Инквизитор Тристан Аккер

      После схватки на подземной станции мы спустились ещё ниже. Уцелевшие гвардейцы присоединились к нашему маленькому отряду и перешли в моё полное подчинение. Однако дорогу к своим среди всех знал только священник…       В течение всего последующего часа я старался читать его поверхностные мысли, но, к собственной досаде, не уловил ничего подозрительного. Либо святой отец Бренер был абсолютно чист помыслами, либо обладал каким-то изощрённым блокиратором сознания, который мне не удавалось нащупать.       Всё это время мы шли абсолютно молча. Даже любитель почесать языком Кавен был на удивление тих.       Как только мы покинули ст анцию подземного поезда, то оказались в служебных тоннелях. Это было очевидно по тому, как сузились коридоры. Теперь мы шли исключительно друг за другом, сохраняя оставшееся небольшое пространство для маневра, который мог понадобиться при засаде. Здоровяк Хакс и вовсе перемещался слегка ссутулившись, потому что своей макушкой задевал кронштейны для труб, подвешенных под потолком.       Спустя ещё час мы наконец вышли к развилке. Довольно просторной, — видимо, служащей для проезда какого-то малогабаритного транспорта. — Привал, — скомандовал я, читая усталость на лицах детей, гвардейцев и даже собственных спутников. — Но прежде, — мой взгляд обратился к наёмникам. — Вы пойдете вправо и проверите ближайшие сто метров. А вы, — я оглянулся к кучке гвардейцев. — Двое из вас пойдут в противоположную сторону. Выполнять. — Есть!

***

— Так вы знаете этого человека? — спросил я у священника, отведя его в сторону от остальных, занятых делёжкой пайка. — Знаю, — тяжело ответил тот, виновато глядя в пол. — Не так давно он находился под моим опекунством…       Вот это новость! — И что же случилось, святой отец?       На минуту священник замолчал, видимо пытаясь найти нужные слова. Всё это время я пристально следил за его руками, стараясь стоять чуть в стороне, чтобы быть готовым увернуться от внезапного удара или захвата.       Моя правая рука всё это время лежала на рукояти лаз-пистолета. — Вероятно, что чёрные семена ереси проникли и в его разум, — неожиданно коротко произнес Бернер. — Как он умер? — Что? — спросил я, но внезапный повелительный тон буквально вынудил меня ответить против воли. — Его устранил убийца из культа смерти. Мне неизвестного, но скорее всего работающего на предателей. — Вероятно, ему воздастся за свои деяния… — О каких деяниях речь, святой отец? — не мог взять в толк я. — О ереси, инквизитор, — сейчас почему-то священник уже не обращался ко мне как к «сыну». — Внутри моей епархии плетется тёмный заговор. — Кем? Кто стоит за ним? — Те, кого опьянила власть, инквизитор. Ведь она подобна дорогому вину — будоражит и отравляет разум, покуда его слишком много… — Я всё ещё не понимаю, отче, — туманные ответы вызывали ярость, которую я старался сдерживать. — Вы знаете имена заговорщиков? — Они — те, кого я раньше знал… — И каковы их планы?       С минуту я смотрел на морщинистое лицо бывшего военного. Я продолжал быть начеку, но почему-то поверил, что сейчас этот наивный святоша всё-таки выложит мне всю подноготную местных церковных интриг.       Но святой отец оказался хитрее, чем я думал… — Насколько вы преданны Богу-Императору, инквизитор? — прямо спросил он, глядя мне в глаза немигающим взглядом. — На что готовы пойти, чтобы узнать правду? — Моя жизнь — служение Ему. Я готов на всё.       И тут мне стало страшно, когда на покрытом шрамами лице растянулась хищная улыбка, а в глазах внезапно загорелся огонь фанатизма. — В таком случае вы должны помочь мне убить зверя.

***

      За свою жизнь ученики Схолы Прогениум очень часто слышат об Императоре. Истории о Его великих подвигах впитываются в их умы так же глубоко, как и знания о том, как нужно дышать или разбирать лазерную винтовку. Подвиги Его вдохновляют юные умы на самоотверженное служение идеалам Империума, а могущество Его вселяет страх, уберегающий от ошибок и сомнений.       Бесконечно они слышат о множестве «избранных», что могли слышать голос Бога, указывающий, предостерегающий. И ещё больше о том, как эти люди влияли на судьбу Империума.       Однако… даже будучи выходцем Схолы, я воспринял следующие слова священника с сомнением. — Он явил мне место, где готовится гибель для всех жителей города. Указал мне на орка, что ведёт за собой остальных. Мы обязаны как можно скорее уничтожить эту тварь во имя Его!       Энтузиазм, с которым он говорил, начинал выходить из-под контроля. Тон святого отца становился громче, привлекая внимание сидящих неподалеку. Ненужное внимание… — Потише, отче, прошу вас, — примирительно выставил руки я, делая шаг вперёд к собеседнику. — Я верю вам, но вы же понимаете, что ваш план… как бы это сказать… довольно спонтанен.       Последняя фраза, казалось, вернула ему самообладание. Сияние лица немного поубавилось, и Бернер вернул себе спокойный тон: — Да, инквизитор. — И тем не менее? Вы хотите действовать сейчас? — Да, инквизитор, — такой же непоколебимый ответ.       О Трон! И что мне с ним делать? Я на секунду отвёл взгляд, пытаясь найти нужную мысль, но, к счастью, нашёл нечто иное. Глаза вдруг выцепили детей из толпы, сидящих на привале. — А как же мальчики? Вы готовы взять их с собой в логово зеленокожих? — А вы предлагаете оставить их здесь? В ожидании, когда ксеносы наконец случайно найдут этот тоннель?       Мы встретились взглядами и молчали. Вид священника был всё таким же уверенным, полным фанатичной решимости. Казалось, будто покажи ему Император, что для спасения Империума нужно самолично расчленить всех его воспитанников, то Бернер без колебаний бы сделал это… — Вы предпочитаете известной опасности неизвестность, инквизитор? Готовы оставить детей случаю? — А вы готовы взять их туда, где они наверняка умрут, ведь мы будем заняты более важной миссией? Туда, где им не место? — Их жизни в ваших руках, инквизитор. Я лишь проводник Воли Его.       Ты — безумец, который, кажется, устал ходить по земле, Бернер. Однако… — Однако нам придётся оставить их здесь, святой отец, — тяжело вздохнул я. — И молить Императора о том, чтобы он укрыл мальчиков от бед до нашего возвращения.       Тогда священник закрыл глаза. Вся его мощная фигура была напряжена, и внезапно он выдохнул. Облегченно выдохнул и подозвал старшего воспитанника. — Веди братьев в безопасность, Азурил. Если на то будет воля Императора, мы ещё встретимся. Прощай.       Прежде чем отпустить мальчика к остальным, он повесил ему на шею свою старую начищенную до блеска аквилу. Тот улыбнулся, кивнул и убежал к своим, оставив меня в полном недоумении смотреть на святого отца. — Что это значит?.. — Это значит, инквизитор, что вы прошли небольшую проверку.       После этих слов он отправился поднимать отряд, оставив меня наедине с мыслями, одно из которых был вопрос — «Настолько ли важны сведения этого человека, чтобы идти с ним в самое пекло?..»

