Перед экзаменами

      Танька, уперевшая руки в бока, строго возвышалась над кучкой молоденьких робленных, которые вальяжно расположились у корней деревьев, на поваленном бревне и сучковатом пеньке, одна даже умудрилась залезть на низко растущую ветку.       — Всех парней выгнали? — допытывалась она.       — Всех-всех, — отмахнулась та, которая пялила теперь на грязные пятки туфли на каблуках. — Взъелась, командирша. Сама нос воротила, и другим развлекаться не даёшь.       — Нет, ну если ты хочешь вот так всю ночь слюнями обмениваться с кем попало, — сахарно-любезным тоном сказала Танька, — то это тебе можно было даже на шабаш не летать. А всем остальным наверняка охота удачно замуж выйти, а для этого нам тут лишние глаза не нужны. Или я ошибаюсь, девочки?       Робленные старательно избегали встречаться с Танькой глазами, но что-то пробурчали в знак согласия. Танька самодовольно вскинула голову.       — Там ещё этот, — Ирка споткнулась, перемахивая через заросли полыни, и указала пальцем себе за спину, — Рудый.       Ведьма на каблуках ухмыльнулась.       — И чем вы там вдвоём в кустах занимались?       — Тебе фото-отчёт предоставить или так объяснить? — огрызнулась Ирка и деловито уселась подле поваленного бревна, освобождая собранные травы от резинки.       — На пальцах, — сладко улыбнулась робленная.       — Хорошо. Средний видишь?       — Так, ну всё, — плюнула на них Танька. — Ждём Рудого и садитесь венки плести.       Она за длинную лямку вытянула приставленную к дереву кожаную сумку, полную полевых цветов, свежей травы и гибких веточек. Смущённая после намёков робленной, Ирка, убирая спутанную прядь волос за ухо, с уважением покосилась на Таньку. Какая же она всё-таки… Ответственная и умная! Как знала, что эти курицы безмозглые будут только бегать и пищать, а ума заранее, перед шабашем, собрать материал для венков не хватит.       — Ирка… — вдруг робко позвала она, с непередаваемой грустью разглядывая пучок васильков, — нам это… нельзя же.       Ирка с замиранием сердца посмотрела Таньке в глаза и осторожно кивнула. Да, нельзя. Кого обмели, те семь лет замуж не выйдут. Прошло всего четыре из них.       — Вы тут плетите, а я Богдана проведаю, — Танька вытряхнула остатки трав из сумки и собралась уходить, когда из леса раздались неспешные шаги и шорох задеваемых кустов.       Взгляды всех ведьм, кроме одной, скрестились на проходящем мимо них оборотне. С совершенно непроницаемым лицом, словно здесь никого не было, Рудый решительно продвигался к берегу, и только поравнявшись с игнорирующей его Иркой, скосил уголок рта в полуулыбке.       Танька проводила его враждебным взглядом. Вот широкая спина вовкулаки пропадает среди деревьев, затихают шаги…       — Теперь всё, — она закинула пустую сумку на плечо и ушла.       Шмыгнув носом, Ирка попыталась расчесать растрёпанные волосы пятернёй и недобро посмотрела на робленных.       — Ну, у кого руки не из нужного места? Могу венок сплести.       Те замялись в нерешительности. С одной стороны, венок на снятие сглазов перед счастливым замужеством, сделанный руками рожденной ведьмы, ведьмы-хозяйки, выигрывает перед обычным по всем фронтам. А испытать на себе колдовскую мощь Иркиных способностей — так заманчиво… С другой — стыдно вот так выскакивать и перед Хортицей пресмыкаться. Ещё хозяйке доложат.       — Хорошо, — Ирка поправила штаны и подползла к Катерине. — Ты мне плети, а я — тебе.       Она схватила два прутика, на которых зеленели липкие листочки, и принялась скручивать их, наложила третий, повела плетёнку дальше…       — Н-но… Тебя же обмели, — осторожно заметила Катерина под демонстративное молчание остальных. — Какое тебе замужество?       — Мне — никакого, — кивнула Ирка, вплетая между веточек стебель василька. Рыжим волосам Катерины пойдёт. — А если какая другая ведьма сплетёт — я хоть прям сейчас под венец пойду.       — Ты несовершеннолетняя, — скривила носик Марина, придирчиво выбирая из общей кучи цветы посвежее для своего венка. — Так только по залёту прокатит.       — О, ты уже узнавала! — обрадовалась Ирка.       — Да хватит вам, девчонки, — негромко произнесла Катерина.       И все разом погрузились в работу. Одна Ирка, закусив губу, не могла сосредоточиться и думала о том, зачем пошла на хитрость с венками. Вроде бы раньше не шибко заморачивалась насчёт замужества и семьи. Да и сейчас совсем не рвалась, но на душе было неспокойно от того, что на ней печать безбрачия.       — Готово! — Спустя полчаса на голову Ирки приземлился добротно сплетённый венок с пышной бахромой из трав.       Справедливости ради, она ничего не почувствовала. Может, не сработало?       — Ой, девочки, неужели мы вот так один раз сплели, — робленная на каблуках с благоволением опустила на волосы аккуратный венок с маленькими белыми цветами, — и теперь точно замуж выйдем?       — Брак — ещё не самое главное, — осадила её Ирка, протягивая Катерине своё творение и собираясь уходить. — Ты о счастливом замужестве должна была думать, пока плела.       — Я думала! — надулась робленная.       — Хоть вы и гадкие, — невозмутимо продолжала Ирка, — но я вам всем желаю не напороться на козла-мужа, который будет обижать. Или вообще с детьми кинет. Много на свете уродов.       Она философски пожала плечами и двинулась к пляжу, когда дрожащий голосок Катерины отвлёк её от мрачных мыслей.       — Ой! Ира… Сними венок, пожалуйста.       — Что, паук ползёт? — Ирка остановилась, хватаясь за голову и оборачиваясь.       — Нет, — выдавила из себя Катерина и густо покраснела, даже в полумраке было заметно. — Я, пока тебе плела, о том вовкулаке иногда думала…       Ирка опустила руки, задумчиво пялясь в пустоту. Ведьмы выжидательно молчали.       — Да и пусть.       Она развернулась и пошла дальше, думая о том, что все эти ритуалы очищения для невест и счастливое замужество — бред.