Инквизитор Тристан Аккер

      Спустя час наш маглев уже несся прочь от узла навстречу гранитным громадам, виднеющимся на горизонте. По мере приближения к ним, метель вокруг нас становилась все яростнее, стремительно скрывая за своей пеленой окружающий скудный пейзаж, состоящий из копьеподобных елей, стремящихся так же высоко в небо, как и пики хребта. Где-то за плотной белой мглой слышались отголоски грома, звучавшего столь размеренно, что было похоже на чье-то зловещее урчание…       Я вместе с другими офицерами снова сидели в кабинете майора, погруженные в свои мысли. Тусклый свет ламп бросал длинные тени на лица ожидающих.       Наконец, позади открылась дверь, и майор Гизат вошел в помещение. — Господа, — приветственно кивнул он и прошелся до стола. — Вы знаете что произошло? — Спросила Кайла, едва владея голосом.       Гигант молча остался стоять, обдумывая вопрос, после чего посмотрел на меня. — Я — нет. Но, возможно, инквизитор Аккер сможет поделиться мыслями?       Теперь взгляды присутствующих обратились ко мне. — Варп-шторм. — Просто ответил я. — Похоже, что возмущения в имматериуме медленно проникают из-за пределов гало. — Чем это грозит нам? — Спросил кто-то из младших офицеров. — Конкретно для нас — ничем. Однако, это обстоятельство еще сильнее усложнит путешествие в субсекторе. А значит, подкрепления придется ждать дольше.       Я старался говорить как можно более непринужденно, но в воздухе почти физически ощущалась тяжелая атмосфера отчаяния. Все понимали, что если бури варпа продолжат усиливаться, то последствия для Дюрера могут быть катастрофическими. В памяти людей еще были свежи истории о варп-шторме, который уничтожил соседний субсектор — Винчес. — Император защити… — Послышался где-то в углу обреченный дрожащий шепот. — Нет причин для паники, гвардеец! — Оборвал его комиссар Гатсон, вставший со стула и прошествовавший в центр комнаты. — Вы же слышали инквизитора. Нашим солдатам ничего не угрожает, а значит мы все еще можем служить Богу-Императору и освободить Дюрер от проклятых ксеносов! К тому же, если наши силы не могут прорваться сквозь шторм, значит и возможные подкрепления зеленокожих могут легко затеряться в варпе!       Уж не знаю от страха ли, или просто потому, что эти слова комиссар произнес достаточно уверенно, находящиеся в кабинете офицеры согласно закивали. — Это все, что вы можете сказать, инквизитор? — Нарушил тишину майор. — Природа подобных явлений…крайне сложна для обычных солдат, чтобы слишком глубоко задумываться о ней.       Полагаю, у офицеров Гвардии банально хватает забот и без этого… — Не совсем, — я задумался, пытаясь вспомнить что-то еще. — Хоть вапр-шторм и находится далеко за пределами планеты, мы, вполне вероятно, можем ощущать его возмущения. Опасаться каких-то серьезных проблем не стоит, однако будьте готовы к ночным кошмарам. Сейчас все жители планеты, не обладающие псайкерским даром, будут ощущать себя словно стали пассажирами длительного перехода в имматериуме. — А если речь о псайкерах? — Медленно и подозрительно спросил Гатсон. — Не волнуйтесь об этом, комиссар. В маглеве всего два человека, которые более восприимчивы к энергиям эмпиреев. Я и ваш полковой псайкер. Но мы обучены всем необходимым ритуалам, так что под моим руководством вы можете не беспокоиться насчет Полпруса. — И все же я хотел бы быть более уверенным… — Не унимался комиссар. — Если вы, инквизитор, тоже обладаете псайерским…даром, то не стоит ли нам избавиться от возможной угрозы со стороны этого ублюдка Вайсета? — Я бы не рискнул провоцировать силы имматериума, комиссар. Полпрус Вайсет обладает более сильным разумом чем я. И я не могу ручаться, что произойдет, если вам вдруг захочется его убить. Но я могу гарантировать, что пока он жив, и мы проводим все необходимые медитации, экипажу с его стороны ничего не будет угрожать. — Зловеще подытожил я. — Вы ведь не хотите случайно открыть путь в материум для какой-нибудь варповой твари? — К-конечно нет, инквизитор! — Славно. Вот теперь я закончил, майор.

***

— Ну что же, инквизитор, все в порядке. Ваши ожоги не опасны. — Произнес врач, отходя в сторону от кушетки, которую я занял. — Конечно, я настоятельно рекомендую вам в следующий раз надеть защитные очки, инче потеря бровей может оказаться наименьшей из забот.       Похоже, этот гвардеец так и не потерял своего дурацкого чувства юмора. Впрочем, сейчас я даже улыбнулся, глядя на свое порозовевшее лицо сквозь небольшое зеркальце, которое держал в руках.       После того, как хлопоты касательно эвакуации дюрерцев окончились, Кайла силком отвела меня в лазарет, где мне повезло наткнуться на знакомого медика. Все такой же высокий и седоватый, но казалось, будто в уголках его глаз значительно прибавилось морщин. — Спасибо, — я хотел назвать гвардейца по имени, но поздно понял, что не знал его. Неловкое молчание. — Мое имя Курт Кернер, инквизитор, — он приветливо улыбнулся и внезапно потянулся к ножу, висевшему на поясе.       Несмотря на то, что его движения были медленными и расслабленными, я среагировал в ту же секунду. Противник был выше меня, но я воспользовался опорой в виде кушетки. Оттолкнувшись, я перехватил его руку у ножен, а второй впился гвардейцу в горло, сбивая его с ног.       Падая, мы опрокинули столик с инструментами, которые с шумом разлетелись по помещению. — Что тут происходит? — Требовательно бросил Хит Уорен, уже наставляя на врача свой стаберный пистолет. — Тристан? — Пусть он мне скажет, — бросил я, извлекая нож из ножен и поднимаясь на ноги.       Гвардеец тем временем продолжал лежать и удивленно моргал глазами. — Зачем тебе нож? На кого ты работаешь, доктор? — Я? — Тупо спросил он, внезапно осознавая в какую дерьмовую историю вляпался. — Инквизитор, я не…       Похоже заданные мной вопросы прозвучали слишком громко. Рядом с арбитром в проходе показалась Кайла и бросила на меня недоумевающий взгляд. — Тристан? — Этот ублюдок хотел пырнуть меня, — безапелляционно рявкнул я, показывая отнятый боевой нож.       Чуть меньше локтя в длину, с толстой основательной рукояткой, перемотанной зеленым брезентом. Почти мачете Хакса. — Рядовой Кернер, это правда? — Император храни, комиссар, конечно же нет! — Тут же стал оправдываться гвардеец. — И в мыслях не было ничего подобного! Просто там препарат! — Где? В ножнах? — Я был близок к тому, чтобы самостоятельно прикончить его этим самым ножом. — Да, — глупо закивал врач, а потом осекся. — Точнее, в рукоятке ножа. Молю, инквизитор, открутите крышку. Там заживляющая мазь.       С минуту мы переглядывались с Кернером. В его глазах читался страх, ледяной испариной выступивший на лбу. Как бы мне хотелось заглянуть в его голову, но даже попытка прочесть поверхностные мысли отзывалась острой головной болью, вызванной проклятым штормом.       Скрипя зубами, я поднес нож ближе к себе, перехватил за короткую гарду и осмотрел рукоятку. Действительно, противоположная часть клинка оканчивалась чем-то на подобие крышечки с выгравированным имперским орлом.       Я осторожно открутил ее, предусмотрительно направив в сторону гвардейца, который уже поднялся. Если там была спрятана ловушка, то она в первую очередь поразит своего хозяина.       Впрочем, стоило резьбе окончится, как колпачок со звоном упал на пол, оставив всех нас в напряженном молчании.       Я подождал еще немного, внимательно наблюдая за реакцией и движениями гвардейца, который удивленно смотрел на меня. Его рот уже было открылся, чтобы задать какой-то вопрос, но мой суровый взгляд явно воспрепятствовал этому порыву.       Вернув рукоятку к себе, я внимательно заглянул внутрь. И на мгновение мои глаза непроизвольно расширились от удивления и осознания. — Можешь убрать пистолет, Хит, — произнес я, стараясь говорить тоном, словно ничего и не произошло. — Он чист. — О Трон! — Выдохнул гвардеец. — Простите меня, инквизитор. Трона ради простите…       Я медленно протянул клинок хозяину. — Не нужно, рядовой Кернер. Это вы простите меня. Император свидетель, я просто не привык, к подобным методам…лечения.       Я попытался выдавить из себя дружелюбную улыбку, демонстрируя, что это была шутка. Бледность с лица доктора спала, и он даже немного хохотнул, принимая нож обратно. Он окунул два пальца в серую массу, заполнявшую полость рукоятки и протянул эту руку ко мне. — Вы позволите?       Кивнув, я вернулся на кушетку. — Ладно, мы тогда выйдем, да комиссар? — Смущенно подал голос судья, медленно отступая назад в коридор.       Мазь оказалась холодной и вязкой, а кожа на моем лице ужасно чувствительной. Каждое прикосновение узловатых пальцев заставляло вздрагивать от неприятного жгучего чувства. Впрочем, не могу не признать, что там, где уже была нанесена мазь, коже было намного легче и почти не чувствовалось боли. — Так что за способ хранения? — Не двигая головой, спросил я. — Да в принципе обычный, — задумчиво ответил доктор, обхаживая меня. — Муниторум поставляет эту мазь в специальных тюбиках. Однако они довольно громоздкие, чтобы держать их под рукой в аптечке. Там место занято другими важными вещами. Потому солдаты и придумали держать такую полезную вещь в рукоятке ножей. Конечно, такие есть не у всех, но по возможности пытаются разжиться. Но я не помню уже, кто первым это придумал. Просто старая солдатская традиция. — Понял… — Но, наверное, мне стоило предупредить вас, — похоже, что близость смерти лишь подстегнула его неуклюжее чувство юмора. — Просто мои гвардейцы обычно не настолько подозрительные. А с вашим братом инквизитором я дел еще не имел. — И все же рядовой, я настоятельно рекомендую вам в следующий раз быть более осмотрительным, — предостерег его я. — Иначе, проблема смотрящего в вашу сторону дула лазпистолета будет наименьшей из забот.       Мы снова переглянулись, и гвардеец во весь голос захохотал. В этот же момент по его щекам покатились слезы.

***

      После этого мне удалось перехватить пару часов беспокойного сна. Стоило только вернуться в безмятежную обстановку, как вернулись ведения и давящее гнетущее чувство.       Как только я поднялся с кровати в холодном поту, то сразу же отправил Кавена за Полпрусом. Казалось, я начинал отчетливо слышать заискивающий шепот на границе слуха, доносящийся из самых темных углов апартаментов. — Господин, вы искали меня, — на этот раз псайкер держался увереннее, будто испытывая удовольствие от осознания, что я в нем нуждаюсь. — Время пришло? — Для чего? — Сначала не понял я, откладывая стакан со свежим амасеком. — Вы просили меня…приготовить обереги, — тут речь Полпруса сбилась, возвращаясь к привычному робкому состоянию послушника схолы. — Я все сделал, господин. Все, как вы просили. Похоже, мое непонимание совершенно сокрушило его уверенность в себе. — А… — Я поднялся, стирая со лба ледяной пот. — Хорошо, Полпрус. Молодец. Но сейчас нам стоит заняться медитацией. Понимаешь меня?       Несколько мгновений юноша смотрел на меня своими щенячье преданными глазами. Глядя на его осунувшееся болезненное лицо, я невольно вспомнил слова Гатса. Кто знает, какие страхи скрывает этот несчастный от окружающих, и что может оказаться на его месте в тот момент, когда Полпрус сдастся? Возможно, мне бы действительно стоило прикончить этого беднягу и защитить всех нас.       Но точно не сейчас. Пока мне нужен этот псайкер, и я не в праве потерять его. — Да, господин, — кивнул тот, скребя тростью. — Хоть я и проделывал ритуал сегодня, я с радостью проведу еще. Милостивый Император никогда не оставлял меня. — Хорошо, значит у тебя есть принадлежности? — Конечно, конечно, — возбужденно закивал юноша и поплелся к двери. — Но мне нужно принести их. Мне… Мне бы не помешала помощь, господин. — Тогда обратись к парню, что привел тебя. Скажи, это мой приказ.       Ничего больше ни сказав, а только послушно кивнув, Поплрус торопливо скрылся за дверью. Я же сделал еще глоток из бокала, стараясь расслабиться и прикрыв глаза. Но стоило только мне оказаться в темноте, как чей-то шепот вдруг особенно четко позвал меня из-за угла, притаившись за шкафчиком для парадных костюмов.       Не мешкая и секунды, я оторвал бокал от губ и метнул его на звук, тут же выхватывая пистолет.       Стекло с оглушительным звоном разлетелось по комнате, оставляя меня лишь в осуждающей тишине окружающего сумрака. Казалось, будто привычный скрип в мыслях поутих, чтобы я мог лучше расслышать тишину, сводящую меня с ума. — Фраг… — Чертыхнулся я, поднимаясь на ноги в поисках рубашки и нового бокала.       Спустя пару минут псайкер вернулся, чуть ли не в припрыжку врываясь в мои апартаменты. Впрочем, его радостное выражение лица тут же сникло, когда я наставил на него ствол лазпистолета.       После этого мы начали подготовку к медитации.       На гладком полу комнаты мы расчертили охранные руны и поставили несколько свечек. На комоде в полной темноте тлела курильница, чей легкий дым разносил по помещению запах ладана. В центр пиктограммы Полпрус возложил маленький ирмологий — томик с ритуалами Псайкана. Погасив свет, мы сели напротив друг друга. Левая рука каждого из нас касалась лба, указательный и безымянный пальцы соединялись с большим в подобие кольца. Правую руку мы возлагали на ирмологий, на кованный золотой символ литеры «I» с широко раскрытым оком.       Как только все приготовления были завершены, мы вместе начали читать стих покаяния, дабы Бог-Император узрел, что наши мысли чисты и не запятнаны скверной.       Трижды мы повторили покаяние, после чего перешли к литании очищения. Мы произносили слова медленно и с выражением, ведь только так можно показать свои верность Вере Императора. Казалось, будто бы я вновь очутился в схоле, где жестокий священник мог прибегнуть к розгам, если ему не понравится, как ты читаешь литании.       Однако сейчас над нами нависла куда более страшная угроза, которую было необходимо отвести. Каждое четверостишье отзывалось эхом вокруг, словно полумрак за пределами рун превратился в плотные стены, стены, за которыми прячется невиданный ужас. Воздух вокруг нас становился все холоднее, пока из уст не начал вырываться густой пар. Пиктограмму обступила корка из инея, покрывшая весь пол и потолок апартаментов.       Но мы не останавливались и зло медленно отступало, под усиливающимся светом свечей, окружавших нас.       Ритуал занял около трех часов, но как только я открыл глаза, то сразу ощутил спокойствие, которое не испытывал уже несколько месяцев. Блаженная тишина царила в моем разуме и с ней ничто не могло сравниться.       Не вставая, я скрестил руки на груди и вознес благодарность Императору, после чего поглядел на Полпруса.       Псайкер тоже выглядел оглушенным и немного пошатывался. Я помог ему подняться и проводил к двери. — Я приберу здесь, Полпрус. А ты пока иди отдохни. — Придерживая его за потную ладонь, я вывел его в коридор. — Пусть Кавен проводит тебя. Восстанови силы и сразу возвращайся. Понял? — Д-д-да, господин, — заикаясь, закивал юноша. — Понял. Наступил новый день, и нам нужно было провести еще один ритуал.

