Инквизитор Тристан Аккер

— Вам сюда, инквизитор, — молодой адъютант почтенно поклонился, уступая дорогу. — Дальше по коридору вы сами отыщите магоса. — Благодарю, — я кивнул ему в ответ и, проводив коротким взглядом, обернулся к тёмному проёму.       С нашего возвращения на базу имперской гвардии прошло примерно десять часов. За это время мне и моей команде удалось получить всю необходимую медицинскую помощь и перехватить пару часов сна.       Шаги гулким эхом разносились по длинному узкому помещению, тянущемуся вдоль ремонтных цехов, в которые переоборудовали просторные залы текстильной фабрики. Снаружи скрежетали свёрлами и пилами десятки гвардейцев, которые были хоть немного посвящены в таинства Омниссии. Сейчас все эти мужчины и женщины трудились на благо победы под пристальным присмотром мрачных техножрецов, тщательно следивших за соблюдением ремонтных ритуалов.       Я же искал одного из старших этих жутких машиннопоклонников.       После моего отчаянного вмешательства в судьбу отца Бернера, правая рука оказалась сломана, а плечо — вывихнуто. Но больше всего меня волновал протез Ципидитаса. Несмотря на всего лишь небольшую царапину на хромированной поверхности запястья, меня, как и любого суеверного техножреца, охватило беспокойство. Я ощущал острую необходимость провести ритуал диагностики и обслуживания.       Погрузившись в размышления, я не сразу заметил, как коридор раздался в стороны, уступая место более просторному помещению. В нос тут же ударил запах ладана, смешанный с какими-то благовониями. Воздух вокруг пронизывала лёгкая дымка от подвешенных под потолком курильниц. — Имя! — послышался требовательный треск впереди.       За свисающими с потолка печатями и чашами с благовониями стоял техножрец. Тот самый, которого пару месяцев назад я повстречал у подножья храма Святого Луки. — Инквизитор Аккер, — ответил я, стоя на месте и с осторожностью поглядывая на несколько вытянувшихся лезвий, закреплённых на готовых к броску механодендритах.       Следом на тусклом свету показалась инсигния наставника.       Всего пару секунд слуга Омниссии смотрел на знак полномочий, после чего резко отвернулся. Хромированные щупальца повторили этот жест, плавно сжимаясь и оплетая запястья. — Цель? — бросил мне из-за спины их хозяин. — Я хочу проверить дух машины протеза, — скривившись от боли, я извлёк правую руку из свободного бандажа, демонстрируя имплант.       И тут реакция техножреца изменилась.       Если до этого его «лицо» выглядело достаточно враждебно, то от одного взгляда на работу Ципидитаса он начал в буквальном смысле истекать маслом.       Не говоря ни слова, он приблизился ко мне, щёлкая своими ногами-щупальцами, осторожно, слово мать ребенка, коснулся моего хромированного предплечья и принялся его гладить и крутить. Тут же среагировали дендриты на его запястьях: оживившись, они начали жужжать и водить по поверхности протеза какими-то лучами. Всё это действо сопровождалось тихим писком ауспика.       Сам техножрец тем временем что-то вожделенно бормотал, словно захлёбываясь в экстазе. — Сядь, — внезапно приказал он, отходя в сторону и одновременно вытягивая откуда-то из-под стола складной стул. — Я проведу ритуал.       Послушно выполняя его команды, я оказался перед тяжёлым столом, на котором по множеству стоек были педантично разложены различные инструменты.       Сам эскулап встал у меня за спиной. Его холодные механодендриты принялись оплетать моё тело, ювелирно точно расстёгивая пуговицы, отгибая высокий воротник и стягивая пальто. Спустя несколько мгновений мою голую спину начал лизать ледяной язык сквозняка, вызывая лёгкую дрожь. — Необходима подготовка, — снова проскрипел жрец, разбрызгивая масла по моей спине. — Прогнозируема боль. — Что?.. — только и успел выговорить я, когда нечто воткнулось мне в шею.       Снова эта боль, когда отнявшееся тело охватывает агония. Нервы плавятся, прожигая мышцы и кожу, а сам ты не можешь уже даже кричать, потому что в горле внезапно пересохло от нехватки воздуха, отчего вырывается только тихий надрывный хрип.       И тут я услышал жуткое пение техножреца.       Скрипучие завывание и треск статики глубоко в решётке-наморднике превращались в своеобразный напев, аккомпанемент моих страданий. Где-то вокруг я слышал жужжание щупалец, обрызгивающих меня из кадильниц, окуривающие меня дымом от тлеющих палочек для благовоний.       Финальным же штрихом была печать, которую магос поставил «своими» руками на хромированную ладонь моего протеза.       После этого, боль прекратилась, оставив лишь лёгкое жжение где-то между лопатками. — Ритуал окончен, — застыв с раскинутыми руками и глядя куда-то сквозь меня, декларировал жрец. — Калькулирую результаты… Состояние духа Машины удовлетворительно. Порча не обнаружена… Повреждения нервных окончаний отсутствует… Коррозионностойкое покрытие — не нарушено…       Пока техножрец вещал, я стал медленно одеваться, не без любопытства наблюдая за его странным поведением. Судя по всему, сейчас он находился в настолько благоговейном состоянии, что просто не контролировал своё тело. Или предпочитал сохранять предписанную правилами позу, чтобы расположить Омниссию к доброму результату его ритуала. Сейчас я почти что слышал, как трещат вычислительные цепи когитаторов, имплантированных внутрь его мозга.       Ещё минуту он стоял в такой позе, продолжая странно истекать маслом в области вокс-решетки, пока не изрёк: — Прогнозируемый период эксплуатации — триста пятьдесят семь лет.       Я многозначительно поднял бровь, удивляясь услышанному и про себя думая, что с такими приключениями вряд ли проживу дольше своей фальшивой руки. Эта мысль даже заставила меня ухмыльнуться. — Это всё, магос? — Ритуал окончен, — произнес тот, скорее соблюдая ритуал, нежели отвечая на мой вопрос.       Не без труда поднявшись со стула и натянув одежду, я бросил взгляд на красный круг сургуча, удерживающего священный пергамент. На алой блестящей смоле был выдавлен священный символ техножречества, а на пергаменте идеальный почерк вывел следующие слова:

«In secula seculorum Omnissiah» 

— Благодарю, магос, — глядя на короткую литанию, я улыбнулся, разглядев ниже, перенесённое на машинный язык её повторение.       Тот мне ничего не ответил, оставив меня в полнейшей тишине его обители. Пожав плечами, я развернулся к выходу, как вдруг услышал нарастающий шум торопливых шагов.       Спустя несколько мгновений в мастерскую ворвался запыхавшийся адъютант. — Инквизитор? — тупо спросил он, чуть ли не столкнувшись со мной лицом. — Магос здесь? — Определённо, — моё тело замерло и только глаза сделали красноречивый жест, указывая на едва заметные механодендриты, окружившие гвардейца.       Тот сглотнул и отступил за порог, внимательно следя за тем, как металлические щупальца успокаиваются. Лишь после этого он позволил себе осторожно заговорить: — Господин, вас срочно вызывает к себе майор. И вас, я полагаю, тоже, инквизитор.

