Инквизитор Тристан Аккер

      Шум крови и стук сердца в ушах оглушали. Ноги постоянно проваливались в сугробы, заполонившие переулок. Несколько раз я чуть не упал, спотыкаясь о какой-то мусор, притаившийся в снегу.       Бьющий в спину ледяной ветер доносил до ушей оружейный грохот, смешанный с жутким гортанным рёвом.       Мышцы в ногах невыносимо жгло. Адреналин почти растворился в отчаянии и страхе, накрывших нас бешеной волной. Зеленокожие всё-таки выследили нас и теперь преследовали по пятам, теряя лишь в узких проулках. Скрываясь от одной группы ксеносов, мы неизбежно привлекали внимание другой, и через некоторое время стало казаться, что за нами гналась целая армия…       Чем дольше нас преследовали, тем больше я задумывался над мыслью, не заблудился ли наш проводник. Кавен всегда был впереди, словно дворовый кот просачиваясь в какие-то тесные труднодоступные места. Я не раз терял его спину из виду в царившей вокруг белой мгле. Но каждый раз он или здоровяк Хакс выводили меня и Джунмакт на нужную тропу. — Сюда, инквизитор! — в очередной раз услышал я голос катачанца за углом.       Я обернулся, чтобы проверить, не отстала ли комиссар, и последовал за наёмником. Теперь мы оказались на широкой улице, перегороженной различным мусором вокруг спешно возведённых рокритовых баррикад, над которыми возвышался невысокий акведук. Повсюду вокруг них валялись трупы орков и людей. Свежий белый снег укрывал за собой целые океаны крови, превратившейся в запёкшийся бурый лед. — Кто такие?! Назовите пароль! — навстречу нам вышел укутанный в тряпье гвардеец крайне уставшего вида.       Его правая рука была перевязана пропитавшимися кровью бинтами, часть флак-брони куда-то пропала, выставляя на показ посиневшие от холода участки тела, покрытые ссадинами или ожогами. Ноги не слишком охотно слушались солдата, когда он попытался сделать несколько угрожающих шагов вперёд. Тогда я заметил, что у перевязанной руки отсутствует пара пальцев, а вместо левого глаза на меня смотрел уродливый кровоточащий шрам.       Судя по всему, сейчас этот человек находился под действием стимуляторов, которые полковые медикусы выдавали каждому в набор аптечки… — Ещё секунда молчания, и я стреляю! — ещё немного, и этот псих действительно прикончит нас.       Подняв руки высоко над головой, я достал инсигнию. — Инквизиция, боец. Мы свои!       Сначала он как будто не расслышал моих слов, потом сощурил единственный зрячий глаз, не опуская лазерной винтовки. Когда же он наконец всё понял, то даже рот раскрыл от удивления. Но тут же он перевел взгляд мне за плечо. — Элис?! — позади раздался озабоченный голос Джунмакт. — Комиссар? — гвардеец окончательно опустил оружие и шатнулся назад.       Девушка пробежала мимо меня, попутно раскрывая личную аптечку. Отобрав у гвардейца его оружие, она поторопилась увести его за двухметровые стены баррикад. Расположившись у одной из опорных колонн акведука, комиссар принялась осматривать раны бедолаги. — Император Милостивый, что тут с вами произошло? — спросила она, вкалывая новую порцию обезболивающего в плечо подчинённого. — Банки, мэм… — прошептал тот, откидывая голову от чувства облегчения. — Смертобанки зеленокожих… Стас… — Где он? — голос комиссара звенел, на её глазах я заметил выступившие слезы.       Вместо ответа, рядовой просто указал куда-то своей изуродованной рукой. Проследив за жестом, я натолкнулся взглядом на огромную груду чёрного металлолома. Развороченный, похожий на цилиндр корпус сейчас мирно зарылся в снег, лишь немного демонстрируя из-под сугробов кривозубые лезвия монструозных пил. — Ему отрезало ногу… Тогда он достал мельта-бомбу и… — слова потонули во всхлипываниях.       И тут же эти звуки заглушил нестройный боевой клич. — Зеленокожие ублюдки на подходе, Босс! — крикнул Кавен, каким-то образом взобравшийся на акведук. — Нам не сдержать их. — Обрушим акведук, — титанический палец Хакса указал на укрытие товарища. — Иначе прорвутся.       Я одобрительно кивнул и подошёл к Джунмакт и гвардейцу. — Парень, слышишь меня? — я осторожно положил руку ему на плечо, чтобы привлечь максимум внимания. — Гранаты. Есть еще? Нужно взорвать эти колонны. И быстро. — Гранаты?.. — бледное лицо юноши почти ничего не выражало.       Судя по всему, жизнь в нём теперь поддерживала лишь кратковременная реакция на стимулятор комиссара.       Однако внезапно он потянулся не слушающимися руками к своему изорванному плащу. — Снять…надо… — несмотря на простоту действий, для гвардейца они казались непосильными.       Джунмакт поспешила помочь ему, торопливо разрывая плотную ткань. И вдруг она отшатнулась. — Трон… — только и прошептал я, глядя на связку десятка гранат вокруг торса умирающего. — Идите, комиссар… — произнес тот, начиная плевать кровью. — Времени…мало… Скоро… — Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-агх! — доносилось уже с той стороны стены. — А ну молчать, засранцы зеленозадые! — кричал в ответ Кавен, прикрывая своего товарища с мельтаганом, который пытался активно разогреть дальние от нас колонны. — Босс, сейчас или никогда! — Нам пора, комиссар, — я осторожно взял Джунмакт под руку и посмотрел ей в глаза.       В них читались скорбь и ненависть. Однако она не стала сопротивляться. Лишь нагнулась к гвардейцу и повесила тому на шею свою аквилу. — Император защитит тебя, Элис… — Прощайте… — выдавил юноша и положил руку на активатор одной из гранат.       Не мешкая, мы поспешили вверх по улице, стараясь не оглядываться ни на Элиса, ни на встречающиеся тела его товарищей. Всего пара минут прошла, прежде чем позади раздался оглушительный грохот. Пламя позади нас оказалось столь ярким, что преодолело заслон метели, откинув нам под ноги чёткие чёрные тени.       Спустя мгновение, земля задрожала от тяжести падающих с высоты бетонных блоков акведука, похоронивших под собой яростных зеленокожих и последнего защитника этого огневого рубежа…       …так нам показалось на первый взгляд.       Мёртвое затишье, повисшее после обрушения, продлилось совсем недолго и сменилось новым грохотом. — Кишки Императора… — выругался Кавен, осмелившийся обернуться. — Это ещё одна банка!       Я бросил взгляд через плечо, и внезапно мои ноги парализовал страх.       Нечто огромное, высотой в четыре человеческих роста, усердно прорубало себе путь через образовавшиеся руины. Кривые руки-манипуляторы разбрасывали камни с едва заметными усилием, вселяя животный ужас с наши души. На преодоление преграды смертобанке потребовалась всего пара минут, а сразу за ней на улицу высыпалась целая орда зеленокожих. — Не пора ли нам запросить артиллерийский удар, госпожа комиссар? — дрожащим голосом, граничащим с истерикой, поинтересовался Кавен. — Не успеем… нужно знать координаты… — Ответила та и схватила меня за плечо. — Тристан! Нужно бежать.       Этот жест вернул мне свободу действий и я, держась за её руку, бросился вперёд.       Пытаясь избежать попадания под завал, мы не заметили, как оказались на автостраде, уходящей ниже уровня улиц в специально выделенный желоб. Теперь уже не было никакой возможности свернуть или найти узкий переулок. Мы бежали наперегонки со смертью. — Мачи юдишек! — Ва-а-а-а-а-а-агх! — боевой клич орков будто бы сам спешил нагнать нас, с каждый шагом звуча всё громче и яростнее. — Лови сквиговых лепёшак!       Вокруг нас то и дело рвались болты и рикошетили пули автоганов. Конечно, я уже успел опробовать на себе печально известную точность зеленокожих, однако я знал, что долго так продолжаться не может.       И словно подтверждение моих мыслей, шальная пуля попала в плечо бежавшему рядом Хаксу. Наёмник взревел, чуть не выронив мельтаган из рук, споткнулся и начал заваливаться вперёд, но всё-таки смог прийти в себя и сделал кувырок, после чего легко вернулся на ноги. — Как ты? — крикнул я, пытаясь перекричать царящую вокруг какофонию.       Ответом мне были лишь короткий кивок и многозначительный взгляд.       И тут во всём множестве звуков за спиной я услышал нечто новое. Низкое рычание, ещё более животное, чем гортанный рёв орков. Старясь одновременно смотреть под ноги и назад, я рассмотрел в снежной пелене мелкие розовые комочки, что очень споро обгоняли своих хозяев.       Кажется, этих существ называли сквигами… — За нами кавалерия! — бросил я, снимая с плеча трофейный лазган Элиса. — Быстро догоняют!       Пока я говорил эти слова, один из этих пузатых ящеров поравнялся с комиссаром. Та была столь сосредоточена на беге, что заметила тварь в самый последний момент.       Делать было нечего. — В сторону! — крикнул я, применяя Волю и выставляя вперёд ногу, чтобы остановиться.       Пока Джунмакт озадаченно смотрела на мой маневр, послушно выполняя мысленный приказ и отскакивая с пути, я упёр приклад в плечо и сделал три точных выстрела в морду ксеноса.       