***

      Чем ближе дюрерский календарь приближался к середине зимнего сезона, тем короче становился световой день в этом полушарии. Поэтому было совсем неудивительно, что к моменту, как псайкер вернулся, горный пейзаж за окнами снова начали окутывать сумерки, приправленные лиловыми оттенками шторма. — Вы можете быть свободны, гвардейцы.       После этих слов их лица выразили именно ту эмоцию, которую я ожидал — невероятное облегчение. С того самого момента, как мы начали свое путешествие на маглеве, я потребовал у майора четырех гвардейцев, которые бы не подпускали гражданских к этой секции вагона. Разумеется, дурная слава Инквизиции могла служить надежной защитой от любопытных глаз сама по себе, однако моя развивающаяся паранойя не могла успокоиться.       Однако я так же понимал, насколько в принципе рискованно держать людей столь близко. Именно поэтому я отказал майору в расселении наших апартаментов. Я едва мог уследить за членами своей собственной «команды», не говоря уже об офицерах, которые явно были бы не против разделить просторные удобные комнаты между собой. — Как будет угодно, сэр, — старший вахты благодарно кивнул, и солдаты поспешили убраться подальше.       Их эмоции были настолько сильны, что я перестал сомневаться насчет опасений, которые высказывала Кайла недавним вечером. Люди чувствовали влияние «signum malum». — Какие суетливые… — Недовольно фыркнул отец Бернер, бросая взгляд на захлопывающуюся дверь тамбура. — У них есть причины, отче, — не стал скрывать я, поворачиваясь к нему и сразу кивая Полпрусу. — Мы готовы? — Бог-Император требует быть готовым всегда. — Отрезал священник, бросая тяжелый взгляд на псайкера, который тут же припадочно закивал. — Д-да, господин. Все готово!       В качестве подтверждения, он похлопал по сумке, висевшей у него на бедре. — Хорошо, тогда руководи, Полпрус Вайсет. И да прибудет с нами Император. — Пусть его длань направит твою руку, мутант!       Нелепо проковыляв вперед, псайкер достал из сумки несколько печатей и передал их мне. Все они были мокрыми от пропитавших их священных масел. На каждом куске пергамента были выведены охранные литании, удивительно ровным почерком, которого бы я никогда не заподозрил за Полпрусом.       Пока я изучал надписи, их автор взял в свободную руку мелок. — П-пойте отче, п-п-прошу вас, — робко произнес он из-за плеча.       Отец Бернер секунду смотрел на него с явным недовольством, но все-таки поднял к груди огромный псалтырь, прикованный к его поясу цепями, и начал читать строки благословения своим глубоким ораторским голосом.       Я прикрыл глаза, в ожидании, когда снова потребуется моя помощь, и начал повторять за священником, пока псайкер выводил мелом руны на бронированных створках хранилища. Сквозь бравурный речитатив я слышал редкий скрип мелка, скользящего по холодному металлу. Но погружаясь глубже в мысли, я, кажется, улавливал еще какой-то звук. Шорох, доносящийся с той стороны, где среди пыльных полок с книгами царила злобная пустота.       Внезапно ощутив на себе холодный липкий взгляд, я вздрогнул и лишь громче начал вторить отцу Бернеру, не следя за тем, услышал ли кто-то еще этот звук. Или то лишь отголоски недавного наваждения?

***

      На следующий день я встретился с майором в лазарете. — Он бы не выжил? — Спросил я, стараясь не отводить взгляд с кушетки, на которой лежало тело. — Нет. — Просто ответил офицер, убирая в кобуру лазерный пистолет.       Легкая дымка от ствола все еще растекалась по помещению, в котором было достаточно прохладно. — Значит он получил свое милосердие. — И мы постараемся, чтобы это было не зря.       Наступила короткая пауза, за которую я решил сфокусировать внимание на аккуратном отверстии, оставленном на лбу мертвеца. Свежие ожоги по краям от места попадания резко контрастировали с бесформенной бледно-розовой плотью, которая в некоторых местах сильно повторяла очертания черепа. — Как мы поступим с телом? — Я позволил себе поднять взгляд на майора.       Тот продолжал изучать тело капитана своим холодным расчетливым взглядом. Казалось, даже сейчас он размышляет о том, как извлечь из похорон выгоду. После минутного молчания, он вдруг потянулся к подбородку. — Вы когда-нибудь слышали о Культе Пепла? — Кажется это одно из течений Экклезиархии. — Да. Навеянное нам безжалостностью некоторых врагов, которые были способны бросать против нас наших собственных мертвецов.       На несколько мгновений я попытался представить орды нежити, штурмующие позиции Имперской Гвардии. — В период «освобождения» полки, что сражались на Дюрере, столкнулись с… — Майор сделал паузу, выбирая правильные слова. — …колдунами Чумного бога.       Я тут же сплюнул, ощутив внезапную горечь во рту. — Они имели большое пристрастие к этому приему, а потому гвардейцы просто не могли хоронить своих павших товарищей. — По какой-то причине больше всего меня поражали не сказанные слова, а тот ровный беспристрастный тон, с которым их произносили. — Однако и просто сжигать их никто не мог себе позволить. Тогда-то начали активно прибегать к погребальным кострам, которые в дальнейшем закрепились в военной культуре этого мира. — Значит погребальный костер? — Это наибольшее, что мы можем сделать для него и его солдат, что пережили нападение, — внезапно майор Гизат отвернулся от кушетки и направился к выходу. — Но пока что нам стоит перенести его в более холодный вагон. Думаю, температуры одного из карцеров будет достаточно.       Я двинулся следом за собеседником, когда тот потянулся к своему уху. — Слушаю. Что значит «завален»?       Примерно минуту майор выслушал доклад, после чего оборвал связь и повернулся ко мне. — Пройдемте со мной, инквизитор.

***

— Что это? — Тупо спросил я, стоя рядом с майором в командном вагоне. — Снег. — Так же просто, как и нажимал на спуск, ответил майор, глядя на экран одного из мониторов.       Там, на покрытом зерном помех изображении, можно было четко рассмотреть заваленный снегом проход в огромный тоннель. — Прикажите разведчику возвращаться. — Есть, — ответил оператор вокса и передал приказ.       Мы же с майором подошли к карте, на которой был проложен наш маршрут. — Иного пути нет, — подытожил я почти сразу. — Похоже нам придется поработать лопатами. — Без специальной техники это может занять неделю, если не больше. Но вы правы, иного пути у нас нет… — Офицер тяжело вздохнул, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в стол.       Но мгновенное наваждение внезапно нарушил радист: — Майор, у нас неопознанный голосовой сигал. — Выведите на громкую.       В мгновенно наступившей тишине командного пункта внезапно зазвучал чей-то скрипучий, перебивающийся на помехи, голос: — Всем, кто слышит. Мы горнодобывающая колония «Сигма-05-57». У нас нет ксеносов. Но есть укрытие. Всем, кто слышит…       Пока сообщение повторялось, присутствующие устремили свои взгляды на командующего. Даже я невольно обратился к его авторитету.       Сам же майор размышлял, никак не выдавая мыслей, которые приходили ему на ум. Однако глаза его теперь пристально впились в обозначение шахтерских выработок на настенном гололите. Вместе с названием, проекция показывала и сделанный когда-то пикт-снимок — огромные гермо-ворота, окруженные путями и постройками из рокрита. — Попробуйте связаться с ними. И прикажите разведчику по пути исследовать главный вход в выработки.       По мере приближения маглева к станции, сигнал становился все четче, и в какой-то момент к голосовой записи прибавились навигационные коды. — Какая-то ерунда, — буркнул себе под нос один из связистов. — Связь ни к варпу, а они координаты шифруют. Такое сообщение полностью прочтет не каждый вокс-передатчик. На что они рассчитывают? — Попытаемся узнать, — громадный майор совершенно тихо подкрался к солдату со спины и положил руку на плечо. — Он могут поймать нас? — Мы отправляем запрос каждые пять минут. Они наверняка уже должны были заметить сигнал. — Отправили как армейский? — Так точно. Был приказ не скрываться. — Они запрашивают связь! — Объявил второй связист, прижимая наушники к ушам. — Принимаю пикт и вокс-передачу. — Переводите на защищенный канал, — приказал майор, отрываясь от панелей вокс-передатчиков и занимая место рядом с небольшим рекордером, который должен был передавать его гололитическую форму собеседнику. — Связь установлена. Жду приказа. — Пускайте.       В помещении погасили свет, и наступила тишина, нарушаемая только мерным пощелкиванием аппаратуры. Примерно минуту майор недвижимо стоял перед рекордером, устремив свой взгляд в пространство над ним, где загорелся зеленоватый экран.       Однако после запуска, ничего кроме помех тот не показывал.       Прошла еще минута, и тогда в командный пункт начали прорезаться обрывки слов. Сначала совсем невнятные, но с каждой минутой обретавшие все большую четкость.       Подождав еще немного, майор решил перехватить инициативу и командирским тоном объявил: — Говорит майор пятидесятого гудрунского полка Геноус Гизат. Станция «сигма», ответьте. Вдруг наступило молчание, и радисты даже озадаченно принялись глядеть на свои аппараты, чтобы убедиться, что все в порядке, но мгновением позже, из динамиков наконец прорезался четкий голос: — Майор.       Вслед за звуком на экране возникло изуродованное помехами лицо. Стоя в стороне мне было сложно разобрать детали. Все, что я мог сказать наверняка, так это что говоривший имел вытянутую худощавую голову. — «Сигма-05-57»? — Спросил гигант, делая шаг вперед. — Да… — Таинственный голос звучал с металлическим скрипом, обычно свойственным техножрецам и растягивал слова, словно пробуя их на вкус. — Зачем вы здесь? — Назовитесь для начала.       Снова короткая пауза. — Префект Дагинскус Дель-Аскус. Что вы… — Каково положение на станции, префект? — Похоже, майор не собирался любезничать. — Положение… — Снова странный тон на той стороне. — Положение удовлетворительное, майор. У нас нет ксеносов и мы… — У вас имеется техника для расчистки путей? — Зачем? — Мы обнаружили сход лавины, перекрывший южный тоннель.       Префект вновь замолчал на несколько мгновений, а его голова на кране повернулась к кому-то за пределами охвата рекордера. — Да, майор… У нас есть необходимая машина. Однако… — На секунду префект замялся, словно ему было неловко говорить об этом. — Однако ей нужно небольшое обслуживание техножрецов. — Разве на станции их недостаточно? — Увы, но большинство служителей Омниссии скоропостижно скончались из-за несчастного случая в разработках. А уцелевшая Магос Агати не в состоянии покинуть главный машинериум станции.       Я встретился взглядом с майором. Похоже, что наши мысли неожиданно сошлись в одном вопросе. — Насколько повреждена машина? — Недостаточно, чтобы вам пришлось остаться здесь надолго, майор. — Хорошо, тогда я требую от вас сотрудничества и все необходимые инструменты. Что касается продовольствия? Со мной на борту несколько сотен гражданских.       Префект задумался. Зеленоватая тень на экране вновь склонилась, словно бы хозяин потянулся за чем-то. Что-то добавило света на заполненный помехами экран, после чего скрипучий голос вокса ответил: — Наша станция способна обеспечивать нормальным пропитанием пять тысяч пятьсот пятьдесят человек в течение трех месяцев. — Сколько человек на станции сейчас? — Всего три тысячи двести семь. — Хорошо, — подытожил майор. — В таком случае, я хочу, чтобы к нашему прибытию вы были готовы к передаче новых постояльцев.       И вновь молчание. Я начал сомневаться в том, что сигнал доходит до нас своевременно, что, судя по помехам на экране, не было бы удивительно. — Хорошо, майор, — захрипел префект, согласно кивая. — Мы предоставим вам все необходимое. Но прошу, в следующий раз предупреждайте нас о незваных гостях.       Похоже, что он имел ввиду разведчика на «часовом».

