстой броней скептицизма, цинично относился ко многим вещам, в том числе к вопросу семьи и брака. Поэтому не вкладывал в свой «постельный марафон» особого смысла. Хватало того, что ему было хорошо и ненапряжно. Он четко знал, что все его любовницы-однодневки заинтересованы не в нем самом, как в человеке, а в его деньгах и связях. До поры до времени воспринимал это как должное, потом, внезапно, захотелось чувств, какой-то стабильности в отношениях, любимой женщины рядом. Но это прошло, и он снова искал легких отношений, доступного секса, выбирая привычную модель поведения с противоположным полом. Короткий романчик на одну-две встречи, качественный секс, периодически глупые разговоры на тему «я тебя люблю, а ты меня?» и расставание, подслащенное какими-нибудь подарками. Иногда он тратился по-серьезному, иногда ограничивался какими-нибудь духами и букетами, все зависело от настроения и отдельно взятой девушки. К любовнице на сегодняшний вечер и ночь Роман относился достаточно нежно, но прекрасно знал, что скучать, да и вспоминать Олесю не будет. Скоро найдет себе кого-то получше, поинтереснее. Мчась по городу, заполненному огнями, он вспоминал начало отношений с Олесей — они встретились на одной из презентаций в автосалоне. Девушка в черном облегающем вечернем платье сразу привлекла его внимание, он решил, что получит этот трофей в свою коллекцию. Она рассказала о себе мало, но ему хватило фразы о возрасте, о том, что нет мужа, и сама она не москвичка. Насчет разных зависимостей Рома не спрашивал, Олеся сама случайно обмолвилась, что кроме легкого алкоголя ничего не употребляет. Увлечение увлечением, а с наркоманками или кем похуже Ромка старался не связываться. Если это и выяснялось, то как правило до постели и он уезжал раздосадованный, но успокоенный тем, что не вляпался в историю. Такси, остановившееся во дворе Олеси, подсветило фарами ее идеальную фигуру и Роман на мгновение позавидовал сам себе, одновременно гордясь тем, какой у него хороший вкус. В любовницы он всегда выбирал девушек эффектных, ярких, красивых, считая остальных, не похожих на его идеал, вариантами «для плебеев», хотя вслух об этом, разумеется, не говорил. — Котик, ты приехал. Я так соскучилась! — Олеся кинулась к нему на шею, поцеловала первой и была такой счастливой, что Малиновский почувствовал себя практически королем. Его любили, в нем нуждались, ему радовались. Ну и что, что эта радость пройдет утром, когда он отправит Олесю домой на такси, запретив себе звонить и вообще, встречаться в дальнейшем. Сейчас это не имело никакого значения, потому что утро случится еще не скоро, а восторг и обожание в глазах красивой блондинки с твердой троечкой и «ногами от ушей» делают его в собственных глазах натуральным альфа-самцом. Обменявшись парой фраз, они вернулись в машину и таксист весело поинтересовался у Романа: — Ну что, куда едем? — Мы едем веселиться и прожигать жизнь, — Малиновский назвал адрес клуба и больше на водителя не отвлекался. Олесины губы, например, нравились ему куда больше. *** — Возьму нам выпить, — проорал в ухо своей спутнице Роман, пытаясь перекричать музыку, и ловко ввинтился в танцующую толпу. В клубах ему нравилось то, что можно было вообще ни о чем не думать. А просто отдыхать, наслаждаться моментом, забывая обо всех условностях. У барной стойки Малиновский успел пофлиртовать с темнокожей девушкой в неоновой белой майке с глубоким вырезом и вовремя свалить, увидев парня, явно заинтересованного в знакомстве с ней. Двухметровый качок убил в нем желание знакомиться более близко напрочь. Олеся ждала его на том же месте, но явно не скучала. В руках у нее поблескивал телефон, но при виде Ромы она сразу его убрала. — Ты долго. — Классический «Манхэттан». Пробовала такой? — Вкусный! — Олеся оторвалась от коктейля, стараясь выглядеть как можно более беззаботной. Роман оказался предсказуемым до ужаса, она просчитала все его шаги заранее, зная, что он принесет что-то на основе Бурбона и Хереса. После «Манхэттена», танцев и еще одного коктейля со странным названием, но красивым цветом и хорошим вкусом, Рома вызвал такси. Садиться за руль он не собирался, к тому же его «ласточка» благополучно находилась на ремонте, а брать машину в прокат ему не хотелось. Почему-то именно легкая смена машин казалась Малиновскому синонимом блядства, в отличие от большого количества партнерш. Олеся была очень не против, делала ему недвусмысленные намеки, но Рома пытался делать вид, что все решает именно он, и от его желания зависит развитие событий. *** Олеся, стоя в его пиджаке поверх узкого кожаного платья, что-то умильно болтала, позволяя себя обнимать и целовать, но так, чтобы это не перешло в нечто большее. — Ромочка, ты такой классный, такой… Лучший, в общем. — Ты тоже… В смысле, ты очень красивая, ты удивительная, и такая юная, у тебя впереди яркая и красивая жизнь. Ты достойна самого лучшего. — То есть тебя? — Возможно, — Рома уклонился от прямого ответа, все-таки помня о том, что наступит утро. Вся эта романтическая, замешанная на гормонах счастья и алкоголя, ерунда закончится. Когда такси остановилось прямо перед ними, Малиновский распахнул перед девушкой дверцу, и она с радостью нырнула в тепло. В первые мгновения он ничего не понял, увлеченный поцелуем. От Олеси пахло корицей, подаренными им же духами от Живанши, совсем чуть-чуть алкоголем и мятной жвачкой, нежные чувственные губы казались ему самой необходимой вещью на свете. Роман оставил ладонь на кружевной полоске чулок, жалея, что у него всего две руки — вторая нашла свое место на Олесиной талии. Все было идеально ровно до острого укола в шею. Воздух вокруг сгустился, разом потемнел и стало неимоверно душно. После чего Малиновский благополучно отключился, откинувшись на спинку сидения. — Отлично сработано, — отозвался со своего места водитель. — На, надень, замерзла же. Он протянул Олесе длинный плотный кардиган и переключил свое внимание на дорогу. — Мы молодцы. Без тебя я бы не справилась. — Да скажешь тоже. — И скажу. Ты — мой муж, никто кроме тебя так меня не поддерживал. — Может вторую дозу вкатим? — Если скажут — вкатим. Он и так не скоро очухается, Казанова… — на красивом лице Олеси появилось явное отвращение. — По нему можно учебник по венерологии составлять. — Зайка, помни о том, что наш домик на берегу моря все ближе и ближе. — Помню, — Олеся закуталась в кардиган и, зная, что у них в запасе минут десять, принялась за возвращение себе прежнего вида. Без косметики она выглядела куда моложе, пышные волосы собрала в пучок, а приметную татуировку на бедре, к тому же светящуюся в темноте, стерла специальным составом и салфетками. Расчет был сделан на то, что большая часть видевших ее с Романом запомнят не ее лицо, а платье с множеством деталей и татуировку. ..Очнулся Роман Дмитрич в узкой комнате-пенале, лежа на узкой кровати. Он чувствовал себя так, будто по нему проехал каток, а черепную коробку набили ватой. Небольшой осмотр не порадовал от слова совсем. Окна отсутствовали, из мебели кроме кровати в углу ничего не было, а монолитная дверь пугала отсутствием ручки или хотя бы замка.