Инквизитор Тристан Аккер

      Наверное, за последние месяцы я так часто терял сознание, что пора бы уже привыкнуть. Но как привыкнуть к ослепительному, обжигающему сетчатку глаз, белому свету больничных покоев?       Продираясь сквозь забытие, я торопливо прикрыл лицо. Конечности казались ватными, каждое движение отдавалось болью где-то между лопаток. Казалось, будто бы мое тело проспало сотню лет без движения.       Постепенно окружавший меня пейзаж становился четче. Пятна света сменялись резкими тенями, накрывая приборы жизнеобеспечения, прикроватную тумбочку и горшок с цветами на подоконнике. Вместе с этим в мое сознание ворвался уже такой привычный писк аппаратуры и шелест вентиляторов когитаторов.       Как только глаза привыкли, я посмотрел в сторону окна, откуда сквозь портьеры пробивался солнечный свет. Все казалось таким спокойным, безмятежным.       Я медленно сел, сдерживая протестующие импульсы боли и осмотрел палату. Все выглядело точно так же, как после той роковой ночи, когда капитан Белых Консулов впал в ярость во дворце губернатора. Неужели, все это время я лежал в коме? Это бы объяснило ломоту в костях и мышцах, расслабившихся от долгого сна.       Значит и все остальное было лишь плодом больного воображения?..       Сложные умозаключения отозвались болезненным уколом в глубине мозга. Непроизвольно к лицу потянулась правая рука. Она было холодной. Нечеловечески.       На осознание мне понадобилось несколько минут, в течение которых глаза разглядывали хромированную руку, заменявшую плоть ниже локтя. И в тот момент я все вспомнил…       Выдернув из левой руки иглы капельницы, я вскочил на ноги, игнорируя волну боли. Тело зашаталось, в глазах поплыло, но спасительная стена вовремя оказалась на пути, чтобы стать опорой. Переждав приступ, я медленно зашагал в сторону двери, распахнул ее и тут же оказался с головой накрыт шумом больницы. Крики агонии умирающих солдат, требования врачей, управлявших помощниками и заглушающий всех голос репродуктора, объявляющий очередное экстренное сообщение.       Нашествие зеленокожих все-таки оказалось реальностью…       Уверившись в своей правоте, я медленно зашагал к стойке дежурных, где в стрельчатом металлическом ящике находился комм-линк внутренней связи.       Сначала никто не обращал на меня внимания, но чем дальше мое истерзанное тело ковыляло сквозь заставленный носилками коридор, тем больше людей оборачивалось, пробегая мимо. Похоже, дела были плохи, раз никому не было до меня дела.       От напряжения мой взор вновь затуманился. На глазах выступили слезы. Тогда на пути возникла высокая фигура. Источник света оказался за ее спиной, так что рассмотреть лица, мне не удалось. Впрочем, прозвучавший следом голос расставил все по местам: — Птенец, не слишком ли ты слаб, чтобы гулять одному?

