Везде, кроме кровати

— Какого Чёрта ты творишь, облезлый кошак?! — предельно громко возмущается Акутагава, сжимая в руках подлокотники. В адуляровых глазах плещется гнев и недопонимание, впрочем, на лице то же самое. — Как это «что»? — строит из себя дурачка Ацуши, умещаясь в пространстве под рабочим столом мафиози. Он знает, что нужно сделать, чтобы Рюноскэ успокоился. Поэтому он ласково трётся щекой о внутреннюю сторону бедра любовника, открыто и с мольбой смотря в чужие глаза. — Хочу тебе отомстить. Или ты против минета? Обладатель Расёмона давится воздухом, снимая жабо и расстёгивая верхние пуговицы, потому что резко стало жарко. «Отомстить?! Таким способом?.. Вот Чёрт, а ведь дверь открыта, в любой момент может кто-то войти, и ведь я не могу закрыть дверь. Так ещё и этот несчастный отчёт дописать надо… Ах ты!..» — с толикой ненависти и негодования думает брюнет, понимая, что отказываться от такого будет как минимум глупо. А как максимум, это будет просто-напросто кощунством. Он отлично знает, что у Накаджимы каждый минет получается просто превосходно, и отказываться от такого будет даже обидно, ведь не каждый день тебе хотят отсосать прямо здесь и сейчас, тем более, так жаждут этого. Подобной возможности просто не выпадет, мафиози прекрасно осознаёт это. Поэтому просто кивает, ласково оглаживая чуть румяную щёчку Ацу-чана, заправляя длинную прядку за ушко. — Мсти на здоровье, — выдыхает парень, вновь направляя глаза в монитор, придвигаясь на кресле ближе и шире расставляя ноги. И Тигр лишь торжествующе улыбается, ведя дорожку поцелуев по чужим бёдрам сквозь ткань брюк к паху. Кто вообще сомневался, что Акутагава сможет от такого отказаться в здравом уме и памяти? Уж точно не Накаджима, он прекрасно знает, от чего Акутагава просто никогда не сможет отказаться. Пока брюнет ещё вроде как пытается сосредоточиться на работе, а именно на отчёте по последней миссии, Ацуши широко лижет и слегка покусывает чужой пах сквозь ткани брюк и белья. Чувствительный слух улавливает приглушённый судорожный выдох, который вызывает на лице ухмылку. Прикрывай рот или не прикрывай, Накаджима прекрасно чувствует, слышит, пусть и не в полном объёме, но всё же видит нужную реакцию. Мальчишка усердно лижет и покусывает начинающую постепенно твердеть плоть. Щёлканье клавиатуры в прямой пропорциональности становилось всё реже и реже, Рюноскэ постепенно терял всякую способность к мышлению, хоть и сопротивлялся. «Ну-ну, у тебя ничего не выйдет, беспардонное ты кидалово», — с некоторой долей наслаждения думает детектив, расстёгивая чужие брюки и спуская их вместе с бельём. Ацуши пошло усмехается, видя, что Акутагава уже возбудился лишь из-за такого, но не имеет ничего против. Юркий язык широко проходится по чужому члену, а изящная рука обхватывает ствол, начиная надрачивать. Головка оказывается в плену горячего рта. Накаджима её посасывает, втягивая щёки и играясь с чувствительной точкой под уретрой, зажимая её языком. Он прекрасно чувствует, как у любовника постепенно крепко встаёт, и слышит, что щелчки по клавиатуре прекратились. «А ты думал, что сможешь работать, пока я делаю тебе приятно ртом, дорогой?» — сладко-ядовито думает блондин, вновь заправляя прядку за чуть покрасневшее ушко, оставляя поцелуй на головке, с чмоком отпуская её. Рюноскэ чуть отъезжает, чтобы видеть эту прекрасную картину, но чтобы если кто-то зайдёт, то даже при большом желании не увидит его непотребного вида. Слегка раскрасневшееся личико, натянутая паутинка слюны между розовыми пухлыми губками и членом, аккуратная ладонь, обхватившая ствол, и развратный открытый взгляд глаза в глаза. И Рюноскэ тяжело выдыхает, откидываясь в кресле и начиная просто с некоторой ленцой наблюдать за напарником. Ацуши лишь неловко улыбается, покрываясь более ярким коралловым румянцем. Вновь склоняется над членом, широко ведя языком, прикрывая глаза. Он никогда не признается. Ни себе, ни кому-либо ещё, скорее сдохнет, чем признается. Но он любит делать минет и работать ртом, пока челюсть не отвалится, а язык не откажет. И это было бы очень стыдно признавать. В дверь стучат, и сердце ухает куда-то вниз, но Накаджима заглатывает сразу до глотки, и единственное, что может сделать Акутагава — прокашлять чёртово «Открыто». Если кто-то узнает, чем они тут занимаются, и что вообще здесь, в кабинете капитана Портовой Мафии, забыл этот Тигр, то проблем будет просто вагон и маленькая тележка. — Акутагава-семпай, не могли бы вы мне поподробнее объяснить план следующей миссии? — блондинка заходит в кабинет, неловко останавливаясь в дверях. И Рюноскэ мысленно со всей дури ударяет себя ногой в живот. Он ведь сам ей сказал: «Будет что-то непонятно — приходи ко мне, я всё объясню». Как же! Он сейчас ей всё запросто объяснит! Конечно! Без проблем, Чёрт возьми! Если голос дрожать и хрипеть не будет... Брюнет лишь прячет краснеющее лицо в ладонях, радуясь, что у него на глазах очки и