Перед экзаменами

      Становилось всё жарче. Лицо покрылось испариной, Танька рядом отчаянно пыталась отдышаться. Распущенные волосы липли ко лбу и спине, щекотали шею. В сандалии забилась пыль, пепел и мелкие камешки. Ирка уже выдыхалась. Трибогову дню предшествовала очередная бессонная ночь. Перед шабашем она приняла ледяной душ и выпила три кружки кофе, но это не значит, что сил хватит на долгие свистопляски.       — Начинайте уже любовные игрища, — шепнула она Таньке.       Та замерла на месте, лукаво покосившись на Ирку. И получила в ответ красноречиво угрюмую физиономию.       Это просто обязательное мероприятие, ничего более. Чем раньше закончатся обрядовые пляски, любовные игрища, ритуал брачного очищения и посвящения в воины, тем скорее Ирка на правах ведьмы-хозяйки отправится мастерить защитные ограды по городу и завалится спать. Уставшая, потная и грязная.       Танька громко свистнула, пляски приостановились. Она откинула за спину светлые волосы и зазывно махнула рукой, скрываясь в лесистых зарослях острова. Ирка нырнула следом.       Позади раздавался шорох шагов. Ведьмы негромко смеялись, подпрыгивая и отрывая от деревьев гибкие молодые веточки. Ирка нагнулась и сорвала растущие из-под корней хлёсткие побеги. Она двинулась дальше, наслаждаясь тенистой прохладой, царящей тут. После кострищ это неплохо освежало.       Кто-то визгливо вскрикнул и захохотал. Ирка скривилась, как от зубной боли. Игрища начались.       Ирка проходила мимо крепкого высокого дуба, когда услышала отдающий холодным металлом голос Таньки:       — И что, что игрища? Я имею право выбирать.       — Тогда убегать лучше надо было, — расстроенно пропищал незнакомый голос.       — Я занята была. Не видишь, венки плести надо! Сегодня у моего посвящение в воины, вот от него и побегаешь, умник.       Прыснув в кулак, Ирка поспешила ретироваться. Принципов Таньки больше не придерживался никто. Вон молоденькая робленная, хихикая: «Догоняй, догон-я-яй!», пропала среди стволов деревьев. Другая, в туфлях на каблуке, решила, что такие заигрывания не потянет, и сама сейчас подкрадывалась к стоящему к ней спиной вовкулаке, закрыла ему ладошками глаза, а, когда он извернулся в попытке поймать её, выскочила из туфель и убежала от него босиком.       — Туфли захвати! — требовательно бросила она, оглядываясь.       Ирка покачала головой, двумя руками раздвигая заросли кустарников. Из-под рыхлой влажной земли пробивались тугие стебли нежно-лимонных цветов. Рядом белели свёрнутые бутончики мыльнянки. Пускай эти скачут и ржут, зато у Ирки будет самый красивый венок!       Она набрала уже небольшой букетик и сунула руку в карман, отыскивая припасённую резиночку для связок трав, когда чуткий слух уловил чьё-то тщательно скрываемое присутствие. Не думая озираться, Ирка деловито перетянула молодые веточки и цветы резинкой, и только тогда повернулась к наблюдающему за ней парню с лохматыми волосами, который ростом был ниже, чем она, на целую голову.       Насмешливо вздёрнув бровь, Ирка хмыкнула.       — Ну, догоняй!       Она сделала скользящий шаг в сторону и пустилась бежать, маневрируя между деревьями. Темнота обнимала её со всех сторон. Иногда где-то вспыхивал смех, подначивающие разговоры и даже звуки поцелуев, но Ирка не замечала ничего вокруг. Её обуял искренний, неистовый, щекочущий нервы азарт.       Бежать, бежать, вот здесь свернуть, наткнуться на обнимающуюся парочку, притормозить, броситься назад, внимательно вслушиваясь в шуршание перьев над головой. Громадный сокол нёсся за ней, и это ещё больше распаляло терпкий кайф от настоящей охоты.       Она случайно налетела на крепкую спину кого-то из вовкулак, Серый обернулся, довольно ухмыляясь. В стороне ударился о землю сокол и обернулся парнем. Ирка поняла, что оставаться не у дел на любовных игрищах теперь тем более не выйдет, и попятилась.       — А так нечестно! Вас двое.       — Ну так и ты не лыком шита, — парировал Серый.       — Поцелуешь нас обоих — отвянем, — с улыбочкой пообещал сокол.       Серый смерил его презрительным взглядом.       — Говори за себя, петушок. Придумал: ведьме-хозяйке условия ставить! Не догнал — так хоть молчи.       — А ты бы догнал? — издевательски спросил сокол. — Она длинноногая, как… как длинноногая. Настоящая модель! — одарив Ирку елейной улыбочкой, сказал он. — Ты со своими лапками даже рядом не стоял.       — У меня-то лапки!..       Еле сдерживаясь, чтобы не фыркнуть на обоих, Ирка бочком-бочком постепенно отдалялась от горе-женихов, пока их препирательство не стало едва различимым. Поцеловать обоих, как же! Даже не поймали толком, а туда же: целовать! Совсем парни на игрищах обленились.       О, чистотел!       Ирка, довольная до невозможного, уже уселась по-турецки на землю рядом с одурманивающе горько пахнущим кустиком чистотела, но оставлять её в покое, видимо, не хотели.       Испуганно подняв голову на треск сломанных сучьев, она встретилась взглядом с нависающим над ней Рудым и устало вздохнула, вскакивая на ноги.       — А тебя брат искал, — бросила она и отступила на несколько шагов. Неспроста он так громко подкрался — поиграть вздумалось! — Они вон там, с соколом грызутся.       