***

      Когда мы добрались до станции, хронографы отчитывали уже глубокую ночь.       Тем не менее, свет из распахнувшегося зева герметичных ворот превращал участок сумерек в яркий день. Наш маглев занял ближайший перрон, и поднятые заранее гвардейцы уже выстроились в боевые группы, готовые в случае чего встретить противника.       Следом за ними вышли мы с майором. В глубине ангара, который скрывали ворота, стоял одинокий человек. Его фигура казалась настолько тонкой, что ее не сразу можно было заметить в мощном потоке света.       Лишь зайдя внутрь, мы заметили еще парочку людей, одетых в простые рабочие комбинезоны. При них не было никакого оружия. Во всяком случае такого, которое они не смогли бы скрыть. — Префект Дель-Аскус, — майор приветственно кивнул управляющему, как только мы сблизились. — Майор… — Тот кивнул в ответ.       Я обошелся молчаливым приветствием, одетый в простую форму службы безопасности «Северного экспресса». Возможно, не стоит сразу раскрывать свое истинное положение. — Мы приготовили все, что может понадобиться вашим техножрецам, майор Гизат, — забинтованная рука указала в сторону массивной машины, подвешенной над магнитными рельсами в окружении различных запчастей. — Если вам понадобиться что-то еще, то я приставил знающего человека. Его зовут Шопен. — Предусмотрительно с вашей стороны, префект. Что с вами произошло?       Майор явно был не из тех, кто предпочтет учтиво промолчать, не желая задеть собеседника за его внешний вид. Впрочем, состояние префекта действительно вызывало вопросы. Он был закутан в плотный стеганый плащ, скрывавший почти все тело. Однако даже он не мог скрыть руки, которые вплоть до запястий, покрывали бинты, а на основаниях ладоней виднелись едва затянувшиеся шрамы.       Лицо префекта было похоже на вытянутую лошадиную морду с мелкими запавшими глазками и выступающей из-под длинного орлиного носа челюстью.       В целом, впечатление он производил, как и любой имперский чиновник, в чьи обязанности входило управление людьми, а не их обхаживание — отталкивающее и надменное. — Не так давно у нас произошла… Опасная ситуация на нижних уровнях разработок. Погибли люди. — В жизни голос префекта звучал гнусаво и заносчиво. — Да упокоит Император их души… — Произнес я, сложив руки в знаке аквиллы.       Майор и префект повторили этот жест. — Сколько гражданских лиц вы хотите передать на мое попечение, майор? — Вся информация здесь, префект. Но я бы хотел обсудить с вами некоторые аспекты лично. В более располагающей обстановке. — Как вам будет угодно, — почтительно склонился управляющий, принимая в руки информационный планшет. — Пройдемте в мой кабинет.       Пока майор решал оставшиеся вопросы, я следил за тем, чтобы в ангаре не произошло каких-либо неприятностей. К тому моменту, как переговоры были окончены, ко мне присоединилась Кайла, сопровождавшая наших техножрецов, среди которых был тот самый магос с мухоподобным лицом. Притягивая к себе любопытные взгляды гвардейцев из эскорта, слуги Омниссии принялись осматривать машину.       Вслед за еще одной группой гвардейцев ворота в ангар закрылись, погружая несколько вагонов маглева в беспросветный сумрак ночи, а для прохода посыльных нам указали на небольшие двойные двери в углу массивной рокритовой стены. — Похоже гражданские будут переселяться утром, — с зевком сообщила мне Кайла, опускаясь рядом на какой-то высокий ящик. — Префект пришлет людей, и они распределят всех по свободным комнатам жилого блока. — Замечательно, хотя бы с чем-то нам не придется справляться самим, — легкомысленно заметил я, так же поддаваясь позыву зевнуть. — Нам все равно будет чем заняться, — пожала плечами комиссар. — Майор затребовал все отчеты за последние три месяца. В том числе по происшествию, которое упомянул этот тип.       Многозначительный кивок вглубь ангара, как я понимал, должен был намекать на префекта. — На месте майора я бы сделал тоже самое, — снова протяжный зевок. — Ты крепче засыпаешь, когда знаешь, кто находится рядом.       Кайла резко обернулась в мою сторону с выражением лица, будто бы ей только что подсунули в сапог огненную осу. — Не говори мне про сон пожалуйста. — Хорошо, — я серьезно кивнул и поднялся на ноги. — Как только появятся данные, пришли кого-нибудь ко мне. А я пойду…пойду. — Куда пойдешь? — Протерев глаз, непонимающе посмотрела на меня комиссар.       Я несколько секунд смотрел на нее, пытаясь понять, шутит она или нет, после чего решил, что все-таки первое. — Спать, куда же еще.       И тут же пошел прочь, ускоряя шаг, в надежде что в мою сторону не полетят мелкие камешки, тут и там встречавшиеся в ангаре. В том числе под ногами Кайлы.

***

      Впрочем, Император счел мое отношение к имперскому комиссару недостаточно почтительным в ту ночь и потому утром барная стойка оказалась завалена инфопланшетами. — Что это, Босс? — Спросил Кавен, встречая мое недоумение легкой улыбкой. — Пришли двое, сказали «поручение комиссара», вывалили это тут и ушли. — Это, Кавен… — Со вздохом начал я. — Наш досуг на весь день. Иди поднимай Хита и Хакса.       После этих слов улыбка тут же исчезла с лица наемника, а сам он бросил испуганный взгляд в сторону стопок планшетов. — Вы шутите же, да? — Бонавентурец поднялся с кресла, все еще с надеждой глядя на меня.       Я не стал отвечать, просто подошел к стойке и взял два ближайших планшета. Один себе, а второй — ему. Этого красноречивого жеста оказалось достаточно, чтобы он сокрушенно склонил голову к груди и поплелся в коридор будить остальных.       Мне же оставалось только налить себе кофеина и занять нагретое наемником место, прежде чем углубиться в чтение.       Не знаю, что повлияло на решение префекта столь обстоятельно сообщить нам о жизни горнодобывающей колонии, однако количество материала вызывало легкое головокружение. Отчеты поставок, контроль проб материалов, замеры радиации на самых глубоких участках… Потратив на изучение всей этой информации целый день, я мог с уверенностью сказать, что большая часть из инфопланшетов содержала в себе обыкновенный «шум», который скрывал за собой главную цель наших поисков.       Первым на это внимание обратил Уорен. — Если майор потребовал лишь отчеты о происшествии, то зачем бы префекту осыпать нас такими подробностями? — Страх? — Предположил я, вытянув затекшие ноги. — Сейчас ведь военное время. Вполне возможно, что чиновник испытывает опасения в…недостаточном рвении? — Я больше склоняюсь к тому, что он буквально воспринял слова Гизата, — подала голос Кайла, которая присоединилась к нашему собранию ближе к вечеру. — А если добавить еще и твои подозрения, Тристан, то вполне вероятно, что это обычная реакция гражданского на не слишком четкие указания. — Похоже он всерьез считает, что у нас есть время все это читать, — возмущенно пробубнил Кавен, вздергивая к потолку руки и грозясь кинуть планшет в пол. — Скорее всего, так и считает, — покачала головой комиссар и прикрыла глаза, чтобы отдохнуть.       Судя по всему, краткий сон после ночной инспекции, а так же руководства переселением гражданских пассажиров не принес ей должного отдыха.       Тем временем скептицизм на лице арбитра нисколько не убавился, а скорее эволюционировал до уровня едва сдерживаемого осуждения скудоумия собеседников. — И все равно я не совсем понимаю, что делали целых три техножреца в одной выработке, когда произошел взрыв, — более спокойно начал он новую тему.       Я переглянулся с ним и Кайлой. Каждый из нас прочел этот отчет трижды, но не нашел ничего, что могло бы привлечь особое внимание кого-либо из нас. Как и полагается, документ был составлен с невероятной сухостью и педантичностью, которая едва ил позволяла вычленить из него какой-то скрытый смысл.       Тут я невольно вспомнил старика Хоспеса Менса. Старый архивист наставника наверняка бы нашел к чему прицепиться. Но пока нам придется справляться своими силами. — Все даты совпадают точно? — Да, — поджав губы, Уорен сверился с листком бумаги, на котором делал заметки. — Тогда давайте повторим все еще раз, — предложил я, беря в руки свой личный инфопланшет, где составил последовательность событий. — Три месяца назад, как раз за неделю до того, как первый орочий челнок вошел в атмосферу Дюрера, рабочие обнаружили «аномальную» жилу, которая привлекла внимание местных геологов. В течение шести дней они производили различные исследования на дне выработки, после чего произошел взрыв метана, повредивший опоры выработки. Произошел обвал в нескольких туннелях, а рабочие с техножрецами оказались погребены под завалами. — По отчетам очевидцев, которые застали обвал на других выработках, а так же из докладов спасательных бригад, которые спустились в заваленный туннель позже, следует, что выживших обнаружено не было, — дополнила меня Кайла. — В связи с этой ситуацией, префект получил указание из горнодобывающей гильдии Дюрера на время приостановить работы и дождаться специальной комиссии, которая должна была пребыть в течение пары недель. — Но тут напали зеленокожие, — лаконично закончил Кавен. — Да, и комиссия не явилась, потому что Бивень оказался в осаде. Сколько в итоге умерло людей на станции за все время после происшествия? — Согласно самому «свежему» отчету, две тысячи триста сорок три, — снова заговорил судья. — Из них две тысячи — это жертвы обвала.       Наступило долгое молчание. Для всех присутствующих смерть не была чем-то необычным. Все-таки, за последние месяцы лицезрение людских трупов стало совершенно обыденным делом. Однако одна мысль о том, что из-за какой-то случайности может погибнуть столько людей, приводила в некоторый ступор Разумеется, в масштабах Империума подобные случаи не редкость. Суровая действительность такова, что порой даже целые космические стации могут задохнуться из-за ошибки в работе системе вентиляции.       И тем не менее, с этим сложно смириться так просто. С осознанием, что смерть может достать тебя даже на относительно безопасном от войны мире. — А остальные? — Спросил Кавен, на этот раз серьезнее обычного. — Депрессия и самоубийство, мелкие несчастные случаи, связанные с нарушением техники безопасности, болезни. — Перечислил Уорен так, словно его это совсем не интересовало.       В нашем баре вновь начала образовываться гнетущая тишина, когда Кайла получила вызов по воксу. — Я думаю, нам стоит проветриться, — После недолгого разговора, обратилась она к нам. — Одевайтесь, майор устраивает прощание с Ольстином.

***

      Вьюга не стихала и метала гроздья мокрого снега прямо в лицо процессии, собравшейся вокруг погребального костра, который собрали дюрерцы на краю перрона.       Когда наступила полночь, майор отдал приказ начать прощание.       Гвардейцы гудруниты выстроились вдоль рокритового возвышения по стойке «смирно», но склонили головы в знак скорби. Мимо них, под угрюмое завывание ветра, уцелевшие дюрерцы несли своего командира на самодельных деревянных носилках. Каждый из них повязал на руке белую тряпку, олицетворявшую клятву сохранить память о товарище.       Как только тело мертвеца опустилось на сложенные дрова, солдаты расступились, пропуская вперед отца Бернера.       Поступь священника была нарочито медленной. Ветер едва колыхал цепи, на которых свисал с плеча монструозный огнемет, а из уст его хозяина вырывался монотонный речитатив, сливавшийся с воем непогоды.       Подойдя вплотную к телу, Отче замолчал и снял с пояса псалтырь. В этот момент рядом с ним возник мальчишка, державший в руках масляную лампу. Как только священник зашуршал страницами, послушник потянулся лампой к самому его плечу. — О Возлюбленный Бог-Император! — Начал он подняв взгляд к небу. — Сегодня мы предаем тело капитана Ольстина огню и связываем себя клятвой мести. Да сохраняться его честь и деяния в памяти тех, котого он защищал и с кем стоял он плечом к плечу. Да окажется его душа обласкана светом Трона Твоего и упокоиться навеки!       Псалтырь захлопнулся и гвардейцы, стоявшие вокруг погребального костра и те, кто оставался стоять позади священника, как один бросили в ночь: — И повергнем мы всех, кто ищет гибели нашей!       После этого отец Бернер снял с плеча огнемет и обрушил на тело мертвеца поток пылающего прометия. Яркое рыжее пламя ревело как тысячи грешников, перебиваю вой ветра.       Спустя секунду поток огня прекратился, и церемония подошла к своему завершению. — Караул! — Крикнула комиссар Джунмакт, вскидывая над головой цепной меч.       Гвардейцы гудрунского полка, стоявшие до этого без движения, прижали лазганы к плечу и замерли вновь в ожидании заветного «огонь», после которого в небо устремилось несколько десятков лазерных разрядов, на миг заглушивших завывание бури характерным треском.