***

      Спустя несколько минут мы уже мчались на командирской «химере» к штабу. Мимо нас проносились отряды солдат и группы тяжёлых грузовиков, движущихся в сторону вокзала. Что-то в окружающей суете показалось мне странным, особенно учитывая слова посыльного, так и не объяснившего детали «самого срочного приказа».       Мои подозрения усилились, когда наш транспорт наконец достиг цели, круто затормозив у остатков стены, окружавшей храмовую территорию. Здесь я приметил ещё две подобные моей «химеры» и одного «часового».       Следом за адъютантом мы с техножрецом вошли в командный зал, где уже стояло около десятка человек. Остальные помощники на этот раз оказались необыкновенно молчаливы, словно страшась нарушить воцарившуюся напряжённую тишину.       Собравшиеся, впрочем, не обращали на это никакого внимания, увлечённые тихими перешёптываниями между собой.       Когда дверь за мной и магосом с шипением закрылась, эти люди внезапно обернулись, прерывая все разговоры. Слегка прибегая к своим псайкерским навыкам, я мог легко прочесть все их поверхностные мысли. Но мне не требовалось даже этого, чтобы почувствовать беспокойство, которое обуревало всех находящихся в командном центре без исключения.       И кажется, служитель Омниссии был последним, кого тут ждали, потому по ту сторону большого стола из кабинета возникла громадная тень майора Гизата. — Хорошо, что вы собрались так быстро, господа, — начал гигант своим спокойным голосом, обводя всех суровым взглядом. — Я понимаю, что мой приказ серьёзно нарушает ход других планов, однако поверьте, это необходимо. Но все вопросы потом. Сейчас я покажу вам причину.       С последними словами командующий сделал несколько шагов в сторону, открывая глазам всех собравшихся широкий гололитический экран, растянувшийся вдоль дальней стены. Спустя пару секунд дрожащее зелёное свечение сменилось не менее дрожащим изображением, похожим на капитанский мостик.       Внезапно помещение, в котором я стоял заполнил грохот взрывов, что сопроводило появление в кадре чьей-то тёмной фигуры. — Ма…ер.! — потребовалось ещё несколько секунд, прежде чем записывающий сообщение сервитор смог справиться со звуковыми помехами. — Майор Гизат! Моё имя Прим Главиан, я — капитан орбитальной защитной платформы «Щит Испове…       Последнее слово затерялось в новой волне шума, вновь перегрузившей звуковые системы сервитора. Вместе с этим, тёмное помещение на экране осветила яркая вспышка, после которой изображение задрожало, опрокидывая капитана на пол.       Несколько секунд ничего не происходило, пока оглушённый сервитор пытался тщетно найти перед собой диктора. Но чья-то рука внезапно обхватила объектив записывающего устройства и потянула вниз, уперев чуть ли не в самое лицо говорящему: — …рон! В общем, слушайте меня, майор, — он говорил быстро и напряжённо, словно опасаясь обрыва связи. — Зеленокожие ублю…и вывели из строя наши стаб…ющие сис.емы. Мы падаем. Прям…а вас, — снова взрыв, отбрасывающий неровные тени на лицо капитана, похожее на один сплошной синяк, покрытый густой чёрной копотью.       Однако в этой смеси чёрного и багрового видны сверкающие фиолетовые глаза. Они полны холодной решительности и смирения. Как у человека, который уже принял судьбу, но ещё не подсчитал, насколько дорого за это заплатит враг. Одним словом, кадианец.       Меньше минуты он производит какие-то манипуляции за кадром, после чего звук становится чётче и чище. Теперь на фоне треска пламени и стона металла звучат слова:  — Слушайте… Наши шестерёнки делают всё возможное, но очевидно, что духи Машин уже на пределе. Максимум, что мы можем для вас сделать — выиграть время. У вас есть примерно восемь часов, чтобы вытащить людей из города. Не пытайтесь переждать под землей! Слышите?!       Третий взрыв отбрасывает капитана прочь от сервитора вместе с камерой. На несколько секунд изображение на голоэкране заполняют густые помехи, обрекая нас только гадать, что происходит по ту сторону под громыхающий аккомпанемент огненной ярости.       Наконец глазам вновь является нечёткая, прореженная помехами картина, но разобрать что-либо конкретное становится невозможно. — Трон святый…майор Гизат, уво…ите людей. Нам уже не с…тись, так хотя бы про…дим себя под…р…же… А вы… Да хранит вас Император!..       Четвёртая вспышка снова перегружает записывающие системы и сообщение обрывается. Экран гаснет, погружая помещение в напряжённую тишину. Люди вокруг меня недолго находятся в прострации, но даже они бросают озадаченные взгляды на майора, переглядываются между собой. Я ощущаю их замешательство, чувствую нерешительность некоторых и даже страх, который медленно начинает отравлять воздух.       Но тут майор Гизат делает шаг навстречу нам, нависая над столом, где по его команде тут же вспыхивает тактическая карта города. — Я собрал вас всех здесь, чтобы обсудить изменившуюся ситуацию, господа, — голос командующего стал ещё более жёстким и циничным, демонстрируя необходимость отбросить эмоции и мыслить трезво.

***

— Спокойнее! Спокойнее! — звонкий голос едва пробивался сквозь рёв приводов подъёмника, которым управлял худощавый рабочий, стоящий на краю платформы.       Я стоял рядом, молча наблюдая за тем, как огромная стальная клешня погрузочного сервитора нежно опустила вагон маглева на соседние пути. Как только массивный корпус с лязгом коснулся магнитных направляющих, его тут же обступила целая бригада монтажников, чьей задачей было провести необходимые ритуалы соединения и подключения. — Теперь оператор ваш, — обратился я к стоящему рядом офицеру снабжения, буравившего меня презрительным взглядом своих маленьких глазок сквозь защитные очки. — Сообщите майору мою благодарность.       Уступая дорогу бригадам рабочих, спешащих с инструментами к другим вагонам, я медленно приближался к своему собственному. В это же время справа по путям приближался небольшой локомотив, готовый отогнать вагон дальше в цеха. — Господин инквизитор, ритуалы проведены, всё готово! — чуть ли не падая мне в ноги пролепетал старший из рабочих, и в этот же момент громадная масса вагона плавно взмыла в воздух.       Теперь какие-то считанные сантиметры между его основанием и путями наполняла таинственная электромагнитная энергия, способная поддерживать массивные объекты в воздухе, таким образом помогая избежать трения о поверхность направляющих.       «…кажется, я начинаю думать, как старина Хоспес», — внезапно мелькнула мысль. — Хорошо, спасибо, — стряхивая с себя секундную задумчивость, я кивнул бригадиру и двинулся вперёд, заставляя рабочих расступиться.       На едва дрожащем вагоне, в открытой части тамбура, меня уже ждали Кавен и Хакс. — Весь этот переполох ваших рук дело, а Босс? — как всегда, бонавентурец пребывал в достаточно приподнятом настроении, чтобы слегка раздражать. — Я бы рад сказать, что «да», — благодаря силачу-катачанцу я рывком забрался к ним. — Но всему виной падающая орбитальная станция. — Значит, солдатики говорят правду. А я уж было подумал, что за нашу ночную выходку майор решил отправить вас единолично воевать с орками! — Полагаю, — на миг я улыбнулся удачной шутке. — Он бы так и поступил, не окажись мы в нынешней ситуации. — У вас уже есть план, как мы будем валить? — простодушно спросил наёмник, задумчиво глядя на суету вокруг. — Я решил довериться майору Гизату. У него есть план. — Я чувствую запах смерти… — неожиданно бросил молчавший всё это время Хакс, заставив нас обоих обернуться в его сторону.       Рослый джунглевый боец редко открывал рот, но, как я успел убедиться, каждое его слово чертовски хорошо описывало ситуацию…       Сразу после этого вагон слегка дёрнуло, когда локомотив наконец-то пристыковался, прицепившись своими захватами к нашим. Ветер подул сильнее, и царящий вокруг беспокойный пейзаж стал медленно уплывать вправо.

