На опушке Нан-Эльмота

Очнулся Ломион от противного лязга каких-то цепей. Каких цепей? И где Келебримбор? Внезапное осознание пронзило его мозг, и он подскочил на месте. Пирог был отравлен! Вдруг отец дал ему противоядие, а Тьелпэ нет?! Он вскочил, тут же скидывая с себя остатки сна, и внутренне сжался, встретившись глазами с Эолом, они были такими холодными, злыми и торжествующими. — Отец? А где Тьелпэ? — обеспокоенно спросил Маэглин. Эол ухмыльнулся. — В гостиной. Ждет тебя, чтобы высказать, как сильно тебя ненавидит за предательство и ловушку. — Какую ловушку?.. — В которую ты его завлек, Маэглин. Ведь теперь он сидит в плену на цепи у эльфа, всем сердцем ненавидящего нолдор. — Что?! — Ломион соскочил со стула и на плохо слушающихся ногах забежал в гостиную. Тьелпэ действительно был там. Нолдо сидел в дальнем углу, скованный по рукам и ногам короткими цепями, соединяющие его конечности, пол и стену. Он был растерян и напуган, но, завидев Маэглина и Эола, сделал самый гордый вид, на какой был способен сейчас, и отвернулся. — Зачем?.. — голос Ломиона дрожал. — Он же ничего плохого тебе не сделал! Он мой друг! — Он нолдо, — отрезал Темный эльф. — Но ему повезло, и он нужен мне живым. Маэглин не понимал, что происходит. Он бросился к другу, схватился за цепи наручников и получил удар в живот. Воздух выбило из легких, и мальчик скорчился на полу. — Мне не стоило тебе верить, Маэглин, — зло сказал Келебримбор. — Эол мне все рассказал. Ты заманил меня сюда, ты такой же как твой отец. Ты предатель! Сердце Ломиона сжалось в болезненный комок, и он взвыл, как волчонок. Он ведь не хотел, чтобы все было так, он просто хотел иметь друга… — Вставай, — прозвучал над ним голос Эола. — Отвезешь письмо его отцу. Маэглин не шелохнулся. В ребра уткнулся носок сапога, не сильно, но ощутимо. Эльфенок поднялся и с опущенной головой встал напротив отца. Глаза жгло от слез, но Маэглин не позволил себе вытереть их или всхлипнуть. — Хотя знаешь что? Письмо это слишком просто, давай отправим ему еще и подарок? Ты говорил, тебе нравятся волосы этого нолдо? Что ж… Маэглин с ужасом следил за отцом, в чьих руках блеснул кинжал. Эол одним движением отрезал каштановую косу — вплетенные в нее драгоценные камни посыпались на пол — и протянул ее сыну. — Держи, можешь показать ее Куруфину, а потом забрать себе. Письмо в сумке на твоей лошади. Я жду ответа два дня, а затем отрежу твоему бывшему другу что-нибудь еще. Маэглин слабо кивнул и, прижав к себе косу друга, медленно пошел к двери. Обернуться на нолдо ему не хватило мужества.