***

      Через час я был в одет в чистый костюм. В одной руке я сжимал кружку с рекафом, а в другой придерживал стойку с капельницей. Главный медикус, занимавшийся мной, настоял на том, чтобы я потреблял тоник еще несколько часов, иначе приступы слабости не уйдут. Через десять минут препирательств стало очевидно, что спорить бесполезно.       Как только я окреп и пришел в себя, Сантис отвел меня в соседнюю палату. Там меня ждал наставник.       И вновь все вокруг выглядело так, будто бы я только очнулся после схватки в губернаторском дворце. Но стоило лишь внимательнее рассмотреть помещение, как все становилось ясно.       Наши палаты находились на подземном уровне, а яркая успокаивающая картина за глухим окном всего лишь симуляция скрытого в стене пикт-экрана, как и легкий аромат цветов, наполнявших свежий воздух помещения.       В любых других обстоятельствах я мог бы оценить труды местной администрации по созданию комфортной среды. Но сейчас, больше чем когда-либо, меня одолевала тревога. — Тристан… — Голос Корнелиуса Коха был похож на шелест сухого ветра пустыни. — Наконец-то ты соизволил явиться…       Я не ответил. Я не мог. Возможно, мне бы стоило привыкнуть к виду дряхлой фигуры, увитой катетерами и закованной в больничные простыни. Все-таки наставник был уже стар даже по меркам современной омолаживающей медицины. И тем не менее, он всегда выкарабкивался. Но то, что предстало передо мной сейчас, совершенно ясно говорило — обратного пути нет. — Что…вы сделали?.. — Выдавил из себя я, глядя на лицо старика.       На бледной пергаментной коже, туго обтягивающей череп, теперь красовались сотни шрамов в виде рун. Они были сделаны не вчера, — кровоподтеков уже не было видно, — потому подзатянулись розовой плотью. Однако это не делало их менее уродливыми. Часть знаков была на высоком готике, часть вовсе не походила на буквы, а скорее напоминала сложные рисунки, иероглифы, которые находили ксеноархелоги на брошенных планетах Эльдар.       Символы покрывали все лицо Корнелиуса Коха, а так же руки и скрывались под больничной робой. Несмотря на невероятное различие, руны складывались в какую-то замысловатую систему, которую я не был в состоянии постичь.       Впрочем, я и не желал постигать, потому что одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это не священные псалмы. — Так было необходимо, — окрепшим голосом ответил наставник, опираясь на руки и пытаясь выше забраться на подушку за спиной.       Сантис тут же оказался рядом и помог старику. — Выслушай меня, прежде чем судить… — Уверены, что стоит? — Категоричным тоном спросил я, вставая со стула. — Эти руны…вы…вы отдаете себе отчет, что сделали с собой?! — Сядь. — Властно произнес Корнелиус Кох. — Иного выбора не было. Если бы не этот ритуал, то Консулы продолжали бы болтаться на орбите… — Причем здесь Астартес?       В палате наступила короткая пауза, в течение которой наставник буравил меня осуждающим взглядом. По какой-то причине меня вдруг наполнило чувство вины. Тогда я сел и снова пригубил остывающего рекафа. — Когда я пришел в себя, ты уже был в Олеха, а ксеносы начали полномасштабный штурм планеты. Не знаю, совпадение ли, но возмущения варпа стали еще сильнее с их приходом, и Официо Астропатика потеряла в один день дюжину лучших псайкеров, пытаясь пробиться сквозь сгущающийся шторм… — У них не вышло? — Нет…не вышло, — тяжело ответил Кох, отводя взгляд. — Все они…и София…погибли.       В груди у меня похолодело. София, такая дружелюбная, несчастная девушка…умерла. — И что…было дальше? — С трудом спросил я, борясь с комом в горле. — Орки сильно давили силы СПО и Гвардии, беспрепятственно сажая свои транспортники в области северных равнин. По какой-то причине планетарная крепость, которая отвечала за этот квадрат, перестала выходить на связь. Поэтому зеленокожие бросились в брешь, наводняя планету. — Об этом я в курсе, наставник, — меня одолевало нетерпение. — Я лично участвовал в наземных операциях Гвардии по обороне Олеха. — Да…я наслышан, — усмехнулся Кох, глянув на меня странным взглядом. — Столица тоже оказалась окружена. Целый месяц мы держались на грани, пока ваши с майором Гизатом действия не заставили зеленокожих отвести часть сил. Вероятно, они хотели побыстрее разобраться с гарнизоном гидростанции в горах, чтобы перерезать вам путь. — Но у них не вышло, — подытожил я, продолжая гневно смотреть на наставника. — Вы приложили к этому руку?       