Змеиное гнездо

Они познакомились в кабаке. Андромеда в последнее время туда зачастила, потому что дома она сходила с ума. Нет, не так. Не дом, а новая никчёмная жизнь сводила её с ума, заставляла плакать ночью в запертой ванне и нервно кусать костяшки пальцев, чтобы не кричать в полный голос от снедающей тоски и ярости. Тед работал на трёх работах и крутился, как белка в колесе: он уходил рано утром и возвращался поздно ночью, когда Андромеда уже давно спала. Маленькая Дора постоянно плакала и часто болела; Андромеда с каждым днём всё сильнее и сильнее желала сбежать куда-нибудь на край света, лишь бы не видеть этот тоскливый щенячий взгляд, которым награждал её муж каждый раз — когда-то ради этих глаз она бросила семью, отказалась от привычного уклада роскошной жизни и бросилась в омут с головой, а теперь не могла посмотреть на него, потому что едва сдерживала тошнотворную брезгливую ненависть. Как жаль, что магии в нем было так мало, что выть хотелось — ей не хватало. Вожделенная жизнь с Тедом в уютном маггловском домишке из нежно лелеемой мечты превратилась в мыльный пузырь и лопнула, забрызгав руки Андромеды розовыми блёстками и коричневым гноем, словно в насмешку над тысячью и одним глупым девчачьим желанием. Дора постоянно кочевала по каким-то маггловским родственникам: Андромеда сжимала зубы и давила фамильное отвращение, но этого было мало: она всё равно не смогла стать своей в родне мужа, как и не смогла отучиться называть их магглами и морщить нос, будто от скверного запаха. Эта жизнь — та прекрасная жизнь, полная счастья и любви, которую Андромеда так отчаянно хотела, теперь казалась пресным куском старого засохшего хлеба, в который она вгрызалась, но каждый раз обламывала зубы и отстранялась с жалобным повизгиванием. Поглядывала, будто побитая жизнью псина — с завистью и жадностью. И бросалась снова, обламывая ногти и стирая зубы. Фамильное проклятие догнало Андромеду неожиданно, с тонкой расчётливой точностью: однажды она взяла в руки палочку и поняла, что сил на самое простое колдовство у неё не осталось. Магглы выпили из неё все соки. И тогда ей захотелось умереть. Или завыть безнадёжно и обиженно, мечась по углам своей маггловской клетки — запертая в глухой обыкновенно-серой жизни. А познакомились они в кабаке: Андромеда в пятый раз обновила водку и опустошила стопку одним глотком; он просто сел рядом и улыбнулся. Улыбался он красиво, как мальчишка, чуть хулиганисто; ей нравилось. Андромеда поглядела на него вскользь и отвернулась, но пугающий блеск его глаз она запомнила с первой секунды. — Что такая милая девушка делает в таком злачном местечке? Непринуждённым взмахом руки он подозвал официанта и обновил водку, жадно следя за тем, как она опрокидывает в себя очередную стопку — глаза у него были смеющиеся и красивые. Только такие безумные, что её в дрожь бросило. — Пьёт, вероятно. Он хрипло расхохотался в ответ, и Андромеда поёжилась: его смех напомнил ей Беллу. Хриплый, надрывный, будто собачий лай — и в каждой ноте скользил голос Сириуса. — Как тебя зовут, душенька? — Андромеда. — А я Антонин. Выпьем за знакомство? Только тогда она взглянула на него чуть пристальнее — его имя показалось Андромеде знакомым, но она наплевала; ей хотелось выпить и покурить. Он снова заказал водку. Волосы у него были чёрные, как у тётушки Вэл. Он почти не разговаривал, только пил и иногда смотрел на неё внимательным цепким взглядом, словно мясник на кусок послаще. Её это не пугало. — Будешь, душенька? Антонин сунул ей уже зажжённую сигарету и опустил руку на её колено, чуть прикрытое дешевым маггловским ситцем; Андромеда её не стряхнула, но посчитала своим долгом предупредить о своём замужестве. — Я замужем. Антонин рассмеялся снова, глаза у него блестели странным маниакальным блеском — и чем больше Андромеда пила, тем сильнее они ей нравились. — Меня это не волнует, душенька. Я хорошо знаком с твоей семейкой. Он подал ей сигарету до странности изящным жестом — и она тут же углядела в этом ленивом взмахе небрежную изящность Нарциссы; почти ласково коснулся фитилём уголка её губ и убрал руку. — Знаешь мою тетку? — поинтересовалась она чуть рассеянно; он понимающе усмехнулся. — Как свои пять пальцев. Забавненько, да? Как тесен мир. Ты кури-кури, не стесняйся. Антонин ласково улыбался, пока Андромеда послушно курила: чёрный кабак с ободранными стенами, драными шторами и дешёвой разбавленной водкой становился всё приятнее с каждой затяжкой, а волнующийся Тед и Дора, болеющая каким-то нелепым маггловским гриппом, всё сильнее отступали на задний план. — Пойдём, душенька. Будет весело. Обещаю. Он подал ей руку, и она вложила в неё свои пальцы. Остальные воспоминания сливались в одну сплошную цветастую канву непонятных моментов: вот Андромеда стягивает с его плеч тяжелый кожаный плащ, вот короткая маггловская юбка сползает жёлтой ситцевой тряпкой по её обнажённым ногам, вот бутылка с водкой и два стакана летят на пол, а на белый ковер в номере плещется бесцветная жидкость; сдавленный смешок над ухом, руки цепче самых крепких цепей, пальцы больно тянут за растрепанные волосы, горячие мужские губы обжигают висок мимолетным поцелуем… И самое главное звучало в каждом его касании. Обещание, возможность ощутить чужую магию в своих руках — вот что она хотела, вот к чему она стремилась. Вдохнуть бархатной темноты поглубже, погрязнуть в знакомой боли — и задохнуться счастьем. — Знаешь, душенька, недавно я болтал с твоей тётушкой… она соскучилась. Передать ей привет? Антонин равнодушно курил в распахнутое настежь окно, и лунный свет блёстками осыпал его обнажённую белую спину; Андромеда разомкнула искусанные зацелованные губы и проскрипела устало, привстав на локте: — Передай ей мой белый флаг. И протянула ему оторванную белую лямку лифчика со срезанными кружевами; Антонин захохотал так же громко и сумасшедше, как и Белла. Ей понравилось. Он поцеловал её снова; от него пахло водкой, сигаретным дымом и магией. Утром Андромеда вернулась домой, кое-как кутаясь в чужой плащ и пряча алеющие засосы на плечах и шее; Тед что-то яростно кричал, бросая на пол её духи и коробки с косметикой; кажется, он что-то говорил о Доре, которая уехала к какой-то старухе-бабуле в Девоншир, ногами топтал рамку с колдографией маленькой Нарциссы, а потом сбежал, отчаянно хлопнув дверью. Андромеда его даже не слушала. В руке она держала записку с местом встречи и датой. Магия пульсировала в её венах ледяным шелковым потоком.