Грешница

Сидя на подоконнике в привычном плену холода светло-голубых стен, Амабэль провожает голодным взглядом тех, кому разрешено посетить город. Но она не испытывает липкой богомерзкой зависти или обиды, потому что около года назад нашла решение проблемы. Когда глухие ворота закрываются за последней девушкой, Пайнс направляется в библиотеку. Приют Святой Агаты – темное строение с белеными стенами – венец Молчаливого холма, смотрится уродливо неуместно на утопающей в изумрудном море лесов возвышенности долины Гравити Фолз. Приют с каждым годом становится все более живым. Будто вампир, что вытягивает силы и энергию из тех, кто нашел себе в нем пристанище. Или тех, кого насильно заставили это сделать. Тех, у кого не было выбора. Здание недовольно скрипит половицами, стонет и вздыхает ледяным ветром, лелея накопленную за десятилетия мглу. Вязкая полутьма обитает в многочисленных коридорах с низкими облупившимися потолками. Мэйбл входит в обитель книг. Зеленоватый полумрак принимает ее в свои объятия. Запах пыли и старой бумаги щекочет рецепторы. Пайнс идет вдоль длинных стеллажей. Большая часть текстов однообразна – религиозного содержания, но Амабэль умудрялась находить и светскую литературу и с удовольствием впитывала информацию о материальном мире. Когда девушка добирается до противоположного конца помещения, она находит черную книгу со странным символом – глазом, заключенным в треугольник. Амабэль прочитала немало в поисках его значения, но ее изыскания не увенчались успехом. Пайнс оглядывается. Никого. Только она и ее маленький секрет. Мэйбл тянет за книгу, будто хочет снять ее с полки. Шелестят невидимые механизмы, и соседний шкаф отъезжает в сторону, открывая проход в темноту. Амабэль ныряет в каменный туннель, скудно освещенный несколькими лампочками. Она делает это далеко не в первый раз, но сердце все равно замирает. Страшно представить, что с ней сделают, если поймают. Избитые руки в красно-фиолетовых разводах, словно с укором, отзываются болью. Девушка морщится и шмыгает носом. Скользкие от влаги ступени бегут под ногами, уводя вниз. В конце концов, Пайнс оказывается у железной двери. Приходится навалиться всем телом, чтобы открыть ее. Мир снаружи кажется ослепительно ярким, хоть солнце и томится в темнице туч. Мэйбл снимает ненавистный форменный передник неопределенного светлого оттенка, оставшись в любимом объемном бордовом свитере и темно-синей юбке до щиколоток. Пайнс выбирается из кустов, скрывающих заветный проход. Поправляет слегка растрепавшуюся косу. Широко улыбается. В летних глазах пробуждается радостный блеск, в последнее время ставший редкостью. Свобода. Можно временно забыть о том, что она – преследуемая демонами Амабэль Пайнс, вынужденная раз за разом возвращаться на освященную землю приюта, где все ее ненавидят. Вспоминается единственная, кто делил с ней радости и лишения. Кэнди Чиу. Ее пустые стеклянные глаза… Черная вода Роуз-лэйк. «Потеряла… Не спасла…» Виски трещат от горьких мыслей. Тоска сдавливает грудь. Но Мэйбл не будет плакать. Хотя бы потому что ее навсегда утраченная подруга не хотела бы этого. Что же делать дальше? Она выведет на чистую воду тех, по чьей вине Кэнди не стало.

