На опушке Нан-Эльмота

Следующие недели смешались в непрерывно повторяющиеся события — забота о Келебримборе, передача посланий Куруфину и от него, снова забота о Келебримборе, и снова поездки в Химлад. Первые несколько раз эльфенок приезжал, ждал письмо-ответ и уезжал снова. Однако в этот раз все было по-другому. Маэглин вручил письмо лорду и встал в стороне, стараясь не мешать нолдо. Но помешал ему Келегорм, вбежавший в кабинет брата. Несмотря на мрачную обстановку в замке он был как всегда в приподнятом настроении. — Курво, ты не против, если я заберу у тебя Маэглина и покажу ему город? Вернемся вечером. Пока. Куруфин даже не успел ничего ответить, как дверь за братом и племянником закрылась. Ломион был в неменьшем шоке и смог сказать что-то внятное только спустя несколько коридоров. — Лорд Келегорм, куда мы идем? — Мы идем смотреть город и вкусно ужинать, — улыбнулся нолдо. — Но мне нужно доставить письмо, иначе Тьелпэ… — Пока твоему отцу нужен Куруфин и война, с Тьелпэ ничего плохого не случится. Маэглин сомневался в этом, но спорить не стал. Пусть этот странный нолдо делает что хочет. У ворот замка к ним присоединился Хуан, и путь по улицам они делили уже втроем. Келегорм вел себя еще страннее чем обычно. Он без умолку рассказывал о нолдор, населявших Химлад, о каждой улочке и магазине, попадавшимся им на пути. Кроме того, у каждого торговца феаноринг покупал что-то для Ломиона, отчего тому становилось неловко, но что сказать, чтобы это прекратить, он не знал. Поэтому уже через час руки эльфенка были полностью заняты всякими безделушками, оружием и игрушками, а сам синда был накормлен и сладкая трубочка, которую Келегорм купил для него только что, не влезала в него уже физически. — Лорд Келегорм, я… я уже не голоден. — О, да?.. — Туркафинвэ как-то незаметно погрустнел. Хуан ткнулся носом в его плечо, и Маэглин решился. Он выдохнул и спросил: — Лорд Келегорм, зачем вы это делаете? Ну, вот это все, — добавил он на непонимающий взгляд перводомца и показал на вещи у себя в руках. — Я не смогу взять это с собой, и вам придется забрать это себе. Я это ценю, но не понимаю… Келегорм вздохнул, потрепав Хуана по голове, поднял взгляд на подростка. — Я это делаю, потому что очень виноват перед Ириссэ и перед тобой. И потому что хочу быть тебе хорошим другом. — Это потому что раньше вы любили друг друга? — осмелел эльфенок. Келегорм замер, на его лице появилась горькая усмешка. — Потому что я ее до сих пор люблю. И ее сына тоже. Ломион смутился, но на душе внезапно стало тепло. Также как и с Тьелпэ. — Если честно, я даже пытался ехать за тобой в Нан-Эльмот, чтобы свернуть твоему отцу шею, но Курво запирал меня в комнате, пока ты здесь. Пришлось пообещать, что я не буду творить подобной ерунды. А теперь идем в замок? Тебе уже приготовлена комната. — Спасибо… — тихо сказал мальчик, не прерывая монолог Келегорма. Уезжал Ломион отдохнувший в мягкой кровати, сытый и все-таки с подарком от Келегорма — маленькая брошь-птичка, очень древняя и очень красивая — остальные подарки пришлось оставить в его личной комнате в крепости феанорингов. А по дороге через лес он столкнулся с матерью, собиравшей какие-то травы. Она не обратила никакого внимания, на проезжающего всадника, отчего настроение Ломиона испортилось. Но какое-то чутье заставило его спешиться и подойти к женщине. — Привет, мам, — без надежды сказал он и помахал рукой, привлекая внимание. Как ни странно, но Аредэль действительно подняла на него пустой взгляд, и внезапно в ее глазах загорелась жизнь, а лицо преобразилось. — Ломион?! Ты так вырос… — Ириссэ прижала его к себе и расцеловала. — Где ты был? Эта брошь… — Мам… Мне подарил ее Келегорм. — Маэглин испугался, что чары Эола снова начнут действовать и решил рассказать матери обо всем, что произошло за последние месяцы. Женщина не перебивала, лишь обеспокоенно смотрела на сына. — Ломион, он родич Тингола, и если все близкие родственники короля погибнут, то он станет королем и отомстит нолдор, — озвучила свое мнение Аредэль, хотя по ее лицу можно было догадаться, что у нее есть и другая версия. — Пообещай, что не дашь моим кузенам наделать ошибок? Женщина погладила сына по щеке, а потом тронула брошь. Она еще раз поцеловала сына в макушку, вздохнула и отстранилась, снова потеряв волю. Аредэль, не замечая Маэглина, вернулась к своему занятию. Ломион грустно вздохнул, снял птичку и покрутил в руках. Он не сомневался, что именно эта вещь хоть на немного пробудила разум Аредэль. Мальчик мысленно поблагодарил дядю за этот подарок и пошел к дому. Может быть и в следующий раз он сработает? — Ты задержался на сутки. Надеюсь, у тебя есть оправдания. Маэглин покачал головой и молча протянул письмо. Эол взял его и по обыкновению ушел наверх, а Ломион бросился к Келебримбору, рассказывая о своем последнем визите в город и разговоре с Аредэль. Тьелпэ улыбался. — Когда это все закончится, мы все поедем туда и будем жить очень счастливо, братик. Улыбка сползла с лица Келебримбора. Он настороженно смотрел за спину кузена. Маэглин обернулся — в дверях стоял Эол. Воздух в комнате чуть ли не искрился от напряжения. — А мне ты об этом не рассказал, Маэглин. — Ломион вжался в стену, а Тьелпэ крепко держал его за руку. — Подойди. Я сказал, подойди! Мальчик поднялся и медленно подошел к отцу. В следующую секунду щеку обожгло внезапной болью, а Ломион, не удержавшись, оказался на полу. — Я дал тебе свободы, а ты уже готов бросить меня и стать нолдо! Ты больше никогда не выйдешь из этого леса, Маэглин. Ломион почувствовал что-то холодное у себя на запястьях. Эол протащил его по полу и бросил рядом с Келебримбором, скрепив их одной цепью.