Тут же, обострив своё чувство окружения, я ушёл кувырком назад, уворачиваясь от второй твари, нагнавшей меня и свою товарку.       Врезавшись спиной в чей-то брошенный автомобиль, я поспешил встать на ноги, перехватил винтовку за ствол и с размаху врезал ею по разворачивающемуся ко мне сквигу. Омниссия свидетель, удар был хорош, хоть и вызвал бы осуждение со стороны Ципидитаса.       Не удостоив взглядом шикарный полёт чудовища, я сорвался с места, стремясь нагнать своих спутников.       Пока мы продолжали своё бегство, погода всё больше ухудшалась. Казалось, будто бы сами Губительные Силы объединились, чтобы сотворить эту непроглядную пургу, чьи снежинки терзали кожу мелкими ледяными кинжалами.       Очередной всплеск адреналина прошёл, и усталость начала стремительно давить на плечи. Ноги подгибались, почти потеряв какую-либо чувствительность от охватившего их жара. Грудь ломило от нехватки воздуха, а в горле стояло ощущение пустынной сухости. Выжимая из себя последние силы, я чувствовал, как сознание понемногу начинает покидать моё тело. — Впереди гвардейцы! — вдруг услышал я где-то далеко в воксе. — Ещё немного!       Голос Джунмакт тоже был уставшим, но меня вдруг уязвил тот факт, что она бежит быстрее меня. Тогда, пытаясь перейти на очередное «второе» дыхание, я стал быстрее перебирать тяжелеющими ногами. Сначала тело запротестовало, но, видимо от безвыходности положения, оно сдалось и использовало последний резервный прилив сил. — Сюда! Комиссар! — кричали впереди гвардейцы, уже укрывшиеся за низкими баррикадами и открывшие огонь поверх наших голов.       Сначала воздух заполонил треск лазганов, после чего к ним прибавилось громыхание автопушки, оператор которой выбрал себе в качестве цели громадную смертобанку.       Подавляя в себе предательскую слабость, я нагнал Хакса, и вместе мы перемахнули через кузов какого-то брошенного автомобиля, который здешние защитники использовали в качестве укрытия. Кровь вновь заглушила все звуки боя, погружая меня против воли в странную смесь медитации и сна. Веки начали самостоятельно закрываться, стоило мне только развалиться на снегу за спинами гвардейцев. Охваченное жаром тело внезапно начало холодеть, сдаваясь под натиском пронизывающего ветра.       В таком беспамятном состоянии я совершенно не почувствовал, как чьи-то сильные руки оттащили меня в сторону, как закатали левый рукав. Ощущая обжигающе холодное прикосновение зимы, кожа совершенно не обратила внимания на легкий укол.       И вдруг моё тело вновь наполнилось энергией. Грудь сделала глубокий вдох, наполняясь морозным воздухом, натягивая мышцы, закачивая в тело жизнь. Мои глаза широко раскрылись. Теперь я видел сидящих вокруг себя наёмников во главе с комиссаром. Каждый из них сжимал в руке по опустошённому шприцу стимулятора, а в покрасневших белках едва заметно чернели мелкие точки зрачков. — Значит, тут будем драться? — спросил я почему-то без страха, а скорее в некоем предвкушении битвы. — Нужно задержать орков здесь. Дальше гвардейцев уже не будет, — кивнула Джунмакт через плечо, и все четверо, мы поднялись на ноги, оборачиваясь к полю битвы.       Там нас уже ждали…       Из плотной белёсой мглы метели зелёной волной вынырнули орки. Не имея абсолютно никакого строя, размахивая наперевес огромными цепными топорами или одноручными зазубренными тесаками, они бесстрашно неслись на гвардейцев, отчаянно поливавших ксеносов огнем. Над нестройными рядами зелёных лысых голов вышагивала неуклюжая кривая машина орков. Смертобанка в нетерпении размахивала своими ломанными манипуляторами, концы которых венчали монструозные дисковые пилы. На плоской «голове», которая одновременно служила телом, грохотал стаббер, за которым сидел какой-то мелкий длинноносый карлик. — Ва-а-а-а-а-а-а-агх! — ужасающий боевой клич зеленокожих ежесекундно вырывался из мощных глоток, проносился над головами людей и множился, отражаясь от стен высоких зданий.       Наверняка в любой другой ситуации я бы попытался сбежать. И дело тут вовсе не в трусости. Просто дело инквизитора находится далеко за пределами линии фронта, к какому бы ордосу он не принадлежал. Однако сейчас, видимо, находясь под действием стимулятора, — или же внезапного Божественного воодушевления, — я отцепил от пояса силовую булаву и, запрыгнув на ближайшую машину, заревел во всё горло: — За Императора! — За Императора! — вторили мне товарищи и все гвардейцы вокруг.       Уперев под локоть приклад трофейного лазгана, я принялся поливать огнём ближайших орков, что яростно неслись на меня, несмотря на наличие в своих руках различного огнестрельного оружия. Кончено, стрелять одной рукой удовольствие не из приятных, однако в тире, где на тебя движется сотня мишеней, промахнуться невозможно. Иногда алые разряды просто отскакивали от грубой брони ксеносов, не причиняя тем никакого вреда. Но порой некоторые лучи всё-таки находили свои цели, и тогда ослеплённые удачным выстрелом в глаз орки, замешкавшись всего на мгновение, оказывались под ногами своих расторопных собратьев.       Тем не менее, этого всё равно было недостаточно, чтобы избежать излюбленного орочьего приема… — Мачи слабаков! — взревел один из зеленокожих, обрушив свой уродливый тесак на ближайшего ко мне гвардейца, когда зеленокожая волна всё-таки добралась до первой линии обороны.       Несчастный тут же отправился к Императору, распавшись надвое и залив всё вокруг фонтаном крови. Его убийца же, утонув в боевом трансе, лёгкой отмашкой отбросил часть тела и уже направился ко мне. — Ну давай, здоровяк… — оскалился я, делая пару шагов к краю капота, чтобы сделать как можно больше выстрелов.       Обжигающие лучи оставляли чернеющие ожоги на мускулистом теле, однако ксенос всё равно двигался вперёд, переваливаясь с одной ноги на другую, будто пытаясь обезопасить лицо. Ещё мгновение, и я уже мог заглянуть в его уродливую пасть.       Тварь прыгнула на автомобиль, замахиваясь клинком и нанося рубящий удар сверху вниз. Тогда я прыгнул назад, выпуская из рук булаву и продолжая стрелять, приземлился спиной на мягкий сугроб, перекатился в сторону и, использую выигранное время, прицелился. — Отправляйся в ад, ублюдок! — прохрипел я и несколько раз выстрелил в бак автомобиля, из развороченного кузова которого зеленокожий пытался вырвать свой тяжеленный тесак.       Когда же он наконец освободил оружие, под его ногами уже раскрылся огненный цветок из сдетонировавшего топлива. Поток прометиумного пламени превратил тело этого орка и нескольких ближайших в медленно сползший с почерневших костей кисель. Сила взрыва свалила меня с ног, оглушив, а жар пламени закоптил лицо и подпалил брови.       Пытаясь подавить звон в ушах, я неуверенно поднялся на ноги только для того, чтобы упасть снова, ведь сквозь гигантский факел ко мне прыгнул ещё один зеленокожий. — Ва-а-а-а-а-а… — начал было он, прежде чем поток раскалённой плазмы испарил его голову вместе с правым плечом.       Громадный Хакс, ростом готовый поспорить с только что умерщвлённым орком, рывком поднял меня на ноги и снова активировал свою мельту. Короткий гул накапливаемой энергии тут же сменил звук, похожий на предсмертный выкрик тысяч несчастных, умерших в страшных мучениях. И в то же мгновение ослепляющий конус света прикончил ещё парочку ксеносов.       Отступив за спину катачанца, я окинул взглядом поле боя: линия фронта была разорвана и бой кишел теперь на всей улице. Где-то орки зажимали в тиски отделенных от товарищей гвардейцев, а где-то особо бешеные твари падали под шквалом лазерных выстрелов. Над головой с какой-то террасы грохотала автопушка, стремительно сокращавшая поголовье орков.       Однако, стоило мне только поднять к ней глаза, как чья-то удачно брошенная граната разворотила укрытие, разметав в стороны остатки защитников. — Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-агх! — одобрительно взревели зеленокожие, упиваясь коротким кровавым дождем, и усилили натиск.       В это же время из снежной пелены в бой наконец выступила Смертобанка. Кривые ноги крошили сваленные в баррикады автомобили и прочий мусор, давили всех, кому не повезло оказаться на пути.       Одним взмахом своих монструозных пил эта архаичная боевая машина убила с десяток гвардейцев, связанных в рукопашном бою с зеленокожими. Впрочем, те тоже оказались располовинены. Кто-то из орков всё-таки умер, а некоторые, переполняемые яростью, отчаянно ползли вперёд на мускулистых руках. — Комиссар, кажется, нам стоит вызвать артиллерию! — прокричал я в вокс, перекатываясь в сторону от броска ловкого сквига, внезапно выскочившего на меня из-за баррикад. — Мы заняты этим, инквизитор! — ответила мне Джунмакт, отчаянно отстреливаясь от зеленокожих в составе небольшой группы гвардейцев, защищавших радиста и узкий проход отхода. — Босс, сзади! — донёсся до меня крик Кавена, и я поспешил обернуться. — Сдохни! — прорычал массивный орк, оказавшийся рядом со мной.       