Разумеется, он не мог. К моменту нашего прибытия, плотину обороняли исключительно силы гарнизона во главе с полковником Ханнексом. — Что? Нет…я был занят проверкой…       Казалось, будто бы ему не хотелось говорить об этом. Тогда я поднялся и, придерживая стойку с капельницей, подошел к изголовью кровати. Моя рука легла на плечо старика, и я склонился к нему: — Что это была за проверка? — Губернатор настаивал на уничтожении крейсера Белых Консулов, что все это время находился на орбите. Их капитан, напав на нас во дворце, фактически выставил братьев предателями. Мы могли их уничтожить, и Инквизиция бы не стала слишком спорить. Но я не собирался давать одобрения… — Почему? Они не все оказались запятнаны, да? — Я тут же вспомнил космодесантника, который помог мне вынести наставника из дворца. — Но я должен был знать наверняка, — упорствовал старик. — На борту крейсера находился библиарий. Его имя Корнут. После смерти предателя Северина, он стал временным командующим. Я приказал ему спуститься. После предоставленных доказательств и слов того выжившего десантника, он не стал долго спорить. — Вы собирались прочесть его? — Да. Но прежде, мне нужно было убедить его сотрудничать. Корнут согласился на заключение в подземной тюрьме Арбитрес. Без оружия и доспеха, со включенными псионическими ограничителями, я несколько дней общался с ним. — О чем? — О всяком. Мне нужно было выяснить, какими триггерами может быть снабжено его сознание. Я обсуждал с ним политику, историю Освобождения, различные произведения. Он продолжал сохранять спокойствие, словно бы понимая необходимость всей этой пустой болтовни. Тогда я рассказал о нашем расследовании и найденном «Signum malum». — Тогда он спятил? — Нет, — покачал головой наставник. — Он выслушал эту историю абсолютно спокойно. Тогда я решил, что готов к тому, чтобы проникнуть в его сознание. — Он согласился? — Да. Корнут согласился, хотя и был недоволен деталями. По правде говоря, Тристан, мне показалось, что случившееся с Северином напугало его. Пока он был заключен, мы неоднократно обсуждали личность капитана. Библиарий описывал его как благороднейшего воина, честного и при этом простого. Каждый раз когда мы возвращались к случившемуся во дворце, Корнут причитал, что не может до конца поверить. Но я думаю, что он просто не мог свыкнуться с тем фактом, что ересь может быть сокрыта в самой его глубине. Он боялся, что сам поражен ею. — И вы заглянули в него? — Не сразу. Поскольку, мы выяснили, что семя предательства скрыто от самого носителя, я должен был защитить себя от столь могущественного существа, как библиарий Астартес. Одновременно с Корнутом, я проводил такие же беседы с тем космодесантником, который вступился за нас во дворце. Его имя Вергион. После схватки со своим капитаном он был помещен в амиатическую камеру жизнеобеспечения, чтобы восстановить силы. Все это время я общался с ним и осторожно прощупывал его сознание. К тому моменту, как Корнут согласился на ритуал, я полностью доверял Вергиону, а потому попросил его помочь мне. — Помочь? — Даже без своих псайкерских способностей, оружия и доспеха библиарий представлял собой машину смерти. Если бы он оказался запятнан, то мог бы убить меня голыми руками. Мне нужно было иметь рядом такого же гиганта. — И он так просто согласился? — С сомнением спросил я. — Поднять оружие против брата? — Ему тяжело это далось, — покачал головой старик. — Но когда я рассказал им обоим о своем плане и том, что стоит на кону, Корнут сам попросил Вергиона помочь. Тогда я достал для него блокирующую диадему, чтобы защитить от влияния колдовства, а сам…       Тут Корнелиус Кох многозначительно поглядел на свои заклейменные руки. — Я подготовил знаки защиты, а так же усиливающие сознание руны. Мне было необходимо увидеть все, все что скрыто. — Вы вырезали их на себе. — Категорично заявил я. — Вы разве не видите? Наставник, это ведь не простые руны, верно? — Я воспользовался чернилами и нанес знаки… — Словно бы не заметив моего выпада, продолжил Корнелиус Кох. — В день ритуала я потребовал очистить весь уровень тюрьмы, а так же предоставить мне трех астропатов. Они должны были читать защитные мантры, пока я… Пока я буду изучать Корнута.       