***

      Закончив привал и проводив молчаливыми взглядами группку мальчишек, мы двинулись в противоположном направлении. Кавен бросил на меня тогда вопросительный взгляд, в котором я уловил много больше, чем обыкновенное удивление. Однако отвечать ему не стал, а наёмник оказался достаточно сообразителен, чтобы не затевать спор.       Отец Бернер повёл нас на юг, по техническим тоннелям города. Время от времени мы выходили к канализационным каналам, где даже сейчас бурлила река зловонных нечистот. Дважды нам повезло найти железный мост, ведущий на тот берег. В третий же раз, удача оказалась не столь благосклонной… — Придётся идти вдоль, — будто угадывая мой вопрос, ответил священник и двинулся вдоль тонкой трубчатой ограды.       Таким образом, мы двигались ещё где-то час, пока наконец не сумели найти переход. Хвала Императору, дальше прохладный воздух тоннелей вновь приобрел привычное безвкусие, являющееся следствием многоразовой переработки.       Неожиданно технический тоннель расширился так, что даже Хакс мог разогнуться. Как только это произошло — здоровяк удовлетворенно выдохнул и выгнул спину назад, разминаясь.       Я же, воспользовавшись ситуацией, приказал немного рассредоточиться. Кавен и Хакс шли замыкающими, а гвардейцы — по центру. Мне, конечно же, не хотелось подставлять спину под прикрытие незнакомцев, однако я понадеялся, что наёмники смогут прикрыть меня, если наши случайные спутники неожиданно передумают следовать за инквизитором. Мы же с Бернером шли во главе отряда. Священник — потому что знал дорогу, а я, потому что должен был поговорить. — Вы не доверяете мне, отче? — сейчас ходить вокруг да около мне не хотелось, и я решил действовать в лоб, используя лучшее на мой взгляд оружие для данной ситуации — честность. — Просто я должен был убедиться, инквизитор, — ответил священник, не сводя глаз с пути. — Я знаю достаточно, чтобы бояться предательства. — О заговорщиках?       На это святой отец просто кивнул. — Я тоже в вас сомневаюсь, — искренне признался я, так же глядя вперёд. — Меня уже пытались убить ваши коллеги. И тот парень, чей пикт я вам показал, явно не простой послушник. — Однако, вы идете за мной, инквизитор, — невозмутимо произнес Бернер, проигнорировав моё последнее предложение. — Это смелость или глупость. — Это долг. Мой наставник сейчас находится в Увеге, обороняется от натиска ксеносов. И если рядом находится тот, кто хочет убить нас, мой долг предостеречь его. — Стремление спасти ближнего похвально, инквизитор. Однако, почему вы идете со мной? — Я ответил, кажется… — тут священник резко посмотрел на меня, заставив моё сердце на секунду сжаться. — Вы бы могли просто связать меня и увести к арбитрам, где допросили бы так, как это любят ваши коллеги.       Хоть он и говорил абсолютно спокойно, будто общаясь с одним из своих послушников, последние три слова Бернер выделил особо. — Я верю в то, что Бог-Император не просто так свёл меня с вами, святой отец, — неожиданно для себя произнес я, чем вызвал изумление даже у собеседника. — Наставник учил, что инквизитор должен быть деликатен и располагать к себе тех, кто не желает Империуму зла. А не вынуждать к сотрудничеству силой. — Ваш наставник мудр. — Именно поэтому я так дорожу им, отче. — Поэтому вы готовы отправиться со мной в логово ксеносов? — Если это разговорит вас — да.       Священник прикрыл глаза и улыбнулся. Я же до последнего старался сохранять слегка жалостливое выражение лица, надеясь растрогать вояку. Однако понял, что не вышло. — Вы хитры, инквизитор, — серьёзно ответил он, снова пронзая взглядом полумрак тоннеля. — Но Бог-Император не стал бы отправлять мне на помощь кого-то, чьи помыслы могли бы вызвать сомнение. — Вы так уверены в том, что Он направляет вас? — Абсолютно. И ваши ответы лишь подтверждают это. Бог-Император хочет помочь нам. И я не имею права игнорировать Его указующий перст. — Что не так с моими ответами? — смирившись, что выудить что-то полезное из разговора не выйдет, я решил не возвращать преждевременно напряжённую тишину путешествия по этим мрачным коридорам. — Всё так, инквизитор, — добродушно произнес Бернер. — Вы самоотверженно следуете за мной туда, куда не посмел бы сунуться даже Майор Гизат. — Но я преследую свои цели, — поспешил поправить я. — Мне нужна информация. — Верно, но, как я уже говорил, вы предпочли совершить богоугодное дело, смертельно опасное дело, без сомнения, ведь испытания Его — это не лёгкая прогулка.       И тем не менее, мы уже несколько часов просто «гуляем» по этим тоннелям… — Таким образом, вы избавили меня от мучительной смерти в руках палачей, избрав себе наиболее сложный и опасный путь. — Допустим, я сделал это только для того, чтобы добиться вашего расположения. — предположил я, начиная получать удовольствие от странного спора. — Зачем располагать к себе того, кого вы собираете колесовать? — хохотнул священник, что заставило меня улыбнуться.       Тем временем, коридор вновь начал углубляться под землю. Ступая по ступеням вниз, я почувствовал, как начало закладывать уши. — А к чему был разговор про детей? — решил я прервать наступившую паузу. — Что вы хотели проверить? — Одна из главных черт инквизитора — безжалостность, — вдруг мрачно ответил святой отец, и слова его будто специально разлетелись коротким эхом по тоннелю. — Мне хотелось понять, насколько рано она прививается сотрудникам вашей организации. — Достаточно рано, чтобы осознавать разницу между вынужденной и бессмысленной жертвой, — грубо ответил я, бросив злобный взгляд на погрустневшего собеседника. — Я не мясник, чтобы бросать на орков невинных детей. Но при этом я считаю, что они не должны быть помехой в вашей миссии.       Вашей, а не моей, святой отец.       Но почему-то на эти слова он только улыбнулся: — И вы всё ещё сомневаетесь в том, что сам Бог-Император велел нашим путям пересечься?       К этому моменту мы уже снова шли по ровному холодному рокриту. Но ответить на вопрос священника я не успел, потому что из-за проплывающей мимо двери вдруг послышались скрежет и приглушённые голоса.       Я тут же поднял руку, привлекая внимание сопровождающих. Прижавшись к стене, я заметил, как гвардейцы взяли оружие на изготовку. Трое из них присели на колено, чтобы не закрывать обзор товарищам.       Отец Бернер зашёл за спины солдат, а я занял место одного из гвардейцев во второй шеренге. Мой лазерный пистолет уже был наготове. — Приготовиться, — приказал я всем, чьё оружие теперь угрожающе смотрело в сторону укреплённой бронированной двери. — Без команды не стрелять.       В наступившей тишине нам удалось чётче расслышать звуки, доносящиеся с другой стороны: человеческие голоса. Как минимум три. Вместе с невнятной речью мы слышали металлический стук, звонкий, словно стук кованой подошвы по стальному полу и глухой, который определённо принадлежал чему-то тяжёлому.       Но спустя минуту неразборчивой возни, по ту сторону наступила тишина. Мимолётная, она казалась вечностью, растягиваемой напряжённым ожиданием.       После чего мы наконец вновь услышали звук. Очень нехороший, набирающий силу звенящий звук.       Когда я понял, что происходит, было уже поздно.       Предсмертный крик нескольких тысяч людей сопровождала яркая вспышка плазмы, которая буквально испарила большую часть массивной двери вместе с краями опорной рамы. В сумраке подземелья опалённые края металла и бетона сверкали солнечным светом.       А следом за выстрелом мельты, из образовавшегося проёма показались люди. — Стоять! — грозно крикнул я, воздержавшись от применения своих способностей. — Бросить оружие! Назовите себя.       Окружённые быстро рассеивающейся дымкой, перед нами теперь стояла дюжина солдат. Угасающее сияние ожогов на бетоне переливалось по золотистым знакам отличия имперской гвардии.       Уверен, они опознали нас так же быстро, как и мы их. Однако никто не решился опустить оружия. — Кто вы? Какое отделение? — бросил кто-то впереди, скрытый спинами товарищей. — Мы осколок гарнизона, защищавшего монастырь Девственной Веры, — ответил я, демонстративно подняв ствол пистолета к потолку. — Когда ксеносы прорвали оборону, мы отступили на станцию подземного сообщения, после чего произошёл обвал. — Силы гвардии в другой стороне, — тут же отозвался требовательный голос. — Вы дезертиры. — Мы выполняем особое задание Инквизиции. — Предъявите знаки своих полномочий, иначе мы будем вынуждены вас нейтрализовать.       Судя по тону, с которым говорил неизвестный командир отряда, нас просто собирались убить. — Вот он, — второй рукой я извлёк из кармана пальто инсигнию. — А теперь опустите оружие и назовитесь.       С минуту между нами повисла тишина. Казалось, что мы сами наткнулись на отряд дезертиров, и те уже размышляют, как лучше нас убрать. Но в последний момент, когда даже моя уверенность начала иссекать, неизвестные гвардейцы опустили оружие и расступились. — Я уж и не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах, господин Аккер. — Облегчённо произнёс исполнитель Уорен, одетый в тяжёлый панцирь Адептус Арбитрес.

***

— Диверсия, говоришь? — спросил я арбитра, когда мы расположились на привал.       Теперь мы сидели у стены в небольшом техническом помещении, где нашлась газовая плитка, какие-то ремонтные инструменты и неработающий коммлинк. — Так точно. План майора. Используя планы подземных тоннелей, подобраться к противнику и заложить заряды. — А мне он ни о чём таком не говорил… — задумчиво произнес я, внимательно глядя на исполнителя. — Но что вы тут собрались взрывать? Один сплошной бетон. — Не здесь, — покачал головой Хит и достал информационный планшет с картой. — уже сейчас мы находимся в зоне так называемой «ложбины». Линия фронта уже лежит в километре за нашими спинами. — Что ещё за «ложбина»? — Это… — на секунду арбитр задумался, верно подбирая слова. — Опоры. Много толстых опор, которые держат массивную плиту, на которой уже находятся фундаменты и улицы. Обрушив их мы… — …сможем похоронить зеленокожих под самим городом, — закончил я за него. — Именно. — В таком случае, не стоит медлить.

***

План майора Гизата оказался дерзким и невероятным. Как только мы выдвинулись, Хит рассказал мне подробности.       Как оказалось, Олеха покрывал не только равнину. На самом деле город частично находился в неглубокой долине, по дну которой протекала бурная река. Её использовали для добычи энергии, устроив под городом огромных размеров гидроэлектростанцию, которая была бы способна давать электричество территории в тысячи квадратных километров. Именно эту долину основатели города решили «накрыть» искусственной землей, уложенной на тысячи бетонных колонн, которые уходили в почву на несколько сотен метров.       Таким образом Олеха окружали равнины только с востока и запада, а с севера город понемногу наклонялся на юг, перетекая в леса.       Собственно, заданием отряда Хита и остальных было добраться до тех колонн, что находились на рубеже прорванной линии фронта и установить на них подрывные заряды. Именно южная группа зеленокожих представляла особую опасность и демонстрировала наибольшую организованность.       Эти слова исполнителя лишний раз напомнили мне о безумном плане отца Бернера…       Как сказал арбитр, гарнизон Олеха не располагал стольким количеством взрывчатки, чтобы обрушить базу ксеносов в недра долины. По этой причине было принято решение создать непреодолимый по земле разлом, который бы оградил основные силы противника от обескровленных сил гвардии. — А в чём состоит твоя миссия? — спросил меня судья после того, как честно поделился всеми планами. — Я не слышал, чтобы Инквизиция посылала кого-то в тыл… — Инквизиция не любит разглашать свои планы тем, кто в них не участвует, друг, — мягко произнес я, улыбаясь.       Казалось, будто бы я смутил собеседника. — Разумеется, — тут же нашёлся он. — однако, всё равно у тебя крайне маленький отряд чтобы… чтобы уверенно чувствовать себя в окружении этих проклятых орков. — Честно сказать, уверенности в подобной ситуации мог бы придать лишь великий Махариус верхом на бэйнблейде…       Мы оба засмеялись. Я заметил, что наш разговор с арбитром, который являлся капитаном встреченного отряда, крайне интересовал сопровождающих солдат. Нет, им не был интересен предмет наших обсуждений хотя бы потому, что мы шли на достаточном удалении. Куда более важным для них было то, как именно мы обсуждаем это.       Судя по всему, моя инсигния лишний раз напомнила этим людям, кем я являюсь и что их может ждать на неизвестной территории врага. — И всё-таки, куда вы идете? И зачем тебе он, — Хит наклонился ближе ко мне и осторожно указал за плечо на рослого священника.       Прежде чем ответить, я задумался. Исполнитель был хорошим человеком, который уже доказал мне свою отвагу и крепость рассудка. Однако, мог ли я надеяться, что он адекватно воспримет план отца Бернера, прежде чем оказаться у точки невозврата? Каким бы самоотверженным ни был арбитр, в храме святого Луки у нас не было выхода…       Но и лгать ему тоже не стоило, ведь Хит Уорен был сотрудником Арбитрес. Он вполне мог раскусить меня, если я начну слишком сильно лукавить. — Я иду на охоту, Хит, — серьёзно произнес я, глядя в глаза собеседнику. — На охоту за вожаком орков. А «этот» священник знает, где его искать. — Откуда? У него есть разведданные? — суровое лицо судьи исказило удивлённое выражение. — Да, — как можно убедительнее ответил я. — Он знает, куда нужно идти.       Арбитр снова задумался, направив взгляд куда-то вперёд. — В таком случае, моим долгом будет предложить тебе помощь. — Боюсь, друг, у тебя нет возможности мне отказать.       После этих слов исполнитель бросил на меня взгляд, который я мог охарактеризовать только словом «испуг». Но спорить не стал, что очень меня обрадовало и даже позволило облегченно вздохнуть.  — Не могу не спросить, как ты оказался здесь? Кажется, в последний наш сеанс связи ты подавлял бунты в столице, — я попытался сменить тему. — Так и было, — кивнул Хит. — После взрыва во дворце губернатора некоторые районы охватило безумие. Мы целыми днями отлавливали мародёров и анархистов, которые подначивали рабочих на бунты. Где-то удавалось решить всё быстро, когда людьми просто руководил страх. Однако в сложившейся ситуации, когда буквально в каждом районе вспыхивают восстания, начинают поднимать головы бандиты и прочая грязь. В некоторых районах нам пришлось обрушить на бунтовщиков всю ярость Трона. — Уверен, что они заплатили сполна и их пример будет наукой иным, — ярость и ненависть буквально сочились из моих уст. — После того сообщения, о взломе хранилища Инквизиции в районе складов, меня оперативно перебросили в Олеха, — тем временем продолжил рассказ судья. — Чтобы поддержать необходимое количество исполнителей в местном отделе. Начальство опасалось, что наличие гарнизона гвардии в недавно отбитом городе может лишь усилить недовольство местных и понадобятся отряды арбитров, чтобы… чтобы показать гвардейцам, как стоит действовать.       Я удивлённо приподнял бровь: — Неужели кто-то считает, что гвардия не сможет справиться с недовольными гражданскими? Может, стоит сказать этим парням, пусть посмеются. — Я бы не стал, — улыбнулся исполнитель. — Просто порой их прямолинейность выходит за рамки. — И это говорит мне арбитр? — Именно так, Тристан, это тебе говорю я. — сдержанно ответил Хит, после чего дружески подмигнул.