Появление гиганта-ноба оказалось столь неожиданным, что времени на уклонение уже не оставалось. В отчаянии я выставил над головой лазган, чтобы попытаться отвести удар огромного цепного топора, устремившегося сверху.       С оглушительным ревом лезвие начало проходить сквозь податливую оружейную сталь, пока не достигло батареи. Но прежде, чем это случилось, я успел шагнуть назад и упасть в сторону, поспешно закрывая лицо хромированной рукой.       Стоило острым зубьям нарушить целостность энергетической ячейки, как она тут же разорвалась, разбрызгивая вокруг снопы искр и осколки.       Впрочем, этого орка так просто было не убить…       От взрыва лазгана он всего лишь резко дёрнул своей квадратной головой, после чего повернулся ко мне — теперь уродливая морда была вся в крови и изрезана осколками. Маленькие красные глазки были готовы разорваться переполняющей их яростью. Тварь взревела и, выдернув из земли топор, метнулась в мою сторону.       Я не успел даже подняться, как здоровенное плечо врезалось мне в грудь, выбивая всё дыхание и отталкивая ещё дальше, заставляя спиной прокатиться по снегу.       В первое мгновение у меня потемнело в глазах, а в следующее я уже видел падающее на голову лезвие.       Тогда я собрался с силами и попытался нанести псионический удар по чуждому сознанию орка. На секунду тот замешкался, его руки уже не так уверенно вели топор, чем я и воспользовался. Хромированной рукой я врезался в обух, сбивая лезвие с траектории удара.       В левом ухе громыхнуло, когда десятки зубьев начали яростно крошить снег и бетон у моей головы.       Не теряя времени, я схватился за рукоять топора и поднялся на колени, после чего оттолкнулся и ударил локтем в зубастую пасть.       Надеяться на то, что это свалит ксеноса, мог только идиот, поэтому, пытаясь не обращать внимания на боль в руке, я подскочил на ноги и сделал кувырок, разрывая дистанцию.       Сердце бешено колотилось, когда я наконец обернулся к врагу, который уже пришёл в себя. Однако теперь орк не спешил атаковать, медленно пытаясь обойти меня сбоку.       Мы снова встретились взглядами, и я различил странную ухмылку на уродливом кривом лице. — Уже не такой смелый, да? — прошептал я себе под нос, попутно обыскивая землю вокруг на наличие хоть какого-то оружия.       И, кажется, Император услышал мои немые мольбы о помощи. И дал мне штык-нож, зажатый в руке мёртвого гвардейца. Лежащего прямо под ногами ноба.       Я резко поднял глаза на оппонента, стараясь сохранить спокойное выражение лица и деля шаг в сторону, против его кругового движения.       И тогда, готов спорить на всё, что угодно, эта тварь снова улыбнулась. Что-то заставило его посмотреть себе под ноги. Увидев нож, зеленокожий издал нечто, похожее на смех. Хриплый полурык, выражающий насмешку. — Смешная казявка… — произнес он, после чего одним прыжком преодолел расстояние до меня и замахнулся топором сверху.       В этот самый момент, когда ревущее лезвие уже преодолело половину своего пути, я совершил рывок вперёд и тут же поджал под себя ноги, прокатываясь по снегу прямо между ног зеленокожего.       Разбрасывая вокруг себя снежные комья, я вырвал нож из ладони мертвеца.       Орк тем временем, подняв громоздкий топор, начал медленно оборачиваться, словно предоставляя мне шанс. Тогда, отбросив все сомнения, я просто кинулся вперёд.       Разбрызгивая пену от ярости, ксенос попытался отмахнуться от меня правой рукой. Выставив блок протезом, я принял этот удар. Отставленная заранее нога помогла устоять на земле, однако силы удара хватило, чтобы сломать мне парочку ребер. Тем не менее, моя правая рука уже обхватила толстое запястье, а левая нога оттолкнулась от земли, направляя тело вверх.       Опираясь на захваченную руку ксеноса, я упёрся правой ногой в его бок, а левой рукой потянулся к торчащему над головой оранжевому хохолку.       Как только ноб понял, что его пытаются оседлать, то тут же принялся крутиться как веретено. Хвала Императору, трофейный наплечник астартес, прикрывающий его правую руку, мешал ксеносу дотянуться до меня. — Сквигово дерьмо!       Карабкаясь вверх, я снова оттолкнулся ногой от пояса и зажатым в правой руке ножом, врезался в ключицу орка. Стремясь прочно закрепиться за спиной зеленокожего, свободной рукой я потянулся к пламенной копне волос. И каково же было мое удивление, когда эта яркая коса покинула макушку владельца от легкого усилия и упала на грязный снег. На мгновение зеленокожий замер, устремив взгляд себе под ноги. Судя по эмоциям, которые мне удалось уловить, эта вещь была крайне дорога для него…       …и её потеря окончательно снесла орку крышу.       Словно гигантский бык, ноб принялся скакать на месте и вертеться, отчаянно пытаясь дотянуться до меня левой рукой.       В тот момент меня посетила мысль, что пытаться оседлать этого зелёного «быка» — самоубийство. Ещё немного и я окажусь на земле, затоптанный его тяжёлыми коваными сапогами.       Единственным шансом для меня стала граната, висевшая на патронташе под правым плечом зеленокожего. Практически повиснув на своей правой руке, я отчаянно потянулся к ней. Пальцы едва успели сомкнуться на толстой рукояти, когда охваченный бешенством орк сжал левой рукой мою хромированную ладонь. Я уже чувствовал, как натягиваются синтетические мышцы, когда тварь начала вытягивать меня из-за спины. Тогда, в порыве отчаянной паники, я замахнулся и рубанул шипастым оголовьем гранаты по колонноподобной шее ноба. Запрокинув голову, тот внезапно взревел от боли и разжал ладонь.       Таким образом на мгновение я оказался подброшен над правым плечом орка, пока тот не пришёл в себя и не решил попробовать мой протез на зуб.       Зубы заскрежетали по хромированной поверхности, предплечье снова отозвалось болью. В следующую секунду я почувствовал, как мощная шея отрывает меня от тела хозяина и пытается выбросить куда-то вперёд.       Не желая второй раз остаться без руки, я решил, что лучше умру от взрыва гранаты, чем осмелюсь испытать на себе гнев Ципидитаса. — За Императора! — во всё горло заорал я от боли и, напрягая все мышцы тела, врезал оголовьем гранаты в лицо зеленокожего ублюдка.       Шипы превратили часть лица ноба в кровавое месиво, что заставило того на мгновении ослабить хватку и отправить моё тело в короткий неконтролируемый полёт.       Всё, что произошло дальше, я могу описать лишь словами «Благодать Императора».       Как только зеленокожий разжал челюсти, моё тело отлетело в ближайшего его товарища, который вот-вот готов был убить Джунмакт. Имея приличную скорость, я сбил приземистого орка с ног, попутно сломав себе левую руку.       Комиссар тут же добила ксеноса и помогла мне подняться, но, как только я оказался на ногах, за нашими спинами уже оказались мой недавний оппонент и ещё два его собрата. Воинственный оскал их лиц неприкрыто обещал нам кровавую кончину.       Необходимо отметить, что и мой полёт, и спасение Джунмакт, и непосредственно встреча взглядами с жаждущими моей крови орками —всё это произошло за считанную минуту. Только этим я могу объяснить торчащую из окровавленной морды ноба гранату.       Дальше же произошло нечто совсем уж божественное.       Мне не известен тот странный оружейник, что готовил снаряжение зеленокожего, однако я с неохотой оказался перед ним в долгу, потому как стоило нобу только сделать шаг вперёд, как неожиданно взведённая граната наконец сдетонировала.       Голова орка тут же разорвалась градом осколков, превративших в решето его самого и его товарищей. Впрочем, нам с комиссаром не повезло оказаться слишком близко, отчего мне срочно пришлось повалить Джунмакт на снег, прикрывать её тело своим, а своё — слабым телекинетическим полем, способным хоть немного замедлить осколки.       Впрочем, те из них, что всё-таки достигли моего тела, быстро дали понять, насколько неэффективной оказалась эта защита…       Ощущая медленно подступающий холод, я повис на плечах комиссара. Сознание начало быстро покидать меня, застилая глаза темной пеленой. — Всё… — прошептал я, оседая на снег, оглушенный ужасающей болью. — Тристан! — теперь уже где-то вдалеке слышался голос комиссара, которая пыталась удержать меня от падения, словно это могло спасти меня от смерти.       Тем не менее, это уже не имело значения, потому что веки окончательно накрыли глаза, а последним, что я услышал, были голос оператора вокс-станции и прерываемый помехами неразборчивый ответ.       Дальше была только тьма.