Наставник немного помолчал. Все это время его глаза продолжали смотреть на руны, вырезанные на запястье. Взгляд был такой, словно бы он с головой ушел в воспоминания. — Что было дальше? — Требовал я. — Мы начали ритуал на рассвете. Вергион, защищенный диадемой, держал в руках меч, готовый отрубить библиарию голову. Псайкеры окружили нас, сидя у самых стен за пределами защитного круга. Корнут лежал на столе в одной хламиде…       Голос старика превратился в благоговейный шепот. — Что я увидел, Тристан… Сотни лет жестоких битв. Я видел сражения за Офидию, мальчик. Я…словно был там, сражался на выжженых радиацией пустошах Сюрреалиса, видел ужасающих титанов Хаоса на северных островах Дюрера… — Наставник, — я немного сжал его плечо, чтобы привлечь внимание. — Вы отвлекаетесь. Что там было еще? Он был заражен? — Нет… — Медленно ответил Корнелиус Кох, заглядывая прямо мне в глаза. — Он был чист, Тристан. Чист, словно младенец. Он истинный слуга Императора… А я подверг его веру сомнению… — Но это не конец истории? — Я провел в забытьи пару часов, прежде чем псайкеры поняли, что меня уносит. Чудовищным усилием воли они выдернули меня в реальность. Не без помощи самого Корнута… Но из-за этого все трое астропатов погибли…       Мы немного помолчали. — После этого ритуала я понял, что руны не стираются. Чернила, словно татуировки, впитались в кожу. Но Корнут оказался чист. И, что более важно, он не держал на меня зла. Библиарий полностью был на моей стороне. Тогда мы отправились на крейсер… — Вы что же, проверяли каждого боевого брата? — Меня переполняло удивление вперемешку с уважением. — Да, Тристан. Получив в союзники самого мощного псайкера из всей роты, я тут же принялся проверять остальных космодесантников. Одну команду за другой. И по мере того, как очередной консул покидал зал, я чувствовал, как знаки врезаются в меня все глубже… Это было невероятно трудно… — Голос наставника почти затих, словно пытаясь передать ужасное напряжение минувших дней. — Но останавливаться было нельзя. Я продолжал сохранять бдительность даже после пятого десятка… И не зря… — Еще один предатель? — Тихо спросил я, глядя на подрагивающую щеку старика. — Это был сержант одной из боевых команд, — кивнул наставник, облизывая пересохшие губы. — Времени проводить беседы и искать слова-триггеры не было. Зеленокожие слишком сильно перевешивали! Я окунулся в сознание этого Астартес, Тристан. Он был таким же героем, как и его братья. Его вера была непогрешима. Но нечто темное скрывалось на границе сознания. Энграмматические замки, которые не удалось бы обнаружить, если бы не руны чужаков. — Хотите сказать, что кто-то внутри ордена заложил в некоторых космодесантников отложенное предательство? — Факты говорят именно об этом, — тут наставника начало потряхивать, а речь стала торопливой. — Кто-то, кто знал про проклятую книгу. — Этот десантник мертв? — Вергион и Корнут попытались остановить его. Подобно библиарию, каждый боевой брат представал передо мной без брони. Это позволило нам связать смутьяна. Но как только я попытался прочесть то, что скрывалось в той «темной» части его сознания, сработал еще один механизм. Сержант умер от разрыва обоих сердец, а его разум мгновенно угас, словно его стерли.       На моем лбу выступил холодный пот. — Сначала Вергион предложил попробовать употребить мозг предателя, чтобы извлечь хотя бы какую-то информацию, но я остановил его. Опасность была слишком велика.       Корнелиус Кох прикрыл глаза. Его тело содрогалось от глубокого дыхания и краткого перевозбуждения. Я поднялся, не смея требовать от наставника большего. Он сказал достаточно, чтобы я мог понять. Но мне было так же ясно, что иные наши братья не одобрят подобного. Эти руны, символы чужаков. Как служители Ордо Скриптус, мы храним множество запретных знаний, но даже собирательство и хранение не дает нам права пользоваться подобными тайнами.       Боюсь, что следующая встреча Корнелиуса Коха с магистром Магнуссоном или кем-то из других инквизиторов может окончиться крайне печально. От этого не спасут никакие былые заслуги…       Ничего не говоря, я поднялся с койки наставника и медленно побрел к двери. Сантис провожал меня молчаливым взглядом, передавая старику стакан с водой.       Лишь когда я повернул ручку, и из проема начали доноситься звуки больницы, Корнелиус Кох позвал меня: — Я надеюсь, Тристан, книга в безопасности?..

