Шантаж

Напарники ехали до дома Бетти в полной тишине, разбавленной лишь тихим бренчанием радио такси. Девушка сидела, прислонившись к дверце, с закрытыми глазами. Но она чувствовала, как Арчи то и дело поворачивал голову в ее сторону и, видя полное игнорирование, разочарованно вздыхал. Лишь почувствовав, что такси остановилось, Бетти распахнула глаза и выскочила из машины. Даже Арчи не ожидал такого побега. – Бетти! Остановись! – он нагнал ее лишь у входной двери. – Это было подло, Арчи. И, мягко сказать, не по-дружески, – Бетти со злостью выдернула локоть из рук парня. – Но доходчиво. Что ты хочешь услышать от меня? Что да, ты был прав? Ты прав. А теперь оставь меня. Бетти захлопнула дверь, застывая на месте. Хлопок от двери словно оглушил ее, стряхивая на хрупки плечи всю тяжесть произошедшего. Слезы полились рекой, а тело вздрагивало, словно от сильнейшей лихорадки. Будто подкошенная, Бетти рухнула на колени, так и не двинувшись с места. Прижав руки к груди, животу, в которых разыгралась не шуточная боль, она лежала на холодном полу, в платье от Valentino и рыдала. Нельзя любить! Любовь делает людей уязвимыми, слабыми, не способными трезво думать. И весь мир в глазах становится розовым. Но у любви есть свойство – она проходит. И всегда болезненно, разбивая розовые очки стеклами внутрь. Бетти не ненавидела Джагхеда, она ненавидела себя. За то, что поддалась, что надела эти чертовы очки, которые сейчас осколками разрезали ее грудь. Лежа в темноте комнаты, предаваться самобичеванию мешали настойчивые вибрации телефона, где-то из недр клатча. Дрожащими и онемевшими руками, Бетти на ощупь нашла сумочку, и достала телефон. Пропущенные вызовы и сообщения от Джагхеда. Новый поток боли и плача накрыл девушку, когда она увидела это. «Вивиан, это не то, что ты подумала. Это ничего не значит». «Я люблю тебя». «Возьми трубку!». «Позвони мне. Пожалуйста». «Скажи, где ты? Я приеду и все объясню». Бетти с животным воем швырнула телефон в стену, но он целый и невредимый лишь отлетел в другой угол комнаты. На коленях, путаясь в платье, размазывая слезы по лицу, девушка добралась до смартфона, и с остервенением вскрыла крышку, вытаскивая оттуда сим-карту. Голыми руками Бетти сломала ее и кинула в темноту. Нет уж. Больше она не поведется на это, Джагхед Джонс. И снова в бессилии рухнула на пол всем телом. – Как же ты сейчас жалка, Бетти Купер. Нет чувств – нет боли. Солнце как-то слишком резко ударило по глазам. Бетти потянулась, и застонала от боли во всем теле. Открыв глаза, она ужаснулась. Она не помнила, как заснула, но заснула прямо здесь, на полу, в платье и одной туфле. Дрожа то ли от холода, то ли от нервов, Бетти поднялась на шаткие ноги, и поплелась в ванную, сбрасывая на ходу с себя платье, белье, шпильки из волос прямо на пол. Горячий душ утихомирил дрожь в теле, смывая всю горечь. Выйдя из-под душа, голая Бетти остановилась у запотевшего зеркала. Проведя рукой по нему, она посмотрела на отражение. Да, Купер, неважно выглядишь. Лицо словно у медведя, вылезшего из пчелиного улья. – Никакой любви и слабости, Бетти, – произнесла она вслух. – Только расчет. Сегодня мы закроем эту страницу, и перелистнем на новую, начнем с начала. Словно и не было Джагхеда Джонса. Она произнесла эту речь вслух специально. Она всегда так делала, когда пыталась убедить саму себя. Вернувшись в комнату, она первым делом достала из шкафа чемоданы – они слишком долго задержались в этом городе. Шкаф уже опустел, когда в дверь позвонили. Не раздумывая, Бетти рванула ее на себя, не утруждаясь заглянуть в глазок. – Бетти! – за дверью стоял верный друг Арчи. – Что у тебя с телефоном?! Дозвониться не возможно, я волновался… Парень замер на полуслове, заметив на полу разобранный еще со вчера мобильный телефон Бетти среди платья, туфель и прочего... – Располагайся, – развернувшись, девушка направилась