***

      Когда сознание вернулось ко мне, первой я ощутил боль. Яркий свет бил в глаза, а тело терзала холодная сталь. Время от времени болезненные ощущения отступали, но лишь для того, чтобы вернуться с большей силой. Я чувствовал, как моё тело сдавливали чужие руки, как кожу рассекали острые лезвия и как обжигал раны анестетик.       Оглушённый болью, я в какой-то момент снова потерял связь с реальностью, наслаждаясь мутными пятнами, снующими надо мной туда-сюда.       А потом мой организм встряхнуло от какого-то стимулятора. Сознание вернулось ко мне резким ударом в грудь, выбив на первых парах воздух и заставив вспомнить, как правильно дышать.       По мере того, как прохладный стерильный воздух наполнял лёгкие, картина вокруг обретала всё больше очертаний.       Судя по запахам и окружающим меня кушеткам с инструментами, я снова оказался в госпитале. Но теперь уже это была не маленькая палатка, а полноценное здание, наполненное криками и стонами умирающих и раненых. Сначала я старался не обращать на них внимания, но с прошествием времени, аура страха и отчаяния со всё большим натиском наваливалась на моё сознание.       Скрипя зубами и не в силах стерпеть это, я попытался подняться с койки-каталки, но оказался слишком слаб. Колёса подо мной заходили ходуном, и я неуклюже свалился на холодный плиточный пол. Рёбра под правой рукой тут же отозвались тупой болью, от которой потемнело в глазах. Следом за мной упала стойка с капельницей. Из уст вырвался протяжный стон, эхом разнёсшийся по помещению.       Тут же послышались торопливые шаги. Окружавшая меня штора одёрнулась, и рядом тут же оказался уже знакомый доктор из гвардии. Однако теперь кожа его стала куда бледнее и обтянула заострившиеся скулы. Глаза впали глубже в череп и были налиты кровью. — Инквизитор, — устало и с упрёком начал он, возвращая меня на койку. — Нельзя вам пока… Лежите, набирайтесь сил. Скоро мне придётся отдать вас на попечение вашим друзьям, но пока отдыхайте. Наслаждайтесь своим статусом. Императора ради… — О чём вы?.. — прохрипел я, чувствуя, как снова по телу разливается притупляющий боль препарат. — Слышите их? — врач кивнул за плечо. — Этим парням тоже нужна помощь и препараты, койки. Но я не могу просто так дать умереть имперскому инквизитору.       Эти его слова вызвали внутри меня смесь негодования и огорчения. Как бы сильно этот врачишка не оскорбил меня, но он был прав. И от этого мне было ещё отвратительнее осознавать свою слабость. — Помоги…встать… — язык отчаянно не хотел слушаться, и тогда я снова попытался подняться. — Что вы.? Стойте!       Сильная рука упёрлась в грудь и попыталась толкнуть меня обратно. Но я воспользовался протезом, немного сжал запястье гвардейца и отвёл в сторону, чтобы опереться на его руку. — Вы сошли с ума, куда вы… — Заткнись и слушайся… — процедил я сквозь зубы. — Веди меня…к моим… О Трон!..       Очередной импульс боли заставил меня согнуться пополам. Лишь благодаря своей упрямой ярости я устоял на ногах, цепляясь за фартук врача. — Вы псих, инквизитор, — лишь покачал головой тот и, обхватив меня под правую руку, повёл в сторону коридора.       Как оказалось, в помещении в котором я очнулся, лежали и другие. Повсюду пол был заляпан кровью, а за прямоугольниками пластиковых штор раздавались крики и болезненные стоны. Щёлкали ножницы, слышались команды других врачей. Голос некоторых срывался, когда что-то шло не так. Один раз, оказавшись у самого выхода из палаты, я ощутил эманации смерти. — Упокой Император его душу… — послышался скорбный и уставший голос хирурга.       Когда же врач вывел меня в коридор, я снова пошатнулся от обрушившейся на меня новой волны отчаяния. Достаточно широкое помещение было заполнено тощими стальными койками, на которых лежали люди различной степени…       Я бы назвал это «близости к смерти».       Оторванные руки и ноги, ампутированные плечи, перемотанные бинтами уродливые головы…       Казалось, будто я вовсе и не просыпался, а оказался в каком-то жутком ночном кошмаре. В какой-то момент я стал пристальнее разглядывать всех этих несчастных и будто наяву видел торчащие из-под бинтов шипы, гнойные нарывы, лишние пальцы и бледно-бежевые рога…       От нагрянувших видений у меня снова подкосились ноги.       Меня окружали исчадия варпа, пока я беспомощно брёл куда-то вперёд, абсолютно одинокий и брошенный… Я уже почти уверил себя в том, что конец пути ознаменуется жестокой предательской расправой… — Эй вы, помогите мне! — внезапный выкрик медика прямо над ухом заставил меня очнуться.       В беспамятстве я медленно перебирал ногами, пока он всё ещё тащил меня вперёд. И теперь какой-то широкоплечий здоровяк уже шёл нам навстречу. Как только его лицо оказалось во власти полосы света, я узнал невозмутимое выражение Хакса.       Мощные руки оторвали меня от земли, и катачанец просто понёс меня, словно ребенка. — Осторожнее! — слышался сзади озабоченный голос гвардейца. — Не тревожьте руку!       И действительно, не стоило пренебрегать его советами. Только сейчас почувствовав странное давление в левой руке, я с удивлением обнаружил её в фиксирующем гипсе, висевшем на перевязи через плечо.       Тогда-то я и вспомнил про падение на орка, который угрожал Джунмакт… — Комиссар! — внезапно осенило меня, и я попытался выглянуть за плечо богатыря Хакса. — Что случилось ней? Она жива..?       Ответить врач мне не успел, потому донёсшееся впереди голос ответил на все вопросы за него. — Хакс? Что случилось? Почему ты несёшь его сюда? — Видите ли, мэм, — показался из-за его спины доктор. — Судя по всему, инквизитор предпочел уступить своё место и порцию лекарств тем, кто нуждается в них больше. Впрочем, я с самого начала был против этого…       Уж не знаю, о чём подумала Джунмакт в тот момент, но глаза её как-то совсем недобро сверкнули в сторону худощавого медика. Тот заметно вздрогнул, но поспешил отвести взгляд на меня. В его глазах на мгновение я смог уловить немую мольбу, словно его жизни в таком тяжёлом положении могло что-то угрожать.       Однако, я решил не испытывать судьбу. — Да… — прошептал я, пытаясь привлечь внимание комиссара вялым помахиванием хромированной руки. — Я сам…сбежал… Где моя одеж…       Но договорить я не успел, потому что просто потерял тот небольшой запас сил, что были у меня с момента пробуждения. Прежде чем глаза закрылись, я успел рассмотреть озабоченный вид Джунмакт и подбегающего Кавена, жилистые руки которого не дали мне свалиться из объятий Хакса.