***

      Следующее утро мы решили встретить в общественной столовой станции.       Путь туда пролегал мимо просторного фойе, скрывавшегося в следующем за ангаром помещении. Каждого, кто переступал его порог, встречала величественная статуя Примарха Рогала Дорна. Атлетичный гигант, вооруженный обычными молотком и зубилом, склонился над куском скалы, и придавал уродливому камню образ величественного дворца, подписанного как «Империум». Тени, отбрасываемые светом люминаторов постамента придавали грубому камню более мягкие черты, практически «оживляя» великана, замершего в своей вдохновляющей позе.       Стоит признать, что работа мастера оказалась грандиозной, если даже вечно угрюмый Хакс замер на несколько мгновений, не сумев при этом скрыть благоговения в глазах.       Далее, вглубь горы, нас уводили туннели, которые уже не могли похвастаться такой изысканностью, как главный вестибюль. Здесь не было красных драпировок и картин, а под ногами вместо ковров хрустели мелкие камешки. Яркий свет богатых люстр сменился бледным свечением люминосфер, окруженных защитными сетками.       Двигаясь вдоль переплетений труб и кабелей, мы миновали несколько развилок, ведущих к разным блокам станции. Людей мы почти не встречали, пока не подобрались вплотную к столовой, откуда доносился привычный гомон столпотворения. — Похоже, мы вовремя… — Несколько угрюмо заметил Кавен, когда увидел истинное количество людей.       Признаться, я разделил его неудовольствие, но все-таки стоило ожидать, что гнетущая атмосфера угрюмых серых стен подземелья вынудит людей собираться в группы, чтобы найти хотя бы какое-то успокоение.       К тому же, этот зал отличался от однообразных коридоров. Здесь на стенах висели различные агитационные плакаты, смешанные, впрочем, с крайне непотребными пиктами полуголых девиц, а свет и простор помогали на время забыть, что ты находишься на глубине нескольких километров.       Среди людей, одетых в серо-голубые комбинезоны старателей я сумел приметить и несколько запомнившихся лиц из поезда. Похоже, что беженцы активно смешивались со здешним обществом. Даже та однорукая женщина, похоже, сумела найти отдушину в игре в таро с несколькими гвардейцами. — Кажется, я вас ненадолго покину, — проворковала Кайла, медленно смещаясь в сторону «игорного» стола. — Все-таки, обязанности обременяют следить за азартными играми и…ну вы понимаете. — Ну разумеется! — Кавен попытался повторить проницательный голос отца Бернера, но в какой-то момент едва сдержал смешок.       Мы же с Уореном просто улыбнулись, провожая комиссара взглядами, а сами направились к очереди, где выдавали пайки. — Напомни, зачем мы сюда пришли? — Озадаченно спросил судья, когда мы сели за маленький столик в дальней части зала откуда открывался вид на саму шахту.       В какой-то степени было не по себе сидеть в считанных сантиметрах от края бездны, идеальным цилиндром уходящей вглубь земной тверди на несколько километров. В центре этой шахты, в сумраке рассеивающегося света аварийных ламп виднелся какой-то механизм — широкая труба, вдоль которой в темноту опускались серебристые направляющие. Вероятно сейчас, когда выработки были временно закрыты, гигантский раздатчик был поднят на этот уровень. Он был похож на кольцо, опоясывающее основной цилиндр, и был оплетен паутиной проводов, где виднелись различные прикованные к нему сервиторы и многосуставчатые манипуляторы с шахтерскими инструментами.        В целом, складывалось впечатление, что я завтракаю по соседству с логовом паука-переростка.       Насладившись видом из-за металлической ограды, я посмотрел на свой завтрак и тут же понял недовольство Уорена.       Глупо было надеяться на какие-то изыски в меню шахтеров, однако вид бесформенной питательной пасты, приправленной сверху томатным ароматизатором и посыпанной редкими бобами совершенно отбил желание возвращаться.       Тогда я посмотрел на арбитра с выражением полной гастрономической обреченности в тот момент, когда он сам попробовал здешний обязательный напиток. — Ну как? — Витаминный коктейль, — посмаковав, констатировал Уорен. — В целом неплохо. Я слышал, что эта штука обязательна к употреблению в местах, где люди испытывают недостаток солнца. Как-то раз я пробовал такой на орбите Офидии. Пожалуй, здешние лучше.       Недоверчиво поджав губы, я решил сам попробовать напиток и сделал осторожный глоток. И тут же сделал второй. — Распробовал? — Это лучше, чем хлестать амасек каждый день, — буднично ответил я, и мы снова вернулись к нашим пластиковым тарелкам. — Попробуешь первым? — Иди к фрагу, теперь твой черед.       Тяжело выдохнув, я зачерпнул ложкой пасту и отправил первую порцию в рот. Ощущение было таким, будто стандартный гвардейский паек прожевал огрин, а после это месиво переработали еще раз, после чего и отправили на раздачу в здешнее заведение общепита. — Я начинаю думать, что нытье Кавена касательно мяса не было таким уж нытьем…       Похоже, что я так долго пережевывал первую ложку своего завтрака, что судья решил провести дегустацию сам. Поэтому, когда я наконец разразился своим мнением, он лишь грустно замычал в знак согласия.       Впрочем, наши долгие ночные посиделки имели свою цену, и мы хоть и без энтузиазма, но приговорили свои порции, после чего завершили трапезу неплохим коктейлем.       Справляясь с желанием извергнуть завтрак обратно, я попытался вновь сконцентрироваться на «гнезде паука». — Знаешь, в последнее время мне снятся нехорошие сны, Тристан… — Вдруг начал Уорен, наклонившись вперед. — Какие-то зловещие…знамения. — Это все влияние шторма, я тоже его чувствую, — ответил я, понижая голос. — Возмущения становятся сильнее.       Судья отвел взгляд, давая теням мрачно лечь на его профильное судейское лицо. — Думаешь, мы обречены? — Император защищает, Уорен. Мы должны верить в это и делать свое дело. — А какое… — Внезапно даже для самого себя, арбитр запнулся. — Какое дело мы делаем?       Прежде чем ответить, я долго смотрел на него самым мрачным взглядом. На мгновение я задумался, кто сидит передо мной. Верный хранитель Лекс Империа, набожный слуга Императора или хитроумный шпион, подставленный дальновидным противником? — Я выполняю Его повеление, судья. Я делаю правое дело. А ты, кажется, устал от боев. — Я лишь хочу разобраться, Тристан, — понимая, к чему я клоню, он стал серьезнее. — Еще недавно я был простым арбитром. Но то, что было в храме Луки…я…я благодарен, что ты сохранил мне жизнь. Хоть дела Инквизиции и остаются недоступными другим Адептус, до меня доходило достаточно слухов о том, как…как вы расправляетесь со свидетелями…       И кажется, я начинал задумываться, а верно ли я поступил, что не сказал наставнику о том, что один судья все-таки пережил ту резню… — Ты проявил стойкость и помог нам в решающий момент, Уорен. Твоя вера прошла испытание. Однако, ты должен понимать, что тебе оказана высокая честь. Не заставляй меня думать, что… — Не продолжай, — судья выставил руку останавливая меня. — Я обязан тебе жизнью, Тристан. Дважды. Так что пока воля Императора направляет тебя, я буду следовать за тобой и твоим наставником.       Я молча кивнул, протягивая ему руку. — Император свидетель, — прошептал Уорен, пожимая ее.

***

      Как только разговор был окончен, я решил немного пройтись, оставив арбитра с дополнительной порцией коктейля.       Желая немного подумать, я спустился на «цокольный» этаж этого уровня — дополнительное помещение, где видимо должны были размещаться остальные рабочие за трапезой. Сейчас же тут едва ли бы набралось полсотни человек.       Не обращая больше на людей внимания, я осторожно оперся на бортик и заглянул вниз. Кто-то однажды сказал, что от долгого созерцания бездны, тебе ответить взглядом может она сама. За последние недели кошмаров я совершенно не удивился бы тому. Но сейчас мое сознание было более или менее спокойно, благодаря ежедневным ритуалам с Полпрусом.       Однако, разговор с Хитом Уореном заставил меня вспомнить один очень неприятный рапорт, составленный некогда выдающимся инквизитором…       Еретическое помешательство в шахтерской колонии Горнодобывающей гильдии Синезиас. Планета X-181B. Система Синшары.       Некогда успешный добывающий форпост на границе Империума. Однако…не все, что откопали там старатели, оказалось сокровищем…       Перед мысленным взором предстали ужасающие пикты, сделанные командой зачистки, прибывшей на место происшествия спустя несколько месяцев после получения рапорта. Из целой станции в живых остался лишь тамошний представитель Механикус — магос по имени Бур и его подопечные. Шахтеры же оказались совращены богомерзкой Плитой и были уничтожены, или погибли еще раньше, до того, как артефакт повлиял на них.       Узнав о случившемся от агентов Трона, представители гильдии на коленях молили о двух вещах — прощении и тщательной проверке, которой они будут всячески содействовать. Разумеется, выбора у них и не было, кроме как отправиться на костер за соучастие в проведении грязного ритуала демонического призыва. После этого происшествия Инквизиция в течение десяти лет тщательно проверяла ближайшие старательские колонии, принадлежавшие гильдии Синезиас.       Но похоже, что Император улыбнулся гильдии, и никакие тайные или официальные проверки не выявили ничего подозрительного.       Впрочем, после столь долгой «инспекции» гильдия Синезиас понесла значительные убытки и была вынуждена свернуть чуть ли не половину своих колоний. Я подозревал, что это было связанно с обнаружением негласных связей с различными картелями, которые поспешили отгородиться от своих партнеров, как только к тем пожаловала Инквизиция.       Размышляя об этом рапорте, я продолжал смотреть в пучину шахты, пока в душу закрадывалось ледяное чувство тревоги.       Тогда я решил воспользоваться своим сознанием. Крепче сжав перила, я попытался направить ментальную проекцию вниз, но как только она покинула тело, я испытал адскую боль.       Шепот на границе слуха вдруг превратился в оглушающий крик, зрение затуманила фиолетовая пелена, а в голову словно врезались сотни ледяных игл.       Я раскрыл свои настоящие глаза и отпрянул от ограды, неловко шатаясь. Мне понадобилась целая минута, чтобы восстановить ровное дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Смахнув ладоней остатки инея, я уже обернулся к лестнице наверх, когда на пути возникли трое. — Эй парень, с тобой все в порядке? — Бросил грубый прокуренный голос. — Может тебе помочь? — Благодарю, все в порядке, — спокойно ответил я, делая еще несколько шагов вглубь помещения. — Хорошо, тогда скажи-ка нам, что случилось с Ольстином? — Капитаном? — Нехорошее предчувствие накрыло меня с головой, когда из тени выступили гвардейцы в белом. — Он погиб, закрыв меня от взрыва. — Неужели? — Троица продолжала приближаться. Каждый из них был напряжен, но солдаты пытались вести себя развязно, скрывая неуверенность. — Вы знаете кто я? — Сделав шаг вперед, бросил я. — Фраг, конечно! Ты инквизитор, который приперся в наше убежище и угробил нашего капитана!       В свете люминосфер блеснул нож, после чего любые разговоры отошли на второй план.       Главарь, высокий и мускулистый, сделал выпад вперед, надеясь закончить все быстро. Однако он недооценивал подготовку схолы, а также наличие у меня протеза. Резкое отточенное в боях движение столкнулось молниеносной реакцией.       Лезвие ножа заскрипело в зажавших его хромированных пальцах, пока правая рука врезалась в незащищенный живот.       Гвардеец не согнулся, но мой удар заставил его замешкаться. Тогда я перехватил вооруженную руку за запястье и вывернул ее, вытягивая параллельно себе. Мужчина застонал, когда что-то хрустнуло у него в локте.       Фактически, этот ублюдок уже проиграл, но я должен был преподать ему хороший урок, пока его подельники лишь ошарашенно глазеют на мимолетную схватку.       Продолжая вытягивать его сломанную руку, я врезался второй в его щетинистый подбородок и, перенеся центр тяжести на правую ногу, крутанулся на месте. В следующее мгновение туша гвардейца уже на половину повисла над шахтой. — Что вы творите, гвардеец? — Грозно спросил я, крепче сжимая ворот его рубахи правой рукой. — Я…э…. — Лишь лепетал тот, направив все свое внимание на зияющую бездну внизу. — Кто-то тебя подговорил?! — Громче спросил я, применяя Волю.       Из-за мгновенной вспышки боли, я едва не разжал живые пальцы, и мужчина покачнулся. Впрочем, это лишь сильнее убедило его, потому что тут же помещение заполнил умоляющий вопль: — Да! Да! Да! Подговорили, молю, не убивайте! — Кто?! — О-о-она, господин, она…       Но договорить ему было не суждено, поскольку сквозь отчаянные заикания я расслышал чей-то торопливый топот у себя за спиной. Не успела моя голова повернуться, как краем зрения я уже видел еще один опасный блеск, стремившийся в мою сторону.       Тогда у меня просто не осталось выбора.       Я разжал пыльцы и полностью сконцентрировался на новом противнике, пока нечеловеческий вопль удаляющимся эхом заполнил шахту.       Как только я обернулся, моя хромированная ладонь столкнулась с обоюдоострым стилетом. Я едва успел заметить его позолоченную рукоять, потому что чья-то нога столкнулась с моим лицом.       На мгновение мир вокруг меня крутанулся калейдоскопом, и мои руки уперлись в перила, удерживая тело от долгого падения. Торопливо оборачиваясь, я выставил ладонь протеза перед сердцем, предвкушая удар. И не зря. Тонкое острое лезвие врезалось в хром и ударило по нему с такой силой, что я попятился.       Но зато теперь я мог рассмотреть нападавшего.       Передо мной стояла та самая однорукая женщина, которую я видел в маглеве несколько недель назад. Одного взгляда в ее единственный, пылающий ненавистью, глаз хватило, чтобы понять, кто она на самом деле. — Пришла закончить начатое? — Спросил я, меняя стойку и делая шаг в сторону.       Разумеется, наемница культа Смерти не ответила. Она лишь бросилась вперед, замахиваясь стилетом. Я же не стал уворачиваться, а сделал шаг вперед, перехватывая ее руку, планируя тот же трюк, что я проделал с гвардейцем. Однако, я недооценил ее хитрости, ошибочно видя перед собой отчаявшегося зверя.       Как только моя пальцы сомкнулись на клинке, наемница тут же отпустила его, выгнула спину и кувырнулась назад. Все это она проделала настолько быстро, что у меня просто не осталось времени увернуться от очередного удара. Тяжелый сапог врезался в мой подбородок, отрывая тело от земли.       Рухнув на спину, я глубоко вдохнул, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Перед глазами все плыло от болезненного удара затылком о холодный рокрит. И тем не менее, рефлексы продолжали работать.       Все еще наблюдая мутную пелену, я перекатился на бок, уворачиваясь от удара стилетом. Но сразу за ним последовал мощный пинок ногой, вызвавший хруст в ребрах и толкнувший меня к ограде. — Ладно, — задыхаясь, пытался выдавить из себя я. — Кажется я зря не взял с собой пистолет…       Наемница тем временем схватила меня за воротник и рывком перевернула на спину. Мгновением позже она уже сидела на моей груди, прижав ногами мои руки так, что я не мог хоть как-то к ней прикоснуться. В это время над головой блеснуло лезвие стилета.       Кажется, в этот момент я впал в настоящее отчаяние перед неминуемой смертью. И это повлияло на мои последние слова. — Так просто убьешь меня? — Презрительно бросил я, не бросая попыток скинуть ее с себя. — Этого от тебя потребовал губернатор? А может сам ублюдок Оргалет?       Имя кардинала заставило ее на миг замешкаться. Маску холодной решимости внезапно сменило искреннее изумление, и смертельный удар наемница заменила на мощный хук, окрасивший пол моей кровью.       Нос охватило пламя, но я, заметив ее реакцию, не мог не зацепиться за последнюю ниточку. — Знай, что Освальд Оргалет все равно умрет! — Плюнул я кровью прямо ей в лицо. — От моей руки или руки моего наставника!       Не знаю, что больше задело ее: прямая угроза кардиналу Дюрерской епархии или мой красноречивый плевок. Однако непроницаемое лицо исказила гримаса ярости. Стерев кровавые сопли с лица, женщина заревела и вновь замахнулась стилетом.       Впрочем, на этот раз смертельный удар ей помешал нанести одинокий выстрел, заполнивший грохотом помещение. Молниеносная пуля пронеслась мимо, а ладонь наемницы в следующее мгновение разлетелась месивом крови и осколками костей.       Под истошный женский вопль я, собрав последние остатки сил, сбросил наемницу и сам сел ей на грудь. Левой ногой наступая на кровоточащую культю, а правой надавливая на ее шею, я не мешкая схватил вертящуюся голову и запустил хромированные пальцы в раскрытый от боли рот. У меня не было уверенности в том, что это необходимо, однако в последнее время у меня накопилось слишком много вопросов. Я не хотел рисковать.       Когда женщина совладала с болью и наконец поняла, что происходит, то заверещала громче и начала биться в конвульсиях. Похоже, что моя догадка оказалась верна. В приступе звериной ярости она напрягала все участки тела, отчаянно пытаясь сбросить меня. В какой-то момент, ей это почти удалось, однако и я сумел дотянуться до цели своих изысканий внутри ее челюсти, безнадежно пытавшейся прокусить хром протеза.       Обхватив один единственный зуб, я с силой дернул его, извлекая изо рта убийцы капсулу с ядом. Как только она увидела маленький сосуд в моих руках, то все ее попытки освободиться прекратились. Тело моментально обмякло, а в глазу теперь читалась полная обреченность. — Теперь ты не уйдешь от ответа, — прохрипел я, вытирая лицо от крови. — Если скажешь что-то полезное, я отправлю тебя к Императору быстро.       При упоминании хозяина Золотого Трона она вновь оскалилась и сама плюнула в меня кровью от вырванного импланта. Я испытал некоторое удовлетворение от того, что она промазала и попала на серое пальто. — Тристан? — Рядом возник судья, все еще держа наготове монструозный стабберный пистолет. — Я чуть не подстрелил тебя.       Все это он произнес таким голосом, будто был почти расстроен, что не пожертвовал кем-то ради умерщвления нарушителя спокойствия. — Ее пока рано убивать, Уорен, — я хотел подняться, но испытывал сомнения насчет безобидности обезвреженной наемницы. — У тебя не найдется наручников?       Если честно, я не рассчитывал на положительный ответ, но приятно удивился, когда арбитр извлек из подсумка на поясе побрякивающие браслеты. — У них регулируемая длина. Чтобы могла нормально шагать.       Принимая наручники из его рук, я с уважением посмотрел на Уорена, оценивая его проницательность. — Спасибо, что пришел чертовски вовремя.