***

— Мы не сможем эвакуировать всех? — повторил я только что услышанные слова, тупо глядя сквозь майора. — Не сможем, инквизитор. Увы, но у меня нет стольких вагонов, — спокойно ответил офицер, рассматривая интерактивную карту города. — Пока мы защищались, гражданские находились за линией фронта, при деле и под защитой. Сейчас же… Мой долг — защитить владения Императора. А для этого мне нужны мои бойцы. — А если спрятать их в убежищах? — почему-то каждый новый вопрос звучал безучастно, незаинтересованно, словно я лишь изображал беспокойство. — Мы так и поступим. В городе, вокруг вокзала и в подвалах на его территории есть несколько подземных бункеров с системами водоснабжения и искусственными фермами. Однако, — майор отошёл от карты и начал разбирать уложенные в стопку информационные планшеты, которые совсем недавно принес адъютант. — Вы слышали капитана Главиана. Падение объекта с такой массой можно сравнить с орбитальной бомбардировкой. Нет никаких гарантий, что они выживут.       Последняя фраза оказалась пределом. Что-то надломилось внутри меня. Маска холодной отрешённости треснула, и я почувствовал, как искажается лицо в гримасе ненависти: — Почему вы так спокойно говорите это? Неужели вам настолько плевать?!       В кабинете повисло молчание, нарушаемое лишь мерным гудением генератора голо-карты. Несколько секунд мы стояли недвижимо, словно скульптуры древней драмы. Молодой, неопытный инквизитор и взрослый, умудрённый морщинами военный. — Бросать людей на смерть всегда тяжело… инквизитор, — последнее слово майор выделил особо. — Вы ещё молоды, но… ещё успеете понять это.       Он наконец поднял на меня взгляд, и меня тут же пробила дрожь. Словно два кусочка льда, его глаза врезались в само моё естество, пронзая оболочку из невозмутимости, проникая в глубину неуверенности, достигая моих самых потаённых страхов.       Я был абсолютно уверен, что стоящий передо мной человек не был псайкером. Но этот взгляд… никогда ещё я не чувствовал себя настолько нагим.       Но в этот момент я понял, что он хочет услышать. И тогда я смиренно произнес: — Служба Императору обрекает на выбор в пользу долга. — Не забывайте об этом, Тристан, — кивнул майор и как ни в чем не бывало вернулся к отчётам.       Ещё с минуту я молча стоял в полумраке кабинета, глядя куда-то в сторону, словно провинившийся ученик схолы. — А как быть с мужчинами? Вы заберёте их с собой? — Нет, они останутся прикрывать наш отход в составе сил планетарной обороны.       Тут же в сознании расцвела картина: ополченцы, измождённые, израненные, провожают взглядом удаляющийся состав маглева, пока последних из них истребляют зеленокожие. — Вы уверены, что люди готовы к такому… испытанию? — Верное слово. Испытание, — взяв в руки информационный планшет, майор встал перед голо-картой и театрально вскинул над головой руки. — Бог-Император посылает для своих слуг последнее испытание, прежде чем пустить их к себе. Все павшие, чья вера окажется достаточно крепка, смогут очиститься от грехов, окутавших их на грешной земле. Рабочие и фермеры, художники и меценаты. Все они смогут проявить себя в последний раз. Не на выгребных ямах, не в крематориях, провонявших от сжигаемых тел. Нет. Они проявят силу воли и духа в бою, неравном и последнем в своей жизни.       Проникновенная речь производила впечатление. На миг мне показалось, что именно для этого офицер искал планшет, чтобы найти текст, написанный для него армейскими богословами. Но я не удержался: — Вы это сами придумали? — Почти. Помог отец Бернер. — И когда он только успел… — Экклезиархия всегда готова вдохновлять людей на подвиги, инквизитор. Не сомневайтесь и всегда будьте настороже.       Окончание фразы майор сопроводил наставительным движением указательного пальца, возвращая мне ощущение третируемого ученика. — Надеюсь, вы не оставите моего священника с СПО? — Вашего? — Отче проявил нетривиальную проницательность в последней операции, поэтому я бы очень не хотел, чтобы вы шли на поводу у его… рвения к священной жертве. — Не думал, что вы так проникнитесь. — Не видитесь на сантименты, майор, — переходя на серьёзный тон, отрезал я. — Этот человек имеет информацию касательно моего расследования, а значит он должен жить, пока надобность в нём не исчезнет. Даже если он священник. — Ваши слова бы расстроили его, — укоризненно уколол офицер, позволяя себе улыбнуться. — Поэтому я рассчитываю на ваше молчание. — А я на ваше содействие при отступлении, инквизитор, — внезапно на серьёзный тон перешёл и майор. — Надеюсь, вы больше не будете лезть в дела гвардии, ставя под угрозу выполнение первоочередных задач. — Прежде чем я успел возразить, он сделал шаг навстречу, угрожающе нависну надо мной. — Я ни в коем случае не собираюсь препятствовать миссии Священной Инквизиции. Однако, будет намного лучше, если мы будем работать сообща… — Сообща? — Вы уже показали, что готовы на безрассудные и рискованные поступки. В бою вы проявили смелость и умение. Но что самое главное, вы доказали, что не стремитесь выживать за счёт подчинённых, — сейчас голос майора был более спокойный и доброжелательный. — Я очень немногим говорю это, инквизитор, но я был бы рад служить такому человеку на правах взаимопонимания и доверия.       Свободная от информационного планшета рука протянулась ко мне.       На секунду я растерялся, глупо глядя на грубую кожу с копной бурых волос под запястьем. Но слова, которые произнёс этот человек, вновь пробудили во мне воспоминания о наставнике, о том, как он всегда учил находить компромисс между институтами власти Империума. — Для меня это было бы честью, майор Гизат, — и я пожал его руку. — Это значит, теперь вы посвятите меня в свой план? — Возьмите, — наконец планшет, который так долго сжимал офицер, оказался в моих руках. — Здесь полная информация, которую я собрал о возможностях переброски войск за минувшее время. С поправками последних обстоятельств. — А если кратко? — Наши техножрецы уже активно работают над модернизацией всех вагонов для магнитных линий. По их оценкам, через четыре часа у нас будет полностью готовый бронированный состав, способный перевести две тысячи пятьсот восемьдесят три человека, десять танков Леман Расс, четырнадцать «часовых» и три «химеры». — Мне казалось, на фронте участвует больше техники… — Так и есть. Но мы не можем взять её всю. Я… — на миг майор осёкся, глядя в сторону. — Я взял на себя ответственность и поручил служителям Омниссии разобрать несколько бронетранспортеров, чтобы использовать их орудия для обороны состава. Конечно, магосам это не понравилось, но в сложившихся обстоятельствах спорили они недолго. Я поклялся, что понесу епитимью, когда зеленокожие будут изгнаны с планеты. — Это смелый поступок, майор, — понимающе произнес я, так же отводя взгляд на небольшой символ Механикус, отпечатанный на модульной стене кабинета. — Мой знакомый техножрец как-то рассказывал о священных наказаниях, которые они проводили над людьми, которые не входили в братство культа Машины. Вы не боитесь стать сервитором за своё богохульство?       Из уст офицера внезапно вырвался смешок. — Если я доживу до этого момента, думаю, это будет достойной платой за все ошибки, которые я совершил и ещё совершу.       Я попытался улыбнуться, но вышло с трудом. Всё-таки сложно поверить, чтобы Муниторум согласился отдать на лоботомию столь умелого командира. Однако, одновременно с этим я осознавал власть и влияние техно-духовенства за пределами культа Машины. Так что, возможно, для майора Гизата действительно было бы лучше не возвращаться с этой войны.       Быть может в будущем, если представиться возможность, он сам попросит меня о казни, лишь бы избежать этой… участи. — Так наш отход будут прикрывать только силы ополчения? — я попытался сменить тему. — Вы настолько уверены в их преданности? — В их преданности я не сомневаюсь. Всё-таки, работа экклезиархов в этом субсекторе имеет свои плоды, — майор поджал губы. — Хоть и не без огрехов… Но я всё-таки не уверен в их мастерстве. Именно поэтому поддерживать их будут судьи.       Внутри у меня всё сжалось. — В отчёте, который я вам дал, есть копия обращения арбитра-сеньорис Грегора, который самолично выступил с предложением прикрыть наш отход. Арбитры дисциплинированные и умелые бойцы. Всё отделение судий Олеха насчитывает где-то три сотни человек, так что, этого вполне хватит для обороны вокзала.  — Они пойдут все? — стараясь скрыть нервозность, я резкими движениями пальца пролистывал строки отчёта. — Да, вместе с обращением главного судьи приложен список его подчинённых, которые лично подписались под словами командующего. Они считают, что это их долг. Защищать город до конца.       Наконец я нашёл нужную страницу, демонстрирующую десятки кривых росписей, начертанных от руки. Понадобилось несколько минут сосредоточенного молчания, чтобы отыскать среди них нужное. Так и есть. Он тоже решил остаться. — Вас что-то беспокоит, инквизитор? — участливым тоном спросил майор, заглядывая мне через плечо. — Нет. Просто хотел убедиться, есть ли там знакомый мне арбитр. Я могу лишь восхищаться его самоотверженностью. Это все, кто будут прикрывать нас? Офицеров Оффицио Префектус не оставите?       Я развернулся, вызывающе взглянув на собеседника. На какой-то момент мне показалось, словно я вижу растекающуюся по его лицу хищную усмешку, тянущуюся от уха до уха. Моргнув, я попытался сбросить морок, но ощущение неправильности меня не покидало. Вокруг внезапно стало темнее, и окутавший нас мрак чувствовался как холодные и липкие прикосновения.       Стараясь держать себя в руках, я убрал планшет в карман пальто, развернулся и двинулся к выходу из кабинета. Во всяком случае туда, где он был по моей памяти.       И только у самой двери наваждение пропало, будто его и не было. Но последняя фраза майора прозвучало до жути неестественно. Тягуче и издевательски: — Не беспокойтесь, Тристан. Кайла останется со мной…

***

— Босс? Эй, босс, — я почувствовал, как кто-то касается моего плеча и тут же одёрнулся. — Воу, спокойно, спокойно. — Оказавшийся справа от меня Кавен примирительно выставил перед собой руки. — Вы чего? Задумались о той красотке-комиссарше?       Лицо наёмника тут же расплылось в похабной улыбке, но, не встретив моего одобрения, он тут же подобрался и заговорил снова. — В общем, эти ребята, — тощий палец указал вдоль путей, где уже собирались рабочие. — Они говорят, что нам надо сойти, чтобы они наварили броню. — Ты же сказал, что никому нельзя входить внутрь первого этажа? — Они с пониманием отнеслись к этому и сказали, что могут установить несущие конструкции по полу второго этажа вагона и закрепить их под днищем.       Я кивнул, обернувшись к глубине ремонтного цеха. — Можете сходить и отдохнуть в зал ожидания. А я прослежу за всем этим.

