Злое колдовство

      Разглядывая тумбу с установленным на ней артефактом, молодой наследник Шейнов озадаченно пытался сообразить, что это значит, и что ему делать теперь.       Артефакт представлял собою диск из неведомого камня, вверху разделенный на два цвета — чернильно-черная левая сторона, на которой было выгравировано отвратительное чудовище со звериными лапами, змеиным хвостом и драконьей головой. И правая, снежно-белая, на которой была золотом начертана прекрасная дева с крыльями бабочки за спиной. Сходясь внизу, обе половины смешивались, образуя серый.       На Часах Гнева, как и на обычных круглых часах, было три стрелки: большая золотая, маленькая серебряная и совсем тонкая, похожая на длинную иголку — железная. Золотая указывала на силу запретной магии, серебряная — туда, где эта магия находится, а железная… на что показывала железная, дядя не говорил, упомянул только, что если железная стрелка начнет крутиться, то к ним приближается полная катастрофа, и надо срочно молиться Посланникам Света, ибо справиться с нею не под силу обычным людям.       И Фимель ле Шейн, следуя долгу благородного человека, должен был прямо сейчас бросить все свои дела, помчаться к дяде, который как раз сидел на очередном унылом затянувшемся за полночь заседании своей коллегии, и сообщить о том, чему стал свидетелем. Дабы предотвратить нечто ужасное, совершить подвиг, и стать героем, в очередной раз прославив свой род. Он считался храбрым и умным, он был вполне способен сделать нечто, достойное баллад, наград и прославлений…       Но он на самом деле был храбрым — достаточно храбрым, чтобы не броситься в панике разыскивать дядю, как маленький ребенок, напуганный страшным сном. И он был действительно умным — достаточно умным, чтобы начать думать, вспоминать все, что знал об этом древнем артефакте (три тысячи лет!), и размышлять. Потому как слушать героические баллады о подвигах предков — это одно дело, а вот всерьез верить в то, что в их могущественном и процветающем королевстве, где все, что осталось от Древних времен — это безмозглые чудовища в клетках, вдруг ни с того ни с сего вынырнет из тьмы веков некая зловещая сила… во имя Света, какие глупости! Кто вообще верит в подобные страшные сказки кроме замшелых стариков да некоторых отдельных придурков или романтических дурочек вроде младшей ле Вион?       В их компании такое было не принято. Да и бросать все свои дела ради участия в дядиных затеях… так себе мысль.       Дядя рассказывал, что некогда, еще при Основателе, большая золотая стрелка, указующая на силу запретной магии, была направлена на самую черную часть диска, прямо на чудовище. В те древние дикие времена Запретной магией был отравлен весь мир. Но со временем золотая стрелка начала отклоняться, уходить назад по серому полю в белый, и, обойдя диск по кругу, вот уже пять столетий, как указывала ровно на крылатую деву, обозначая, что Запретная магия в мире закончилась.       А если она еще где-то есть, то очень далеко и очень слабая.       Тогда, пять сотен лет назад, она, как говорил дядя, была сильнее. Тогда она не выдохлась окончательно, и золотая стрелка была немного больше наклонена к серой части, а когда заговорщики вступили в пределы дворца, откатилась назад почти на половину круга — зловещая Запретная магия окутала дворец Тьмой и Ужасом, и лишь благодаря отваге их знаменитого предка Кейлона ле Шейна удалось спасти юную королеву, которую хотели принести в жертву Бездне…       Ту битву назвали Последней Атакой Зла — ибо с тех пор стали бессильны все вредоносные артефакты Запретной магии, а Древние Твари окончательно утратили разум, превратившись в обычных животных, больших и опасных, но более не способных подделываться под людей. Рыцари Королевы ловили их и сажали в клетки, маги делали из них полезные декокты и пилюли. Род Шейнов возвысился еще больше, получив исключительные права, а стрелки Часов Гнева с тех пор застыли на одной отметке — на снежно-белом поле, указуя на крылатую деву.       Что означало полную победу сил Света над Древним Злом.       Дядя Велий любил рассказывать эту историю, внушая племяннику бдительность перед лицом вечно таящегося во тьме врага. Маленький Фимель слушал все это с раскрытым ртом, однако, чем старше он становился, чем больше узнавал о мире — тем больше ему казалось, что дядюшка со своим поиском таящихся врагов, сказать так… потихоньку в маразм впадает. Древние подвиги — это, конечно, хорошо, благодаря им род Шейнов богат и влиятелен… но, Бездна побери, когда это было? Пять сотен лет назад! Любые враги за прошедшее время давно уже вымерли, и любая магия, что Запретная, что нет, окончательно выдохлась. С чего бы ей появиться сейчас?       