***

      Отведя наемницу в карцер нашего маглева, я отдал команду продержать ее на морозе до следующего дня. К счастью, Уорен имел некоторый опыт допросов, хоть и не был полноценным карателем в свою бытность служителя Арбайтес. Он уверил меня, что его навыков будет достаточно, чтобы «подсудимая» не умерла раньше времени, но и не «отдыхала» перед встречей со мной. А чтобы быть уверенным, что с судьей ничего не случится, я приставил к нему Хакса.       Дальше я отправился в командный вагон и устроил полный разнос майору, на тему того, что охмелевшие и осмелевшие дюрерцы попытались прикончить меня. Возможно, это был первый раз, когда я заметил на его лице тень неудовольствия от того, что его отчитывает какой-то мальчишка с инсигнией. — Я сейчас же соберу всех гвардейцев, инквизитор. Вы желаете назначить им наказание сами? — Просто сделайте так, майор, чтобы подчиненные Ольстина не пытались меня убить. — Я вас понял. — Надеюсь, — мрачно оборвал я, захлопывая за собой дверь. — Кажется он немного испугался, — отметил Кавен, переходя на шепот. — Еще бы.       Мы вышли в смежный вагон, оставив за собой полные робкого удивления взгляды гвардейцев. Тогда в моих руках оказался стилет. Прошедший навылет выстрел из стаббера почти не повредил позолоченной рукояти, но вот атласная лента превратилась в рванье, покрытое обильным количеством запекшейся крови.       Я остановился и обернулся к наемнику. — Выясни, как она смогла вытащить его из нашего сейфа, — теперь короткое лезвие смотрело точно в его грудь. — Справишься?       Кавен тупо посмотрел на обоюдоострый клинок и озадаченно улыбнулся: — Может у нее спросить?       Смерив его серьезным взглядом, я просто ткнул рукояткой ему в грудь. Он машинально принял стилет, но все равно несколько секунд непонимающе рассматривал его, пока я уходил. В этот момент на пути у меня возник Полпрус.       Неловко опираясь на свою палку, он явно обрадовался, увидев меня. В его движениях появилось больше энергии и псайкер чуть ли не вприпрыжку подошел ко мне. — Г-г-господин, я как раз собирался устроить р-р-ри… — Не сейчас, Полпрус, — переполняемый злостью, я отпихнул его с дороги.       Не ожидавший подобного псайкер даже охнул, впечатавшись спиной в стену. Потеряв равновесие и выронив свой посох, он тут же осел, расстроенно всхлипнув.

***

      Произошедшее вновь подстегнуло мою паранойю.       Вернувшись в наши апартаменты, я первым делом надел кобуру. Сталь лазерного пистолета успокаивающе холодила мою живую ладонь и придавала уверенности. По соседству от него повисла на магнитном зажиме силовая булава. Более я не собирался оставлять противнику хотя бы какой-то шанс.       Однако, брошенный следом за этим взгляд в зеркало остудил мой пыл. Я был измазан пылью, воротник рубашки и пальто был измазан кровью, которая так же темными пятнами собралась под носом. Глядя на себя, такого, я невольно вспомнил слова наставника, сказанные мне несколько лет назад, когда мы только начинали совместный путь.       Помнится, это был жаркий день на экваторе Ингерана в субсекторе Ангелус. Мы оказались практически в жерле действующего вулкана из-за того, что я оскорбил одного дворянина. Конечно, он оказался главой еретического культа, но сути дела это не меняло. Моя вспыльчивость вышла нам боком, и тогда наставник сказал:       «Сила инквизитора не только в его полномочиях, Тристан. Но и в терпении. Только терпеливый охотник сможет поймать именно ту добычу, которую ищет. Если же он слишком поторопится или увлечется своей властью, то он может обрести совсем не то, что ему нужно».       Разумеется, из той передряги мы выбрались, но вот эти слова…       Сейчас я глядел на себя и думал, что мне не хватает уверенных глаз старика, которые бы с осуждением и ожиданием буравили меня из-под кустистых бровей.       Тяжелое дыхание вырвалось из груди, а в голове возникла одна странная мысль. Я вышел к пустующему бару, где все еще валялись разбросанные после собрания инфопланшеты. Взяв тот, в котором вел заметки, я потянулся к воксу: — Кавен, я пропаду на пару часов. Если не вернусь к утру, пусть майор поднимает гвардию. — Надеюсь, вы что-то учуяли, а не решили подышать морозным воздухом, — произнес наемником так, будто бы не сильно сомневался в своем предположении. Император защищает, Босс. — Император защищает.

***

      Пройдя фойе, я углубился в паутину туннелей, пронизывающих горы. Как оказалось, вдоль цилиндрической шахты до самого низа вел широкий спиральный коридор. В пол были врезаны рельсы для телег, а стены под низким потолком опутывали провода и шипящие паром трубы. Как только я свернул в сторону от столовой, мне больше не встретился никто из людей, а моими спутниками были лишь стук капель конденсата да хруст мелкого щебня под ногами.       Время от времени стена справа исчезала, впуская в туннель теплые потоки воздуха из огромного колодца. Из отчетов следовало, что эти отверстия использовали для промышленного лазера, который вырезал ответвления от общего коридора, двери в которые я встречал через равные промежутки времени с противоположной стороны. Ограниченные лишь грубыми перилами, эти провалы казались странными порталами в кромешный мрак, который лишь усиливался с каждым пройденным мною шагом.       Я шел вниз уже несколько часов, иногда останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Чем глубже уходили рельсы, тем сильнее крепло чувство, будто бы за мной кто-то следит. Но каждый раз, когда я оборачивался, то видел лишь безмолвную пустоту, которую наполнял тихий равномерный гул и какое-то отдаленное жужжание.       Спрятанные в противоударные клети люминосферы давали все меньше света, тем самым удлиняя промежутки тьмы между собой и оставляя меня лишь в компании редких аварийных огней или мигающих экранов какой-нибудь аппаратуры.       Я потерял счет времени, когда наконец спустился до «конца» коридора. Здесь на рельсах стоял бур, который, как я понимаю, должен был проложить путь дальше, когда это окажется необходимо. Вокруг него возвышались стойки с темнеющими прожекторами, а рядом лежали различные мелкие инструменты для прокладки коммуникаций. В целом складывалось впечатление, что работу бросили, а не оставили до «востребования».       Осмотрев машину и все вокруг, я выглянул в колодец и только тогда сумел понять источник гула. В самом низу цилиндрической шахты, в нескольких метрах от меня располагались громадные лопасти, рассекающие затхлый воздух. Сначала я хотел было спуститься ниже, но, к сожалению, не сумел отыскать какого-либо намека на лестницу или специальный проход. Возможно, путь находился в одной из ближайших выработок. Тогда я развернулся и пошел обратно.       Стоило мне обернуться, как в лицо ударил свет чьего-то фонарика. — Эй, вы кто? — Несколько испуганно, но все еще требовательно, спросил глухой голос.       Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к свету, и тогда я сумел рассмотреть встречных.       Это были двое мужчин в шахтерских комбинезонах. Но в отличие от тех, что я видел наверху, эти были ужасно испачканы, а лица шахтеров скрывались за непроницаемыми масками и глухими капюшонами. В руке у говорившего угрожающе блестела краями кирка. — Я начальник безопасности «Северного экспресса», — начал играть я свою роль и указал на золотую вышивку на воротнике. — И что же вы забыли так далеко от маглева, господин, — у второго шахтера голос был такой же приглушенный, но омерзительно низкий. — Решили погулять перед сном?       Оба мужчины разразились булькающим смехом, от которого по спине пробежал легкий холодок, но я так же попытался хохотнуть. — Вовсе нет, — тут же продолжил я, развеивая неловкость, когда оба собеседника замолчали. — Просто думал найти тело того гвардейца, что выпал сегодня утром. — Тело? — Переспросил тот, что с киркой. — Господин, вы слышите гул? Да там же сраный вентилятор. Даже если бедолага не зацепился за что-нибудь выше, его наверняка перемололо в кашу. — Ну или он просто стал ка-а-а-а-ашей, — как-то странно протянул второй. — Если бы упал еще ниже. — Вы так думаете? — Разумеется, господин. Так что, я бы советовал вам бросить это дело и возвращаться. К тому же, у нас тут не так давно было происшествие. Вам опасно ходить тут одному.       В тоне говорящего начали проступать нотки более уверенные, чем простая авторитетность человека, знающего свое дело. Особенно мне не понравилось, какой акцент шахтер сделал на слове «тут». — В таком случае, вы правы. Мне стоит уйти, — улыбнулся я, осторожно обходя их по кругу и отступая в тень. — Доброй ночи, господин, — кивнул тип с киркой, продолжая наблюдать за тем, как я пячусь.       Медленно шагая вверх, я чувствовал на себе его пристальный взгляд до тех пор, пока странная парочка не скрылась за поворотом. Тогда я взял в руки пистолет и задумался: как эти двое, да еще и с люминатором, могли подойти ко мне так близко, чтобы я не услышал?       Впрочем, ответом на этот вопрос оказался новый поток воздуха, уносящийся в открытый портал выработки, рядом с которой я остановился. На стене рядом виднелся бледный трафаретный номер «7», краска которого в некоторых местах стерлась от времени. Бьюсь об заклад, в первый раз тяжелая стальная дверь была опущена.       Пристально взглянув на цифру, я достал из кармана планшет и быстро пролистал заметки. Так и есть. Сейчас я стоял напротив шахты, в которой и произошла описанная в отчетах трагедия.       Внезапно, я снова услышал булькающий смех шахтеров, которые, похоже, возвращались. Спрятав планшет, я, недолго думая, нырнул в темноту портала, стараясь шагать быстро и тихо.       Мое тело слилось со стеной, которая представляла собой шероховатую грубую породу, в отличие от гладких рокритовых стен спирального коридора. Время от времени на пути встречались титановые опоры, удерживающие такой же грубый потолок. Рядом стояли какие-то ящики. Добравшись до очередной крепи, я остановился и прислушался.       Тяжелые шаги шахтеров и их голоса становились громче, а изгиб туннеля неожиданно лизнул отблеск фонаря. Тогда я нырнул за один из контейнеров, сваленных у балки, и стал ждать, держа наготове пистолет. — Вот ведь чудак, и как только ему не лень было сюда переться? — Весело размышлял тот, что с киркой. — А вдруг он чего-то разнюхивал? — Голос его товарища был полон скепсиса и тревоги. — Мне кажется, зря мы его так просто отпустили. Зря. — Зря, не зря, а вот хватятся его и что тогда прикажешь делать? — Уже более серьезно ответил ему первый. — Он же из этих, приезжих. А ты знаешь сколько с ними гвардейцев было? Помяни мое слово — нас тут всех урыли бы. — Нас и так уроют… — Обреченно пискнул второй.       Его друг просто выругался, и дальше они уже пошли в тишине.       Став с ящиком одним целым, я просидел за ним почти полчаса, пока не убедился в том, что рядом никого нет. Когда из всех окружающих звуков остались только далекий гул да шелест сквозняка, я выбрался из укрытия и последовал дальше.       Более на пути мне никто не попадался. Вопреки всем представлениям, возникшим на основе отчетов, туннель представлял собой совершенно обычную выработку без каких-либо следов разрушения. Коридоры разделялись или расширялись, а на их стенах стали проявляться какие-то минеральные отложения. Все чаще на глаза попадались места, где в стенах виднелась переливающаяся руда, а пол вокруг нее осколки вперемешку с различными инструментами. Остановившись рядом с одним из таких мест, я решил осмотреться повнимательнее, но не нашел ничего, кроме изрядного слоя пыли и появившихся из ниоткуда насекомых.       По брошенным дрелям и киркам ползали жирные черные мухи, издавая отвратительное жужжание, которое я слышал еще наверху.       Рассмотрев их ближе, я отпрянул от отвращения. Неожиданно внутри начало разрастаться неприятное чувство тревоги. Даже беглый взгляд на пустующую выработку красноречиво говорил — префект лжет. Но тогда оставался еще более важный вопрос — что именно произошло здесь? Почему тут царит такой беспорядок, но нет никаких следов обрушения, пока люди в столовой свято верят в описанную начальством трагедию?       Медленно, но верно, я стал ощущать, как тени сгущаются вокруг меня, а жужжание мух словно усиливалось и начинало обретать какое-то извращенное подобие речи. Знания инквизитора, подпитываемые паранойей и страхом, наполняли мрак ужасами, которые я не видел наяву уже несколько дней.       Я собирался рухнуть на колени в молитве, когда на глаза попался мерцающий зеленый экранчик. Казалось, будто бы маяк в бесконечным мраке, он манил меня, суля надежду. Подойдя ближе, мне удалось обнаружить когитатор, такой же пыльный, как и все в этом туннеле.       Несколько ударов по клавишам оживили машину, и на зеленом дисплее начали мерцать руны активации. Забитая пылью система вентиляции натужно зашумела, демонстрируя неохоту, с которой пробуждал дух этого аппарата.       И тем не менее, спустя пару секунд на экране загорелась надпись, требующая ввести личные данные. Вполне возможно, что когитатор использовался для ведения подсчета собранных пород и информации о них. Но даже эти данные скрывались от меня за требованием кода, который обойти мог разве что Ципидитас.       Или код доступа инквизитора.       Бегло осмотрев корпус аппарата, я отыскал отверстие-приемник для дата-стержня. Зеленоватый свет засверкал на вытянутой из кармана инсигнии. Одно движение, и знак полномочий превратился в мультиключ.       Как только доступ был получен, дисплей вновь озарился вереницей рун. Получив возможность перемещаться по памяти когитатора, я тут же принялся рыться в различных каталогах. У меня не было точного представления о цели поиска, но спустя десять минут на глаза наконец попалась папка, содержащая в себе отчет. Дата последнего обновления подозрительно совпадала с датой, указанной префектом, как день обрушения.       Сначала файл походил на обыкновенный документ, содержащий список шахтерских операций и время их проведения. Однако в какой-то момент руны начали путаться и приобретать большую осмысленность. Чем дальше я читал, тем сильнее лед сковывал позвоночник. Если бы не протез, указательный палец наверняка бы охватила дрожь.       Конец сообщения совсем превратился в бессмысленный набор символов, которые были написаны скорее всего случайно, когда у автора окончательно подкосились ноги и он задохнулся. Задохнулся, как и остальные полторы тысячи человек.       Внезапный ужас заставил меня отпрянуть от когитатора. Открывшаяся правда оказалась куда страшнее подозрений, что я питал.       Однако времени на какие-либо размышления у меня не осталось. Жужжание мух на миг стало невероятно громким и назойливым. Оглянувшись, я увидел, как эти мерзкие твари начинают собираться в отдаленных углах туннелей, бросая поблескивающую рябь на окружавший их мрак. Было ясно, что задерживаться тут более не стоит.       Тогда, сняв с пояса еще и булаву, я отправился обратно, стараясь не оборачиваться.