***

      Несмотря на всю свою громоздкость и открытость, ремонтный блок источал ужасный жар. Вокруг то и дело пыхтели монструозные меха, бурлили плавильные печи и громыхали молоты. Казалось, что я снова очутился в крепости орков, но здесь было меньше животного рёва и ругани, а вместо мелких пронырливых гретчинов мимо меня проносились измочаленные адъютанты и подмастерья.       Сначала я стоял на мостике главного надсмотрщика, где магос с мухоподобным лицом пристально следил за всем, что происходит на ремонтных линиях и произносил что-то на двоичном языке зависшему над плечом серво-черепу.       Как только вагон с библиотекой продвинулся дальше, я решил размять ноги и пройтись следом за ним.       С распахнутым пальто и раскрасневшимся лицом, я глубоко вдыхал обжигающий воздух, окружавший рабочих. Переступая толстые силовые кабели, ноги несли меня всё дальше в цеха, где ревностные слуги Омниссии срезали спонсоны с «химер» и «Леман Рассов», чтобы приварить их к вагонам, где уже были подготовлены квадратные гнёзда в броне.       Даже отсюда я мог чувствовать их нерешительность, когда в цех затаскивали следующую боевую машину, освящённую и благословлённую когда-то давно, на далекой планете-кузнице. И вместе с этим я ощущал ненависть, смешанную со скорбью. Наверняка никто из этих техножрецов никогда бы не помыслил о подобном, но одновременно с этим, и никто из них не желал отдавать все эти дары Бога-Машины на осквернение зеленокожим варварам.       Каждая процедура демонтажа сопровождалась унылым завыванием десятков херувимов, чьи неуклюжие тела скорбно склоняли головы на балках под потолком. Им вторили траурные литании органов, смешивающиеся с грохотом цехов в мрачную какофонию.       Я же продвигался вперёд, наблюдая за тем, как десяток гвардейцев по цепочке перегружают припасы в уже готовые грузовые вагоны. Зелёные металлические ящики с боеприпасами, деревянные — с пайками и консервированной пищей, и куча других, разных коробок с различными маркировками.       Наконец меня встретили огромные раздвижные двери, из-за которых в лицо ударила знакомая прохлада. Ремонтные цеха закончились, и я обогнал свой вагон всего на десять минут.       Здесь, на огромной пустой площадке, испещрённой десятком магнитных путей, рабочие вокзала суетливо собирали наш состав. Во главе виднелся мощный локомотив, возвышавшийся чуть ли не на три этажа. К нему уже было прицеплено десять вагонов, ощетинившихся пушками и мульти-лазерами. Гвардейцы с нашивками танковых отделений руководили погрузкой своих машин на специальные платформы, пока другие — из роты обеспечения — споро укладывали новые партии припасов. Все они выглядели обеспокоено, а в холодном воздухе чувствовалось гнетущее напряжение. — А вот и наши апартаменты! — голос внезапно появившегося Кавена ознаменовал вывод моего вагона из цеха.       Его тянул вперёд всё тот же короткий промышленный тягач, над которым уже нависла лапа погрузчика, готовая перевести локомотив на другие пути. Когда это произошло, что-то изнутри цеха мягко толкнуло вагон вперёд, после чего он врезался захватами в соседний. Всё это кратковременное действо происходило под бдительными присмотром бригады рабочих, которые сновали вдоль растущего состава и проверяли, как работает сцепление, соединяли тамбуры для других бригад, которые уже на месте окружали эти переходы листами брони.       Я отвернулся, чтобы не наблюдать за снопами искр, истекающих из сварочных инструментов, направляя взгляд за пределы вокзала. Там, за стенами, среди сотен чёрных дымовых столбов, зеленокожие варвары готовились к очередной атаке. Землю сотряс грохот василисков, отстреливающих свои последние заряды. Хоть я и не был последователем Омнисии, я с тяжёлым сердцем осознавал, что эти богоподобные машины придётся бросить на поруганье врагу. — Есть новости? — спросил я у наёмников, тупо глядящих на работу ремонтников. — Началось организованное отступление, — кивнул Кавен, после чего достал из кармана папиросу и закурил. — Я слышал, что у нас осталось не так много времени. А вы как считаете?       Мне нечего было ему ответить. Я просто отвернулся и поднял голову к небу, где среди грязно-серых облаков можно было разглядеть растущую кляксу космической станции, в центре которой всё ещё сверкала слабая точка плазменных двигателей.

