Злое колдовство

      Лэй плохо помнил то время, когда пробудился его дар.       В те дни он даже не обращал внимания на разноцветные дымки, потоки и ниточки вокруг. Ему было не до того — он ходил по руинам дома и искал хоть кого-то живого. Но магический взрыв уничтожил все живое в округе, жители окрестных деревень боялись приблизиться к замку своего господина, и ему в этом здорово повезло: кто знает, что бы с ним стало, если б его нашли люди…       К счастью, дед нашел его первым.       Потом был путь в столицу, Город королевы, во время которого он спал, и проснулся уже здесь — где магия была только в чарах человеческих колдунов, да еще внутри его сородичей, маленькой общины, возглавляемой дедом и теткой, их дальней родней. Впрочем, все они приходились друг другу родней в той или иной степени.       А воздух столицы был прозрачен и чист. Лишь в небе, где-то далеко за облаками, клубилось нечто непонятное, зеленовато мерцающее и слишком далекое, чтобы толком разобрать, что это такое. И это его не волновало — слишком высоко. Гораздо ближе были хитроумные плетения на дверях и воротах домов, на сундуках и кошельках, на старых тайниках и тайных ходах под землей…       Он легко наловчился избегать их. А после и расплетать, аккуратно разрывая переплетения чар в самом слабом месте. Возможно, он был несколько самоуверен, но это было оправдано! До этого дня он ни разу не сталкивался с магией, которую не мог узнать, понять и обойти или разрушить. Дед говорил, что бывает по-другому, и что столица — особое место, здесь место для людей (и тех, кто приловчился быть как люди), и если он вдруг попадет куда-то, где магии много (Древней магии, так он ее называл), то может просто запутаться, потеряться, как, бывает, теряются люди в лесу.       Лэй внимательно слушал и соглашался, но не очень-то верил. Во-первых, он не знал, как можно заблудиться в лесу — а ему доводилось ходить в лесах вокруг города, частенько натыкаясь на обглоданные человеческие кости. Во-вторых, живя в чистом от древней магии месте, он не очень понимал, как она может быть разлита просто так — в земле, в воде и в воздухе. Магия обычно скапливалась в живых существах, такова была их природа — вроде как соки из земли в плодах. Еще ее можно было вытянуть ритуалом и поместить в посох или жезл, как делали человечьи маги.       Магия, текущая просто так, казалась чем-то вроде сдобных булочек, растущих на кусте чертополоха.       Конечно, возможно, эта магия была особенная — Древняя, как говорил дед. Ее можно было пить, как воду из реки; можно было творить настоящее колдовство — как Великие Древние. Дед, и тетушка, и дядя Нирен, и старая госпожа Илента порой говорили об этом — гадали, куда ушла магия, и вернется ли она когда-нибудь, и могут ли они для этого что-то сделать…       Но сам он не слишком об этом задумывался — в конце концов, жил он в месте, где Древней магией (условно) могла считаться лишь их крохотная община. Он привык к нынешнему положению вещей — конечно, здорово было бы обладать огромным могуществом, но, сказать по правде, среди людей, вовсе не наделенных даром, ему хватало и того, что уже есть. Да и что бы он делал с Великой, Легендарной силой? Захватить власть? Войну учинить? Войну, где может погибнуть дед, или тетушка, или он сам… да любая смерть для них — потеря, когда их меньше сотни против сотен тысяч!       Вот уж глупость!       Нет, в чем-то его мама все же была права. Времена владычества Древних давно миновали. И о потерянном величии он не тосковал — жил нынешним днем и был вполне этим доволен. Конечно, неприятно то, что им приходилось скрываться, но в целом они ведь довольно неплохо устроились, особенно в сравнении с некоторыми…       И Лэй искренне полагал, что в жизни (по крайней мере, в ближайшие лет сто) не столкнется с чем-то, для чего ему понадобятся суровые дедовы уроки.       …Прокравшись вдоль стены, он замер под тем окном, за которым ему почудилось движение. Прежде, чем осматривать дом изнутри, он всегда изучал его снаружи — конечно, рассмотреть в подробностях издалека было невозможно, но оценить количество, расположение и предназначение чар он мог…       Он прикрыл глаза, сосредоточился и посмотрел.       …И хорошо, что он сидел — не то непременно бы свалился, устроив шум, а то и голову расшибить бы мог.       Там, за зыбкими преградами из досок и кирпичей — мир выворачивался наизнанку. Там небо менялось местами с землей, там был твердый воздух, там была прозрачная земля; там огонь был как вода, а вода — как огонь. Сладкая соль, соленый мед, и все наоборот, как в сказочной стране, где ходят спиной вперед…       «Тут главное: не ломануться со страху куда попало, как вспугнутый олень, — объяснял дед. — И понять, что у тебя еще есть кроме глаз, которыми ты видишь всякую ересь. Есть уши и нос, есть руки и ноги. Сиди тихо, не пытайся осмыслить, что увидел, привыкай. Считай от десяти до одного обратным порядком. Оглядись обычными, не внутренними глазами…»       …Лэй стоял на четвереньках, упираясь в землю ладонями и лбом. Дышал очень тихо и осторожно. Считал от десяти до одного обратным порядком. Принюхался: пахло пылью, и цветами, и съестным из кухни, и близким дождем. Прислушался: ветер шелестел, трещали кузнечики, издалека порой доносилась музыка — очередной праздник во дворце.       А из-за стены, в сторону которой он старался не смотреть, слышалось — не ушами, самими костями — нечто, чего он не мог осознать.       Звук-без-звука.       Он то затихал, то накатывал волной, порывом ветра. Он… менялся, делаясь выше и ниже. Он…       Лэй медленно вдохнул и выдохнул, старательно сосредотачиваясь на шелесте ветра и острых камешках, впившихся в ладонь.       Ему хотелось убежать. Просто вскочить и умчаться отсюда со всей возможной скоростью, как вспугнутый олень.       Вместо этого он медленно поднялся — поднял голову, сел на колени. Встал.       Старательно глядя в сторону — туда, где под луной качались белые цветы. Медленно поднес к стене ладонь.       Звук тек сквозь беленый кирпич, сквозь кончики пальцев, дрожа в костях, цепляя сердце в желании измениться, вывернуться, как там, за стеной — выворачивался мир. Одеться перьями, потерять человеческое сознание, не понимать…       Он старательно не думал о том, что делает, когда его рука вытащила из плотного рукава тонкую спицу. Окно закрыто, но, если просунуть спицу в щель под рамой, которую он заметил с земли, можно немного подвинуть штору.       Ему было страшно. До того страшно, что все мысли разбежались из головы.       Но убежать, оставив позади это нечто — было еще страшнее…