***

      С момента нашего посещения храма прошло два дня. Вторжение зеленокожих длилось уже четыре. За это время 368 полк Гесперуса потерял одну треть от всех своих сил, пытаясь удержать подступы к городу. Из отчётов, которые передавал мне через комиссара майор Гизат, складывалась довольно неутешительная картина — каждый час при обороне Олеха погибало как минимум шесть гвардейцев. Сначала мне эта цифра оказалась маленькой. Но стоило только рассмотреть временную перспективу…       Сколько ещё дней припас для меня Император, прежде чем мы встретимся? Сколько ещё отважных парней умрут, пока я сижу здесь и зализываю раны? Сколько… — Инквизитор?       Я отвлекся от лицезрения сводок на экране инфопланшета и обернулся на голос. В дверном проёме вагона стояла Джунмакт с двумя кружками горячего рекафа. — Вы же знаете, что вам нельзя переступать порог этого тамбура? В противном случае я буду вынужден пристрелить вас, — абсолютно серьёзно произнес я, не сводя с неё подозрительного взгляда и одновременно кладя правую руку на кобуру. — Я помню, инквизитор, — абсолютно спокойно ответила девушка. — Именно поэтому я стаю перед порогом.       Сначала я не понял, о чём она, но стоило комиссару только кивнуть на пол, как я мельком обратил внимание, что её фигура действительно частично скрыта порталом двери, а носки сапог даже не касаются порога. — Вам что-то нужно? — Да, компания.       Я вздохнул и, положив планшет на стол, вышел из своего убежища. Громыхнула бронированная дверь, щёлкнули ступени нескольких замков. Только после этого моё тело расслабилось, словно более мне ничего не угрожало. — Вы в порядке? — спросила Джунмакт, видимо, обратив внимание на произошедшее. — Вполне, — тут же обернулся я и облегчённо улыбнулся. — Ну, давайте сюда мой рекаф. — А ну! — внезапно собеседница сделала шаг назад, словно уворачиваясь. — Я не сказала, что принесла его для вас. — Но… — моему замешательству не было предела. — Тогда почему две кружки? — На улице холодно, если вы не заметили. Мне хочется согреться.       С этими словами и коварной улыбкой комиссар развернулась и исчезла в проёме между вагонами. В этой ситуации мне не оставалось ничего иного, кроме как пойти на вокзал и добыть себе своего собственного рекафа.       На этот раз главное здание было почти безлюдно. Конечно, мраморный пол до сих пор накрывали десятки палаток, но вот неровное дыхание жизни покинуло многие из них. Встречавшиеся мне люди казались вовсе неживыми — запавшие глаза, бледные лица, невидящий взгляд. Те, кто мне встречался, просто сидели у своих жилищ и что-то невнятно бормотали, остальные же, судя по редкому храпу, — спали.       Оказавшись у автомата с напитками, где теперь наливалась лишь переработанная кипячёная вода, я вдруг обнаружил, что раздатчик со стаканчиками пуст. — Проклятье… — выругался я и стукнул кулаком по боковой стенке автомата. — Она что, издевается надо мной? — Что-то случилось, господин? — послышался позади детский голос.       Я обернулся и увидел перед собой мальчишку лет десяти. Круглое лицо, невинные зелёные глаза, выбивающиеся из-под шапки светлые локоны. А в руках он держал мятый стаканчик.       Хвала Императору! — Ты принёс его для меня? — спросил я больше для вежливости, хотя сам уже протянул руку к его ладошкам.       Тем не менее, ребёнок сделал едва заметный шаг назад и запрятал стаканчик подальше в свои объятия. — Что такое? — спросил я недовольно. — Мой папа болен, господин, он не может сам встать и налить себе воды, поэтому он попросил меня.       Так вот оно что… на мгновение меня внутри словно обожгло. Ненависть к самому себе была кратковременна, но сильна. Порой я ловил себя на мысли, что становлюсь похожим на Филиппа Вера. И, вновь сравнив себя с этим человеком, я чуть ли не отскочил от автомата, уступая место. — Конечно, малыш. Проходи. — Спасибо! — на лице мальчишки засияла улыбка, поставившая меня в тупик.       Ведь я ничего такого не сделал. А его отец болен. Да ещё и война вокруг… С чего бы этому ребёнку улыбаться имперскому инквизитору?       Размышляя над этими вопросами, я медленно побрёл обратно на улицу. Минуя ряды палаток, я совершенно случайно заметил ту, куда спешил мальчуган. Полог откинулся всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы увидеть смертельно уставшего сжигателя трупов в сером от пепла комбинезоне. Чтобы увидеть, как радует его появление ребёнка, который и сам радуется непонятно чему. Что с ними не так?..       Двери на улицу распахнулись и впустили в зал поток холодного ветра вместе с хлопьями снега. Меня тут же передёрнуло, несмотря на тёплое пальто и плотный свитер под ним.       Выйдя на перрон, я осмотрелся. Ночью освещение города отключали, чтобы экономить энергию и не искушать орочьих летунов сбросить бомбы на важные для гвардии цели. Поэтому сейчас среди множества металлических колонн горела всего одна масляная лампа, принадлежавшая одиноко сидящей на краю платформы фигуре. — Для человека, которому хочется согреться, вы выбрали крайне неудачное место, — усмехнулся я, подходя к комиссару. — Почему вы не…       Остаток слова застрял у меня в горле, когда я увидел оголённую по локоть руку, покрытую порезами. От свежих ран и бьющей из них крови в воздух поднимался пар. — Император Святый, что вы делаете?! — я отобрал нож у молчавшей Джунмакт и принялся прикладывать горсти снега, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.       Девушка никак не сопротивлялась даже когда я сорвал с себя шарф и начал торопливо перевязывать предплечье. Стоит сказать, что орудовать рукой в гипсе было крайне сложно и болезненно. Скрипя зубами, я всё-таки сумел затянуть ну локте узел импровизированного жгута, после чего уставился на комиссара. — Вы слышите меня? Кайла? — Я не собиралась себя убивать… — совсем тихо прошептала та, пока по щекам катились слезы. — Это… клятва…       На посиневшей от холода коже из-под подтёков крови выступили царапины, которые при внимательном рассмотрении стали складываться в слова.       Точнее имена…       «Стас», «Элис», «Бирнам». — Это же… гвардейцы. — Это товарищи, инквизитор. Мои товарищи, которых я оставила из-за вас. — Из-за меня? — от её тона и злобного взгляда я даже слегка отстранился. — Вас приставил ко мне майор по собственному желанию. Если так хотите знать, мне совершенно не нужно сопровождение в лице работника муниторума. — В таком случае, я могу быть свободна, инквизитор?       Между нами повисло напряженное молчание. — Нет, — ответил я, стараясь не отводить взгляда от её глаз. — Ваша смерть в ярости будет бессмысленна. — За то это будет славная смерть во имя Императора! — выкрикнула девушка, словно декларируя устав комиссариата. — Нет никакой славы в гибели без цели, — отрезал я и схватил её хромированной рукой за изрезанное предплечье. — Посмотрите на эти имена.       Её мокрые глаза с ненавистью смотрели только на меня. Тогда я сжал пальцы сильнее и слегка дёрнул её руку. — Посмотрите! Что это такое?! Что они значат для вас?! Они ваши товарищи?! Или простые солдаты, погибшие за зря?! — Катитесь в варп… — зашипела Джунмакт и внезапно попыталась ударить меня свободной рукой.       К счастью, я был готов к этому. Серая субстанция гипса полностью заблокировала удар, пока протезом я схватил комиссара за плечо и крепко сжал пальцы в области ключицы. Сейчас на ней не было брони, девушка скорчилась и потеряла остатки бдительности. Тогда я не стал размениваться на пустяки и ударил её лбом в нос.       Закашлявшись, она рухнула на снег платформы, опрокинув лампу. Масло тут же начало вытекать из разбившегося сосуда под фитилем, а дрогнувший огонь жадно принялся его пожирать.       Захлебываясь кровью, комиссар начала поспешно отползать от меня, уже стоявшего над ней с извлечённым лазерным пистолетом, ствол которого был направлен прямо ей в грудь. — Меня радует ваша преданность Императору, комиссар, — медленно начал я, холодно глядя в её испуганные глаза. — Однако от меня Император требует нечто большее. — О чем вы? — непонимающе просила Джунмакт, пытаясь подняться, но вдруг падая из-за раненой руки. — Вы совершенно не представляете, комиссар, что за ужасы могут поджидать человека далеко за линией фронта. Абсолютно иная война, которую неусыпно ведёт Инквизиция. Интриги, тайны, предательства и святотатство, — на секунду я вспомнил бойню в храме святого Луки. — Поверьте, вы не в состоянии даже вообразить себе тех тварей, с которыми порой агентам Инквизиции приходится схватиться. И ни у кого из нас нет права отступить, ведь позади нас находится стабильность всего Человечества. Смерть инквизитора — это смерть с осознанием провала. И нет никакой гарантии, что кто-то иной сможет закончить твою работу. С наступлением смерти мы можем надеяться лишь на снисхождение Императора. А не на славу.       Я на миг прикрыл глаза и улыбнулся. Мне вдруг стало смешно от самого себя, от того, как высокопарно я пытаюсь всё объяснить. Ведь в итоге это совершенно не важно. Моя работа — это служба планам Императора, защите его владений и его слуг от тайных врагов. А её — это борьба с полчищами ксеносов, что в своей заносчивой самоуверенности ошибочно уверили себя в собственной непобедимости.       Однако, по какой-то причине мне не хотелось, чтобы завтра же она погибла так же, как и многие другие. Я хотел, чтобы она поняла, что вера в Императора — это не просто смерть. Что Вера, это…       Я открыл глаза и снова посмотрел на неё. Комиссар всё так же лежала на снегу, замерев в ожидании моего решения. Нижняя часть её лица была полностью залита кровью, которая уже начала подмерзать. В мокрых заплаканных глазах я видел страх. Ничего, похожего на осознание.       Тогда я опустил пистолет. — Я не стану убивать вас, комиссар Джунмакт. Несмотря на то, что вы осмелились поднять руку на Имперского инквизитора. И я не стану требовать от вас подчинения. Вы чисты в своих помыслах, а значит я совершу преступление перед Императором, если убью столь храброго и искусного офицера. Однако, — я встал в пол оборота к ней и посмотрел на затянутое ночное небо. — подумайте, согласились бы ваши почившие товарищи с той участью, что вы для себя избрали. Они погибли, выполняя долг. Они остались верны ему и Императору до самого конца. И именно поэтому их смерть — причина для славы. А вот станет ли ваша смерть таковой — вопрос. — Снова посмотрел ей в лицо. — Смерть во имя долга или смерть ради возмездия?       Лазерный пистолет с шелестом вернулся в кобуру. — Вы можете вернуться к своей привычной службе и там выбрать свою судьбу. А я продолжу следовать за своей — попытаюсь найти виновника всего это бедствия. Alea jacta est*.       Больше не сказав ни слова, я отправился обратно в свой вагон, оставив комиссара наедине с собой.