Наморщив лоб, юный князь разглядывал стрелки под хрустальным колпаком.       И, наверное, если бы они действительно указывали в какое-то конкретное место — то есть, делали что-то понятное и объяснимое — он бы все-таки пошел к дяде. Мало ли, что могло случиться? До сих пор еще находились придурки, которые могли, захотев какой-то особенной силы, провести запретный ритуал, свихнуться, отыскать в диких землях какую-нибудь дрянь и явиться во дворец, чтобы испортить праздник благородным людям.       Но дело в том, что артефакт вел себя совершенно необъяснимо! Вместо того, чтобы указывать на силу врагов и место, где они находятся, все три стрелки просто метались туда-сюда, ходили то вперед, то назад, указывая то в одну сторону, то в другую. Право, как будто тут, словно в легендарные древние времена, армия Тьмы шла на приступ верхом на драконах!       Пожав плечами, Фимель ле Шейн подошел к окну и выглянул наружу, отодвинув тяжелые шторы.       Покои достопочтенного мэтра Велия располагались в одной из высоких боковых башен, и из окна открывался отличный вид как на сияющий праздничными огнями дворец, так и на город, раскинувшийся внизу, глубокой ночью почти полностью погруженный во тьму — лишь богатые улицы центра мерцали слабыми искрами ночных фонарей. И конечно же в ночном небе не было ничего кроме звезд, луны и наползающих с юга туч. Тишина и спокойствие… только в приближающейся грозе изредка поблескивали быстрые вспышки молний.       Никакой Тьмы, подобной облаку черного зловонного дыма, никакого Ужаса, охватывающего, подобно леденящему ветру, несущему безумие и ужасающие видения, от которого отнимались ноги, и заходилось сердце, и разум погружался в кошмары и бред… никто не бежал с криками ужаса, широкий двор перед дворцом был освещен факелами и наполнен деловито снующими слугами, ярко сияющая луна озаряла привычную и давно знакомую картину, которую Фимель не раз созерцал, гуляя в компании друзей и вассалов, его «Союза Молодых»…       Может быть, эта штука просто сломалась?       В этот же миг гром, прежде глухо ворчавший где-то в отдалении, внезапно решил поддать жару. Ослепительная молния озарила покои почтенного мэтра Велия мертвенным белым светом, а следом громыхнуло так, будто над головою взорвалась разом тысяча фейерверков. От неожиданности Фимель шарахнулся от окна, упав и больно ушибившись. Затейливо выругался, высказав все, что думал о дядюшкином упрямстве — вот ведь старый дурень, жалко ему одолжить родному племяннику пару десятков тысяч! И ладно бы сам тратил, так нет ведь — сидит на деньгах, как собака на капусте, ни любовниц не имеет, ни детей (даже ублюдочных)… и даже в банк под процент не несет!       А Фимель, между прочим — его любимый племянник! Охваченный нуждой! Можно сказать, почти нищий! Любимый папенька выделяет ему всего-то пятнадцать тысяч в месяц, конечно, этого хватает на приличный вид и скромные развлечения — и кстати, ему даже не нужно было оплачивать штрафы за изнасилования и убийства девиц, как младшему Монту! Но разве этого хватит для по-настоящему важного дела? Для действительно блестящей затеи?       Потирая зад, юный князь поднялся с пола. Досадливо скривился, покосившись за окно, где уже вовсю гремело и сверкало. Самая обычная на вид гроза, сильная, конечно, но он по-прежнему не замечал никаких багровых отсветов от зловещих чар и никаких крылатых теней в наползающей туче. Ветер казался самым обычным — холодный, пахнущий свежестью, как и должно быть перед грозой… но артефакт…       А артефакт-то… унялся.       Золотая стрелка вновь совершенно мирно указывала на золотую деву. И серебряная стрелка, медленно и сонно качнувшись туда-сюда, вновь застыла меж черным и белым, как и было раньше. Железная, еще пару раз крутанувшись, встала вдоль серебряной и замерла.       Подойдя поближе к тумбе, Фимель осторожно постучал пальцем по хрустальной крышке. Ничего… но новый раскат грома, от которого, кажется, вся башня подпрыгнула, заставил стрелки вновь закачаться и задрожать, как бывало, дрожали всякие хрупкие финтифлюшки от тяжелых шагов любимого папеньки.       Должно быть, это погода виновата, — решил юный князь. У него был дядя — маг, а у его отца были маги на службе. Его самого пытались учить (не то чтобы всерьез, но разбираться в волшебстве было полезно и считалось модным в последние годы) и говорили, что он талантлив.       