***

      Возвращение на поверхность заняло меньше времени, но я не переставал чувствовать на себе взгляд чужих глаз. Пока я поднимался наверх по спиральному колодцу, меня сопровождало настойчивое жужжание темноты.       Мои мысли пребывали в смятении, и опомнился я только в тот момент, когда ледяной горный воздух с силой метнул в меня снегом. — Майор, — я коснулся вокса в ухе. — Где наш друг префект? Кажется ему придется кое-то нам объяснить. — Вы что-то нашли? — Да…что-то, — неуверенно отозвался я, вспоминая пугающие предсмертные записи шахтера. — И он должен за это ответить. — Как будет угодно, — зловеще лакончино окончил майор.       В тот же момент я получил входящий вызов от Кавена: — Босс? Вы слышите меня? — Голос наемника был тревожнее обычного. — Да, Кавен, я здесь. — Хвала Трону! А я уже боялся, что придется спускаться за вами в эти катакомбы. — Ты что-то хотел? — Одернул я наемника. — Да, касательно вашей подружки. Судья просил вас найти. — Иду.       Как оказалось, мои блуждания по подземельям заняли почти десять часов, за которые моя команда не очень сильно-то и обеспокоилась моим отсутствием. Единственной, кто встретил моей появление более бурной реакцией, чем обыкновенный кивок, стала Кайла, подорвавшаяся с кресла в наших апартаментах, когда я вошел.       Мы встретились взглядами, но ничего друг другу не сказали. Комиссар почти сразу вернула контроль над эмоциями, и ее глаза наполнились сталью.       Я же тепло улыбнулся ей и двинулся в сторону карцера.       Здесь было так холодно, что изо рта тут же вырывался пар, стоило произнести хоть слово. — Она хотя бы не умерла? — Спросил я Уорена, когда мы оказались около тяжелой стальной двери. — Нет, — просто ответил судья, запуская меня внутрь.       В маленькой комнатке, где едва помещались стул и стол, на противоположной стене от входа была подвешена незадачливая наемница. Теперь я мог разглядеть ее внимательнее, хотя это и не вызывало какого-либо удовольствия.       Это была женщина, едва перешагнувшая четвертый десяток, тело которой было физически достаточно закалено, чтобы бугры мышц бросались в глаза и без пристального рассмотрения обнаженного тела. Как и ожидалось от члена культа смерти, бледная кожа несла на себе различные символы веры и многочисленные шрамы. Какие-то из них были похожи на старые боевые раны, а какие-то больше походили на следы бичевания.       Скользя по ее телу внимательным взглядом, я остановился на культе, оставшейся вместо ее правой ладони. Розовая плоть была исчерчена нитками, а в складках виднелись обильные засохшие кровоподтеки. Медики гвардии хорошо постарались.       Уловив сквозняк, наемница зашевелилась и подняла голову. — Явился… еретик… — Я инквизитор, — я сделал шаг вперед и поддел пальцем ее острый подбородок. — Я верный слуга Императора.       Мы встретились взглядами, после чего женщина разразилась истерическим смехом. — Еретик! Еретик! Еретик-аколит! — Твердила она охрипшим голосом.       Ее истошный вопль прервался звонким хлопком удара моей ладони о ее щеку. На пол капнули несколько капель крови. — Кто тебя послал? — Хромированные пальцы начали сдавливать ее подбородок, заставляя заключенную дергать головой от боли. — Если скажешь, то я положу конец твоим страданиям быстро.       Впрочем, похоже ее собственное состояние наемницу ничуть не заботило. Стоило мне закончить, как она оскалилась и плюнула мне в лицо. — Иди к Варпу, проклятый еретик! Твой неверный учитель наверняка уже гниет в яме, так что и твой черед обязательно настанет! — Заткнись! — Рявкнул я, кладя протез на ее культю. — Хочешь, я приближу твою встречу с Императором?       Плоть начала искажаться под давлением хромированной ладони. Швы набухали, а из-под них начала ручейками вытекать кровь. Наемница забилась в конвульсиях и попыталась дотянуться до раненой руки, которую изобретательный арбитр смог прибить к стене. Но у нее ничего не получалось, потому что левая рука отсутствовала до локтя. Женщина казалась просто сломанной куклой в руках обезумевшего кукловода. — Будь ты проклят! — Хрипела она. — Он все равно покарает тебя за твои грехи! Ты будешь гореть! Гореть! Гореть! — Хватит пустых угроз, — я взял женщину под руки и немного приподнял, чтобы облегчить тяжесть тела на прибитую конечность. — Я ищу слугу зла, который в ответе за страдания людей Олеха.       На миг мне показалось, что в ее взгляде мелькнула какая-то осмысленность. Что она понимает, о чем я. Но спустя миг ее лицо снова исказилось в гримасе ненависти и она начала причитать: — Еретик! Еретик! Ты заплатишь за то, что украл! Ты будешь гореть!       Тогда моя рука легла на пистолет, но за плечом возник Хит Уорен. — Тристан, на минутку, — прошептал он мне, и мы оба вышли в коридор.       Только теперь я мог рассмотреть озабоченное лицо арбитра. Хоть мне уже и доводилось видеть это выражение лица, сейчас оно ощущалось особенно встревоженным, что совершенно не шло высокому мускулистому арбитру. В его наивных прищуренных глазах темнело сомнение, которое мне откровенно не нравилось. — Она не ломается, — начал он, говоря через силу. — Вижу, — неохотно согласился я. — Что предлагаешь? — У Арбайтес бывали прецеденты, когда знания подсудимого оказывались ценнее необходимости воздаяния закона. Может твой псайкер поможет заглянуть в ее голову? — Привлекать Полпруса сейчас, очень плохая идея, — я покачал головой, бросая опасливый взгляд на дверь в камеру. — Да еще и в столь извращенный разум. Даже я боюсь этого делать.       Судье понадобилось несколько секунд, чтобы понять истинный смысл последних слов: — Ты можешь сделать это сам? — Мог бы. Но шторм делает способности почти неуправляемыми. Прибегнув к ментальному допросу, я могу просто не выдержать.       Я уже развернулся к двери, чтобы вернуться, но тут арбитр тихо произнес: — Если речь действительно о защите Империума, то могут ли быть сомнения?       Моя рука снова легла на пистолет, а взгляд уперся в его похолодевшие глаза. Похоже, что теперь я смотрел на настоящего судью. — Если сомневаешься во мне, говори прямо, арбитр.       Уорен долго молчал, испытующе смотря мне в глаза. — Нет. Просто делай, что должно. — Так и сделаю, — отрезал я, первым возвращаясь в камеру.       Не знаю, кем была это женщина, но наше возвращение с тяжелыми лицами она прочитала легко. Ее губы уже изогнулись в кривой усмешке, но злорадствовать я ей не позволил.       Не успела наемница открыть своего поганого рта, как мои пальцы впились в ее виски. Уже в этот момент стены комнаты начали покрываться инеем. Выпустив облачко пара, я медленно опустил веки, собирая все свои силы. Это было похоже на попытку размешивать лаву коротенькой ложкой. Огонь обжигал мои ментальные руки, которые пытались подталкивать упрямое сознание в нужном направлении. Боль была чудовищной, но мне удалось пробиться в голову наемницы. Тогда неторопливая магма обратилась бурным потоком, который тут же подхватил меня и понес куда-то вперед. Последними ощущениями реального мира были теплая струйка крови, стекающая из носа на губы и далекий окрик арбитра. — Она надежна? — услышал я голос и поднял голову.       Надо мной стояли двое мужчин. Один из них был скрыт черным плащом, скрывающим любые детали, а второй сиял белыми тканями и драгоценными камнями, украшавшими его одежды.       Не было сомнений, что вторым был кто-то из церковников, но все вокруг казалось каким-то размытым, искаженным. Даже речь этих людей, была похоже на шепот труб в подземельях улья. — Да, уверяю вас. Она выполнит все ваши приказы или умрет, пытаясь их выполнить, — более надменный и властный, но тем не менее, пресмыкающийся перед собеседником голос. Он принадлежал священнику. — Во имя Золотого Трона! — Из моих уст звучит голос наемницы, и я понимаю, что нахожусь в ее теле, переживая воспоминания. — Разумеется, — кивнул тип в черном, но от меня не укрылась ирония, которую он добавил в свой тон.       Я пытаюсь поднять голову, но дрожащая реальность вокруг искажается еще больше. Мир начинает терять краски и смешивается в один бурный поток. Сознание вновь обжигает и меня уносит дальше.       Теперь я на крыше здания, где напротив стоит молодой юноша в сером пальто. Я испытываю к нему ненависть и хочу убить. Я совершаю прыжок вперед, замахиваясь своим кликом, но он контратакует. Мой выпад был разгадан и за ошибкой следует огромная цена. Левую руку охватывает чудовищная боль, и мои пальцы больше не ощущаются. Я падаю вниз, а снег вокруг начинает мерцать, оборачиваясь стремительным калейдоскопом.       Вновь открыв свой единственный глаз, я смотрю на себя в зеркало. По лицу стекает ледяная вода. Я полон решимости и обладаю знанием, которое позволит нарушить чужие планы. Ловким прыжком я оказываюсь под потолком и пробираюсь в узкую вентиляцию. Кости болят и ноют, но я знаю, что мое тело достаточно натренировано, чтобы пролезть в столь узкий лаз.       Минуты темноты. Все вокруг дрожит, а потом я чувствую холод зла. Впереди только темнота, которая шепчет мне ужасы, которые никогда не должен слышать истинный слуга Императора.       Выдавливая решетку, я ловлю ее пальцами и тихо спускаюсь вниз. Из-за спины до меня доносится пение трех голосов. Что-то скребет стену. Но это не важно, потому что мой цель уже рядом. Стазис-контейнер с книгой внутри. Я кладу на него свою руку и тут же проваливаюсь в пустоту…       Темнота развеивается в другом месте. Тесная каморка. Идеально чистая, небольшие пожитки разложены в невероятном порядке. Передо мной маленький алтарь. Свечи горят даже сейчас, бросая дрожащий свет на золотую окантовку ирмология. Огонь причудливо блестел на символе Псайканы.       Моя рука осторожно берет его и прячет куда-то в складки одежды. А не пустое место ложится потрепанный дневник. Абсолютно ничего примечательного, если бы не крик, который раздается в разуме, пока его держишь. Я одергиваю руку и… …и мой разум пронзает такая боль, которую я не испытывал никогда. Тело охвачено пламенем и бьется в судорогах. Рот заполняется кровью, и я начинаю кашлять. Звон в ушах начинает медленно приобретать очертания голосов. — Тристан! Тристан! Хакс, надо звать врача! — У…У-о… — Язык утопает в металлическом привкусе, пытаясь вытолкнуть слова. — Уо-орен… — Что? Я слышу тебя!       Темнота перед глазами медленно рассеивается. Сначала все вокруг походит на водяную рябь в солнечный день, но с каждой секундой картинка обретает четкость, опасно быстро ослепляя меня. Глаза зажмурились.       Ледяная игла пронзила кожу и впрыснула в меня обезболивающее. Боль начала медленно отступать, хотя иглы льда в голове все еще ощущались почти осязаемыми. — Ты слышишь меня? — Да… — Мой голос походил на шепот мертвеца. — Что сл… — Когда ты прикоснулся к ней, она тут же забилась в конвульсиях. Нам с Хаксом пришлось держать ее, но ты, видимо, уже ушел. А потом…пара секунд и что-то хрустнуло у нее в голове. И она умерла. — Ментальные блоки… — Начал объяснять я, неуклюже пытаясь подняться. — Что? — На лице арбитра выступило тупое непонимание, смешанное со страхом. — Это…как мина. Кто-то закрыл ее сознание от постороннего вмешательства.       В камере повисло молчание. Мне было необходимо время, чтобы прийти в себя, а Уорену, похоже, чтобы осознать все могущество нашего противника. Молчаливый катачанец же присел на стул и, сложив руки в символе аквиллы, начал немую молитву. — Так ты узнал что-нибудь? — Внезапно нарушил тишину судья. — Кто в ответе за все это? — Я не уверен… — Образы из разума наемницы начали всплывать перед глазами, отзываясь болью в голове. — Фраг…       Последнее воспоминание заставило меня подорваться на ноги и выхватить оружие, словно удар током, наполняя мое тело адреналином. — Майор, — я активировал вокс. — Слышите меня? — Что вам угодно? — Где псайкер.       Гизат слегка помедлил с ответом. — Меня тоже интересует этот вопрос. Последний раз его видели в ангаре, когда он вошел на станцию. — Дьявол! — Выругался я, вынося плечом дверь камеры. — Нужно срочно найти и его, и префекта, и… — Прошу прощения за дерзость, инквизитор. — Голос майора стал напряженным, а на фоне я расслышал какие-то тревожные голоса. — Но похоже, у нас возникли сложности. — Что вы имеете ввиду? — Гвардейцы сообщают о беспорядках на станции. И получен тревожный сигнал из лазарета жилого блока.       В моей голове тут же закрутились самые плохие мысли касательно причин происходящего. — Поднимайте всех своих солдат, Майор. И да поможет нам Император…