назад в комнату. – Ты уже собрал вещи? – Вещи? – переспросил Арчи, направляясь следом за подругой. – О чем ты?.. Арчи предстояло опять замолчать не договорив. Увидев чемоданы и разбросанные вещи по комнате, он пару минут собирался с мыслями. И, наконец, догадался… – Бетти, остановись… – он поймал девушку за руку, пытаясь оторвать от увлекательного действия. – Посмотри на меня. Бетти не смотрела, подбоченившись, она стояла возле друга, глядя куда-то в сторону окна. Но Арчи терпеливо ждал, пока не взял лицо девушки в ладони и не повернул к себе. Но она все равно опустила их, пока не сдалась и не встретилась взглядом с карими глазами. Арчи чуть было не отшатнулся, когда заглянул в глаза Бетти, влажные от томящихся внутри слез, наполненные отчаянием. – Как ты? – шепотом спросил он, словно любое неловкое или громкое слово могло спугнуть эту напуганную лань. – Если я смогла упасть – смогу и встать с колен, правда? Так ведь было всегда? На последнем слове Бетти не выдержала, и все ее самообладание, которым она кичилась все утро, полетело к чертям. Она снова плакала, стыдливо стоя перед другом, вздрагивая плечами, опустив взгляд в пол. – Ну же, ну… Иди сюда… Арчи прижал к себе подругу, поглаживая по спине и голове. Они так и стояли, не роняя ни слова, и эта тишина была громче всех слов. Спустя пятнадцать минут Бетти перестала вздрагивать, просто положив голову на плечо друга. – Ты понимаешь, на каком мы дне? Мы даже влюбиться не можем... Мы погубили свою жизнь в погоне за достатком и тщеславием… – прошептала Бетти. Ее голос уже не дрожал. – Дно – это самое прекрасное место на земле, Би, – ободрительно сообщил Арчи. – С него можно подняться. – Но не после того, что я сделаю… Высвободившись из объятий друга, Бетти сделала несколько шагов к столику, на котором была раскидана косметика. Среди нее девушка нашла маленькую флешку. Покрутив ее в руках с минуту, терзаясь, принимая решение, Бетти развернулась и решительно потянула ее Арчи. – Заказ выполнен. Нас больше здесь ничего не держит. Передашь сам? Арчи с сочувствием посмотрел на подругу, внутри которой клокотало сомнение, и не торопясь забрал флешку. – Я закажу билеты на вечер. Куда летим? – Для начала – максимально подальше отсюда. «И вот снова, всё, что у тебя осталось, в конце концов – это ты сама», – подумала про себя Бетти, глядя в иллюминатор самолета. «Через пару дней он не будет испытывать к тебе ничего, кроме ненависти, что говорить о любви, которой у Джонса никогда и не было. А ты придешь в себя, Купер. Не скоро, но придешь. Разве бывало иначе? Иди в никуда, иди туда, где тебя никто не ждет, туда, где начинатся твоя новая жизнь. Жизнь без него. Жизнь без надежды и смысла». Ее сердце словно каленым железом обжигала каждая случайная и неслучайная мысль о нем. Но одновременно хотелось запомнить его надолго, сохранить у себя в памяти навсегда, сделать только своим… "Постепенно", – тут же одергивала она сама себя, – "он перестанет быть для меня живым человеком, а станет воспоминанием, романтическим героем из книжки, отстраненным, выдуманным мной, идеальным и непогрешимым". Бетти рассуждала, что ей было приятно верить в эту сказку, она восприняла его как декорацию, которая наполнила ее жизнь каким-то смыслом и живостью. «Нет, это не могла быть любовь», – тут же убеждала она себя. Но как не внушала она все это себе, эта короткая сказка наполнила ее жизнь жизнью… – Не желаете перекусить? – мелодичный голос прозвучал со стороны прохода. Стюардесса, в фирменной форме и белым шейным платком, остановилась с тележкой возле нее. – Спасибо. Я сыта. Да, сыта. Болью. Бесконечные пейзажи из белых облаков, которые пронизывают последние за этот день багряные лучи солнца. А облака плывут и плывут, как будто летят вместе с самолётом и не хотят от него отставать. И ты не отставай, Купер. Лети как можно дальше и никогда не возвращайся.