***

      Позже я вновь встретился с Сантисом и архивистом Хоспесом Менсом. Мы сидели в каком-то пустующем бистро. На лиловом от варп-шторма небе медленно поднималась луна, а на границе города завывала сирена.       По словам главианца я пролежал в коме неделю. Прыжок с огромной высоты дался моему телу очень тяжело и даже вызвал несколько смещений. — Ты провел на хирургическом столе почти сутки, Тристан, — озабоченно произнес старик Хоспес, глядя на меня через большие круглые очки. — Ага, ты бы видел ту штуку, к которой тебя подключили медикусы после операции. — Тут же оживленно подключился Сантис. — Ты буквально ходил во сне. — О да, здешнее учреждение обладает крайне продвинутыми технологиями по стимуляции и развитию поврежденных мышечных тканей и опорно-двигательной системы, — лицо архиолога приняло лекторский вид. — Главный врач убеждал нас, что данное устройство поможет тебе реабилитироваться в кратчайшие сроки. Хотя, он, конечно, рекомендовал воздержаться от повторных прыжков с километровой высоты… — Буду стараться, — мрачно отозвался я, заглядывая в опустевший бокал. — Надеюсь, в ближайшее время орки не спустят на меня еще одно чудовище.       Пилот и ученый переглянулись. Судя по всему, их изначальная задумка развеселить меня и отвлечь только что полностью провалилась. — Мы тоже беспокоимся за него. — Серьезно произнес Сантис, глядя в темное окно.       В этот момент в соседнем районе «запели» орудия «гидр», и небо расчертили трассирующие дорожки снарядов. — Вы были с ним все это время, — я отставил пустой бокал. — И видели все своими глазами. Не думаю, что старик стал бы врать при тебе, Сантис. — Он не врал, Тристан, — покачал головой пилот. — Когда мы потеряли с тобой связь, Босс был готов чуть ли не пристрелить губернатора, чтобы организовать поход к Олеха. И плевать ему было, что столица падет. Ты бы его видел тогда. Клянусь, тогда его воинственность не уступала Махариусу! — Да ну? — Я скептически приподнял бровь. — Он очень переживал за тебя, — поддержал Сантиса Хоспес. — Что же…надеюсь, что так и есть… — Протянул я, откидываясь на спинку дивана и стараясь не думать о том, что Корнелиус Кох изначально знал, где оказался «Signum malum» после вторжения ксеносов. — Не хочешь рассказать о своих злоключениях? — Сантис похоже не оставлял попыток отвлечь меня от последней встречи с наставником. — Злоключениях? — Я задумался. — Может как-нибудь в другой раз. Для начала, раз уж ты напомнил, мне нужно узнать, что случилось с моими людьми. — Твоими людьми? — Теперь уже пришла очередь главианца вскидывать брови. — Да. Моими людьми.

***

**       Инсигния Корнелиуса Коха все еще была при мне, так что, когда я заявился в главный штаб и предъявил знак властных полномочий, местный генерал почти не удивился. — А я думал, в городе только один инквизитор, — лишь произнес он, после чего предоставил мне связь с командующим триста шестьдесят восьмым полком Гесперусса.       К моему облегчению, та отчаянная авантюра со спасением Кайлы позволила всем моим спутникам пережить штурм зеленокожих. После уничтожения сквиггота и прихода подкреплений Астартес, моральный дух ксеносов оказался раздавлен. По донесениям, многие из орков просто бежали, когда пылевая завеса рассеялась и стало ясно, что их штурмовой зверь превратился в кусок мяса. К тому же, яростный напор космического десанта, несколько месяцев вынужденно сидевшего на скамейке зрителей произвел на врага более чем серьезное впечатление.       Произошедшее позволило вбить клин в силы зеленокожих на плато перед столицей и перевести часть сил в осажденный город.       В главном штабе мне предоставили машину, которая доставила меня на позицию гудрунитов. Там, уведомленный о моем прибытии, в ожидании находился майор Гизат. Признаться, я был рад видеть его целым и невредимым. — Рад видеть вас в добром здравии, инквизитор, — гигант приветливо кивнул, и мы пожали руки. — Взаимно, майор. — Полагаю, вы прибыли, чтобы забрать ваших головорезов? — Как обычно, Гизат предпочитал разговор в лоб.       