***

Амабэль идет на главную площадь. Находит глазами неприметного парня в черной одежде: джинсах и растянутом свитере. Черты лица размытые, по такому человеку скользнешь один раз безразличным взглядом и больше его не вспомнишь. Человек-невидимка. Который, однако, хорошо известен в узких кругах Гравити Фолз. В темной жизни города. Мэйбл делает глубокий вдох, словно готовясь погрузиться в ледяную воду. И направляется к человеку-тени. – Здравствуйте! – Пайнс начинает разговор уже на подходе. Чтобы не передумать. Потому ей что страшно. Но перед глазами тут же встает улыбающееся лицо покойной подруги, и страх уходит. – Приветствую, – бесцветным голосом отвечают девушке. – Чем могу быть полезен? – Мне говорили, у вас можно приобрести… кое-что. Я здесь от Кэнди Чиу, и меня интересует возможность подзаработать, – последнее предложение Амабэль выдает на одном дыхании. – Приютская? – парень приподнимает невыразительную бровь. – Ага. – Ну пойдем к боссу. Обсудишь с ним все. Мэйбл мысленно ликует. Пока все идет хорошо. Как она думала.

***

Амабэль упускает момент, когда ситуация выходит из-под контроля. В мрачном тупике двое грубо хватают девушку за руки, и единственное, что она может, – выть от боли и бессилия. "Допрыгалась, Мэйбл! Решила поиграть в героя… Дура. Самонадеянная дура!" Только какой толк ругать себя и вспоминать Дьявола, когда нормальная жизнь вот-вот закончится, когда волю навсегда скует зависимость, цена свободы от которой непомерно высока. Когда останется лишь одна индульгенция – смерть. "Я слишком молода, чтобы кому-то принадлежать!" – проносится в голове, разгоряченной от разрывающих ее эмоций. Страха и ярости. Мэйбл не сдастся. Мэйбл еще поборется. – Давай, вишенка, ты должна попробовать! Не пожалеешь! – приторно говорит четвертый в переулке, манерно растягивая гласные. Его волосы светлые, лежат в пышном начесе. Он толстоват, на пухлых губах похабная улыбка. Парень наполняет медицинский шприц какой-то голубоватой дрянью. – И не подумаю! Уберите руки! – рычит Пайнс, продолжая вырываться. – На помощь! "Господи, не дай им одержать верх! Я же просто хотела справедливости…" – Эй, а ну-ка отойдите от нее! – раздается из освещенной части переулка. Сердце Мэйбл радостно екает, но тут же падает вниз, как только она поднимает глаза на потенциального спасителя. Этот худой пацан вряд ли одолеет сразу троих. Растрепанные медные волосы, шоколадные глаза, рубашка в клетку… Что теперь ждет их обоих? – Надо же… Парни, у нас тут нарисовался герой! – светловолосый, умилившись, хлопает пушистыми ресницами. – Оставьте девчонку, давайте научим паренька манерам! – и злобно цедит, повернувшись к заглянувшему на огонек. – В этом городе нет места таким, как ты! Пришелец не теряется и достает перцовый баллончик. Миг, и троица кашляет, ругается, до боли растирая глаза, и никак не может выбраться из облака едкого дыма. Колючий чихоточный пар задевает и Мэйбл. – Уходим! Живо! – восклицает спаситель, хватает Пайнс за руку, и пара стремительно исчезает в лабиринте улиц.