его поплывший взгляд не будет так отчётливо видно. И кивает, жестом подзывая ассистентку к себе. А Ацуши пошло ухмыляется, продолжая усердно лизать и заглатывать, активно двигая головой и языком, втягивая щёки. Вряд ли его услышат, как и увидят, он в очень удобном положении. Поэтому он полностью отдаётся процессу, придерживая мешающую опостылевшую прядь, закатывая глаза, и едва ли не стонет, но его удерживает присутствие ещё одного человека. Иначе бы он уже громко, пусть и приглушённо, стонал, хныкал и стенал. Ладно, он уже готов признать, что любит отсасывать, раз он так возбудился сам. Или же в этом виновата возможность быть раскрытыми, и то, что они проворачивают такое прямо под носом у Хигучи. Рюноскэ готов просто выть и рычать от безысходности и ярости, моля всех возможных богов, чтобы голос звучал ровно, не выдавая его возбуждение со всеми потрохами. А девушка тем временем поспешно подходит к столу, раскладывая карту, нужные чертежи и бумаги с описанием миссии. — Я не поняла вот эту часть… — неловко произносит девушка, ложась грудью на стол и показывая в тексте непонятный ей момент. А Рюноскэ гипнотизирует взглядом декольте блузки, понимая, что всё эта девчонка выдумала. Почему его все хотят соблазнить в последнее время? Впрочем, это получается только у Ацуши. Только у Ацуши, который с безумной скоростью работал головой, развратно хлюпая слюной и смотря слезящимися глазами на Рюноскэ. По втянутым розовым щекам текли горячие слёзы, а по подбородку стекала вязкая слюна. Он поплыл мозгами, в его картине мира остался лишь он и Акутагава, никого больше. Он глубоко заглатывает, сжимая горло и ведя языком по вздувшимся венкам, и с трудом сдерживается, чтобы не застонать. У Акутагавы выходит не хуже, он выглядит абсолютно невозмутимым, пусть и покрасневшим, объясняя ровным голосом весь план. Карие глаза всё больше и больше тускнели, наполнялись разочарованием. И он прекрасно понимал почему, но продолжал наспех всё объяснять, чувствуя, что скоро всё пойдёт совсем наперекосяк, и им можно будет рыть общую могилу на двоих. Ему и Ацуши. — Всё поняла? — кашляя, спрашивает брюнет, пряча стон. Мальчишка мягко сжал яйца, перекатывая их в руках. И Акутагава бросает яростный мимолётный и незаметный взгляд на парня у себя под столом. И Ацуши послушно отпускает их, заводя за щёку член и как можно тише шепча: «Гони её к Чёрту». — Хигучи, у меня больше нет на тебя времени, будь добра уйти, я тебе всё объяснил. Рюноскэ и сам удивляется своему спокойствию, пока Накаджима с громким чмоком отпускает ствол, а мафиози приходится прятать всё это за кашлем, собирая с места все бумаги и отдавая их Ичиё. — Спасибо за помощь, Акутагава-семпай, — благодарит раздосадованная девушка, убегая из кабинета прочь. И когда дверь закрывается, Рюноскэ буквально рычит вперемешку со стоном, потому что Ацуши заглотил слишком глубоко, сжимая горло. И поспешно схватил мальчишку за волосы и довольно болезненно оттянул их, отстраняя от себя. Белесая жидкость покрыла заплаканное лицо. Заплывшие глаза с вожделением и преданностью смотрели на парня, а слипшиеся ресницы едва касались лица. Ацуши чуть стонет, тяжело дыша через приоткрытый рот. Прелестная картина с блестящими от слёз щеками, но Акутагава, тем не менее, зол. Очень зол. — И что это, Чёрт возьми, такое было, мелкий развратный мальчишка?! — разгневанно шипит Акутагава, оттягивая волосы сильнее, заставляя парня болезненно застонать. — М-месть, — напоминает Накаджима, и его тянут вверх из-под стола за волосы, и он стонет громче, зажмуриваясь. Это неприятно, даже слишком. — Б-будто тебе не понравилось, — обиженно тянет Ацуши, прикусывая губы. Рюноскэ задумывается, отъезжая от стола и усаживаясь на пол рядом с Накаджимой. Берёт того за подбородок, ласково вытирая дорожку от слёз и сперму со щеки. И мягко притягивает к себе, без брезгливости целуя распухшие губы. Сплетается языками, ловя чужой стон и чувствуя, как содрогается детектив, громко стеная. — От одного поцелуя, сладкий, — насмешливо-ласково произносит парень, вставая с места. Рюноскэ поспешно натягивает брюки с бельём, опасливо оглядываясь на дверь. Накаджима, оставшийся на полу, лишь фыркнул, пытаясь отойти от оргазма и поставить мозги на место. — Хорошо постарался. Отомстил со вкусом, котик. Ацуши лишь удовлетворённо мурлыкает, чуть зажмурившись, довольный своей работой. На лице расцветает улыбка. Да, он и по ушам получил, но он понимает Рюноскэ. В конце концов, если бы их поймали с поличным, то проблем бы огребли знатно. — Рюноскэ, — Накаджима всё же приходит в себя, вставая с пола на ватных ногах, — ты прямо нарасхват, дорогой, — смеётся Накаджима, присаживаясь в кресло и закидывая обтянутые светлой джинсой ноги друг на друга. — Да пошёл ты, милый, — ядовито выплёвывает Акутагава, упираясь бёдрами в стол. Внимательный взгляд скользит по стройным ногам вверх по изящной фигуре. — Как насчёт второго захода, но уже на столе? — Что?!