Мы вошли в здание штаба северных стен, приземистое блочное здание, наполовину закопанное в землю и накрытое различными бронированными щитами. Подобно тому, что было в Олеха, просторное помещение кипело жизнью, воплощая в себе активную работу обороны нескольких полков гвардии. — Да, — ответил я, когда мы остановились у стратагенума.       Над широким круглым столом сверкал голубой гололит города. Точнее его северной части, где в реальном времени отслеживалось все происходящее на фронте. Вокруг громоздкой столешницы сидели аналитики и командиры. — Они ведь в порядке? — Запоздало спросил я. — Разумеется, — усмехнулся майор. — И уверен с радостью вернуться к вам. Хотя, должен признаться, что капрал Рау оказался очень…деятельным и полезным. Отделение снайперов под его руководством показало себя максимально эффективным во время обороны гидроэлектростанции. — Капрал Рау? — Удивился я. — В смысле Хакс? — Капрал Хакс Рау прибыл, майор, — рослый катачанец возник из тени совершенно бесшумно и отдал честь. — Босс?       На миг мне показалось, что на лице наемника читается не только недоумение, но и тень огорчения от того, что мое возвращение очевидно потребует от него выполнения клятвы. Впрочем, он крайне быстро овладел лицом, придавая ему привычный суровый и мрачный вид. — Ты все еще готов служить Инквизиции, капрал?       В ответ он лишь кивнул. — Хорошо. А где Кавен? — Вероятно, вам стоит обратиться к комиссару Джунмакт, — произнес майор, уже разглядывающий инфопланшет, принесенный кем-то из адъютантов. — Капрал знает дорогу к их расположению, желаю удачи.       Мы двинулись к двери, но тут я остановился. — Майор, могу ли я привлечь к выполнению своей миссии комиссара? — А вы на это способны? — Задумчивым тоном поинтересовался Гизат. — В том смысле, что уверены ли вы в ее согласии? — На все воля Императора, — пожал я плечами и двинулся к выходу. — Инквизитор!       Я обернулся. — Раз уж вы здесь, то заберите пожалуйста еще и отца Бернера, — теперь майор всецело смотрел на меня, взглядом придавая важность словам. — Клянусь Троном, его пылкость скоро заставит меня обращаться в Муниторум за комиссарами с Крига, чтобы те сдерживали солдат от самоубийственных атак. — Хорошо, майор, попробую его уговорить, — я улыбнулся в ответ на едва дернувшиеся уголки губ Гизата и вышел за Хаксом в прохладные сумерки.

***

— Комиссар, — приветственно кивнул я, заходя в личный кабинет Кайлы, оборудованный внутри небольшого ангара, где расположили гудрунитов.       До последней секунды меня переполняло сомнение, стоит ли объявляться. Как только я зашел в казарму, рядом возник Кавен, слезно умоляя меня забрать его из этой «тюрьмы». По сути, мне оставалось лишь найти проповедника.       Но нечто внутри меня само направило вдоль коек гвардейцев к одинокой двери административного корпуса здания, где квартировались офицеры. Я попросил наемников остаться снаружи, а сам вошел.       Кайла сидела за столом, сняв с себя комиссарскую шинель. Развалившись на кресле, она закинула ноги на стол, держа в одной руке информационный планшет, а в другой — кружку с рекафом, запах которого растекался по всей комнате. Распущенные черные волосы ниспадали на плечи и грудь, едва прикрывая разрез футболки, выглядывающей из-под распахнутой сорочки.       На краю стола, возле пачек информационных планшетов и каких-то бумаг, лежали обрезки бинтов, тюбик заживляющей мази и антисептик с испачканными кровью ватными кругами. — Тристан? — Мое появление заставило ее вздрогнуть.       Кружка с напитком чуть не опрокинулась на стол, когда зеленоватые глаза замерли на моей фигуре. — Здравствуй, Кайла, — неловко улыбнулся я, делая шаг вперед.       