***

      Всю последующую ночь меня мучали кошмары. С одной стороны, я несколько переживал за комиссара, которая наверняка вернётся в полк и утром же отправится на фронт, чтобы «славно» погибнуть. В тот момент я подумал, что было бы неплохо иметь под рукой её коллегу с Крига.       Но сразу понял, что тот не стал бы церемониться, в отличие от меня…       После этих мыслей я погрузился в беспокойный сон. Странные и чуждые образы мучали моё сознание, так и не дав получить желаемое успокоение. Где-то на границе грёз я слышал шёпот, который казался знакомым. Настойчивый и неутомимый, он источал злобу, которая опьяняла, словно пытаясь подчинить себе ту часть меня, что так жаждала крови моих врагов.       Предчувствуя, что мой ментальный барьер истончается, я попытался проснуться, но с ужасом обнаружил, что оказался заложником своих снов.       Нечто злобное и властное удерживало меня в рукотворной клетке, пытаясь пробить защиту разума.       Чтобы не допустить этого, мне пришлось использовать все свои силы, накопленные за те два дня «отдыха» после тяжёлой схватки с зеленокожими.       И мне удалось продержаться до утра, когда по непонятным мне причинам, натиск неизвестного врага стал ослабевать, пока не исчез полностью. К тому моменту я был полностью истощен. Хоть страх снова вступить в неравную схватку был велик, сон всё-таки поглотил меня.       Но, к сожалению, он не принёс желаемого облегчения, а оставил лишь ощущение полной беззащитности и ужаса…

***

      Затем минуло ещё семь дней…       Постепенно связь с внешним миром становилась всё хуже. Сезон бурь, а так же загадочные механизмы зеленокожих на юге блокировали радиоволны, исходящие из столицы, а космические бои на орбите никак не способствовали регулярной передаче со спутников, что сделало эфиры со ставкой главнокомандующего крайне редкими и рваными.       Как и ожидалось, комиссар Джунмакт оставила мою команду, предпочтя сражаться бок о бок со своим полком.       Я не винил её и не скучал, хотя по какой-то причине каждый день проверял сводки по погибшим её полка. И каждый раз я облегченно вздыхал, не найдя нужного имени.       Тем не менее, очень скоро мне пришлось вернуться к своей миссии. Когда кости наконец восстановились под постоянными стимуляторами кальция, я тут же отправился к майору.       В течение прошедших дней мне уже довелось побывать на двух собраниях командования, где мне наконец удалось понять, за что майор Гизат имеет такую славу. Какой бы тяжёлой ни была ситуация, он с лёгкостью анализировал все сообщения, что приходили с фронта, и почти мгновенно выдавал решение. Казалось, будто вместо человеческого мозга в его голову имплантирован миниатюрный когитатор. Учитывая то, с какой лёгкостью этот человек манипулировал всеми подчиняющимися ему ресурсами, у меня складывалось впечатление, будто он совершенно не спит, иначе как может знать абсолютно всё? Император свидетель, если бы не майор, то зеленокожая волна давно бы захлестнула город.       Однако, даже у лучших слуг Императора имеется предел возможностей. — Проклятые ксеносы продолжают давить… — вот с чего началась наша личная встреча.       Почему-то только сейчас я заметил проступившие синяки под глазами и уставший вид, словно майор являл собой олицетворение положения на фронте. И в данный момент положение было довольно тяжёлым. — Выпейте, — я поставил на стол кружку кофеина, из которой ещё не успел отпить. — Вам нужнее.       Офицер подозрительно посмотрел на меня, после чего едва заметно кивнул и сделал большой глоток. Пробежавшее по телу тепло явно придало ему бодрости, но не избавило от уставшего вида. — Спасибо, инквизитор. Что вы хотели? — Мне нужен путь на юг, в монастырь Девственной Веры.       Ни к чему было ходить вокруг да около. — Это крайне опасное место. Вы понимаете? — сейчас майор был похож на читающего нотации учителя Схолы. — Я не собираюсь задерживаться там долго. Мне всего лишь нужен один священник.       Кустистая бровь на лице офицера внезапно изогнулась, чего бы я не мог и представить, полагая, что они замерли в одной угрюмой мине навсегда. — В прошлый раз, когда вы отправились в обитель Бога-Императора, там случилась бойня. — Уверен, вы знаете о случившемся не хуже меня. — Да, — глаза собеседника пристально следили за моими. — Комиссар Джунмакт очень оперативно предоставила мне отчёт и о неизвестном убийце из Храма и о вашем плутании за линией фронта. И о героизме обороняющихся на аванпосте Ю-01.25. Последнее предложение он выделил как-то особо. — Вы хотите спросить меня о чём-то? — Почему комиссар оставила вас? В последнем нашем разговоре она была очень… красноречива. Я бы сказал, больше обычного.       Сказать по правде, не этого вопроса я ожидал. Почему-то, прежде чем ответить, я напряжённо скрипнул зубами: — Произошедшие события напомнили комиссару Джунмакт о её первостепенном долге и предназначении. Я смею предположить, что тяжёлый бой за аванпост был суровым напоминанием Его для неё. — Вы богохульствуете… — отмахнулся офицер. — Пути Бога-Императора неисповедимы, майор, — я лишь пожал плечами. — В любом случае, позже она сказала мне, что чувствует себя не на своем месте и хочет поддержать свой полк. — Комиссар Джунмакт никогда не была трусихой. — Я назвал бы это неосмотрительностью. — Что вы имеете ввиду? — Выслужиться перед имперским инквизитором не захочет либо дурак, либо… безнадежный смельчак. — У меня никогда не было поводов усомниться в разумности принятых Кайлой решений, инквизитор, — слова майор произносил с заметным нажимом, отчего даже было заметно, как на щеках заиграли желваки.       Кажется, он разозлился. — В любом случае, это её выбор. Я высоко оценил её помощь и решил, что противиться воле Императора не стоит. Если комиссар Джунмакт считает, что её место на фронте — так тому и быть.       На минуту в кабинете повисло тяжёлое молчание. О чём думал в тот момент майор — я не знал, ибо не хотел прибегать к чтению поверхностных мыслей. Впрочем, и меня самого обуревал настоящий ураган чувств. Подозрительность, гнев, зависть, ревность… Пришлось очень постараться, чтобы заглушить всё это. — Я выделю три места в ближайшем транспортнике на юг для вас и ваших парней, инквизитор, — наконец произнес майор, всё ещё глядя мне в глаза. — Позже я отправлю к вам адъютанта. Он всё организует. — Спасибо, майор, — коротко произнес я и не глядя поспешил прочь.       Но вдруг услышал за спиной: — Прошу вас в следующий раз быть сдержаннее в своих… способностях…       Я тут же обернулся и увидел покрывшуюся изморозью кружку с остывшим кофеином, а так же смотрящее на меня лицо с нравоучительным видом наставника из Схолы. Не сказав ни слова, я вышел из кабинета.