***

      Спустя час узкие серые стены коридоров наконец раздались в стороны, открывая нашим взглядам бесконечное чёрное пространство, из тьмы которого виднелись серые исполины-колонны.       Холодный и прочный рокрит под нашими ногами сменился толстыми металлическими помостами, окружёнными перилами. Эти многотонные конструкции поддерживались над чёрной глубиной стальными тросами, шириной в поперечнике с голову космодесантника.       В отличие от могильной тишины всего предыдущего пути, здесь царствовали эхо и грохот. Шум воды, яростно бурлящей где-то внизу, омывающей гигантские колонны. Вой исполинских турбин, о лопасти которых ежесекундно ударялись тонны чёрной ледяной жидкости, вращающей незримые валы.       Все эти образы возникали в моём воображении лишь по той причине, что вокруг не было видно ничего, кроме темноты, которую нарушали световые сферы, висевшие над мостом на равноудалённом расстоянии друг от друга. — Мы почти пришли, — неожиданно и вдохновлённо произнес отец Бернер, выходя вперёд. По горящим глазам и гордо выпяченной груди было видно, как его тело переполняет уверенность.       Мы же были настолько заворожены миром, в котором очутились, что на минуту забылись. И только священник оставался неколебим в своём стремлении к вожаку зеленокожих.       Его слова привели всех в чувство, после чего мы снова построились. Арбитр Уорен отправил вперёд отряда двоих разведчиков, чтобы те могли проверить мост на наличие разрушений. Конечно, никто не ожидал, что орки хоть как-то смогут обнаружить данный подземный комплекс. Но эти воинственные ксеносы уже не раз и не два показали своё хитроумие и изобретательность. А потому стоило оставаться начеку.

***

      Миновал час, когда мы достигли «перекрестка», и отряд Хита приступил к минированию. К счастью, взаимное расположение моста и двух ближайших рядов колонн позволяли без труда устанавливать заряды на последних. Это сэкономило нам время, но заняло примерно, как и путь от начала «ложбины».       Когда первая часть нашей общей миссии была выполнена, необходимо было поговорить о следующей: — Какие приказы дальше? — Мы должны подняться на поверхность и сигнальной ракетой сообщить о готовности, — ответил арбитр, показывая мне компактную ракетницу, казавшуюся миниатюрной в его бронированной рукавице.       Я достал информационный планшет и включил карту, ранее полученную от Хита. Сгущающийся меж световыми сферами сумрак неожиданно разрезали лучи голубого свечения, заставившие нас обоих сощуриться. — Дальше отступление? — Нет, — покачал головой арбитр, принимая в свои руки карту и указывая зачем-то в далекий потолок. — Нужно подняться. На поверхности установим связь с командованием. После подачи сигнала, мы должны дождаться в укромном месте момента, когда будет отдан следующий приказ. По плану — это будет приказ о тыловой атаке тех зеленокожих, что прорвали линию фронта. — Хотите загнать их в котёл? — меня переполняло мрачное удовлетворение. — Орки любят драку. Мы просто устроим её на своих условиях, — жёстко ответил Хит и вернул мне планшет. — Есть конечное время, когда планируется наступление, если связь не будет установлена?       Нужно было уточнить все подробности. — Есть, — кивнул судья, подозрительно глядя мне в глаза. — У нас осталось ещё три часа в запасе, чтобы пересечь черту разлома. — Целых три часа, чтобы прикончить ублюдочного ксеноса… — словно поправил моего собеседника отец Бернер, внезапно появившийся сбоку.       Как и всегда, голос священника был полон бравады, словно говоривший стоял перед огромной паствой страждущих слушателей.       Теперь нам предстояло подняться наверх. Где царила холодная зимняя ночь…

***

— Не нравится мне всё это, Тристан… — прошептал арбитр, когда мы в очередной раз замерли, проползая под развалинами какого-то здания. Мимо нас прогромыхал орочий грузовик, из которого доносилась перебранка, больше похожая на спор голодных карнодонов.       Спустя час после установки зарядов, мы поднялись в захваченный зеленокожими городской район. Улицы бели превращены в припорошенные снегом руины, где большинство зданий выше двух этажей превратились в мешанину из бетона, стекла и металла.       Небо поверхности накрыли густые чёрные сумерки, что замедлило наше продвижение, но одновременно скрыло от невнимательных глаз ксеносов. Разбившись на три группы, наш отряд медленно пробирался к месту, где, по словам Бернера, должен был располагаться орочий штаб.       На вопросы об источниках информации, которые задавал осмотрительный Хит Уорен, отвечать по большей части приходилось мне, на ходу придумывая самую правдоподобную ложь, лишь бы святой отец не принялся читать свои проповеди о Боге-Императоре, который направляет его.       Уверен, исполнитель разгадал мои увёртки ещё в первый раз, но не стал скандалить только потому, что понимал, насколько важна уверенность командира для его солдат.       Разумеется, инсигния в кармане пальто была аргументом, который невозможно было отвести кому-либо из сопровождающих меня людей. Однако, окажись мы в отчаянном положении, знак властных полномочий вряд ли смог бы отвести от меня заряды гвардейцев, решивших поквитаться с виновником их бедственного положения…       Именно поэтому я мысленно поблагодарил Бога-Императора за то, что теперь меня сопровождает такой самоотверженный и преданный человек, как исполнитель Уорен, уравновешивающий до безумия фанатичного святого отца. Здесь, под низкими мёртвенно-бледными облаками, я всё более остро ощущал беспомощность, усиливающуюся с каждым проделанным шагом навстречу неизвестности…

***

— Вот оно, гнилостное логово зла… — отец Бренер сплюнул, когда мы всё-таки добрались до края небольшой площади, над которой разносилось эхо взрывов.       Именно в её центре расположились орки, и если бы у кого-то возникли в этом сомнения, то я посоветовал бы тому заменить глаза на импланты.       Посреди небольшого пустого пространства, укрытого снежным покровом, над землёй возвышалась типичная постройка зеленокожих — бесформенная груда металла, которая была выращена, судя по всему, из руин какого-то промышленного здания. Толстые рокритовые стены усиливали арматуры, связанные в толстые пучки, на них наваривались ассиметричные листы стали, снятые с гражданской или военной техники.       Верхушку крепости венчали кривые башни разной высоты, напичканные оружием. В неверном сиянии прожекторов, горящих где-то за стенами, мы видели нечёткие мелкие фигуры, дежурившие на наблюдательных постах.       Всё это буйство извращённого фортификационного гения угрожающе возвышалось над городом и уже имело следы от тяжёлых артобстрелов со стороны гвардии. Одному Богу-Императору было известно, как эта груда обломков до сих пор не развалилась… — Если мы хотим успеть на ту сторону, нам стоит поторопиться, инквизитор, — прозвучал у меня в ухе нечёткий, но напряженный голос Хита. — Есть идеи, как туда попасть?       Связь заполонили помехи. Лишь через пару секунд неприятного потрескивания, сквозь помехи послышался голос арбитра: — Для начала нам стоит вплотную подобраться к стенам. Начинается метель.       Чертовски вовремя, подумалось мне. Пейзаж перед нами стремительно перекрывала дрожащая тень. В плотных сумерках кружащийся в безумном танце снег казался стеной из тысяч насекомых. Всего за пару минут пришедшая буря полностью скрыла очертания крепости от наших глаз, оставив лишь в качестве ориентира дрожащие столбы света, висевшие, словно в воздухе, где-то впереди. — Двигаемся медленно и осторожно. Строго друг за другом, — отдал приказ судья и я увидел, как его размытый силуэт перемахивает через обломки стены.

