Злое колдовство

      Мне было их жаль.       Конечно, я не собирался с криком: «простите меня, братья!» отдавать свою силу, или принимать на себя вину за то, что натворили предки, и каяться на коленях, расшибая лоб об пол. В средневековом сословном обществе такие идеи не найдут понимания ни у кого — даже у тех, перед кем каешься. Гордые, они решат, что ты просто пытаешься подобным образом вымолить жизнь.       Но… но я не хотел окончательной гибели этих волшебных, удивительных созданий — и дело даже не в том, что я был человеком с душой из другого мира, где люди, став доминирующим видом на планете, уже могли себе позволить некоторый гуманизм и даже толерантность ко всем «не таким» и прочим опасным тварям.       Нет.       Я просто хотел их себе. Такое… детское желание. Хотел, как красивую куклу, как игрушку — вот этого красивого парня, и его брата, и всех остальных, сколько бы их тут ни водилось. Если такая внешность для них — обычное дело, мне становятся отчасти понятны действия тех князей…       Что, разумеется, не делает их лучше.       Я продолжал медленно — как ленивая рыба — плыть в глубине темных вод, испытывая довольно странное чувство: Исток продолжал «записывать» на меня информацию, словно компьютер на диск. Осознавать ее было трудно — пока в памяти всплывали лишь какие-то образы, общие сведения, будто названия архивных папок. Потом — если я благополучно выберусь из этой истории — я со всем разберусь, а пока… пока у меня были другие проблемы.       Доплыв до основания кристалла, в котором спал мой как бы «магический отец», я устроился на нем, крепко зацепившись за камень, и принялся думать о том, что мне делать теперь.       Вода вокруг меня продолжала слабо мерцать — так выглядело течение магии в водных потоках. Где-то вдали над поверхностью озера мерцал огонек. Я плотнее прилег к каменному основанию, прищурился, ощущая легкое давление на глаза. Он так и собирается сидеть с фонарем на берегу?       Огонек качнулся, и я испугался: как бы мой проводник не надумал сбросить в озеро спящего Рейтара. Поспешно потянулся вовне — магией ощупывая дно, и Исток подсказал, что я могу по подземным протокам проплыть под храмом и вынырнуть на крыльце. Удобно!       А еще я… да, мне вполне хватит сил сделать то, что сделал мой проводник, переместив нас из зала с фресками в подземные галереи. Я запомнил, как он это делал, и теперь прикинул — да, я смогу повторить.       Замкнуть пространство, как сундук на ключ. Разбудить солдата, забрать лодку… а того, кто хотел меня убить — запереть здесь, в Храме, рядом с братом. Я даже смогу заключить его в такой же кристалл (который не столько кристалл, сколько растение на самом деле). Время для него остановится, он не будет страдать, и по крайней мере, так он точно не влипнет в неприятности из-за желания еще кому-нибудь отомстить. А я смогу спокойно разобраться со своей магией, смогу спокойно искать способ привести в сознание его брата… спокойно вырасти, наконец! А потом, уже будучи взрослым, имея больше влияния и денег — прийти и разбудить обоих. Я найду себе участок земли (тем более, мне вспоминается из уроков, что мне, как принцу, на двенадцатилетие должны выделить какое-нибудь княжество, есть такой закон). Вот там и поселю обоих…       Хороший план.       Еще раз окинув «магическим взглядом» путь, по которому можно было выбраться наружу, я напоследок решил попробовать подняться выше. Насколько велико пространство, которое я могу осмотреть, находясь здесь, в Истоке, усиливающем мои способности, и подсказывающем, как делать правильно? Полученные знания сообщали: полукровки, находясь в Храме и используя всякие усиливающие вещества, способны были заглянуть на расстояние в два-три десятка лиг, вне Храма — пол-лиги, и это было бы полезно…       Не рассчитывая на что-то особое, я потянулся за пределы Храма, из чужого опыта зная, что мое тело станет для меня якорем, который по-любому не даст улететь далеко. А потом мир перевернулся, вывернулся, и я оказался не пойми где, в свободном полете…       …словно поднятый в невесомости, я парил в темноте, вокруг вились светящиеся нити и зажигались вдалеке звёзды… Меня накрыло тенью, и я стремительно обернулся.       За моей спиной из темноты проступала планета.       Я различил очертания материков в туманной дымке облаков, лесной ковер, уступы гор, пятна озер и спутанные нити рек. Даже ночь не мешала при удивительной остроте моего «магического зрения» — у черного и серебристого оказались тысячи оттенков, четко прорисовывающих детали. Я разглядел край побережья, различил широкую реку, догадавшись, что это, похоже, и есть та самая Златоносная. А вот и город с башнями, деревеньки вдоль берега — мелкие, как песчинки…       Странно. Когда такое пытался проделывать кто-то другой — не Эйне и не его брат, чужая память не сохранила имя… — дух его поднимался на высоту птичьего полета, и приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы притяжение тела не вернуло его назад. Когда я приложил такое же усилие, рассчитывая преодолевать сопротивление, меня вышвырнуло в космос.       Я присмотрелся, спустившись немного пониже. Мерцал золотой полосой рассвета восточный край, мерцала сбоку серебристая жемчужина-луна, а среди белых облаков и черных ночных впадин текли почти незаметные… похожие на завитки краски, растворяющейся в воде…       Магия. Значит, вот, как это выглядит.       Но по словам Айринне она должна истощаться…       Забыв о собственном страхе, я напряженно всматривался в мир. И видел подтверждение его словам: там, где стояли деревни и города, где шли проложенные людьми дороги, где пролегали границы — этой магии почти не оставалось. Так, налет, легкий намек. И туда же, в эту пустыню, медленно, очень медленно текла магия из-за границ, оттуда, где она была ярче, где ее было больше…       Но ее должно было быть гораздо больше!       Это был гнев — незнакомый, чуждый. Это была память о мире, который должен был сиять, как волшебное сокровище, но теперь его высасывают и убивают. Я это видел — там, где сияли в ночи светом вечного праздника окна королевского дворца на скале, где блестели под луной островерхие черепичные крыши, увенчанные блестящими золотыми и серебряными флюгерами, и разноцветными флажками. Я видел нечто, похожее на… на соломенную трубочку, через которую медленно, очень медленно, но непрерывно, утекает из мира жизнь. И я внезапно осознал. Что уже не могу отвернуться.       Сделать вид, что я ни при чем, не моя проблема, не мое дело…       Но что мне с этим делать? Что я могу?