***

      Первые обломки начали падать спустя час.       Рокритовые валуны, объятые пламенем, врезались в уличное покрытые, заставляя содрогаться саму земную твердь. Небо окончательно заволокло дымом от кострищ и горящих остовов. За чертой площади уже слышались нестройные очереди разномастного орочьего оружия и далёкий грохот орудий.       Всё это время на площади перед зданием вокзала вещали священники. — …и помните, дети мои, — грузный монах в чёрном меховом плаще мастерски надрывал глотку, перекрикивая баритоном все прочие звуки. — Император защищает! Ваши семьи, ваши жены и дети в надёжных руках воли Его. Не сомневайтесь, ибо сомнения — суть ересь.       Я заметил, как переглянулись некоторые ополченцы, сидящие впереди нас за бетонными баррикадами, спешно сваленными вокруг главного входа. Среди них чувствовались страх и осознание. Страх смерти и осознание неизбежности. Так или иначе, эти мужчины и женщины, укутанные в рабочие комбинезоны, с напяленными не по размеру касками и панцирями брони, сжимающие свои лазганы так, словно это сам Клинок Императора, были готовы. — …ваша жертва не будет забыта, отважные жители города Олеха! Мы — мученики, на чьих костях богомерзкие твари сотрут свои лапы. Наша кровь — яд, что заставит врагов Императора захлебнуться. Знайте, что вы — герои, что самоотверженно и смиренно принимают свой тяжкий жребий!       Окружавшие площадь здания заранее были обрушены, превращены в непролазные руины, которые должны были если не перекрыть дополнительные подходы для зеленокожих, то хотя бы замедлить их наступление.       Очередной метеорит обрушился на руины, подняв в воздух пар, пыль и снег. Ударная волна заставила сделать шаг назад. Кто-то из ополченцев неуклюже грохнулся на задницу, роняя лазерную винтовку, после чего вскочил и принялся шарить дрожащими руками по земле. Лишь когда оружие было найдено, он возвратился к боевому посту, приняв неуверенную стойку. — Насколько же их хватит… — досадливо прошептал Хит Уорен, покачивая мощной головой. — Явно ненадолго, — подхватил Кавен, отбрасывая очередной бычок сигареты в сторону. — Вся надежда на судей. Вы же не подведёте?       Очевидный укол наёмника нисколько не задел арбитра. Тот лишь громко усмехнулся и потряс перед собой тяжёлым стаббером, но вместо него вдруг подал голос отец Бернер, вытянувшийся во весь рост: — Как только зеленокожие покажутся, мы обрушим на них всю ярость, которой только могут быть преисполнены верные слуги Бога-Императора!       Ему вторили одобряющие возгласы других арбитров, так же воинственно демонстрирующих своё грозное оружие.       Явно удовлетворенный священник вновь укрылся за баррикадой, укладывая на неё старенький лазган. С того момента, как мы прибыли на позиции, он всецело был поглощён молитвами. Сжимая в одной руке обыкновенную солдатскую аквилу, а в другой — миниатюрную курильницу с символами Адептус Министорум, он гортанным голосом зачитывал литании подготовки оружия: — …да направит длань Твоя свет, что рождается в глубинах сердца Духа Машины в челны врагов Твоих. Да будет орудие сие служить мне так же верно, как и я служу тебе, Бог-Император. Ибо покуда я верен, руки будут крепко сжимать орудие в битве! — Эй, отче, — шепнул пригнувшийся Кавен. — А вы можете заговорить мою пушку так же? Вдруг чаще попадать буду?       Прежде чем ответить, священник закончил литанию. Под взглядом его фиолетовых глаз наёмник словно бы согнулся от тяжести. — Не богохульствуй, сын удачи. Слова ничто без веры.       За баррикадой повисла неловкая тишина. Кавен выдал свою типичную глуповатую улыбку, пытаясь скрыть очевидную досаду и чувство обиды. Отец Бернер же, как ни в чем не бывало, осторожно высыпал благовония из курильницы в маленький сверток, скрутил его и закурил.       Я невольно крякнул от удивления. — Идут! — внезапно послышалось из первых рядов ополченцев. — Наши идут!       Если до этого вокруг нас царила атмосфера возбуждения с присущими ей перешёптываниями и разговорами в полголоса, то с появлением разведчиков всё изменилось. Они появились из-за руин на заваленном шоссе. Четверо гвардейцев в белых плащах спешили к баррикадам, размахивая руками. — Идут, — прорычал Хакс, заглядывая в оптический прицел снайперской винтовки.       Лицо катачанца исказила хищная гримаса удовлетворения. Похоже, он уже предвкушал грядущую схватку.       Стоило только разведчикам перескочить первые линии укреплений, как на шоссе показались первые зеленокожие. Оглашая окрестности своим отвратительным воем, ксеносы оголтело неслись вперёд, стреляя над головами соседей и размахивая примитивным холодным оружием. — К бою! — закричал пузатый монах, сменил священную книгу на лазган, висевший на ремне через грудь, и первым открыл огонь. — За Бога-Императора человечества! — За Императора! — тут же взорвались баррикады, и в воздухе затрещало и загрохотало. — Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-а-агх! — взревели зеленокожие, когда их первые ряды срезал единый огненный шквал.       Любого другого противника это бы повергло в бегство. Но не орков…       Эти воинственные ксеносы лишь быстрее рванули в сторону ополченцев, наполняя воздух почти осязаемой ненавистью. В сгущающейся белёсой пелене кружащегося снега я видел их налитые кровью глаза, словно десятки тёмно-бурых рубинов, подсвеченных изнутри пламенем злобы. — Они приближаются! — жалобно взвыл кто-то из людей. — Мы не можем их остановить! — Держать строй! — тут же рядом с паникером возник мощный арбитр в тяжёлом панцире.       Он опустил свой стаббер на каменный блок и, используя его в качестве опоры, произвел длинную очередь по первому ряду орков, приближающихся к ополченцам. Крупнокалиберные снаряды измочалили головы ксеносов в кровавые тряпки. — Императора защищает нас! — бросил клич отец Бернер, вырастая из-за укрытия и совершая серию точных выстрелов. — Император защищает! — отозвался во весь голос Хит Уорен, вдавливая гашетку своего собственного орудия.       Мне же оставалось только наблюдать, как зелёная волна разбивается о сотни непрерывных выстрелов. Как разорванные массивные тела падают, и их тут же топчут сородичи. Повсюду в первых рядах орков взрываются головы, осыпая всё вокруг осколками костей и окропляя фонтанами крови.       Пространство перед баррикадами начала заполнять кровавая дымка, уплотняющаяся с каждым новым выстрелом.       Но это тоже не могло остановить зеленокожих. Оголтелые безумцы, покрытые кровью своих товарищей, они с рёвом выскакивали из алой пелены, демонстрируя уродливый оскал, выделенный отвратительной багровой коркой.       В это сложно поверить, но у меня вдруг появилось подозрение, будто орки пытались напугать неопытных ополченцев.       И, похоже, я был близко к истине…       Очередной орк — особенной крупный ноб, — выскочив из кровавого тумана, с рёвом врезался в бетонные блоки, за которыми прятались люди. Огромный живой танк ночным кошмаром ворвался в укрытие, размахивая монструозным топором. Застигнутые врасплох и оглушённые, ополченцы оказались в ловушке, и зеленокожий ублюдок принялся кромсать. — Кишки Императора! — выдохнул Кавен, поспешно доставая дробовик, уже готовый броситься на выручку.       Но его опередил выстрел лонг-шота напарника. Мощный заряд алого света превратил голову ксеноса в кровавое месиво, обдавая перепуганных ополченцев вонючей жижей из внутренностей уродливого черепа. — Вставайте же, идиоты! — тут же крикнул им бонавентурец.       Поздно.       Секундный прорыв ноба заставил судью со стабером замешкаться, прекратить огонь. Как только это произошло, на разрушенную баррикаду обрушились с особой свирепостью. Почти никто из десятка людей не сумел опомниться вовремя, сделать хотя бы один выстрел. Тесаки ксеносов начали прорубать путь хозяевам сквозь податливую человеческую плоть.       Первые ряды обороны заполнились ужасными криками агонии и хрустом костей, заглушающими даже тяжёлые взрывы снарядов, звучавшие за спинами нападающих. — Подрывай! — вдруг крикнул кто-то у меня за спиной.       Позади нас расположились те самые разведчики. Трое из них вели огонь по зеленокожим, в то время как четвёртый яростно вдавливал кнопку детонатора. И тут впереди воздух разорвал оглушительный взрыв, заставивший содрогаться внутренности. Там, где сейчас толпились сотни орков, пытавшихся пробраться через узкое горлышко шоссе, расцвёл огненный цветок взрыва, обративший большую часть дикарей в пепел.       Подхваченные взрывной волной, дальние ряды ксеносов неуклюже попадали, словно пьяные огрины. — Не смотрите на них, стреляйте! Стреляйте! — закричал я, поднимаясь рядом со священником, и вдавливая спусковой крючок в рукоятку лазгана.       Рядом со мной ту же затрещал карабин Кавена и стаббер Хита. Хакс же методично избавлялся от стрелков зеленокожих, тех, что были умнее сородичей и вооружены более серьёзным оружием.       Например, очередным точным выстрелом катачанец снёс голову ракетчику, чьё орудие всё-таки подчинилось посмертному приказу хозяина и выплюнуло из ствола ракету. Описав несколько кривых кульбитов в воздухе, реактивный снаряд так и не добрался до нас, удачно врезавшись в плотную толпу орков.       Кто-то одобрительно закричал, когда несколько десятков зеленокожих превратились в окровавленные куски. Чтобы дать время перегруппироваться первым линиям обороны, ополченцы с задних рядов принялись метать в строй врага гранаты. Хакс и ещё несколько стрелков пристально следили за руинами, время от времени истребляя особенно хитрых тварей при помощи своих лонг-шотов.       Я, Кавен и отец Бернер поддерживали общий шквал огня, пытаясь атаковать наиболее крупных особей.       В какой-то момент мне даже показалось, что натиск слабеет. В груди теплилась надежда, что ночная диверсия слишком сильно подкосила боевой дух зеленокожих. Будто мы ещё можем уйти все вместе…       Но тут на шоссе появились смертобанки.       