***

Небольшое кафе "Обед Жирнушки" выглядит изрядно потрепанным жизнью, но немыслимым образом умудряется дарить своим посетителям особый уют, несмотря на обшарпанную мебель, колоритных завсегдатаев, на то, что на кухне постоянно что-то пригорает… Незатейливая кухня, непосредственность в общении, странноватая одноглазая хозяйка – из этих деталей складывается успех общепита городка Гравити Фолз. За одним из столиков у окна располагаются парень и девушка. По стеклу бегут дорожки бойких капель, которым так хочется кого-нибудь облизать… – Спасибо, что вытащил меня, – начинает разговор Амабэль. – Не за что, – кивает Мэйсон. В его следующих словах звучит укор. – Но скажи, какого черта ты связалась с этими отморозками? Чего ты хотела добиться? Мэйбл мнется. А на плечи давит мертвый груз невысказанного – боли, одиночества. Пайнс шевелит мышцами напряженной спины, собираясь с мыслями, чувствуя, как холод омывает позвоночник. Сказать или нет? Она слишком долго была одна против целого мира. А этот парень внушает необъяснимое доверие. Не хочется, чтобы он покинул ее кое-как склеенный из осколков мир. – Кэнди. Так звали мою лучшую и единственную подругу. Она умерла. А жизнь ее унесли наркотики. Накачавшись, она утонула в Роуз-лэйк. И я хотела вывести тварей, которые давали ей эту гадость, на чистую воду… – Ты хотела в одиночку одолеть целую преступную группировку, с четко отлаженными схемами, своими людьми на всех уровнях вашего города? – Мэйсон едва не хватается за голову. – Ты, похоже, совсем не знаешь жизни… – Да, не знаю! – гнев душит Амабэль, непрошенные слезы жгут глаза. – Я живу в религиозном приюте, меня избегают, меня наказывают ни за что через день, вот, посмотри! – девушка закатывает рукава, показывая избитые до фиолета руки. Мэйсон в ужасе. Ему до боли жаль новую знакомую. А ведь его могла постигнуть та же участь, если бы не чета Стюартов, которые увезли его из этого странного места. Холодок пробегает по его спине. – Боже… Это… Это ужасно! Прости меня, я и подумать не мог… Я могу чем-то помочь тебе? О жестоком обращении можно сообщить наверх… – Нет, нет… не сработает, – Пайнс всхлипывает, качая головой, словно железный болванчик. Она не может надолго покидать освященную землю приюта, иначе демоны завладеют ей, как восемь лет назад… Но об этом она говорить не готова. В лучшем случае, ее примут за сумасшедшую. Поэтому надо срочно сменить тему… А ведь они еще толком даже не познакомились! – Я… Мэйбл. – Я Диппер, – Мэйсон и сам не ожидал, что это странное прозвище так легко сорвется с его губ. – Диппер? Ковш? – интерес окончательно оттесняет безнадежность. Амабэль умеет быстро переключаться. Если бы не это умение, она бы давно свихнулась. – Это почему? – Из-за этого, – парень улыбается, приподнимая челку. Он рад, что ему удалось отвлечь девушку от грустных мыслей. Мэйбл видит на его лбу родинки, выстроившиеся в созвездие Большой Медведицы, и с искренним восторгом говорит: "Потрясающе!" – Тебе заказать что-нибудь? – У меня нет денег, – Пайнс разводит руками. – Я угощаю. Выбирай. – Тогда можно мне настойку зверобоя. А что, название прикольное! – хихикает Амабэль. Сказывается напряжение. Напиток приносят быстро. Горячий, пряный. На поверхности желтеет солнышко лимона. – Вкусно, Дип! Спасибо! – причмокивает девушка. В приюте не балуют вкусностями. Ведь, по мнению держательницы, любые удовольствия развращают. – Ну и… как тебе город? – Честно говоря, меня не покидает чувство, что за мной следят, – усмехается парень. – Похоже, это заразно, – возвращает усмешку Мэйбл. – Ты не местный, – Хоть Пайнс мало видела город, она седьмым чувством ощущает, что человек перед ней разительно отличается от окружающих. Но чем именно, ответа у девушки нет. Будто бы он… чистый. Не отравлен проклятой серостью. – Какими судьбами в Гравити Фолз? – Я родился здесь, но мои родители и сестра погибли. Мои приемные отец и мать увезли меня в Пьемонт. Я люблю их, но мне важно разобраться, что именно произошло здесь со мной и моей настоящей семьей тринадцать лет назад. Я думал посетить местный архив. Ты можешь меня проводить? – Конечно! Это… Это же гениально! Я и сама буду не прочь покопаться в прошлом моей семьи. На какое время договоримся? Сегодня выходной, так что давай я для начала покажу тебе мотель, и по пути мы со всем определимся. – А давай! Буду премного благодарен.