Рудый ответил ей хищной улыбкой.       — На любовных игрищах не братьев ищут, — не повёлся он.       Иркины губы искривились в ухмылке, она прищурилась. Поиграть хочешь? Ну, давай поиграем.       Плавное движение в сторону, Рудый — за ней. Скольжение назад, он — одним широким шагом сокращает расстояние. У Ирки внутри всё затряслось от осознания, что сейчас будут настоящие любовные игрища. Без туфель на каблуках и споров с соперниками.       Это не погоня и не охота. Это игра.       Она не могла даже рыпнуться, Рудый настороженно кружил и не сводил с неё блестящих в лесном мраке глаз. Если бы внутри неё самой не дремала мощь хортицы, она бы наверняка испугалась. Но Рудый смотрел насмешливо, почти дружелюбно, насколько вообще волчий взгляд может быть таковым.       — До утра тут топтаться будешь? — Она обнажила крупные белые зубы, отвечая ему не менее плотоядным и одновременно игривым взглядом. Как будто глаза общались сами по себе: давай, рискни первый, посмотрим, кто кого!       Провокация сработала, Рудый сделал молниеносный выпад, Ирка уклонилась и ударила его по пальцам прутиком, собранным для венка.       — А-ауч… — сквозь зубы прошипел Рудый, убирая руку. Расправил плечи и широко улыбнулся, продолжая надвигаться на Ирку.       — Что, физиономия тоже внимания просит? — насмешливо поинтересовалась она.       Рудый промолчал, попытался ещё раз сгрести её в объятья и получил прутиком по плечу. Ирке это откровенно нравилось. Она отступала, он нападал, прутик — шаг, прутик — шаг. Когда череда действий стала приедаться, Ирка, похрюкивая со смеху, развернулась и побежала прочь.       — Ведьма! — наигранно-возмущённо крикнул ей в спину не отстающий Рудый.       — Животное! — ответила она, перепрыгивая через трухлявый пень.       Они, кажется, были на противоположной стороне от того места, где начинался шабаш. Ветви деревьев здесь росли низко, и голая земля встречалась всё реже. Голоса других участников любовных игрищ смолкли. Только слышен был призрачный плеск воды и шелест листьев на ветру. А ещё тут тёмно, но Ирке это было на руку, авось проглядит и упустит.       Но это было ложной надеждой. Рудый чуть ли не дышал уже в затылок, а кусты, сквозь которые она пробивалась, цеплялись за штаны и замедляли её бег. Обняв ствол старой берёзы, Ирка покрутилась возле него и деланно-задумчиво посмотрела на остановившегося в паре метров от неё парня.       Рудый громко вздохнул.       — Сдаёшься? — Ирка вздёрнула бровь и попыталась пригладить волосы, но не успела: вовкулака резко кинулся вперёд, и она невольно вскрикнула, уворачиваясь. — Так нечестно!       Она забегала от него вокруг берёзы, пока Рудый не развернулся и не встал у неё на пути.       Совсем по-детски разозлившись, Ирка сдавленно зарычала, топнула ногой и нырнула под него, проносясь мимо. В спину доносился раскатистый смех Рудого, Ирка оглянулась, нога попала под скрытый в траве кусок арматуры. Её швырнуло вперёд, по лицу полоснули листья дикого щавеля.       На запястье сомкнулась крепкая хватка, Ирку потянуло назад, отбросило вбок, завертело. Вместе с Рудым она упала в кусты и пару раз кувыркнулась. Коленка больно ударилась о камень.       Ирка, лёжа на спине, приподнялась на локтях. Неба не было видно за тёмными зарослями и нависающими кронами деревьев. А ещё стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь сбившимся дыханием.       Ирка собиралась встать и уйти, а потом поняла, что правая рука с зажатыми в ней травами покоилась под тяжёлой тушей Рудого.       — Спасибо, — хрипло промямлила она. — Так бы я носом тут борозду пропахала.       И за то, что бампером своим цветы помял, тоже большое такое, сердечное спасибо!       Ирка накрыла разбитое колено, скрытое тканью штанов, ладонью и зашептала заговор.       Рудый освободил её руку и поднялся на ноги, отряхиваясь.       — Ну, — выжидающе глянул на неё, лежащую и запыхавшуюся. — Убегай!..       — Так поймал уже, — хмуро буркнула Ирка и завозилась, вставая.       — Так неинтересно. Тут соль не в поимке.       — А ты часто в любовных игрищах участвуешь? — Ирка обошла его, глухо посмеиваясь. — Там с жабой познакомился?       Он обогнул ствол дерева, выскакивая прямо перед ней.       — Ирка-Ирка, кто старое помянет!.. Ревнуешь? — вскидывая брови и нахально улыбаясь, спросил Рудый. Глаза его, отливающие желтизной во мраке, горели жадным интересом.       Ирка сделала вид, что задумалась, поправляя цветки в связке. Заискивающе глянула на него из-под свисающих на глаза чёрных волос и встала на цыпочки. Их лица оказались почти на одном уровне. Не зря сокол сказал, что она длинноногая.       Рудый едва-едва дышал, видя, как Ирка медленно тянется к его губам, явно собираясь поцеловать. Закрыл глаза, судорожно сглотнув, перестал улыбаться, расслабил губы…       Прокладывая себе путь через лесные заросли, Ирка брела назад к пляжу. На душе было легко и приятно, впервые за долгое время. А уж от мысли, как офигел Рудый, когда она волосами полоснула его по блаженной физиономии и свалила, и вовсе становилось смешно до колик.       Прав был Богдан — ей просто нужно отвести душу и развеяться.