Неуклюжей походкой они сносили рокритовые блоки, расчищая путь для яростно надрывающей глотку пехоты. Как только эти машины возникли на фоне рождающейся метели, где-то позади меня выстрелила лазерная пушка.       Ослепительный молочно-фиолетовый росчерк пронзил бочкообразное тело первой банки, и та тут же превратилась в огненный шар, поглотивший всё вокруг. — Ва-а-а-а-а-а-агх! — взревели орки с новой силой и, как мне показалось, ускорились.       Словно бы подчиняясь безумной воле тысяч кровожадных сознаний, снег всё сильнее хлестал лицо, застилая взор грязно-белой пеленой.       Снова послышался выстрел тяжёлого орудия, однако, но на этот раз луч лишь отсёк одну из пил на уродливой руке шагохода, угрожающей поступью стремящегося вперёд. — Мельта-бомбы к бою! — крикнул один из арбитров впереди.       Плотность огня на первой линии стала слабее. Судьи принялись активировать заряды, закладывая их под баррикады. Ополченцы же всё это время медленно отступали, заманивая зеленокожих в ловушку. — Да направит длань Императора огонь оружия нашего! — ревел священник, меняя очередной магазин. — Верьте, дети мои, ибо Вера защищает на…       Властный голос внезапно захлебнулся, когда шальной выстрел снёс служителю Экклезиархии половину лица. Грузное тело опрокинулось назад, исчезнув за высокими перилами лестницы. Я тут же почувствовал, как все вокруг тяжело сглотнули и пригнули головы. — Вот тебе и защита Императора… — Кавен вслух высказал зависшую в воздухе мысль. — …ибо Вера защищает нас в момент истинной нужды! — тут же подхватил отец Бернер, перекрикивая грохот битвы. — Гранаты, бросай!       Сразу по команде с задних рядов и над нашими головами полетели десятки маленьких цилиндров, наполненных бритвенно-острой смертью. — Нам пора отходить, — сказал я, отбрасывая в сторону опустевшую энергетическую ячейку. — Долго их сдерживать всё равно не получится.       Никто не стал спорить. Кавен первее всех миновал следующую баррикаду, оставляя в замешательстве ближайших ополченцев. Хакс прикрывал мне спину, всё так же неторопливо выискивая взглядом подходящие цели. Я мог только догадываться, как он видит хоть что-то в сгущающейся метели.       Следом за мной пошёл святой отец, отбрасывая громадную тень на отстреливающихся ополченцев, то и дело оборачивающейся, чтобы выстрелить. В выражении его лица ощущалось явное недовольство.       Взрыв мельта-бобмы застиг нас врасплох, когда первая смертобанка подобралась к передней линии обороны. Сдетонировавший заряд превратил нижнюю часть шагохода и бежавших рядом орков в пар. Люди одобрительно закричали, когда уродливый остов рухнул на землю, но следом за первой из стены снега вынырнула ещё одна машина.       Пилот этого шагохода оказался хитрее и сумел пройти по пути, который для него «расчистил» менее удачливый предшественник. Поднимая столбы снега, на огромной скорости смертобанка врезалась в передний край обороны, размахивая кривыми руками с пилами.       Под отвратительный визг тела людей разделялись на куски, окропляя всё вокруг кровавыми фонтанами. Душераздирающие вопли заполнили привокзальную площадь, а потоки горячей крови буквально затопили подходы к мраморной лестнице. — Назад! Бежим! — один из ополченцев бросил оружие и сорвался куда-то в сторону, крича что-то неразборчивое до тех пор, пока его не настиг точный выстрел Хакса. — Отступаем! — я тут же перехватил инициативу, чтобы никому больше не пришло в голову бросать свой пост. — Отходим к вестибюлю!       Это сработало. Только что я чувствовал, как некоторые люди собирались открыть огонь по катачанцу, чтобы сбежать. Но стоило только подняться моей фигуре в сером плаще с инсигнией под горлом, как страх перед Инквизицией снова заполнил сердца, а приказ смягчил гнев. — Судьи, прикрываем! — приказал кто-то из старших арбитров и открыл огонь по толпам зеленокожих, вырвавшихся по следам отступающих.       Прогремел ещё один взрыв бомбы, когда я, отец Бернер, Хакс и Хит Уорен оказались на вершине мраморной лестницы. Кавен уже расталкивал ошарашенных ополченцев, расчищая нам дорогу дальше.       Я окинул взглядом поле боя — снегопад всё усиливался, стремительно погребая под собой тела и обломки машин. Сквозь какофонию выстрелов и рёва внизу всё чётче проступал грохот тяжёлой поступи. Мимо нас ещё пробегали люди, когда прорвавшаяся смертобанка достигла подножья лестницы, и над её «головой» затрещал пулемёт, ведомый коротышкой-гретчином. — Ложись! — Кавен тут же сбил меня с ног, сталкивая с линии смертоносной очереди, срезавшей трех ополченцев за нашими спинами.       В этот же момент шальная ракета прилетела в одну из колонн у входа, накрывая ближайших ко взрыву людей взрывной волной. Горячая волна пламени подхватила нас и бросила в глубь коридора. Оглушённый, я едва сумел подняться на ноги. Всё вокруг плыло и дрожало, а в ушах стоял жуткий звон.       Но даже в таком состоянии невозможно было спутать резонирующий от стен клич орков и сотрясающий стены грохот. — Они здесь! — кричали позади, пока Кавен оттаскивал меня прочь.       Сквозь кровавую дымку перед глазами я видел огромные силуэты зеленокожих, врывающихся в здание вокзала и разрывающих людей на части. Эхом затрещали выстрелы под высокими сводами, стремясь заглушить вопли боли и хлюпающие звуки бойни. — Граната! — вышедший нам навстречу ополченец замахнулся прямо в толпу людей и орков, уже перешедших в отчаянную рукопашную.       Я мысленно отсчитал пару секунд и вместе с Кавеном снова рухнул на пол. Над голой засвистели осколки, затылок обдало жаром. — Пойдёмте, Босс, нельзя тормозить! — уговаривал меня наёмник, помогая подняться.       Хватаясь за его руки, я оттолкнулся от мраморного пола и перескочил через очередное тело — того самого ополченца, который не увернулся от осколков собственной гранаты.       Где-то за спиной громыхал стаббер Хита, прикрывающего наш отход. Впереди я видел вход в главный зал, где уже поджидали новые баррикады, прикрывающие автопушку. Однако орки слишком быстро настигали нас. Уже половина вестибюля была заполнена зелёными гримасами ярости со сверкающими бусинами глаз.       Тогда я остановился, резко выставив ногу вперёд. — Босс? — озабоченно окликнул меня бонавентурец. — Сейчас не время для храбрости. — Стой… — прохрипел я и повернулся к Хаксу. — Сможешь попасть в гранату?       Тот только мрачно кинул. — Добрось её до арки входа! — приказал я Кавену, вручая особенно мощный заряд.— Быстро! — Понял, — лишь хищно улыбнулся тот и тут же заложил руку за спину.       Я бросил на ремень лазган и сконцентрировал всё своё внимание на чёрном цилиндре гранаты. Сначала я пристально следил за её полетом, пытаясь рассчитать траекторию, после чего закрыл глаза, прибегая к «особому» зрению разума. Моё тело скрутил жуткий спазм боли, а мозг словно пронзили сотни игл, когда я попытался направить силу сознания вперёд.       Немного выставив вперёд руку, я сумел «схватить» гранату в воздухе, в самой высшей точке, где её взрыв вызовет нужный мне эффект. Однако напряжение было столь велико, что сил хватило лишь на пару мгновений. Уже спустя три секунды я почувствовал, как нечто незримое выбивает воздух из лёгких, подкашивает ноги. Я упал, наблюдая за тем, как точный разряд Хакса пронзает чёрное цилиндрическое тело.       Взрыв.       Арка входа начала немедленно осыпаться, утаскивая за собой приличную часть крыши, обвалившуюся на сражающихся под ней. Мне оставалось лишь гадать, сколько людей оказались под завалами. — Проход завален! — окрикнул всех Хит Уорен, с яростью расстреливая уцелевших орков.       Люди начали организовывать новую линию обороны под руководством отца Бернера, пока расчёт автопушки методично отстреливал редких зеленокожих, пытающихся перелезть завал со стороны лестницы.       Мимо нас пробегали люди с мешками с песком и бочками, заполненными прометиумом. Не прошло и пары минут, как у края каменного мусора, который некогда был стрельчатой аркой входа, возник целый склад горючего, а у противоположного портала, за нашими спинами, автопушка обросла рокритовыми блоками и стальными щитами с кривыми шипами арматур.       Мы остановились всего на пару мгновений, чтобы перевести дыхание, когда со стороны перрона донёсся звонкий свист маглева. — Кажется, нам пора на поезд? — спросил Кавен, вгоняя в лазган новую энергетическую ячейку. — Да… — прошептал я, тряхнув головой. — Кажется, терпение майора подошло к концу, — жёстко отрезал священник, презрительно поджав губы.       Стоило только сделать шаг в сторону главного зала, как земля под ногами внезапно затряслась. Глухой грохот, что медленно нарастал в течение всего боя и который я ошибочно принял за выстрелы артиллерии ксеносов, наконец достиг нас…       Перепуганные ополченцы лишь обменивались непонимающими взглядами с арбитрами, опасливо приникнув к баррикадам. Неожиданно для всех даже зеленокожие перестали показываться из-за руин позади.       Тем временем невидимая опасность становилась всё ближе, никак не проявляя себя, кроме грохота, от которого с потока сыпалась пыль. Кто-то в толпе даже с замиранием сердца спросил: «гаргант?». Но ответа не получил.       Добравшись до арки главного зала, я обернулся к коридору и решил вновь обратиться к силе сознания. Стоило только мысленному взору преодолеть рокритовые преграды стен, как чудовищная истина отбросила меня обратно в ослабевшее тело. — Босс? — едва слышный голос Кавена где-то над ухом. — На пол! — тут же крикнул я, пытаясь вложить в голос всю имеющуюся Волю, и сам прыгнул вперёд, сбивая с ног наёмника.       Хакс, Хит и отец Бернер вместе с ещё несколькими людьми вокруг меня упали как подкошенные. Остальные же умерли почти мгновенно, ведь правая стена вдруг ожила и снесла всех стоящих около неё. Сквозь рушащийся рокрит в коридор протиснулись кривые бивни гигантского сквиггота…