***

— Мы получаем сообщения о нападении шахтеров, — зачитывал доклад майор Гизат, пока мы подходили к главным воротам ангара.       Тяжелые ставни с шипением поднимались вверх, обрушивая на нас тревожный свет аварийных огней. Подчиняясь приказам, младшие офицеры погнали свои отряды вглубь помещения, где уже организовали оборону те гвардейцы, что стояли тут с самого нашего прибытия на станцию.       Среди них, забившиеся по углам, дрожали люди. Некоторых из них я видел еще в нашем маглеве. Так же были и рабочие в робах. Их глаза излучали смятение и ужас, они что-то бормотали и вообще выглядели безумно. Вокруг таких групп стояли гвардейцы, пытающиеся успокоить людей.       Когда мы подошли ко входу в фойе, нас встретила Кайла. — Что происходит? — Спросил ее я, проверяя заряд батареи лазгана. — Восстание. Часть старателей напала на своих соседей. Эти люди, — комиссар указала рукой на гражданских в ангаре. — Они утверждают, что бунтовщики несли на себе какие-то символы и выкрикивали богохульные проклятия. — Они не выдвигали требований? — Вклинился Уорен, закованный в свою панцирную броню. — Это не просто бунтовщики, — произнес я. — Это культисты. — В таком случае, их ждет кара, — обронил отец Бернер, потрясая своим огнеметом. — Во имя Бога-Императора! — Но почему они… — Неуверенно начала Кайла. — Разве не проще ли было дождаться, пока мы двинемся дальше и им ничего не будет угрожать. Это безумие даже для них. — Да… — Согласился я, осознавая весь ужас ситуации. — Это безумие. И его вызвал Полпрус. — Псайкер? — Нет времени объяснять., — отмахнулся я, пытаясь найти в себе силы, чтобы сказать главное. — Знайте только одно — скорее всего псайкер уже не наш.       Все мы молча переглянулись. Глаза каждого были полны решимости. Я не сомневался в своих спутниках, но что-то мешало мне сделать шаг вперед.       Тогда это сделал Кавен. — Мы найдем его, Босс, — бросил он буднично, словно в очередной раз собирался обыграть меня в регицид.       На лице наемника, как всегда, сияла глуповатая улыбка, но взгляд источал угрозу. Я кивнул ему и вошел в фойе, где слышался треск лазерных выстрелов. Прохладный воздух заполнился запахом озона, а яркий свет люстр сменился мигающим аварийным огнем. Алые тени то исчезали, то вспыхивали вновь, отбрасывая на статую Примарха странные тени. Последний раз взглянув на него, мне показалось, что гигант впал в глубокую печаль.       Мы свернули к медицинскому блоку и тут же оказались под шквальным обстрелом. Впереди, в глубине туннеля, засели культисты. Лай их автоганов наполнял помещение грохотом, заглушающим далекий голос, доносившийся из рупоров.       Кажется, это был голос префекта. — За Бога-Императора! — Только услышав богохульства, отец Бернер бросился вперед, надавливая на гашетку огнемета.       Коридор заполнился ослепляющим светом, который тут же обрушился на баррикады. Крики проклятий мгновенно сменились воплями боли. — Вперед, вперед! — Бросил кто-то из офицеров гвардии, которые тут же ринулись в пролом, занимая новые позиции. — Они в лазарет? — Спросил я Кайлу. — Да, майор хочет вытащить наших врачей. Префект запросил их помощь когда ты ушел. Похоже, они первые обнаружили бунтовщиков. — Будем надеяться, что они дождутся нас.       Впереди снова слышались звуки стрельбы. Громыхнула граната, наполняя уши звоном. Под ногами затрясся пол, и я задумался, как долго комплекс сможет выдерживать развернувшуюся схватку.       Путь в лазарет пролегал по трем уровням жилого блока, который культисты защищали с особым рвением. Три боевые группы увязли в узких коридорах, которые заполнялись вонью гнили и назойливыми черными мухами.       Моя команда так же разделилась, чтобы усилить гвардейцев и оперативно сообщить мне, если вдруг заметит псайкера. В сложившихся обстоятельствах мне было тяжело его почувствовать. Каждую секунду я ощущал острую боль в сознании, словно кто-то скреб мой мозг.       Чем глубже мы забирались в жилой блок, тем четче становились слова, вырывающиеся из репродукторов под потолком. Префект Дагинскус Дель-Аскус зачитывал слова грязной молитвы, вдохновляя своих последователей. Каждое его слово вызывало горечь на языке, а уши неприятно резало. Казалось, будто бы чем громче он зачитывал свои проклятия, тем сложнее становилось целиться.       Тогда гвардейцы начали падать один за другим, пораженные выстрелами врага. Я видел, как Кайла скрипя зубами, сжимала свой лазерный пистолет, но даже ее сноровки не хватало, чтобы бороться с наваждением еретиков.       Я упал за укрытие из стальных ящиков и включил вокс: — Отче, кажется, мы нуждаемся в присутствии Императора! — Он всегда с нами, сын мой! — Тут же отозвался священник и зашелся в яростной проповеди.       Вокс-частоты гвардейцев заполнились мощным голосом экклезиарха, начавшего петь Имперскую Ектению об Избавлении. Смешиваясь с грохотом битвы, его слова приносили успокоение, очищая сознание и сбрасывая липкий морок культистов. — Стреляйте по репродукторам, — передал я остальным.       Как только богохульные проповеди Дагинскуса прервались, гвардейцы воспряли духом и с новыми силами навалились на укрытия противника. — За Императора! — Кричала Кайла, бросаясь вперед с цепным мечом. — За Императора! — Вторили ей бойцы и мы с Уореном, атакуя следом.       Атака в едином порыве смяла ряды еретиков, и те начали бежать. Мы стали стремительно прорываться к лазарету, стреляя в спины обезумевших от ужаса шахтеров. Многие из них скрылись в боковых туннелях, устремившись в глубь шахт. Преследовать их мы не могли из-за риска растянуть силы и угодить в ловушку.       Именно поэтому майор возглавил четвертую боевую группу, направившуюся к центру управления шахтами. Именно там засел главный еретик Дагинскус, и именно там мы могли запечатать остальные шахты. — Похоже, они отступают, — резюмировал Кавен, когда мы встретились у перехода между уровнями. — Где наша ведьма? — Он был здесь, — преодолевая боль, я отчаянно старался заглянуть за эти толстые стены из рокрита и скальной породы. — Но что-то… — Милостивый Император! — Выкрикнул кто-то за моей спиной.       Стволы нашего оружия тут же повернулись на звук. Это был один из офицеров гудрунитов, только что выбежавший из лазарета. Упав на колени, он безостановочно извергал нечистоты из своего рта. Тело содрогалось в такт нелицеприятным звукам. — Что там такое? — Подозрительно спросил я, а в следующий миг в нос ударил отвратительный смрад.       Лишь невероятным усилием воли я смог остановить горький ком в горле. Это вышло не у всех. — Хакс, за мной.       Вооруженный мельтой катачанец молча кивнул.       Несмотря на то, что мы первыми добрались до лазарета, этот парень был единственным, кто перешагнул порог медицинского блока. В то мгновение я знал многое о грязном колдостве почитателей Нургла, однако никакие прочитанные книги не могли подготовить меня к увиденному далее. — И…инкви…зи-и-и-и-итор… — Нечто, что раньше было рядовым Кернером, стояло напротив меня и неуклюже покачивалось.       Его узкое лицо было похоже на расплывшуюся восковую маску, приделанную к огромному комку гноя и посиневшей плоти. Там, где была грудная клетка, к моему чудовищному удивлению, хрипло попискивал монитор аппарата жизнеобеспечения. Все выглядело так, будто бы беднягу просто сплавило с прибором, а потом раздуло. И он был не единственным.       Бросая дрожащий взгляд вокруг, я с ужасом уловил сходства с гигантской утробой, в которую был превращен лазарет. Десятки людей теперь были узниками стен, смешав свою плоть с ржавеющим металлом, обращаясь в отвратительные наросты гноя. Большинство из них, так же имело оплывшие лица, застывшие в гримасе агонии.       И они стонали.       Тихий вой боли каждого из этих существ сливался в один сплошной звук, от которого дрожали зубы. Было ли этой шуткой уродливого бога, но я каким-то образом узнавал в корчащихся лицах людей, которые бежали с нами из Олеха. Женщины все так же прижимали к себе своих детей, теперь сплавленные с ними в единую студенистую массу, ощетинившуюся нечеловеческими костями. Кто-то плакал, а кто-то лишь издавал утробный хрип, больше похожий на желчное клокотание. Другие несчастные так же стенали, обратившись в уродливые «декорации» самого страшного кошмара наяву. — Мы…пытались…спа… — Несмотря на то, что губы рядового больше были похожи на истекающую гноем дыру, он пытался говорить. — …ти…их…       Я услышал шаги за спиной. Это были Кайла и Бернер. Комиссар просто замерла, пораженная увиденным, а священник рухнул на колени и начал молиться.       Затхлый воздух помещения заставлял глаза слезиться, но я не мог моргнуть. Тело переполняли гнев и отвращение. То, что видели мои глаза, не могло существовать во владениях Императора. — Мельту… — Твердо произнес я, протягивая руку к катачацу.       Тот впервые задумался, странно посмотрев на меня. Но спорить не стал. Руки налились свинцом от тяжести орудия. Я снял его с предохранителя, и по помещению пронесся звук активируемого заряда. — Им…пера… — Рядовой не успел закончить, потому что в следующее мгновение он, аппарат жизнеобеспечения к которому он прирос, а так же значительная часть «живой» стены просто испарились в оглушительном «вопле» мельтагана.       Существа вокруг разразились пронзительным визгом, ощущая на своем «теле» ожог.       Тогда я снова надавил на спуск и делал это раз за разом, пока лазарет не заполнился пеленой дурнопахнущего пара, а на месте гноящихся стен и столов не остался лишь обожженный рокрит. — Да упокоит Император их души… — Прошептал громила, когда я вернул ему мельту и вышел. — Нам пора за псайкером! — Бросил я не оборачиваясь.       Выйдя из лазарета, мое сознание ощутило, как психические вопли несчастных растворяются в воздухе, давая возможность заглянуть дальше стен. Стоило смраду ослабнуть, как я тут же почувствовал Полпруса. Больше медлить было нельзя.