***

Движение сквозь метель далось непросто. Яростные порывы ветра метали в нас сотни мелких острых снежинок, ослепляя, пытаясь опрокинуть в поглотившем по пояс снегу. Белая трясина словно бы пыталась поглотить нас, защищая уродливых захватчиков с далёких звезд.       Вся наша группа следовала за священником, чья мощная фигура тёмным маяком высилась впереди, расчищая проход и ведя к цели. Однако, к середине пути я заметил, что даже этот великан втянул голову в плечи, а тяжёлый меч «потрошитель» теперь покоился на обеих руках.       Я пытался поддерживать радиосвязь с Хитом и наёмниками, подозрительно притихшими с момента нашего спуска под землю, однако всё, чего мне удалось достичь, это невербального кода — двух щелчков, означавших, что всё под контролем.       К тому времени, как мы добрались до основания стены, каждый из нас продрог от макушки до пяток. Вся наша одежда была покрыта толстым слоем снега, буквально превратив нас в снеговиков, которых любили лепить дети, но сейчас решивших прогуляться втайне от хозяев. — Что теперь? — спросил один из снежных големов голосом арбитра.       Мне было сложно говорить из-за непослушно дрожащих зубов: — Найти проход… Наверняка тут есть какая-нибудь трещина или что-то ещё. Эти развалины постоянно утюжат наши «Василиски»!       То нарастающий, то убывающий свист ветра было крайне сложно перекричать. — За мной, воины! — стоящий с краю строя священник махнул нам рукой и повёл вдоль утыканной стальными прутьями стены.       Несмотря на бедственный вид, укрепления казались почти нетронутыми, что вызывало мрачное удивление. Уверенность, с которой мы шли сюда и которой заразил нас святой отец, начала таять прямо на глазах. Как могли устоять рокритовые конструкции обыкновенного здания под таким артиллерийским натиском? Чем бы их не укрепляли зеленокожие, становилось ясно, что дело не только в «таланте» их инженеров-мекбоев.       На самом деле, стоило нам только оказаться на поверхности, как я тут же почувствовал чуждые ментальные силы. На границе сознания я ощущал нечто гротескное и дикое, неразборчивое и напористое. Каждый шаг навстречу цитадели орков делал эти силы всё более ощутимыми. В конце концов оказавшись здесь, под стеной, моё сознание явственно улавливало невероятной мощи «хор», состоящий из сотен и тысяч слабых разумов. Хоть каждый из них отдельно казался абсолютно безвредным, их высокая концентрация в одном месте создавала невероятной мощи какофонию, что смущала саму реальность вокруг. Кажется… я начинал понимать, что именно защищало эти руины, которые зеленокожие, по их мнению, превратили в неприступную крепость…       Наша колонна остановилась и, прежде чем узнать, в чём дело, я мысленно прочёл литанию «о чистоте разума», пытаясь привести мысли в порядок и сконцентрироваться на цели миссии.       Только после этого я обошёл идущего впереди гвардейца и спустился в небольшую ложбину, чтобы столкнуться с очередной необъяснимой вещью.       Не знаю как, но отец Бернер привёл нас к небольшой, диаметром всего в половину человеческого роста, металлической решётке. Как и остальные стены, на ней были наварены наточенные острые арматуры, кривые листы металла и прочий мусор, призванный не допустить проникновения даже ребёнка.       К счастью, в отличие от ребенка, у нас была мельта. — Хакс! — позвал товарища Кавен, шедший прямо за мной.       Из снежной пелены к нам спустилась мощная фигура, плечи которой снег превратил в «соборы», похожие на уменьшенные копии крепости на макушке титана класса «Император».       Как только мы с Хитом узнали о планах друг друга ещё там, в коморке технической службы, я попросил арбитра передать мельтаган одному из наёмников. И не прогадал, ведь при виде этого смертоносного дара Омниссии в своих руках Хакс впервые на моей памяти улыбнулся, словно ребёнок, которому на Сретение подарили новенькую игрушку.       Мы расступились, чтобы кадианец не прикончил кого-нибудь походя. Вокруг сейчас стояла метель, которая с лёгкостью скрывала в своей пучине даже недалёкие взрывы снарядов, разрывающие небеса над крепостью. Единственным напоминанием о них было громогласное эхо, разносящееся по разрушенным окрестностям и резонирующее от каждой выступающей над общим уровнем стены.       Я одобрительно кивнул Хаксу, и тот нажал на спуск, чтобы в следующее мгновение ослепительно-белая вспышка превратила в пар крышку сточного туннеля. — Пути назад нет, — едва слышно произнёс я сам себе, после чего, последовав за отцом Бернером, повёл свой отряд гвардейцев.

***

      Сточная труба быстро перешла в металлический желоб, пролегающий под всем комплексом немаленького здания, который разделялся на несколько наклонных истоков. Судя по всему, до нашествия зеленокожих он использовался для отвода воды, что поступала в сливы из огромных цехов, под которыми мы проползали, время от времени натыкаясь на рифлёные решётки над головой.       И все эти помещения были забиты орками.       Грохот взрывов отступил на второй план, заглушаемый теперь мешаниной звуков рабочего процесса. Повсюду визжали пилы, вгрызающиеся в металл, стучали тяжёлые кузнечные молоты, пыхтели меха и ревело пламя печей. Ставший душным воздух наполняла вонь машинного масла, жжёной резины и гари.       Могло показаться, что я очутился на мануфакторуме Адептус Механикус, если бы не странные зелёные техножрецы, которые общались между собой не при помощи двоичного кода, а какого-то искажённого подобия низкого готика.       То и дело мы слышали ругань, переходящую в короткую схватку двух или более тяжеловесов, после чего всё заканчивалось появлением грозного голоса «старшего», разнимающего драчунов. Глядя на всё это, возникал закономерный вопрос — как с такой организацией орки могли что-то построить?       Однако, я выбросил из головы этот вопрос, как только через очередную решётку мне на глаза попался чудовищных размеров шагатель. — Тристан, — вдруг вышел на связь Хит. Голос его был приглушённым и полным ужаса. — Ты видишь это? — Да, — зачем-то я кивнул невидимому собеседнику, припав к решётке. — Нельзя допустить, чтобы эта громадина покинула стены цеха.       Император свидетель, увиденное вызывало почти животный ужас, схожий только с благоговейным страхом перед имперскими титанами. Гигант, размером сравнимый разве что с имперским рыцарем, был почти готов. То, что зеленокожие между дел называли «стомпа», было покрыто огромными листами брони, делавшими его неуклюжим, почти комичным. Но стоило только посмотреть на «руки» этой машины, как улыбка тут же пропадала с лица — обе конечности венчали многоствольные орудия, определённо снятые с имперских танков. Кажется, мне удалось рассмотреть даже громадный ствол «Василиска», окружённый пушками Леман Руссов. Я впервые увидел столь архаичную машину войны, которая, впрочем, была воплощением орочьего подхода к любому конфликту… — Кавен, Хакс, вы видите эту машину? — палец нервно подрагивал на вокс-бусине в ухе. — Чтоб я сдох, Босс, — отозвался бонавентурец. — Мы ради неё сюда пришли? — Нет, — с сожалением ответил я. — Однако теперь это так же является нашей целью. Соединитесь с арбитром и заминируйте её нахрен. — Так точно, — в характерной развязной манере ответил Кавен. — Но Босс, почему бы нам просто не подорвать её и не свалить? Кажется, тут взрывчатки на всю зеленозадую армию…       И действительно, мысль наёмника показалась мне здравой. Это место представляло из себя одну большую пороховую бочку. Даже сейчас, осторожно приподняв край решётки, я мог видеть отдельную кучку крупнокалиберных снарядов, небрежно разбросанных около погрузочного крана. Может эти ксеносы и смыслили что-то в технике и вооружении, но было совершенно ясно — понятие термина «техника безопасности» им было неизвестно.       Воодушевившись неожиданно возникшей идеей, я уже открыл рот, но зачем-то повернулся в сторону отца Бернера, чья сгорбленная фигура оказалась совсем рядом со мной.       Его мерцающие в полумраке стока фиолетовые глаза пронзали меня насквозь, сковывали движения. На миг я испугался, что в погоне за информацией, оказался обведён вокруг пальца хитрым псайкером. Но стоило ему только заговорить, как мои страхи неожиданным образом рассеялись: — Бог-Император привёл нас сюда, в логово зла. И Он же обратил внимание вашего спутника на возможное орудие убийства, — не знаю почему, но я воспользовался силами, чтобы оградить себя и святого отца от прочего шума, чтобы как можно чётче понять его проникновенную речь. — Если этот план приведёт к истреблению ублюдочных чужаков вместе с их вожаком — я не буду препятствовать.       Неужели у нас появился шанс выйти отсюда живыми? — Но… — это слово прозвучало словно гром, будто снаряд, пробивший крышу и разорвавшийся прямо у меня под носом. — Прежде чем взорвать здесь всё, мы обязаны найти и заманить вожака в ловушку.       Нет добра без худа… Кажется, так звучала древняя поговорка с Терры? — Хорошо, — я кивнул и вернулся к воксу. — Кавен, заложите заряды так, чтобы сровнять тут всё с землёй. А мы с отцом Бернером пока найдём главаря.       На пару секунд в эфире повисла тишина. — Уверены, что вам не нужна помощь? — Мы справимся. Выполняйте приказ. — Так точно, — наёмники и Хит Уорен отозвались все разом.       Я убрал палец от уха и выдохнул. Казалось, будто с плеч упал тяжеленный груз. И, что самое удивительное, сбросил его именно священник.       Отправив Кавена и Хакса вместе с арбитром, наш маленький отряд из пяти человек двинулся дальше по стоку. Его конец венчала крупная насосная машина, утопленная в углублении и окружённая парапетами с перилами. Здесь желоб переходил в технические помещения, нетронутые орками.       Капитан гвардейцев, прибывших вместе с Хитом, был снаряжён ручным ауспексом, что позволяло нам передвигаться максимально незаметно.       Из технического помещения с насосами мы вышли к маленькому лифту, который должен был доставлять персонал по вторичным коридорам, изолированным от главных цехов толстыми бетонными стенами. Прежде чем подняться, мы проверили наличие питания местной сети и с радостью обнаружили, что зеленокожие каким-то образом сумели оживить подстанцию здания. Благодаря этому, я смог получить доступ к терминалу управления, используя свою инсигнию-ключ, после чего загрузил на информационный планшет подробную карту помещений.       Наверняка, конечно, некоторые из них были перестроены орками или пострадали от бомбардировок, но хотя бы что-то.       Таким образом, не рискнув подниматься на лифте, мы вышли на пожарную лестницу, которая располагалась на улице, но была утоплена в вертикальный вырез стены.       Вновь, преодолевая жуткий холод, прикрывая лица от ледяных осколков льда, которые яростный ветер закручивал вокруг, мы поднялись под крышу.       Буквально под ногами дежурных, что наблюдали за обстановкой на крыше, мы проползли в кабинет главного фабрикатора. Двое гвардейцев остались в заваленном обломками крыши коридоре, пока я, священник и капитан осматривались. — Эту штуку мы уже видели, — произнёс офицер по имени Далнокс, глядя через потрескавшееся панорамное окно на окрестности фабрики.       Отсюда можно было увидеть всё, что происходило в комплексе — сборку неуклюжих «смертобанок», потрошение захваченных Леман Руссов и других образцов техники. Повсюду сновали зеленокожие, крупные и ещё крупнее. У них под ногами, вызывая явное раздражение, сновали мелкие гретчины. Над всем этим надзирали местные техники — орки, увешанные разными инструментами и манипуляторами, выполняющие особенно сложные технические операции.       Я тоже заглянул в ампливизор, скользя взглядом по залу, над которым возвышалась неуклюжая фигура «стомпы». И именно в этом самом большом цеху на разгрузочной платформе я увидел приметный шатёр из грубой красно-коричневой шкуры. Дорога к нему была обставлена нетёсаными глыбами бетона, на которых лежали мятые металлические чаши, заполненные отполированными людскими черепами. У полога шатра с края крыши свисали толстые шнурки, связывающие кости, блестящие золотые монеты и клыки, похожие на те, что торчали из челюстей орочьих нобов. Похоже, это были какие-то амулеты или обереги, демонстрирующие силу вожака, побеждающего каждого орка, который осмеливался бросить ему вызов. — Кажется, мы нашли его, — прошептал я, поворачиваясь к священнику. — Уверены? — его голос сквозил недовольством от того, что экклезиарху не досталось бинокля и ему пришлось вглядываться вниз своими старыми уставшими глазами. — Во всяком случае, его логово. — Мы должны быть уверены наверняка! — было видно, как священнослужителя переполняет недовольство от нового плана, как изнывает его тело по славной схватке с ужасающим ксеносом.       Впрочем, наивно было надеяться на то, что служитель Министорума вмиг перестанет быть самим собой… — И что вы предлагаете? — голос мой был спокойным и ровным, будто и не были мы сейчас в логове орды зеленокожих. — Видит Император, наши товарищи скоро справятся со своей частью плана и всё будет готово к взрыву. — Значит, я должен спуститься вниз и увидеть всё своими глазами, — подытожил отец Бернер, возвращая мне ампливизор. — Если Бог-Император привёл меня сюда, то Он не даст мне погибнуть просто так. — Вижу большое скопление врагов у «стомпы», инквизитор, — вдруг подал голос Далнокс. — Что-то их взбудоражило. — Проклятье! — зашипел я, делая шаг вперёд к священнику. — Опомнитесь, отче, спускаться туда — самоубийство!       Но тут же пожалел о сказанном. Святой отец выпрямился и смерил меня взглядом. Его грозное лицо, искалеченное шрамами, вмиг стало внушать ужас в царящем полумраке кабинета, на фоне которого резко контрастировали сверкающие фанатизмом глаза. — Это испытание веры, сын мой, — по обыкновению проникновенно начал он. — Мы пришли сюда по наитию, и ты это знаешь. Незримая воля Его указывала мне путь. И пока что я ещё ни разу не подвёл кого бы то ни было. Так ли ты смел, чтобы отворачиваться от благодати Бога нашего Императора?       Последний вопрос прозвучал как приговор, отвлёкший от наблюдения даже Далнокса. Для него слова священника имели гораздо больший вес, нежели мои полномочия, ведь за проповедями отца Бернера «стоял сам Бог-Император», а за мной — «всего лишь» мрачная известность Инквизиции.       Кажется, сейчас наступил тот самый конфликт юрисдикций, и я был явно не в выигрышном положении… — Хорошо, — коротко ответил я, глядя прямо в глаза священнику. — Прочитайте молитву, отче, потому что нам понадобится вся благодать Императора, что у Него есть.