***

      Над головой раздался оглушительный вой, смешавшийся с грохотом рушащегося коридора. Остатки потолка падали на мраморный пол, превращая в кровавые пятна оглушённых мною ополченцев или тех мертвецов, что снесло стеной.       Сквозь кровавую пелену перед глазами и поднявшиеся тучи пыли, я пытался разглядеть тела товарищей, распластанных где-то рядом.       В этот миг всё вокруг казалось ужасно медленным, словно замерший голофильм. Не прошло и секунды, как передо мной выросли сгорбившиеся фигуры Хакса и священника. Отец Бернер, уже взявший на изготовку лазган, что-то очень яростно кричал и отстреливался. Катачанец же недовольно мотал головой и пьяно шарил по полу руками. Как только он нащупал бездыханное тело арбитра, тут же вцепился в него и получил мощный пинок от святого отца.       Тогда я услышал под собой кашель бонавентурца. Лоб Кавена кровоточил, а глаза закатились. — Будешь мне должен… — прорычал я, на выдохе взвалив бездыханную тушу на спину и рванув вперёд.       Как только мы оказались в зале ожидания, арку за спиной окончательно завалило обломками крыши. В облаках густой пыли нас встретили арбитры. — Инквизитор! Скорее! Они прорвались за периметр! — Вон ещё прут! — вклинился священник, стоя на колене и поливая огнём группу зеленокожих, нёсшихся прямо на нас через весь зал.       Понемногу адреналин начал отпускать, и сквозь бешеный стук сердца проступили громыхающие залпы из дробовиков и вездесущий орочий клич. Похоже, что прорыв оказался неконтролируемым. — Следуйте за мной! — Вперёд, глупцы! — огрызнулся на меня отец Бернер, встретив мой тупой взгляд.       Мы с Хаксом бросились вперёд через огромный вестибюль, который ещё несколько часов назад кишел людьми. Опрометью несясь к служебному выходу, я не раз натыкался на брошенные сумки и прочие вещи, в спешке оставленные напуганными гражданскими.       Звуки битвы приближались. Душная каменная пыль внезапно сменилась прохладой, быстро перерастающей в обжигающий холод. На мгновение я ослеп, когда непроглядная бежево-серая мгла сменилась грязно-белым снегом улицы.       Вдруг чья-то тяжёлая ладонь легла мне на плечо и рванула вбок.       Что-то яркое пронеслось совсем рядом и выбило фонтан каменных осколков из соседней стены. — Не зевай! — это оказался отец Бернер, кружащий вокруг нас с Хаксом, словно самка карнодона вокруг своих малышей.       Следовавшие рядом арбитры уже приняли бой, сдерживая натиск подступающих толп. Стоило только выбраться на перрон, как орков стало в разы больше. — Поезд набирает ход! Бегите!       Маглев.       Наконец зрение начало проясняться, стремительно привыкая к переменчивому пейзажу. Впереди, объятые пламенем, виднелись последние вагоны. Громыхали тяжёлые болтеры вертящиеся в спонсонах, а на втором этаже, изрешечённом крупным калибром, яростно отстреливались гвардейцы, не давая зеленокожим запрыгнуть на броню. — Все за мной! — крикнул я катачанцу и священнику, спрыгивая с платформы в тающий от жара битвы снег.       Вокруг нас творился настоящий хаос: повсюду, до куда только доставал взгляд, виднелись орки, сражающиеся с ополченцами и судьями. Где-то людям всё ещё удавалось держать ксеносов на расстоянии, защищаться за баррикадами, используя остатки тяжёлого оружия, но на эти островки стремительно сбегалось всё больше кровожадных зверей, после чего противостояние мгновенно превращалось в бойню. В рукопашной схватке с таким количеством орков люди были обречены. Где-то отчаянно отстреливались «носороги» арбитров и подбитые «химеры», ожидавшие часа, когда очередной зеленокожий смертник прыгнет на них с бомбой…       Повсюду валялись тела. Уже немного припорошенные снегом, изуродованные останки ополченцев, массивные туши зеленокожих. Рядом догорал подорванный танк, с башни которого свисал обгоревший труп.       Мы почти добрались до разгоняющегося маглева. — Эй! Мы здесь! — закричал я, махая свободной рукой, а второй удерживая на плече Кавена. — Инквизитор! — Расчистить платформу! — Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-а-агх!       Наперерез мне выскочил орк, врезался мне в грудь и опрокинул в снег. Тело наёмника по инерции улетело вперёд. Тогда ксенос замахнулся топором, готовясь прикончить меня. — Отправляйся в преисподнюю, тварь! — взревел отец Бернер, с разбегу налетая на моего обидчика и вгоняя в его челюсть штык под стволом лазгана.       Священник бежал так быстро, что, врезавшись, сбил зеленокожего с ног. Лишившись оружия, оба принялись обмениваться ударами. Очень скоро сопротивление орка было сломлено и тяжёлые кулаки святого отца превратили его уродливую морду в одно сплошное кровавое пятно.       Я тем временем торопливо вскочил на ноги и побежал к бонавентурцу. — Кавен! — зачем-то позвал я наёмника, хотя тот продолжал бессознательно лежать в снегу.       Взяв его тело подмышку, я устремился вслед за катачанцем, который уже передавал гвардейцам на краю вагона оглушённого Хита Уорена. — Отче! — крикнул я, свешиваясь с края вагона и подавая руку священнику.       Залитый кровью, с дикими глазами, отец Бернер с разбегу запрыгнул на низкий броневой щит, схватившись за мою руку. Едва не падая и переваливаясь через борт, я всё же смог поднять его наверх, пока гвардейцы истребили ещё с десяток зеленокожих, пришедших вслед за моим недавним знакомцем. — Вы вовремя, господин! — перекрикивая грохот боя, сообщил мне старший из солдат, помогая подняться. — Мы получили сведения, что локомотив набирает ход! — Чертовски вовремя! — откликнулся я, принимая от соседнего гвардейца заряженный лазган. — Орки привели сквиггота! — Кого?!       Впрочем, повторять не пришлось. Земля вокруг вдруг задрожала, и вестибюль вокзала начал разрушаться, словно огромный карточный домик. Под обломками камней и каменной пыли медленно проступили очертания гигантского четырехлапого монстра, спину которого венчала самая настоящая крепость. Уродливые кривые башни-орудия плевались огнём в нашу сторону, пока животное внизу неистово завывало, размахивая своей черепашьей головой с такими же кривыми и мощными бивнями.       Появление этого осадного чудовища окончательно склонило весы в сторону зеленокожих. Оставшиеся на платформе и вдоль путей люди принялись бежать. Теперь вместе с рёвом орков чётко слышались вопли ужаса и отчаяния.       Винить этих людей я не мог, ведь и сам испытывал первобытный ужас от одного взгляда на зелёную громадину, укрытую листами брони, на живую врезанными в и без того прочную плоть.       Внезапно откуда-то справа, из ремонтных цехов, выехал одинокий Леман Расс. Исторгая чёрный дым из своих труб, он по широкой дуге принялся объезжать сквиггота, осыпая тупую морду градом болтерных снарядов.       Над вокзалом раздался недовольный рёв-вой, означавший, что маленький танк смог разозлить грозное чудовище, которое теперь стремительно зашагало к своей жертве.       Тогда экипаж танка совершил залп. Первый снаряд достиг головы сквиггота, но неудачный угол и животная ярость, заставили его лишь скользнуть вдоль мятых бронелистов и отскочить куда-то в сторону.       Маглев заметно прибавил в скорости, когда танк выстрелил снова. На этот раз снаряд лёг точно перпендикулярно броне закрученного чудовища и разорвался ярким огненным цветком. Громадная туша пошатнулась. Как только дым рассеялся, нашему взору предстала отвратительного вида воронка, представлявшая собой смесь обугленной плоти и оплавившегося металла.       Сквиггот злобно заревел и совершил невозможное — преодолев собственную тяжесть, чудище прыгнуло вперёд, поддевая бивнями замешкавшийся танк. Первый удар пришёлся на правую гусеницу, а второй, словно поддевая боевую машину, заставил её взмыть в воздух на несколько метров вверх.       Всё было кончено, когда Леман Расс рухнул на борт, сминаясь под собственным весом и погребая внутри весь экипаж.       Однако зеленокожему чудовищу этого явно было недостаточно. Клокоча от ярости, гигантская туша наскочила на обречённый танк, окончательно превращая его в груду металлического мусора. Окончанием непродолжительной схватки стала детонация боекомплекта, заставившая чудовище отшатнуться и жалобно взвыть от обжигающей живот боли. — Надеюсь, Император прибрал их к себе раньше… — шептал кто-то из гвардейцев рядом со мной, явно желая экипажу танка быстрой смерти. — Да упокоятся воины с Твоим именем на устах… — коротко произнес отец Бернер.       Хакс же предпочёл молча сотворить знамение аквилы. Его примеру тут же последовали и остальные.       Тем временем состав всё сильнее разгонялся, проносясь мимо бесконечных контейнеров и буферных зон вокзала. Всюду горели костры и лежали тела. Тела гвардейцев, ополченцев, арбитров и даже людей в разнообразной теплой одежде. Пока была возможность, я внимательно присмотрелся и понял, что это гражданские.       Сержант гвардейцев перехватил мой взгляд и скорбно наклонил голову: — Мирняк, господин. Они… говорят, часть ополченцев, что защищала вход к тому бункеру сорвалась. Они убили своих арбитров и отворили гермо-двери. Обезумевший народ ломанулся к поезду именно тогда, когда зеленокожие прорвали периметр. Вы тогда ещё удерживали главный вход, а они…ксеноублюдки уже были тут, — лицо солдата стало серым и ничего не выражающим. — …ну и они накинулись на них. Часть гражданских, конечно, добралась до нас, мы взяли, сколько смогли. Но….       Более ему говорить не требовалось. Кажется, мы проезжали именно то место, где произошел прорыв. Снег вдоль путей был пропитан багровой кровью и усеян телами. Женщины, дети, старики. Среди них были и гвардейцы, похоже, те, кто, рискуя жизнью, прикрывал от приблизившихся орков.       Я не стал ничего говорить, лишь убрал руку под воротник, пытаясь нащупать висевшую на шее аквилу.       Зеленокожие всё ещё пытались стрелять, а орудийные расчеты пятидесятого гудрунского полка яростно отбивались, защищая подходы к путям, пока маглев не начал погружаться в транспортный желоб. Специальный тоннель, врезанный в черту города, пронзал его насквозь и служил безопасным решением логистического вопроса, не мешая надземному сообщению на поверхности улиц. Очень скоро бледное солнце от нас скрыл крытый пластековый навес, препятствующий попаданию в желоб чего-либо лишнего.       Воздух вокруг заполнил оглушительный свист, и тогда я решил спуститься в вагон.