***

      Примерно час мы блуждали в туннелях, сталкиваясь с группками выживших еретиков, пока наконец не стали приближаться к тупику. Коридор раздался в ширь, больше становясь похожим на какое-то складское помещение. Красный свет аварийных огней выхватывал из мрака десятки ящиков, возвышающихся к потолку.       Мы медленно углублялись в этот лабиринт, ожидая атаки культистов, однако единственным, что хоть как-то могло насторожить нас был спертый воздух, сгущающийся по мере того, как далеко мы заходили. Постепенно он превратился в вязкую сладкую вонь разложения, абсолютно не похожую на тот запах, что витал внутри проклятого лазарета. — Что за вонь… — Пожаловался Кавен, взмахивая рукой у носа. — Колдовство. — Ответил за меня Хакс, пресекая любые попытки товарища пошутить. — Будьте осторожны, — предупредил я спутников, пытаясь заглянуть вперед сквозь преграды из ящиков.       Впрочем, это оказалось ни к чему. Впереди послышался плач. Медленным шагом, мы рассекали полумрак, едва сдерживая содержимое желудков от извержения.       У дальней стены сидел Полпрус. Его тело содрогалось в рыданиях, похожих на кашель прокаженного. Резкие тени выхватывали его сгорбившуюся фигуру, окруженную роем лоснящихся мух. — Полпрус, — тихо позвал его я.       Псайкер тут же прекратил реветь и обернулся, заставив меня вздрогнуть. Сейчас в меня впились взглядом два огромных глаза, неестественно распухших, будто бы вываливающихся из орбит. Казалось, что они горят каким-то внутренним светом, позволяя мне разглядеть каждую кровавую нить на воспаленных белках. — Г-господин! — Он узнал меня и улыбнулся. — Я…я так испугался. — Знаю, Полпрус. Знаю. Мы все жутко испугались. Тебе не причинили вреда? — Н-н-н-н-нет, — юноша замотал головой, и его реденькие волосы посыпались на пол. — Я уб-уб-бежал. — Да, молодец, я вижу, — я старался подходить очень медленно, без резких движений. — Но зачем ты убежал?       Этот вопрос ввел псайкера в ступор, продлившийся почти минуту. Тогда он потянулся под свой изодранный плащ, и вытащил на алый свет книгу в кожаной обложке. За спиной щелкнул взвод лазгана, но я поднял руку, останавливая Кавена. — Спокойно, — прошептал я, вновь оборачиваясь к псайкеру. — Полпрус, зачем ты взял эту книгу? Ты же знаешь, что она плохая. — Д-д-да, знаю. Но господин был так зол и расстроен, когда толкнул меня, — каждое слово юноши сопровождалось жалобным всхлипом, а взгляд продолжал пожирать книгу. — Тогда я подумал, что могу помочь. Ведь я уже помогал господину. Помогал с защитой его секретов. Помогал с защитой его разума.       Каждая новая фраза произносилась с нарастающей злобой. Изо рта псайкера потекли густые слюни. — …тогда я снова захотел помочь. Но господин не послушал… — Да, ты прав, Полпрус, мне очень жаль. Ты простишь меня? — Я бы хотел… — Прошептал псайкер в ответ и перевел взгляд на меня.       По его щекам текли густые слезы гноя. — Но уже поздно… Я.р-р-разозлил Императ…       Договорить он не успел, потому что внезапные судороги опрокинули его тело на спину, и псайкер забился в конвульсиях. Книга отлетела куда-то в сторону, а мухи вокруг тревожно зажужжали, облепляя несчастного и почти скрывая от наших глаз. За несколько секунд Полпрус превратился в черную дрожащую рябь, а воздух заполнился хрустом костей и треском лопающейся кожи. От этих звуков кровь стыла в жилах, а на языке рождался отвратительный рвотный привкус.       Но еще более ужасным стал раздавшийся спереди рык. Казалось, будто бы земля задрожала под нашими ногами. Аварийные лампы замигали. В прерывистом алом свете я видел, как нечто вырастает из скорчившейся фигурки псайкера. Острые тени расползались по складу, то пропадая, то угрожающе нависая над нами. — Огонь! — Запоздало опомнился я и сделал первый выстрел.       Лазерные заряды рассекли темноту и ударились в нечто, что возвышалось до самого потолка. Как только первые выстрелы достигли цели, рябь из мух вздрогнула и расступилась. Под булькающий смех, перед нами предстало демоническое отродье, настолько обрюзгшее, что ноги терялись в складках. Вокруг тела извивались жирные склизкие щупальца, на которых угрожающе сверкали острые клыки.       Тварь, что завладела Полпрусом, обрела свой уродливый облик, и теперь я с первобытным ужасом смотрел на кожаную маску несчастного псайкера, растянувшуюся на широкой оплывшей морде. Это чудовищное зрелище настолько завораживало, что я совершенно потерял бдительность. — Тристан! — Послышался справа голос Кайлы, и в следующий миг меня сбило с ног.       Над головой просвистело одно из щупалец, рассекшее воздух там, где я только что стоял. После этого тут же залаял дробовик Уорена, обрушивая смертоносные залпы на демона. Тяжелые дробины, которые могли снести голову гвардейца в шлеме, врезались в отвратительный оскал твари, изрешетив его и скальп псайкера.       Демон пошатнулся и завыл, хватаясь за лицо маленькой когтистой лапой. Он казался таким неуклюжим, но одновременно с этим движением, одно из десятка щупалец устремилось в сторону судьи. Все произошло настолько быстро, что тот не успел ступить и шагу. Костяной нарост на кончике щупальца играючи вспорол панцирь и пробил тело Уорена насквозь, отбросив его в ближайший ящик. Судья грузно упал, разламывая пластиковые стенки и более не двинулся с места. — В укрытие! — Теперь уже я утаскивал Кайлу в безопасное место, когда в нашу сторону потянулись сразу несколько костяных копий.       Тварь Варпа удовлетворенно заурчала, обрушивая на нас все свои щупальца. Зарычал цепной меч комиссара, с треском активировалось силовое поле моей булавы. Каждая атака отродья требовала максимальной концентрации и сил. Удар, шаг в сторону, уворот и снова удар.       Уже спустя минуту, мое тело изнемогало от усталости, будто бы я провел часы в спарринге с несколькими оппонентами. Щупальца же не сбавляли натиска, порой обрушиваясь одновременно. Тогда мне оставалось только перекатываться за очередной ящик, который хоть на миг замедлял атаку.       Справа без умолки трещали лазганы наемников. К сожалению, мельтаган Хакса израсходовал весь заряд еще в лазарете, из-за чего теперь катачанцу приходилось поливать щупальца беглым огнем на средней мощности.       Ощущая наше отчаянное сопротивление, демон поднял руки к потолку и заревел, призывая откуда-то огромный рой мух. Яростно жужжа, он направился в нашу сторону, затмевая собой фигуру хозяина. Жирные и блестящие, насекомые принялись лезть в лицо, упорно пытаясь забраться в рот, нос или глаза. Я закрыл собой Кайлу, и мы закружились на месте. Пока она быстрым огнем лазпистолета проделывала дыры в черной пелене роя, энергетическое поле моей булавы сжигало их сотнями. Однако число насекомых, казалось, только росло.       Тогда громыхнула граната. Огненный цветок разорвался впереди, освещая дневным светом помещение и сжигая большую часть назойливых насекомых. — Вот и нашлось применение… — Победоносно ухмыльнулся Кавен, снова перехватывая с пояса лазган. — Вот видишь Хакс, а ты говорил «зачем ты стащил гранату у гвардейцев, «зачем ты стащил гранату». Вот зачем!       Стоило рою распасться, как демон злобно зарычал, вновь обрушивая на нас свои щупальца. — А еще одной у тебя нет? — С надеждой спросил я наемника. — Увы, — тот пожал плечами настолько буднично, что я почти улыбнулся абсурдности происходящего. — Я думаю, нужно попробовать врезать ему прямо в морду. — Осталось только до нее добраться, — огрызнулась комиссар, обрубая очередное щупальце.       Нам обоих обдало волной смердящего ихора и обломков костей. Демон снова зарычал и словно попытался подпрыгнуть, сотрясая землю под нашими ногами. С потолка посыпалась каменная крошка, а из-за спины твари возникли новые щупальца. — Сверху! — Крикнул Кавен, уходя в сторону от острых копий, сорвавшихся с самого потолка.       Едва я поднял глаза вверх, как тут же упал на спину, уворачиваясь от удара. Варпово отродье воспользовалось нашим замешательством и пустила вдоль потолка свои липкие отростки, которые теперь исторгали из себя острые костяные шипы.       Удар, удар, еще удар.       Мои рефлексы и тело работали на пределе, пытаясь избежать смерти. Атаки были столь быстрыми, что я никак не успевал ответить. Лишь отступив до секции склада, где потолок поддерживала несущая балка, мне удалось выиграть несколько мгновений передышки.       Тварь победно заурчала, разбрызгивая вокруг слизь. Вокруг ее туши возникали новые отростки, сводя на нет все наши усилия. Было очевидно, что продолжать обороняться — значит в конечном счете погибнуть от изнеможения.       Рядом возникла Кайла. Запыхавшаяся, она стерла испарину со лба и с надеждой посмотрела в мою сторону. — Есть идеи? — Не уверен, — тяжело выдохнул я и потянулся рукой под рубашки.       Аварийный огонь выхватил из тени аквиллу, пристегнутую к шее. Нам определенно требовался совет Императора, но, похоже, ему трудно было заглянуть сквозь всю эту толщу камня, чтобы ниспослать озарение.       Я на мгновение прикрыл глаза, чтобы вознести немую молитву. И в тот же момент что-то просвистело прямо перед мои лицом. Очередной костяной шип сорвался с потолка, но прошел в считанных сантиметрах от моего лица.       Кажется, увидев это, уродливый демон недовольно скривился, а воздухе вокруг я ощутил легкую дрожь. Тогда в голове возник план, безумству которого позавидовал бы сам отец Бернер. — Прикройте меня от щупалец! — Бросил я своим спутникам и сорвался с места. — Ты спятил? — Слышал я за спиной голос Кайлы, а следом за ним затрещали лазганы.       Алые лучи пронзали пространство вокруг меня, точно поражая устремившиеся мне навстречу щупальца. Каждый выстрел либо срезал их, либо превращал во взрывающиеся фонтаны гноя.       Впрочем, все им поразить не удавалось, поэтому одной рукой я крепко сжимал аквиллу, а другой — булаву. На моих устах звучал молебен об изгнании Варпа, знакомый каждому жителю Империума сызмальства.       Каждое слово будто бы отражалось от воздуха, заставляя смертоносные удары проходить мимо меня. Каждый мой выпад был точен и выверен, но я бы не смог увернуться от каждого удара, направленного в меня демоном.       Видя мое безостановочное наступление, тварь истерично взревела. Отвлеченный на меня, демон совершенно упустил из вида моих соратников, что сумели подобраться ближе, и теперь вели ураганный подавляющий огонь.       Тогда я оказался совсем рядом с уродливой жирной тушей, которая не так давно была безобидным Полпрусом Вайсетом. Замахиваясь булавой, я нанес сокрушительный удар прямо в его чрево, разрывая и сжигая плоть, заставляя демоническое отродье пошатнуться в обреченном визге.       Тем не менее, демон не сдавался. Все его щупальца превратились в лопающиеся пузыри гноя, и ему пришлось наконец воспользоваться своими атрофированными руками. Одна из них замахнулась, а когти разрослись до размеров цепного меча.       Все это произошло за одно мгновение, не оставляя мне шансов на уклонение. Впрочем, я и не собирался отступать.       Рука, что сжимала аквиллу, дернула цепочку, срывая талисман с шеи и метнула тот точно в коварно улыбающуюся морду демона. Я же сделал шаг в сторону и взмахнул булавой, парируя смертоносный удар когтей.       Стоило только аквилле врезаться в оплывшую плоть, как ее блеск ее золота начал стремительно тускнеть, уступая место ржавчине. У меня не было сомнений, что талисман пропадет, однако спустя секунду после его прикосновения, тварь Варпа завизжала и отшатнулась назад. Плоть вокруг аквиллы покрылась ожогом, а сама она начала уходить глубже в чернеющее мясо.       Теперь пришел мой черед замахиваться. — Именем Императора, — булава засверкала молниями в полумраке склада, возносясь над моей головой. — Я изгоняю тебя!       Один сокрушительный удар по свежей ране и талисману проломил череп демона. Уродливая туша опрокинулась на спину, продолжая обреченно клокотать, а в следующее мгновение вспыхнула ослепительным рыжим пламенем. Продолжая стенать, она еще билась в конвульсиях, пока окончательно не превратилась в кучу вонючего праха. Я удовлетворенно наблюдал за смертью твари, после чего окинул взглядом округу в поисках проклятого гримуара. Его кожаная обложка едва заметно блестела в тусклом аварийном свете в углу, куда книгу отбросило извивающееся тело Полпруса. — Хакс, давай сюда ящик, — бросил я катачанцу, с отвращением касаясь книги. — Быстрее!       Гигант в два шага оказался рядом со мной, за ремень перетягивая стазис-контейнер на живот и распахивая его. Мои руки чуть ли не бросили книгу внутрь, тут же защелкивая замки. Стоило крышке захлопнуться, как миниатюрный реактор внутри контейнера мерно загудел, а из-за мелких отверстий, скрытых бронекристаллом начало изливаться голубоватое свечение.       Отворачиваясь, я облегченно вздохнул, но только затем, чтобы пережить еще один удар. — Тристан! — Окликнула меня Кайла, нависшая над Уореном.       Судья оказался жив. Точнее, его организм упрямо отказывался принимать неизбежное, хотя одного взгляда было достаточно, чтобы понимать очевидное. — Тристан… — Его голос превратился в сухой шепот.       Клык демона пробил панцирь в области груди, и от этой раны по всей броне медленно расползалось пятно ржавчины. В самом месте удара, керамит истончился настолько, что от любого вздрагивания арбитра осыпался.       Аккуратными движениями комиссар сняла с Уорена шлем, открывая нашему взору следы гниения, поразившие уже большую часть шеи и смертельно бледное лицо.       Судья зашелся в приступе кашля, и из его уст начали вырываться потоки смердящей черной крови. В приступе, он приподнялся, хватая меня за плечо и притягивая к себе. Мы переглянулись.       В его пожелтевших глазах я видел немую мольбу. Он знал, что уже не выживет. И уже смирился. Но он так же видел сомнения в моих собственных глазах. Тогда его рука крепче сжало мое плечо. — Про…шу… — Едва выдавил он из себя, снова выблевывая кровь на свою дырявую грудь. — Мил…ть… Имп…ор… — Да, друг… — Обреченно кивнул я. — Как скажешь…       Хромированная ладонь легла на рукоять пистолета и извлекла его из кобуры. Арбитр снова закашлял, на этот раз не в силах сдержать стон боли. Я осторожно опустил его голову на землю, снимая руку с плеча. Грудь переполняла дрожь от того, с какой надеждой Уорен смотрел на мой пистолет.       Скрипнув зубами, я приставил ствол ко лбу. Почувствовав холод стали, Уорен закрыл глаз. — Прощай, друг.       Я надавил на спуск. Выстрел малой мощности проделал в черепе судьи аккуратное отверстие, поразившее мозг и лишившие его жизни. На черных растрескавшихся губах застыла умиротворенная улыбка.       Милость Императора была дарована.