Так что он, как всякий наследник рода, идущего из Древних времен, кое-что понимал в магии, и знал, что она — не какая-то чудесная, вечная и абсолютно надежная сила; что она порой портится, порой выдыхается, порой ускользает из рук, порой, при нарушении каких-нибудь малозначительных условий, начинает работать совсем не так, как планировалось…       И сейчас он легко вспомнил один из рассказов дядюшки о том, как порой от ударов молний портились защитные чары. Да и мэтры-наставники однозначно твердили, что в грозу лучше даже магических составов не принимать, не говоря уж о том, чтоб волшебством заниматься. А уж всякие артефакты в грозу порой вовсе с ума сходят!       Ну конечно. В этом-то все и дело! И вовсе нет нужды чего-то бояться — нет никаких врагов с запретной магией наперевес, — смеясь над собственным мимолетным испугом, подумал юный князь. К тому же, этой штуке уже добрых три тысячи лет — за такой срок и каменные замки рассыпаются. Что говорить о магической поделке, кто б там ее ни вручил достопочтенному Основателю. Может и не было, кстати, никакого Посланника Света, а был какой-нибудь ушлый и талантливый маг — ходила в их кругах такая теория… Фимелю она нравилась, хоть и считалась запретной ересью, но кто их обвинит?       И конечно, не стоит рассказывать об этом дядюшке, — решил он, аккуратно отступая от тумбы с артефактом. Ни к чему волновать старика. Он и без того на «родовом долге» двинутый, а уж узнав о таком случае, всю столицу вверх ногами перевернет! И самого Фимеля вполне может заставить, как в десять лет, вместо нормальной жизни травиться всякой дрянью и торчать в дядюшкиной библиотеке над заплесневелыми фолиантами, уча заклинания… потому, что у него, видите ли, талант! И он обязан.       Нет уж, кому как — а ему такое не по нраву! Конечно, в некоторых вопросах магия была исключительно полезной штукой, приносящей их роду большую долю власти и денег, быстро и надежно избавляющей от множества неприятностей — например таких, как дурные болячки, прыщи, нежелательные беременности у девиц, похмелье, расстройство желудка и прочие следы особенно буйных вечеринок. Но, Бездна побери, он наследник великого князя, не младший сын, не какой-нибудь нищий вассал! Ну и что, что у него талант? Ему совершенно не обязательно заниматься магией самому, глотая гадкие декокты из грифоньих потрохов и прочие мерзкие субстанции. Конечно, забавно было бы уметь, например, сквознячком задирать девицам юбки, но, если для этого необходимо каждый день жевать пилюли из крови турана, воняющие, как дерьмо, и по вкусу напоминающие примерно его же… словом, мелкие шутки не стоили таких жертв. Задрать девице юбку можно и рукой — к тому же, к магическому умению прилагались обязанности. По мнению Фимеля донельзя глупые — те же поиски «таящихся врагов», которыми занимался дядюшка. Последние враги, которых Шейны сумели найти, случились пятьсот лет назад, и при дворе уже звучали потихоньку разговоры о том, что коллегия только зря проедает казну, вместо полезных дел занимаясь пуганием знахарок и аптекарей в Нижнем Городе.       Дядю такие разговоры страшно оскорбляли. Он вообще очень серьезно относился к своим обязанностям хранителя мира во всем королевстве. Отчасти Фимель его понимал — надо же старику чем-то заняться! Но участвовать в этой ерунде самому?       Нет уж. Прошли те времена, когда он, будучи маленьким и глупым, наслушавшись дядиных сказок о древних подвигах, думал, что быть магом — это интересно и весело. Слава Свету, он уже достаточно пожил, чтобы осознать, что в нынешние времена главную угрозу для Королевства представляет не какая-то там недобитая нелюдь, которая может быть и сидит еще где-нибудь в Диких Землях, боясь высунуть нос из логова. А скорее слишком много воли взявшие городские гильдии, охамевшие купцы, да обнаглевшая чернь. О правах каких-то квакают, быдло…       Тьфу, Бездна. Со всей этой ерундой он совсем забыл, зачем втайне приходил к дяде, провернув целую интригу для того, чтобы никто не догадался, где он был. Артефакт еще этот дурацкий… где там дядя хранит ингредиенты? Ему нужны были Слезы Луны и порошок из костей грифона — у дядюшки этого добра много, если взять по паре унций того и другого, будет даже незаметно.       А еще ему нужны особым образом ограненные рубины и обсидиан. Он думал заказать их своему ювелиру, но раз уж дядя решительно не хотел давать ему деньги (подумаешь, что в прошлом месяце давал, всего-то пять тысяч, одна хорошая вечеринка), то он просто возьмет все, что нужно из дядиных кладовых. Дядюшка все равно никогда не пересчитывает это барахло, только копит и копит, а зачем?       Сам не пользуется, значит, воспользуется Фимель. Ему нужнее…