***

      Повсюду сидели люди. Гвардейцы наконец припали спинами к стенам и сняли с себя шлема. Их лица были залиты грязным потом и покрыты сукровицей. Я ощущал облегчение, которое многие испытывали в данный момент. Хотя всем было понятно, что это чувство очень скоро исчезнет…       Некоторые уже готовились к будущим боям — товарные вагоны были спешно переоборудованы в мастерские, где солдаты чистили оружие, читая вслух литании очищения.       В другом же вагоне, где был устроен лазарет, картина была далека от обнадёживающей…       Спешно проходя мимо пластиковых штор, я старался отстраниться от воплей боли, доносящихся с той стороны. Под ногами отвратительно хлюпало, а справа щёлкали, резали и громко командовали. Аура смерти тут была настолько осязаемой, что мне приходилось изо всех сил сдерживать подступающую тошноту.       К счастью, я крайне быстро смог миновать медвагоны и теперь оказался в некогда просторных апартаментах, сейчас забитых битком. Здесь ютились те самые гражданские и уцелевшие ополченцы. Перепуганные и дрожащие, они всё ещё не до конца понимали, что опасность миновала. Во всяком случае, пока маглев не покинет укрытия.       Однако, даже тот страх, который внушали орки, не прогнал чувство опасности, переполняющее обычных граждан Империума при виде инквизитора. Как только кто-то первым разглядел мою инсигнию, люди стали неуклюже расступаться, торопились уступить мне дорогу.       Не могу сказать, что меня это как-то удовлетворяло. Но сейчас усталость настолько переполняла меня, что я был бы не прочь развалиться прямо здесь, на одном из занятых детьми и их матерями диване. И самое отвратительное, что я знал — мне никто не станет препятствовать. Но я спешно отмахнулся от этой мысли, утешая себя тем, что не такой, как какой-нибудь Филипп Вер.       Где-то в вагоне слышался плач. Не только детский, но и вполне взрослый. Кто-то отчаянно молился, даже не обращая внимания на меня. Некоторые люди были ранены и сейчас накладывали себе повязки из рванья одежды или бинтов, украденных из индивидуальных медицинских наборов апартаментов.       Я прибавил шагу, стараясь не смотреть в лица людей, чьи близкие могли остаться где-то на вокзале.       У самого перехода в тамбур я наткнулся на женщину в одеждах административного работника. Серый строгий костюм с красными вставками на ней совсем износился и даже казался слегка великоватым. Вместо левой руки у неё красовалась уродливая культя, без смущения выставленная на показ и уже изрядно зажившая.       Вероятно, она потеряла руку в первые дни осады…       Я уже собирался пройти мимо, как вдруг заглянул в её лицо. Непримечательное и простое, лишённое правого глаза и усеянное свежими мелкими шрамами вокруг опустевшей глазницы.       Кажется, это был единственный человек из толпы гражданских, что не боялся меня. Наоборот, в её взгляде чувствовался непонятный вызов.

***

— Рад, что вы с нами, инквизитор, — кажется, майор даже позволил себе улыбнуться, когда я вошёл. — Признаться, в какой-то момент я допустил мысль о вашей гибели…       Мы стояли в небольшом кабинете, который некогда предназначался для важных пассажиров «северного экспресса», предпочитающих вести дела даже во время путешествий по континенту. Ныне же вся комната была завалена информационными планшетами, а изысканная драпировка стен была безнадежно испорчена пучками проводов, что змеились из «главного зала» к генератору голоэкрана, проецирующего небольшую карту на стену за спиной командующего. На столе из красного дерева лежал чернеющий лазерный пистолет. — Оно того стоило, инквизитор? Ваше дело. — Да, стоило, — уверенно кивнул я, всё ещё стараясь держаться прямо. — Оно того стоило.       Я спас жизнь Хиту Уорену. Хотя мы сами чуть не сыграли в ящик пару раз. — Хорошо, — кивнул майор, поворачивая голову к карте. — В таком случае вам стоит отдохнуть. Впереди нас могут ждать осложнения. — Осложнения? — Наш путь лежит на север. По всем имеющимся у меня докладам, дальше мы не встретим крупных городов. Приближаясь к полюсу, мы окажемся в самой настоящей ледяной пустыне.       Как обычно, он говорил в абсолютно спокойной манере, из-за которой порой было сложно понять, какой же именно смысл таится в его словах. — Если там нет людей, значит, вероятнее всего не будет и орков, — пожал плечами я. — Зеленокожим присуща тяга к битве, нежели к исследованиям. — Однако наши зеленокожие уже показали, что могут быть хитры в той же степени, что и кровожадны… — У вас есть какая-то информация? — с подозрением поинтересовался я. — Ничего особенного, — отмахнулся майор. — Значит… пока можно не беспокоиться? — Вероятно. Отдохните, инквизитор.       Похоже, что офицер уже потерял ко мне интерес, потому как стоял, полностью обернувшись к карте, демонстрируя мне свою широкую спину. — Так и сделаю, — пожал я плечами и удалился.

***

      Пройдя ещё пару вагонов, я оказался «у себя». Стражу тут держали двое гвардейцев, приставленных лично майором. Увидев знак моих полномочий, оба отдали честь, а старший тут же отчитался. Из сказанного значилось, что служба осуществлялась доброкачественно, никто внутрь первого этажа пропущен не был, к содержимому вагона никто интереса не проявлял.       Обронив пару благодарностей, я оставил бойцов в тамбуре, а сам скрылся в тени стеллажей с книгами. Всё вокруг уже стало обрастать пылью, от которой начало свербеть в носу. Но в целом никаких изменений. Я устало прошёл мимо стазис контейнеров с различными ветхими рукописями и изрубленной головой таинственного «пиджака» (и откуда только Кавен берет такие словечки?).       Внезапно я остановился, услышав чьё-то неразборчивое бормотание на границе слуха. Я огляделся среди пыльных полок, но так никого и не заметил. И только тогда обратил внимание, что стою рядом с контейнером, что хранил проклятую книгу.       Веки на миг опустились на глаза, давая им передышку. Лишь бросив один-единственный взгляд на потёртую кожаную обложку, я осознал, насколько сильно устал. Кажется, даже отшатнулся назад, едва удержавшись от падения. — Надеюсь, Бог-Император всё еще тут… — прошептал я, падая на матрас в глухом тамбуре и касаясь живой рукой аквилы. — Иначе мы все обречены…       Откинув голову и вперив взгляд в потолок, я на миг задумался обо всем, что узнал за последнее время: тайные культы демонопоклонников, охотники за тёмными знаниями, кардинал-предатель, возможный заговор планетарного правительства…       Все эти мысли сейчас казались такими далёкими, такими невозможными, что голова шла кругом. Как вообще я умудрился оказаться в этой дыре, пока наставник находится в столице, сражается с орками и, как выходит, находится в постоянной опасности, источаемой вонючими еретиками Освальдом и Баразаном? — Я обязательно выберусь отсюда… — только и успел пообещать себе я, прежде чем силы окончательно покинули моё тело.