***

      Грохот разрывающихся снарядов оглушал даже сквозь бронированные стены «химеры».       Как и обещал, майор Гизат предоставил мне место. Сейчас мы с Кавеном и Хаксом, — который едва помещался в кузов боевого транспорта, — находились в окружении отделения «Сционов Темпестус», чьей задачей было обеспечить прикрытие для развертывания тяжёлых орудий обороны вдоль всей линии фронта.       За последние сутки ситуация заметно ухудшилась и у трапа транспорта меня даже встретил сам майор. Впрочем, остановить меня он не смог. — Пять минут до цели, — протрещал бесполый вокс маски командира Сционов.       «Химера» вновь подпрыгнула на кочке, а в борт ударили осколки. — Чёрт… совсем близко кладут… — беспокоился Кавен, зачем-то хватаясь за затылок. — Эй, капитан, что-то ваши наводчики сегодня плошают, а?       Тот ничего не ответил, но достаточно долго смотрел на наёмника красными линзами защитной маски. Лишь спустя минуту он ответил всё тем же безжизненным голосом: — Это орки.       После этого в машине повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь эхом вокс-переговоров из кабины и грохотом взрывов.       И один из них оказался достаточно громким.       Наш транспортник заметно тряхнуло. Ремни болезненно врезались мне в грудь и живот, но спасли от встречи с потолком. — Быстро на выход! — из кабины выглянул водитель, уже отстёгивающий пряжку ремня. — Бегом! — подхватил я, ударяя по большой кнопке открытия заднего люка, и выбегая наружу.       Ослепительный снег, подхваченный ветром, тут же ослепил меня, заставив спотыкаться о сугробы. Позади уже выбежали Кавен с Хаксом, а за ними и капитан со своим отрядом. Он грубо схватил меня за руку и дёрнул к себе, увлекая ближе к корпусу «химеры».       И тут за правым бортом упал снаряд. На этот раз звук взрыва оказался оглушительным, сотрясающим все внутренности. — Инквизитор! — слышал я где-то на границе слуха. — Следуйте за мной и не останавливайтесь.       Стиснув зубы от режущей боли в ушах, я кивнул и побежал за офицером. Следом шли наёмники и остальные солдаты, а вокруг нас то и дело всё тряслось.       Мы оказались на узкой улице, соединяющей два крупных района. Впередиидущая «химера» была охвачена пламенем и теперь под порывами ветра раскручивала уносящийся в небо столб дыма. — Ложись! — вдруг услышал я по воксу и на меня тут же навалилась тяжёлая туша Хакса.       Внезапно я расслышал свист, который всё это время казался мне звоном от последнего взрыва. Однако я ошибся…       Впереди нашей бегущей колонны в землю врезались несколько снарядов. Расстояние было достаточным, чтобы успеть найти укрытие от осколков, однако от грохота коврового взрыва ничто нас не спасло. От звуковой волны в глазах на миг потемнело. Меня повело, и я видел, как страдают Хакс с Кавеном и даже командир сционов. Как только разорвался первый снаряд, я увидел, как что-то заблестело на корпусе горящей рядом «химеры». Сотни осколков на чудовищной скорости разлетелись во все стороны, чудом не задев нас.       Преодолевая ужас, боль и слабость, я, тем не менее, нашёл время прошептать благодарность Богу-Императору, прежде чем спрятанная в бронированные рукавицы рука дёрнула меня вперёд. — Мы почти дошли! — крикнул командир мне в самое ухо и потащил вперёд.       И действительно. Стоило взгляду проясниться, как впереди я увидел знакомые уже укрепления и башню храма. Слава Императору, кажется, мы добрались целыми.       Несясь вперёд сломя голову, вся наша группа перемахнула через мешки с песком и наконец оказалась на большом аванпосту гвардии.       Не останавливаясь, я побежал вперёд, к вратам храма. Запыхавшись, я врезался в громадные двери и принялся толкать их. Со скрипом они начали поддаваться, открывая передо мной глубокую темноты зала. Подхваченный ледяным сквозняком, я вошёл внутрь. Миновав проходную, я оказался в главном помещении, не столь грандиозном, как Храм Святого Луки, но всё же…       Здесь старые стены были бедны на золото, но были расписаны картинами. Сюжеты, повествующие о старой войне за субсектор, переплетающиеся с сюжетами из «Божественного откровения». Рядом с гвардейцами и Астартес, мужественно бьющимися с врагом, стоит Император, чей сияющий образ вдохновляет на подвиги…       Совершенно забыв о том, что вокруг храма ведётся бой, я медленным шагом стал углубляться в зал, рассматривая захватывающие фрески. С каждым шагом моя боль отступала, а таящаяся в глубине тревога — становилась слабее. Увлеченный неким благоговением, я оказался у подножья кафедры, за которой стоял вырезанный из белого мрамора Бог-Император, держащий перед собой спрятанный в ножнах меч.       Стоило мне только посмотреть на его бледное суровое лицо, как я тут же ощутил трепет и опустился на колени. Что-то внутри меня дрогнуло при виде этих безжизненных бледных глаз. — Сложи руки, сын мой, и воздай молитву Богу-Императору. Нашему защитнику и наставнику… — эхом разнеслось по всему залу.       Я тут же обернулся, выхватывая из кобуры лазерный пистолет, целясь на шум. Несмотря на жажду встречи, инстинкт самосохранения заставлял меня быть начеку. Даже когда из мрака зала на свет вышел священник. Громадный и лысый.