***

      На разработку плана ушло ещё несколько минут. Разумеется, мы могли вернуться обратной дорогой, зная, что там не встретим сопротивления. Однако, в таком случае мы были бы вынуждены добираться до шатра через открытое пространство цеха. На глазах у сотен зеленокжих выродков…       Именно поэтому из кабинета фабрикатора мы свернули в противоположную сторону и по одному перебрались через обломки, завалившие короткий коридор. Сверившись с планами, Далнокс отыскал дверь на открытый помост, нависающий над всем цехом под самой крышей. Осторожно переставляя ноги, мы медленно добрались до несущей колонны потолка, одновременно бывшей ещё и частью подъёмного механизма погрузочной платформы. Судя по всему, до начала войны она могла подниматься на самый верх, чтобы принимать груз с трансатмосферных лихтеров и сразу направлять его в цех.       Рядом с рельсовыми направляющими и толстыми стальными канатами противовесов мы отыскали узкую лестницу, ведущую вниз. Здесь нам пришлось спускаться друг за другом. Первым вызвался капитан гвардейцев, за ним я, а следом великан священник. Одного гвардейца мы решили оставить сверху, чтобы он, вооружившись ампливизором, мог заблаговременно предупредить нас об опасности.       Чем ниже мы спускались, тем сильнее жар производственных печей пронизывал наши закутанные в пальто тела. Долгий спуск, занявший почти двадцать минут, можно было сравнить со спуском в пылающую преисподнюю. — Сюда! — подозвал меня Далнокс, как только подошвы моих ботинок коснулись металлической поверхности. — Прячьтесь, господин!       Действуя по наитию, я тут же отскочил к гвардейцу, укрывшемуся в тесном проёме между каких-то грузовых контейнеров, скучающих на платформе с начала вторжения.       Стоило только оказаться в укрытии, как я услышал тяжёлые шаги. В метре от нас прошла мускулистая горбатая фигура, скрытая тенью колонны. Зеленокожий хрипел и рычал что-то злобное себе под нос низким гнусавым голосом: — Тупой Босс, сколька можна копаться в этих жележках. Парни орка Чопгофа давно уже рубят юдишек, пока мы тут жарим жадницы!       Внезапно его речь прервалась чьим-то коротким писком. — Ах ты лепешка сквигова! А ны мотай отседа, пока я тебя не постукал, да моргалами свами не маргай!       Мимо нас тут же сломя голову промчался гретчин, зелёную морду которого украшал громадный фингал.       Подождав ещё пару минут, я наконец повернулся к капитану, лицо которого, как и моё, демонстрировало максимальное напряжение вперемешку с недоумением. Впрочем, у офицера хватило выучки тут же прийти в себя. Молча кивнув мне, он постучал невербальный код по вокс-бусине, и мы тут же услышали в общем эфире краткий доклад наблюдателя.       Всё было чисто. — Мы почти добрались, — сообщил я отцу Бернеру, который всю перепалку ксеносов провёл в тени лестницы.       Громадный «потрошитель» священник уже держал в руках. Его забинтованные ладони крепко сжимали длинную рукоять, словно сдерживая клинок от жажды крови. Хотя мне казалось, что этим жестом экклезиарх сдерживал именно себя от фанатичной тяги к убийствам.       Так или иначе, подтрунивать над ним я не стал. Только обернулся к капитану, который сразу же повёл нас дальше, полагаясь на ауспекс.       Последние несколько шагов до шатра вожака дались нам труднее всего. Повсюду сновали орки и их мелкие подручные. Несмотря на общую захламлённость платформы, подход к палатке предусмотрительно расчистили, заставив его грубыми каменными постаментами с черепами. Мы же грудились под газгольдерами сбоку от входа, перед которым угрожающе стояли особенно крупные нобы-охранники. — Придётся пойти кому-то одному, — прошептал я, наблюдая за тем, как один из ксеносов чешет свой непрезентабельный зад. — Позвольте мне, — подал голос Далнокс слева от меня. — Мне кажется, — почти не скрывая самодовольства в голосе, произнес отец Бернер. — всё уже очевидно, сын мой.       Я повернулся направо, глядя на священника. — Да, очевидно, — кивнул я, внезапно для себя улыбаясь. — Пойду я. И не смейте идти следом, слышите? Кавен, Хит? — Я коснулся уха. — Статус? — Хлопушки на месте и ждут сигнала, Босс, — уверенно отозвался бонавентурец. — Заряды готовы, — вторил ему арбитр. — Осталось только унести свои задницы подальше. — Насколько «дальше»? — За стены, — коротко ответил Хит Уорен и с усмешкой добавил: — И от них лучше держаться подальше, ведь на фейерверк сбегутся остальные зеленокожие.       Я услышал приглушенный смешок Кавена. — Добро, я иду опознавать цель, — убрав палец с вокс-передатчика, я торопливо пополз прочь из укрытия. — Император защищает, — напоследок прошептал мне в спину священник.       «Очень надеюсь на это…» — подумал я, на корточках пробираясь к палатке, стараясь держаться в тени низких каменных оснований «пьедесталов». К счастью, общий грохот цехов заглушал все исходящие от меня звуки, а природная ловкость и телосложение помогли добраться до входя незамеченным.       Осторожно, — выбрав затенённую сторону, чтобы не нарушать полумрак внутренностей шатра, — я оттянул полог и тенью проскользнул внутрь.       Моё тело было максимально напряжено, разум контролировал каждый мускул, но даже это не помогло мне справиться с оглушающей вонью, стоявшей в логове орочьего вожака. От стоявшего смрада слезы начали застилать щиплющие глаза. Сдерживая боль, я прикрыл лицо рукой и несколько раз моргнул, привыкая к отсутствию света.       Теперь вокруг меня царили тени, отступающие лишь когда пламя кузнечных печей разгоралось сильнее.       Под их приглушённый рёв я сделал несколько шагов вперёд, чтобы вдруг понять, на что смотрю. Передо мной лежала огромная туша, извергающая громогласный храп и скрип. Орк, размер которого поражал, сейчас был абсолютно беспомощен. Он спал и ничто не могло спасти его от смертоносного удара в сердце.       Так мне подумалось в первое мгновение, но присмотревшись, я сокрушённо покачал головой. Это был не просто зеленокожий. Это был тот, кого прочие называли «Варбосс». Самый сильный и самый большой ксенос из всей местной «мелюзги». Тело его накрывали какие-то шкуры, под которыми в пробивающихся сквозь дыры лучах света, виднелись металлические импланты.       Сейчас я как никогда ранее жалел о том, что потерял свой цепной меч. Проклятая булава не могла помочь мне с этим гигантом, разве что мне бы захотелось разбудить его.       Впрочем, я постарался унять бурю эмоций в голове. Разочарование было лишь кратковременным, ибо там, за пологом, арбитр и наёмники уже установили взрывчатку, взрывной волной способную сровнять всё это место с землей, а пламя от детонирующих снарядов наверняка сожжёт всё вокруг.       Я тихо обернулся и сделал несколько шагов к выходу. И в этот момент мои обострённые чувства внезапно уловили очень странный, выбивающийся из общей обстановки, звук. Звук лазерного выстрела. Инстинктивно я поднял голову к «потолку», чтобы увидеть, как вопящая туша гвардейца прорывает шкуры и разбивается о металлический пол, превращаясь в кровавое месиво с отвратительными хрустящими и хлюпающими звуками. — Чо такое?! — я до последнего надеялся, что эти слова мне показались, но громадная туша зашевелилась, оборачиваясь и поднимаясь.       В этот момент я понял, что пришло время «уносить свою задницу подальше».