За это время комиссар уже отложила инфопланшет и встала передо мной. И удивление сменилось тем, что я однозначно мог описать как укор. — Тебе не следовало меня спасать, — серьезно произнесла она, сложив руки на груди. — Буду считать, что это «спасибо», — отмахнулся я, понимая какой оборот принимает разговор. — Спасибо? — Лицо девушки вспыхнуло так же неожиданно, как спокойствие сменил гнев. — Ты поставил под угрозу всю операцию! Из-за твоих личных интересов мы могли проиграть сражение! Из-за тебя…       Остальное я уже не слушал. По мере того, как Кайла распалялась, ее сорочка торопливо сжималась вокруг тела. Случайный взгляд выхватил ее запястье, где в ярком свете розовели шрамы, похожие на имена. Клятва, которую девушка нанесла несколько месяцев назад, оплакивая павших товарищей.       Тогда я понял, что нынешнее ее поведение — обида. Она так долго искала способ храбро умереть, чтобы смерть при этом послужила какой-то благой цели…       А наглый инквизитор опять все испортил, лишив ее и благородной жертвы и, скорее всего, славы. Впрочем, какой от нее толк, если ты уже в чертогах Императора? — Твое поведение, инквизитор, красноречиво показывает эгоизм власть имущих служителей Империума. Будь моя воля, я бы… — Что? — Спросил я, тут же заставив ее смешаться.       Несколько секунд она молчала, глядя на меня блестящими глазами, а я не мог понять, плачет она от дурацкой обиды, или же по какой-то другой причине? Когда пауза затянулась, я сделал шаг вперед. Но уже не как друг. — Вы, комиссар, видимо забываете, с кем имеете дело, — сухим представительским тоном начал я. — Наши с вами товарищеские отношения, это лишь мое желание иметь расположение наиболее верных слуг Императора, которые не обременяют себя лизоблюдством и лестью. И тем не менее, вы ошибочно считаете, что можете отчитывать меня.       Я навис над ней словно «гибельный клинок», пытаясь источать максимальную угрозу, какую может источать инквизитор.       Кайла отступила к столу и оперлась на него рукой. — Я сделал то, что посчитал необходимым. Увы, но полковник Ханнекс недостаточно добросовестно подготовился к этой операции, из-за чего как минимум одни хороший комиссар мог погибнуть раньше времени.       Теперь уже меня переполняла злоба. — Впрочем, я явился сюда не для того, чтобы объясняться. Моя миссия еще не завершена, а потому мне все еще необходимо сопровождение честных и умелых солдат. — Я обернулся и зашагал к двери. — Но похоже, именно ваш эгоизм, комиссар, мешает вам смотреть дальше вашего эгоистичного желания погибнуть. Всего доброго, и да защитит вас Император.       Я вернулся к наемникам, которые старательно делали вид, что не подслушивали разговор, и прошел мимо. Кавен уже хотел было кинуть какую-то остроту, но одного моего взгляда хватило, чтобы отбить это желание.       Мне было нечего обсуждать. И попусту тратить время тоже не стоило, а потому мы направились в местную часовню, которую заселили полковые священники.       В том числе отец Бернер, несколько месяцев назад посвятивший меня в грехи кардинала Освальда Оргалета.

***

      Мы собрались на следующий день на рассвете. В палате наставника вновь витал аромат неизвестных мне цветов, и царила легкая прохлада. Я заставил наемников вымыться и побриться, так что теперь они имели самый представительский вид за все время наших совместных похождений. Даже Сантис на их фоне выглядел несколько небрежно в своем темно-синем летном комбинезоне.       В палате висел полумрак, но даже сквозь него я заметил, как недовольно изогнулись губы отца Бернера, стоило ему только увидеть наставника.       Признаться, я не был уверен, сумеет ли святой отец сдержать свой фанатизм, однако мысленно мне оставалось лишь благодарить Императора за сдержанность, проявленную самым ярым его слугой. — Инквизитор Кох, — священник встал на колено у изножья кровати наставника. — Прискорбно видеть вас в таком виде. — Поверьте, я и сам не в восторге, святой отец… — Выдохнул инквизитор, делая жест рукой. — Встаньте, прошу. Тристан сказал, вы знаете нечто важное? — Так и есть, господин. Бог-Император послал мне вашего ученика, чтобы раскрыть темный замысел, не иначе.       Тогда отец Бернер поведал наставнику о злодеяниях кардинала Освальда Оргалета. О вовлеченности верховного экклезиарха Дюрера в самые мерзкие и отвратительные дела культов хаосопоклонников, а так же о громадной сети еретиков, что медленно оплетала планету.       