***

      Казалось бы, для человека, который вынужден часто путешествовать, различие в росте, цвете кожи или говоре случайных знакомых должно быть само собой разумеющимся явлением. Однако, какой-то животный страх всё ещё засел глубоко в мозгу человека, что заставляет его на миг замирать, глядя на того, кто одним лишь своим присутствием источает силу.       И вышедший мне навстречу был именно из таких.       Несмотря на скромные одежды, — которые, тем не менее, были грубо укорочены для удобства и несли часть гвардейской амуниции, — священник сразу производил впечатление бывалого воина. Даже со спины в нём можно угадать солдатскую выправку, короткие точные движения. А уж его лицо красноречиво подчёркивало опыт — среды глубоких морщин, украшенных тёмными веснушками, щёки и лоб обильно украшали шрамы. Их было много, особенно мелких, будто следы картечи. Но через нос, пересекая лоб и правую щеку наискось — красовался глубокий длинный надрез, словно трещина на зеркале, странно искажающая общий вид лица.       Однако, хоть этот человек и был воином до мозга костей, он обладал удивительным бархатным голосом, который располагал к себе любого, кто его слышал.       Любого, кроме инквизитора. — Святой отец? — я уважительно кивнул, но пистолета не убрал. — Полагаю, вы здешний настоятель? — Я к вашим услугам, сын мой, — добродушно ответил священник, абсолютно игнорируя оружие, но стоя от меня в примерно в трёх шагах.       Достаточных, чтобы сделать любое необдуманное движение, но недостаточных, чтобы избежать после него смертельного выстрела в грудь. — Что привело в вас в обитель Бога-Императора?       Почему-то от этого вопроса пальцы на рукояти пистолета сжались сильнее. — Боюсь, что ересь, святой отец, — не стал лукавить я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника и подключая к разговору свои псайкерские навыки.       Впрочем, следующая фраза смогла меня изрядно удивить. — Кого нужно убить во имя Его? — спросил священник так, словно был плотиной, едва сдерживающей бурный поток гнева. — Это я надеялся узнать у вас, — спокойно ответил я, пряча пистолет в кобуру и доставая из кармана пальто инфо-планшет с пикт-снимком послушника из поезда. — Этот человек замешан в заговоре против Инквизиции и Бога-Императора.       Я вытянул руку с планшетом вперёд, чтобы дать как можно лучше рассмотреть его содержимое. Священник же даже не попытался забрать его. Стоял на месте, внимательно разглядывая снимок своими глубокими фиолетовыми глазами.       А спустя минуту прикрыл их, вздохнул и поднял взгляд к статуе Императора, после чего вдохновленно произнес: — Значит Он послал мне на помощь вас, инквизитор? Похоже, наши дела ещё хуже, чем мне виделось… — О чём вы?.. — Позже, инквизитор, — внезапно гигант выставил руку в останавливающем жесте и обернулся в сторону выхода, откуда к нам уже бежали наёмники. — Босс! — слышался крик Кавена. — Орки прорвали фронт, берите своего святошу и валим!       Запыхавшись, мужчина согнулся пополам, и только после этого посмотрел на меня, а потом на священника. От удивления сходства второго с Хаксом глаза наёмника заметно округлились. Было заметно, как вздрогнул его кадык. — В общем… — запнулся Кавен, пытаясь помочь себе жестами. — Там… атас… — Ксеносы идут, — буркнул подошедший катачанец, затем посмотрел на меня, на священника и кивнул. — На площади бой.       Тогда я быстро посмотрел на служителя храма. — Отсюда есть какой-нибудь запасной выход? Мы должны добраться до безопасного места. — Следуйте за мной.

***

      Под канонаду артиллерийских залпов, нас поспешно отвели боковой коридор, ведущий в личные кельи, одна из которых оказалась не заперта. — Кишки Императора… — прошептал Кавен, глядя на то, как двухметровый «святоша» с лёгкостью закидывает на плечо здоровенный «потрошитель». — Он его что, отобрал у Ангела?.. — Тихо, — призывая напарника к порядку, Хакс ткнул того локтем в бок. — Не совсем так, юноша, — с улыбкой отозвался святой отец, оборачиваясь. — но об этой истории я расскажу в другой раз. Сейчас мы должны позаботиться о пастве. — О ком? — недоумевая спросил я.

***

— Дети?.. — удивился я, глядя на десяток мальчишек в возрасте от восьми до двенадцати лет, одетых в простые серые одежды.       После того, как священник забрал из своей кельи двуручный цепной меч, он отвёл нас на подземный уровень, где прятались дети. — Время пришло, — лишь произнес святой отец и повёл нас дальше.       Как оказалось, небольшой храм накрывал собой довольно разветвленную систему тоннелей, которые соединяли здание святыни с руинами церковно-приходской схолы для мальчиков. Этими путями мы прошли под площадью, где сейчас разворачивалась кровавая бойня между прорвавшими фронт зеленокожими и гвардейцами.       Всё это, конечно же, сопровождалось интенсивным артобстрелом. Пока далекие орудия гвардии меняли точку обстрела, артиллерия ксеносов яростно атаковала и своих, и чужих, отчего с потолка низких подземных переходов то и дело сыпались горстки пыли.       Спустя несколько минут мы оказались в просторном коридоре, который, судя по всему, был соединен с каким-то подземным проспектом, где проходил скоростной поезд. Но сейчас вагоны были пусты, а немногочисленные люди удерживали главную лестницу от отряда орков.       Воздух наполняло эхо от лазерных выстрелов, импульсы которых рассекали полумрак подземелья. К ним примешивались отчаянные крики людей и приказы кого-то из офицеров, что безуспешно пытались перекричать громогласных зеленокожих. — Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-агх! — ревели звери, сокрушая защитников одного за другим своими тяжёлыми ударами. — На помощь, отец Бернер! — крикнул кто-то из гвардейцев, случайно увидев нас.       Тогда священник остановился, обернулся и коротким кивком дал какое-то немое указание старшему из своих послушников, после чего тот повёл своих сверстников куда-то прочь. — За Императора! — заревел во всё горло святой отец, активируя «потрошитель».       Огромный меч тут же зарычал, раскручивая острые как бритва зубья и выплёвывая клубы густого чёрного дыма вокруг хозяина, устремившегося в гущу боя.       Я лишь успел переглянуться с наёмниками. Не было нужды объяснять, что в случае смерти этого фанатика, мы снова потеряем след расследования. А значит, надо защитить громадного недоумка любой ценой.       Я достал из-за пояса силовую булаву и лазерный пистолет, сдерживая гнев на опрометчивость нового спутника. — За Императора! — повторил я, наскакивая на ближайшего орка.       Первый удар в колено обездвижил увлечённую гвардейцем тварь. Далее пара выстрелов в грудь, чтобы немного оттолкнуть ксеноса назад. И в завершение — удар булавой наотмашь в челюсть. Брызнувшая из рвущейся плоти кровь тут же начала испаряться от электрических разрядов навершия.       Справа меня поддержал Хакс, прибив соседнего ксеноса к стене. На удивление, катачанцу хватило сил, чтобы одной рукой удерживать сопротивляющегося зеленокожего, а второй воткнуть в грудь штык и надавить на спуск лазгана. Последующий стремительный залп изжарил грудину твари до такой степени, что показавшиеся кости почернели. Мгновением позже здоровяк выхватил из ножен громадное мачете и одним взмахом отрубил уже мёртвому орку голову.       Кавен же всё это время старался держать дистанцию, прикрывая сражающихся врукопашную гвардейцев. Каждый выстрел наёмника выжигал на лицах ксеносов смертоносные узоры, сжигая глаза и ослепляя. Тогда, потерявшие ориентацию твари впадали в отчаянное буйство и принимались с удвоенной яростью истреблять ближайших врагов. Хавала Императору, гвардейцы к тому моменту успевали отскочить назад, уступая место для схватки между двумя слепыми зеленокожими.       Разобравшись с авангардом орков, я обнаружил, что священник углубился куда-то вверх по переходу. — Святой отец! — крикнул я вперёд, стараясь догнать увлёкшегося фанатика, но вдруг услышал приглушенный взрыв.       Кишки Императора! Позабыв об осторожности, я сломя голову устремился вперёд, перескакивая две-три ступени, прикрывая лицо от взвившейся вверх бетонной пыли. — Отец Бернер! — кричал я, сворачивая за угол.       И тут же останавливаясь из-за охватившего меня оцепенения. Впереди, метрах в ста, тоннель теперь был завален обломками, а у самой их границы стоял священник, с ног до головы облитый кровью. У его ног жалобно стонал гвардеец, чьи ноги оказались погребены под завалом. Он лежал на спине, часто дышал, но не выпускал из руки уже бесполезный детонатор.       Отставив окровавленный «потрошитель», священник медленно опустился на колени перед солдатом, снял с него шлем и начал читать молитву, держа несчастного за свободную ладонь.       После короткой прощальной речи отец Бернер достал из-за пояса пистолет и прекратил его мучения.       Я молча наблюдал за тем, как гигант встаёт, расправляя плечи, закидывает на них свой монструозный меч и поворачивается ко мне: — Да упокоит Бог-Император души всех этих храбрецов…