***

      Стоило мне только откинуть полог шатра, как пламенно-рыжий свет печей у входа уже загородили опомнившиеся нобы-охранники. Две мускулистые фигуры, скаля клыки и замахиваясь архаичным оружием, тут же набросились на меня.       От удара молота, размером с меня самого, я ушёл прыжком в сторону, а от рассекающего взмаха ревущим пилотопором — поднырнув под орка, держащего металлическое древко.       Казалось, что мне повезло, но второй зеленокожий, едва погасив инерцию взмаха, уже обернулся и тут же потянулся ко мне рукой, цепляясь когтями за воротник пальто.       Одним мощным рывком ксенос выдернул землю у меня из-под ног, опрокидывая на спину. Совершенно не ожидая подобной ловкости, я не успел сгруппироваться и хорошенько приложился головой. Глаза на миг перекрыла кроваво-красная пелена, сопровождаемая оглушающим звоном в ушах.       Развалившись на холодном металлическом полу, я мог только тупо наблюдать за размытым пятном орков, которые, злобно ухмыляясь, уже обступили меня с двух сторон, а из шатра слышались тяжёлые шаги главаря.       Положение моё было, мягко говоря, проигрышным. В гудящей голове уже всплыли предательские мысли о смерти, зазвучали слова последней молитвы, под которую начал раскручиваться калейдоскоп воспоминаний. Детство в Схоле, детские игры, нудные уроки, подростковые приключения, вступление на путь инквизитора…       Наставник.       Воспоминание о худощавом и суровом старике Корнелиусе Кохе электрическим импульсом пронеслись по всему телу, мгновенно сбрасывая оцепенение. Выгнув спину дугой, я оттолкнулся руками от пола и вскочил на ноги.       Пока орки пытались стереть со своих отвратительных морд выражения недоумения, моя правая рука уже схватилась за булаву, а большой палец надавил на руну активации силового поля. Воздух наполнился запахом озона и треском энергии.       Того орка, что стоял передо мной, я одарил щедрым ударом в челюсть, выбивая целую горсть пожелтевших клыков из его квадратной челюсти. Ноб припал на правое колено, опуская оружие, но уже оборачиваясь в мою сторону, когда второй взмах отправил сияющие навершие в левое колено, опрокидывая ксеноса на бок.       Ощущая зловонное дыхания за спиной, я крутанулся на носке, уже занося булаву для удара. — Паймал! — торжествующе не то чихнул, не то кашлянул второй орк, перехватив моё запястье.       Кривые губы изогнулись в звериной улыбке, когда зеленокожий подтянул меня к себе, отрывая от земли. Уверен, если бы не металлический протез, то богатырская хватка уже бы переломала все кости в руке.       Красные маленькие глазки врезались в моё лицо. На мгновение я смог невероятно чётко разглядеть лицо зеленокожего: среди множества мелких морщин на рыхлой тёмной коже проступали уродливые шрамы, тянущиеся по крупным скулам к остроконечным ушам, рассекающие бледно-розовые губы, примыкающие к кривым клыкам. Я оказался настолько близко, что отвратительный смрад заставлял глаза слезиться.       Судя по всему, орк тоже изучал меня, а когда внезапный приступ любопытства таки завершился, мощная рука ещё раз дёрнула моё тело вверх, перетряхивая все кости внутри, и отвела меня подальше от ксеноса, уступая место для взмаха каменной глыбой, венчавшей самодельный молот.       Тут я должен был бы уже готовиться к невероятной боли, которая грозилась обрушиться на мои живот или грудь, однако за спиной зеленокожего наконец выросла громадная фигура варбосса. На плечи ноба легли монструозные серпоподобные когти, легко врезаясь в толстую шкуру зелеокожего и выпуская мелкие ручейки крови.       Державший меня орк бегло оглянулся, насколько позволяли широкие блестящие лезвия. Впервые я увидел в маленьких красных глазках нечто, похожее на страх. Его пальцы разжались, выпуская мою руку. Я упал, опрокинувшись назад, но всё ещё наблюдая за тем, как колосс грубовато отодвигает подчинённого, оставляя глубокие раны на его плечах. — И кто это у нас тут, а? — услышал я голос варбосса, сделавшего шаг навстречу мне.       Никогда в жизни мне более не доводилось видеть орков подобных размеров. Этот мускулистый гигант, тело которого наполовину состояло из металлических пластин, с ногами, усиленными гидравлическими трубами и шипящими приводами, мог потягаться ростом со сказочными Примархами из легенд Ереси. Он возвышался надо мной словно скала, пронзал взглядом своего аугметического глаза, занимавшего почти четверть морды. Уродливая «трехпалая» клешня вместо левой ладони касалась пола и скреблась металлом о металл, извлекая снопы искр. Правая же рука была настолько огромной, что, казалось, способна обхватить моё тело пальцами. — Трон святый… — прошептал я, инстинктивно отползая назад.       Варбосс тем временем разразился гортанным хохотом, сопровождаемым скрипом аугметики. Орк сделал ещё пару шагов ко мне, чуть не раздавив тяжёлыми стальными сапогами. Поглощённый ужасом, я отчаянно продолжал скрести ногами по полу, когда его клешня угрожающе лязгнула у меня за спиной так близко, что, казалось, коснувшись волос головы. — Чего ты тут забыл, мелкий юдишка? — зелёный гигант склонился надо мной, сощурив единственный живой глаз. — Атвечай! Или порежу этими пальчиковыми рубилами.       Несмотря на грохот промышленных прессов, за спиной послышался очень чёткий скрежет, от которого у меня перехватило дыхание. Горло пересохло, а позвоночник сковало льдом. Сердце перестало биться, словно бы заранее умерло, а тело, оглушённое страхом, просто ещё не поняло, что ему нужно обмякнуть без движения. — Наглый, — протяжно подытожил ксенос, злобно глядя на меня.       Что он собрался делать дальше, я не мог знать, потому как даже моя внутренняя воля оказалась подавлена чудовищной физической силой. Однако, Император внимательно следил за мной, потому что именно в момент, когда зеленокожий ублюдок начал медленно подниматься, мощный лазерный заряд прочертил борозду по уродливой вытянутой морде.       Разумеется, какого-либо значимого урона подобный выстрел не нанёс, но оставил на коже орка длинный чёрный след обожжённой плоти, запах которой сразу же ударил мне в ноздри, словно пробуждая ото сна. — За Императора! — надрывный голос святого отца необъяснимым образом заглушил весь грохот производства.       На платформу перед шатром ворвался священник, чья фигура теперь казалась мне не такой рослой, в сравнении с гигантом-варбоссом. — За Императора! — вторили ему голоса гвардейцев, открывших подавляющий огонь по ксеносу.       Зверь тут же поднялся и заревел орочий клич, на который мгновенно отозвалось всё здание, нерушимые стены которого внезапно затряслись. — Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-а-агх! — Замолчи, отродье! — отец Бернер рывком оказался между мной и орком, после чего замахнулся своим двуручным «потрошителем».       Зубья цепного меча встретились с серповидными когтями, наполнив цех оглушительным звоном. Надрываясь, благословленный Омниссией двигатель задымился, но продолжал яростно вращать ленту клинка.       Всё ещё сидя на полу, я мог только завороженно наблюдать за тем, как какой-то человек, — пускай и преисполненный силой и верой в Бога-Императора, — напирал на столь мощное создание. Орк был почти в два раза выше двухметрового священника, но он первым сделал шаг назад своей неуклюжей ногой.       Впрочем, секундная победа священника могла оказаться его последним «триумфом». Хитрый зеленокожий отступил, но прежде сомкнул все три «пальца» своего протеза вокруг клинка противника и, воспользовавшись его весом, потащил назад.       Отец Бернер словно запнулся, повинуясь движению меча, но вовремя смог подставить ногу и остановиться. Я услышал, как он надрывно замычал, когда тяжеленный клинок в «руке» зеленокожего вдруг замер и вновь стал повиноваться хозяину. — Я — Его орудие! — заревел священник, обратным движением занося меч над головой. — Да направит меня длань Его!       Стоило отцу Бернеру закончить, как за моей спиной прогремел взрыв. Даже стоявший жар от печей померк на фоне обжигающего лёгкие воздуха, подогретого взрывом. Взрывная волна ударила меня в спину и заставила кувырнуться вперёд, а варбосс и священник разлетелись в разные стороны. — Босс, кажется, нам пора валить отсюда, — сквозь звон в ушах, я услышал голос Кавена. — И чем скорее, тем лучше!       Спорить с ним я не собирался, однако с явным неудовольствием обнаружил отсутствие запасного плана. — Есть идеи? — спросил я, пытаясь перекричать рев пламени. — Есть транспорт, — задорно ответил бонавентурец. — Слушайте гудки!       С недоумевающим лицом я уже собирался переспросить наёмника, но в этот же момент увидел, как удивительно прыткий зеленокожий боец заносит над оглушённым священником короткий топор.       Хоть мы и лежали рядом, мне понадобилось напрячь всю мускулу ног, чтобы оттолкнуться достаточно сильно. Моё тело стрелой летело наперерез лезвию топора, а «наконечником» служила хромированная рука.       Серебристая кисть в последнюю секунду оказалась на пути орудия, а моё тело пронзила невыносимая боль. Я завыл от боли, продолжая отводить удар массивного орка, в этот самый момент ощущая, как рвутся от напряжения мышцы. Правая рука перестала отзываться, превратившись в одно сплошное пульсирующее пятно агонии, но мне удалось…       Лезвие топора с лязганьем врезалось в металлический пол, застряв в образовавшейся вмятине. Я рухнул рядом, едва сохраняя сознание от болевого шока. А орк был в порядке…       Сначала я подумал, что он сейчас забьёт меня руками, но стоило только мне упасть, как на ноги вскочил святой отец. В его руках уже возник длинный боевой нож, который священник тут же отправил в челюсть удивлённого ксеноса.       Послышался хруст ломающихся костей. Отец Бернер повалил зеленокожего на спину и принялся наносить колотые удары по всей уродливой морде, пока тварь не замерла. — Меня хранит Император… — прошептал священник, поднимаясь на ноги и оборачиваясь ко мне. — Спасибо, сын мой. — Нам пора, святой отец… — из моего рта обильно вытекала кровь, делающая речь менее внятной. — Далнокс!       Капитан гвардейцев подбежал к нам с раскрытым подсумком для лекарств. Левая ладонь уже сжимала ампулу со стимулятором. Только присев, солдат вогнал шприц мне под шею, вдавливая чудотворную смесь внутрь моего тела.       В это же время позади нас послышались сигналы. Находясь в руках оборачивающегося священника, я увидел две подкатившие к платформе «химеры», наполовину разобранные, дырявые от выстрелов, но исправно дышавшие выхлопными газами из раструбов в задней части корпуса.       Как, Варп раздери, Кавен смог их завести? — Возьми его, боец. Неси к нашим. — отдал приказ священник, уже собираясь передать меня в руки гвардейца.       Однако свою последнюю службу Далнокс уже сослужил.       Серповидный коготь пробил броню капитана, вырвавшись из живота и нанизав обмякшее тело словно кусок мяса. Обняв меня, отец Бернер рывком отскочил назад, уходя от продолжающегося выпада варбосса.       В этот же момент с химер открыли огонь наши товарищи, стараясь замедлить гиганта. Несмотря на отступающую боль, я всё ещё находился в прострации. Мир вокруг меня замедлился, а его звуки отдалились, будто я был погружен в воду.       Священник всё ещё держал меня в охапку, уходя от мощного кулака зеленокожего чудища. Мы упали на спину, когда рядом оказался Хакс с мельтой наперевес. Молчаливый катачанец немедля выстрелил, наполняя моё сознание оглушающим «криком».       Дальше я уже оказался в транспортере вместе с ним, священником и его «потрошителем». — Следующая остановка — база сил обороны Олеха! — оповестил по бортовой связи Кавен, вдавливая рычаги до отказа.       В ответ ему вторили только взрывы, теперь уже случавшиеся друг за другом и разносившие к чёрту огромные цеха орочьего завода. Лежа на полу, я ощущал, как трясется под нами земля, когда очередная партия снарядов, топлива или ещё чего детонировала с громоподобным грохотом.       Всё это сопровождалось красочным световым шоу, ослепляющим нас в незакрытой кабине и обдавая жаром, опаляющим брови.       Наши «химеры» неслись сквозь охваченные голодным пламенем цеха словно адские гончие. Прометиумный огонь пожирал рокрит и металлические конструкции, обрушивая перед нами потолки, разлетающиеся вдребезги от падения с огромной высоты. Словно осколочные бомбы, сотни разлетающихся камней секли металл и плоть зеленокожих, в панике пытающихся сбежать.       Наконец, на полной скорости мы вырвались из пылающего ада в кромешную тьму ночи. Распахнутые ворота цеха сложились за нами карточным домиком, поднимая в ледяной воздух тучи бетонной пыли.       Однако радоваться было рано. Очередной мощный взрыв сотряс саму землю под гусеницами, и некая мощная сила подбросила нас вверх. И несмотря на огромный вес «химеры», этого толчка оказалось достаточно, чтобы Кавен потерял управление, и наш транспортник занесло. Увлечённый инерцией грациозного полета, он врезался в стену каких-то руин, укрытых зимним покрывалом. От удара большую часть пассажиров, включая меня, выкинуло из салона и разбросало по сугробам.       Я стряхнул с себя оцепенение лишь спустя пару минут, подталкиваемый действием стимулятора и бешено колотящимся сердцем. Вокруг меня, перемешиваясь со снегом, опускались гроздья пепла. То, что некогда было грандиозным зданием, теперь гигантским факелом разгоняло тьму сумерек, обращая в бегство даже метель. — Тристан?..       Из сумрака ко мне выбрался святой отец. Дрожащее пламя перебежками играло на его потном уставшем лице, заполняя темнотой глубокие морщины. В этот раз, его плечи были опущены, а из уст вырывалось тяжёлое дыхание. Но даже в таком состоянии он продолжал тащить за собой «потрошитель».       Стоило только священнику коснуться моего плеча, как в ухе ожил вокс: — Тристан? Вы в порядке? — голос Хита Уорена звучал крайне обеспокоено. — Мы всё ещё на ходу, но, ах ты… Но нас занесло, нужно время! — Понял тебя, — я кивнул и оглянулся, сощурив глаза. — Мы пока найдем остальных.       Судя по всему, транспортник арбитра потрепало меньше. Тем не менее, я начинал беспокоиться за остальных. Наемники всё ещё не выходили на связь, хотя я был уверен, что прошло уже достаточно времени после аварии. Похоже, что святой отец понял мои намеренья и поднялся сам, пристально вглядываясь в темноту. — Вон там, — я указал в сторону обрушившейся стены, где среди гладких пологих сугробов виднелось что-то тёмное и едва шевелящееся. — кажется, это Хакс.       Я уже сделал несколько неуверенных шагов к наёмнику, пытаясь докричаться до него, однако в ответ услышал лишь опостылевший уже клич. — Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-а-агх!       Мы с отцом Бернером обернулись к столбу пламени, из которого начали выходить зеленокожие. Один за другим, охваченные прометиумным огнем, обожжённые и изуродованные, они ступали на тающий снег, будто бы не обращая внимания на свои раны. И среди них шагал одноглазый гигант. Хоть мельтаган катачанца и лишил его руки, ублюдочный ксенос отказался так легко умирать. — Ва-а-а-агх, парни! — ревел он, поднимая над головой смертоносную клешню. — Сожрём мелких юдишек!       Я тяжело вздохнул, усталым взглядом скользя по десятку зеленокожих, обступивших своего главаря и невозмутимо шагавших навстречу нам. Теперь орки уже не неслись сломя голову, двигаясь осторожно, будто опасаясь нас. Впрочем сейчас, я буквально на расстоянии чувствовал самоуверенность варбосса, шедшего к нам не ради битвы, а ради кровавой бойни. — Кажется, наше дело ещё не окончено, — коротко произнёс священник, внезапно делая шаг вперёд.       Двуручный «потрошитель» уже кашлял, разогреваясь. — Вы обещали мне информацию в обмен на помощь! — бросил я, хватая старика за руку. — Помните? — И я сдержу своё слово, сын мой, — отец Бернер кивнул, мягко убирая мою ладонь и делая ещё шаг прочь. — Будет воля Бога-Императора, мы с вами ещё поговорим.       В мрачном сиянии огненного столба я мог чётко разобрать улыбку на обветренном лице. Улыбку человека, уверенного в своей победе. Человека, которого хранит Бог.       Святой отец Бернер зашагал вперёд, активируя цепное лезвие. — Ну что, вы, нечестивые твари, — начал реветь священник. — Готовьтесь принять смерть от верного слуги Его! Я — разящий клинок Бога-Императора! Я — ваша погибель! — Ва-а-а-а-а-агх! — ответили ему зеленокожие дикари и наконец сорвались на бег.       Я же бросился откапывать Хакса. — Трон, поднимайся, громила! — причитал я, вытаскивая здоровенную тушу катачанца из сугроба.       Едва управившись одной рукой, мне удалось опрокинуть его тело на спину. Тут же забравшись на грудь наёмника, я принялся хлестать мясистые щеки. Целую минуту даже бессознательное суровое лицо никак не реагировало на мои действия, но стоило мне только сказать что-то про его мать и тиранидов, как глаза Хакса внезапно распахнулись, а сам он, скинув меня, уже принял низкую боевую стойку, выхватив из-за пояса мачете. — Где жуки?! — бросил он, вжав голову в плечи и готовясь принять удар какого-нибудь ликтора. — Спокойно, солдат, — я примирительно поднял руку, медленно поднявшись на ноги. — У нас тут только орки. Где Кавен? — Наблюдает, — ладонь с мачете указала куда-то над моей головой.       Я повернулся в указанную сторону, где на втором этаже, над опрокинутой на нос «химмерой», лежал бонавентурец, выдавая себя лишь переливающимся светом пламени на линзах ампливизора. — Ладно, ребята, — чувственно произнес я, пытаясь нащупать кобуру с лазерным пистолетом. — Нам нужно спешить к этому психу, а то ксеносы его… — Не уверен, что ему нужна помощь, Босс… — тут же ответил Кавен, скатываясь к нам и передавая мне бинокль. — Глядите.       Я взял устройство и взобрался на небольшой холм, чтобы уловить все детали битвы, развернувшейся около завода. И, видит Император, я потерял дар речи, глядя на происходящее.       Отец Бернер, распевая боевые псалмы, отрубил голову последнему зеленокожему из тех, что так опрометчиво набросились на него. Остальные ксеносы теперь стояли позади варбосса, изредка озираясь на главаря, который так же оказался не совсем уверен в своем превосходстве.       Священник же, стряхнув кровь после убийства последнего орка, встал на одно колено и принялся читать боевую молитву. — Жизнь свою отдаю Богу-Императору, — начал он, и слова его неясным образом разносились над всей площадью. — Молюсь, дабы принял Он её. — Хватит читать стишки свои, баивой святоша! — взревел варбосс и наконец решил сразиться с врагом самостоятельно. — Силу свою отдаю я Богу-Императору…       Громадная туша, взбивая вокруг себя ураганы снега, напрыгнула на священника, уже поднявшегося на ноги. Мощный и грациозный, тот осторожно ушёл от смертоносного взмаха клешни: — Молюсь, дабы её не лишил меня Он.       «Потрошитель» вновь заревел свою песнь, взметнулся вверх и обрушился на спину зеленокожего выродка. Орк взвыл в унисон скрежету зубьев, вгрызающихся в стальной панцирь на его спине, сделал шаг вперёд и тут же отмахнулся от святого отца, словно от мухи.       Отец Бернер успел защититься, приняв удар острых шипов «ладони» на клинок «потрошителя», однако ксеносу удалось сбить его с ног, прервав молитву. — Сейчас я почикаю тебя, Ва-а-а-агх! — варбосс совершил выпад, занося клешню над головой человека, уже предвкушая, как острые лезвия разделают тело несчастного.       Но священник сумел подняться на колено, упёр ладонь в заднюю часть лезвия меча и отвёл мощный удар в сторону. — Кровь свою я отдаю Богу-Импреатору! — неслись слова, заглушая звериный рев чужака. — Молюсь, дабы утолила она жажду Его!       Сила зеленокожего была столь велика, что крючья протеза намертво врезались в замерзшую землю. — Тело своё кладу на алтарь битвы… — отец Бернер вновь оказался на ногах и медленно повернулся к ксеносу.  — Молюсь, дабы Он даровал мне благородную смерть! — медленно занеся «потрошитель» над головой, он обрушил его на склонившуюся морду ксеноса. Тяжёлое лезвие превратило плоть в фарш и рассекло тушу до пояса. — Молю Его о защите, отдавая взамен всё, что меня составляет… — последние слова священник произнес едва слышимым голосом, звучавшим вместе с угасающим рычанием двигателя меча.       Молитва была закончена, и воин обернулся к оставшимся оркам, победоносно воздев над собой клинок. Кровь поверженного вожака черной жижей стекала на руки и голову экклезиарха. — За Императора! — заревел он, и уцелевшие ксеносы бросились обратно в ревущее за спинами пламя.       Стоило только последнему ублюдку исчезнуть в ярком огне, как отец Бернер оступился и упал, потеряв сознание.       Я, Кавен и Хакс бросились к нему, расслышав позади рёв двигателей «химеры». — Нам стоит быстрее уносить отсюда ноги, Тристан, — связался со мной Хит, перекрикивая моторы. — Пришло время для подрыва. — Тогда давайте заберём святого отца и свалим отсюда!

***

      Благодарение Императору, нам удалось успеть вовремя, многотонные пласты искусственной земли рухнули позади нашего транспортника. Разумеется, вызванный нами переполох в тылу не остался незамеченным, но, как успел позже доложить мне Хит Уорен, произошедшее лишь сыграло гвардии на руку. — Хотя, будь уверен, Майор никогда не признается тебе в этом, Тристан, — подмигнул мне тогда арбитр.       В ту ночь, встретившись с ещё одной группой партизан, мы прорвали строй зеленокожих, — которые оказались зажаты между нашими войсками и глубокой расселиной, протянувшейся на десятки километров с востока на запад, — и вырвались к своим.       Разумеется, сначала нас чуть не приняли за противника, но своевременно выйдя на связь, Кавен связал меня с командующим встреченного нами отделения. Далее мой инквизиторский статус всё уладил, и мы отправились прямиком в штаб, чтобы доложить о своих героических похождениях. — Ваш амасек, инквизитор, — возникший из-за поворота адъютант передал мне бутылку и стакан. — Спасибо, — от последнего я отмахнулся, благодарно кивнув и покачав головой на немой вопрос. — Дальше мы сами. — Как будет угодно, господин.       Я, отец Бернер, Кавен и Хакс сидели за столом в командном пункте и зализывали раны, наблюдая за тем, как торопливо перемещались клерки, как активно выводились новые данные на голографическую тактическую карту над центральным столом и слушая, как отдают приказы координаторы подразделений. Эта ночь должна была войти в историю как начало героического освобождения планеты, но, к сожалению, в будущем её слава оказалась запятнана другим событием, которое определило все наши последующие действия…       Пока Хит Уорен и остальные командующие партизан лично докладывались майору, я с громким звуком откупорил бутылку и влил в себя добрую четверть обжигающей церковной браги.       Я закашлялся, явно увлекшись. Должен признать, раньше я не испытывал подобной жажды к спиртному. — Ну, ну, Босс, не утоните там… — как нянька пробормотал бонавентурец, вальяжно развалившийся на своём стуле.       Я со звоном поставил бутылку на стол, метнув в его сторону яростный взгляд, пока сам наёмник уже тянулся к амасеку. — В очередь, — его опередила громадная лапа Хакса.       Катачанец так же сделал один большой глоток и только потом передал бутылку товарищу. — Да ты же всё выдул! — пожаловался тот, хотя амасека была ещё как минимум половина. — Оставьте и мне немного, юноша… — сидящий рядом со мной святой отец всё ещё был слаб, отчего его взмах рукой оказался лёгкой отмашкой. — Да-да… — запричитал наёмник, заткнул бутылку крышкой и толкнул вдоль столешницы. — Прошу вас, святой отец. — Да хранит тебя, — старый священник опрокинул сосуд, высасывая всё содержимое. — …Император…       Все вчетвером мы засмеялись. Сейчас мы были истощены, но наконец находились в безопасности. Очередной день войны с орками подошёл к концу и, в том числе благодаря нашим стараниям, следующий мог стать немного спокойнее. Хотя бы на короткое время, необходимое зеленокожим чтобы перегруппироваться и понять, что их жёстко поимели. Теперь можно было расслабиться и поговорить о делах.       Я повернулся к святому отцу: — А вы крепкий орешек, отче. — Меня хранит Бог-Император, инквизи… — Прошу, — я поднял руку, останавливая его. — Просто Тристан. — Меня хранит Бог-Император, Тристан, — поправился отец Бернер. — Благодаря Ему я сижу тут и выпиваю. Благодаря Ему и тебе.       Я приподнял бровь и даже слегка поддался ближе к собеседнику. Неожиданная похвала приятно меня удивила. — Всё ещё будете утверждать, что меня привел к вам Он? — не удержался я от вопроса. — Разумеется, сын мой, — последовал невозмутимый ответ. — Именно ты привёл меня в логово грязных ксеносов и помог мне свершить возмездие. Так же благодаря тебе я всё ещё жив, среди таких же верных слуг Императора и могу ещё послужить. — Отлично, — я по-деловому свёл пальцы вместе и откинулся на спинку кресла. — В таком случае, послужите мне и расскажите всё, что знаете о тёмных делишках ваших братьев.       Святой отец устало кивнул и, отложив на стол опустевшую бутылку, поднял взгляд к потолку, словно пытаясь там высмотреть нужные слова. Несколько минут он размышлял под моим пристальным взглядом, будто нарочно заставляя меня нервничать. Его поверхностные мысли смешались в бурный поток, который я не мог разобрать. В какой-то момент глубоко внутри меня вновь ожило опасливое чувство опасности.       Но именно тогда, будто подгадав нужное время, старик заговорил: — Лет двадцать назад, когда Инквизиция среагировала на множественные признаки ереси на планете и направила двух ваших агентов… — Мастера Эскейн и Ласло. — Да… — священник облизнул пересохшие губы. — Тогда полетело много голов… Они карали всех, начиная от планетарного губернатора, опустившегося до богомерзких оккультизма и эзотерики, и заканчивая фермерами, от разразившейся чумы ищущих помощи у всяких шарлатанов, называвших себя «ведуньями» и «колдунами»… — Я читал об этом процессе, отче, — мягко произнёс я, наблюдая за тем, как долговязые пальцы едва заметно подрагивают, лежа на краю столешницы. — Вам ни к чему пересказывать мне его. Давайте лучше перейдем к последствиям. Насколько я знаю, спустя год от окончания расследования, новым кардиналом епархии Дюрера был назначен Освальд Оргалет. Он как-то замешан в заговоре?       Было очевидно, что я выбил почву из-под ног собеседника. Впервые отец Бернер не нашёлся, что мне ответить. Его губы несколько раз дрогнули, готовые уже произнести слова, но каждый раз священник одёргивал себя, непроизвольно сжимая и разжимая дальнюю от меня ладонь.       Тогда я решил сделать шаг навстречу.       Моя левая рука коснулась и осторожно легла на его плечо, тут же приковывая взгляд одичавших фиолетовых глаз к моему лицу. — Спокойно, святой отец, — проникновенно начала я, медленно произнося слова и запуская ментальную сеть на сознание старика, чтобы немного успокоить его. — Ваша верность Ему доказана делом, и никто уже не осудит вас за ваши слова. Сейчас я не судья, а друг. — Д-да… — мой трюк сработал, хотя и заставил священника заикнуться. — Боюсь, кардинал Освальд играет ключевую роль в заговоре. После того, как прийти к власти, он крайне кропотливо и агрессивно менял людей на разных ролях иерархии. Пришелец из субсектора Геликан, он легко сумел подмять под себя верхушку планеты, используя шантаж, подкуп или даже убийства. Он не чурался обвинять людей в ереси, умело играя на страхах местных экклезиархов, над которыми в последовавшие за чисткой года нависало мрачное клеймо «нечистых». Отец Бернер поджал губы, задрал подбородок и почесал густую щетину. — Этот ублюдок был умелым оратором и крайне образованным человеком. Неудивительно, что он легко нашёл общий язык с новым губернатором и главами Муниторума и других Имперских институтов. Впоследствии высказывать какие-либо подозрения против этого человека оказалось крайне опасно. — И как же он воспользовался своим влиянием? — Наимерзейшим образом, — неожиданно для меня и наёмников, священник сплюнул на пол, после чего лицо его озлобилось. — Хитрец начал организовывать культы хаосопоклонников, привлекая туда неокрепших послушников из провинции.       Я сглотнул. Нет ничего более чудовищного, чем играть с верой детей, наивно полагающих в непогрешимость старших… — Я… я пытался помешать этому, — старик отвёл взгляд, открывая моему взору бычью шею. — Давно. Но не сумел. И был наказан.       В ярком свете командного пункта я заметил странные рубцы, выглядывающие из-под сложенного капюшона его одеяний. Уловив мой взгляд, отец Бернер только молча кивнул. — Зачем ему нужны были эти культы? — Не знаю, но это уже неважно. Они уничтожены, хвала Императору. — Думаете, орки смели их? — недоумевающе спросил я, медленно наклоняясь к собеседнику. — Это были не орки, — покачал головой тот, многозначительно посмотрев на меня. — А инквизитор. Честно говоря, я думал, что это был твой учитель.       На минуту за столом повисло тяжёлое молчание. — Нет, — мрачно ответил я. — Этого звали Филипп Вер.