Стоявший рядом со мной Хоспес Менс даже припал к стене, когда святой отец начал рассказывать о том, как невинных послушников окутывали ложью, сбивая с праведного пути и передавая их в еретические сборища.       Пока священник говорил, казалось будто сам воздух густеет, а аромат цветов сменяет прогорклая горечь. Мягкий свет ламп вовсе померк, отступая перед невозможным святотатством, произносимом вслух.       А все слышащие виновато опустили головы, не в силах смотреть на фигуру говорившего. Единственным исключением был Кавен, который почти сразу сел у стены, глядя куда-то перед собой. — И это лишь часть его преступлений, господин, — оборвал свой рассказ отец Бернер, повышая голос. — Но и этого боле чем достаточно, чтобы свершить суд! Отныне, раз я вернулся в столицу, я не в силах терпеть яда, которым разит собор Эриаля! Даже вторжение богомерзких ксеносов не отвлечет меня!       Наступила короткая тишина, в течение которой наставник пристально разглядывал собеседника. Меня посещали мысли, что может подумать Корнелиус Кох, глядя на этого радикального пуританина, однако теперь я не мог уловить даже поверхностных мыслей старика. — И этого достаточно, святой отец, — уголки сухих губ инквизитора потянулись к подбородку, изображая предельную степень недовольства. — Я лично прочту анафему для этого грязного выродка…       Словно бы подтверждая свои слова, наставник замешкался в постели, начиная вставать. Его древнее тело сопротивлялось, издавая хруст и скрип, но старик продолжал, уверенный в своем решении. Я было собирался ему помочь, но меня опередил Сантис, которого инквизитор небрежно оттолкнул. — Я сам! — Огрызнулся он, свешивая ноги к полу.       Целую минуту старик смотрел на то, как нехотя шевелятся его мелкие тощие пальцы, после чего наконец оперся ступнями на ковер. Вопреки ожиданиям, Корнелиус Кох лишь шире расставил ноги, выпрямляя горбатую спину.       Никогда прежде я не видел его таким уверенным в своем теле. Он никогда не сомневался в себе, но временами признавал, что его оболочка слабеет.       Но сейчас его это не волновало.

***

— Командный мостик «Кра Меритум», вы получили наши идентификационные коды? — Так точно, инквизитор, навигационный дрон уже выслан по вашему курсу, — протрещал в воксе голос оператора.       Спустя минуту из-за чернеющей громады крейсера показалась мигающая точка, медленно приближающаяся к нам.       Я нервно сжимал рукоятки штурвала, направляя боевой катер вслед за проводником к ангарам космического гиганта. Похожий на опрокинутую башню, крейсер дрейфовал над столицей, ощетинившись огромными стволами макро-пушек. Верхний хребет корабля венчали орудийные башни ленс-орудий, тянущиеся к носу и корме, достигая самой надстройки командного мостика, откуда в черноту космоса тянулись антенны.       Следуя за навигационным дроном, наш катер нырнул под чудовищных размеров брюхо, мгновенно скрываясь от света местной звезды. В мраке корабельного днища единственный свет излучали лишь мигающие антенны и маяки, очерчивающие широкие пасти ангаров. Где-то в корме виднелся чернеющий «плавник» крейсера, на котором располагалась защитная артиллерия.       За свою жизнь я видел множество космических кораблей. Но вид мощнейших из представителей военного флота Империума всегда захватывал дух. Эти небесные титаны казались непостижимо огромными, внушая благоговение и трепет.       Внезапно темноту впереди разрезал прямоугольник света, и навигационный дрон устремился к зеву ангара. Я повел наш корабль за ним, включая маневровые двигатели и заглушая ускорители тяги. На экране приборной панели высветилась инструкция стыковки, переданная во время последнего сеанса связи с крейсером.       Зависнув под воротами ангара, я начал неспешный подъем, пока свет помещения полностью не залил рубку пилота, а под нашим катером не захлопнулись громадные ворота. Тогда же под нами выдвинулась страховочная площадка, на которую я и сел. Катер немного тряхнуло, когда посадочные опоры врезались в сталь. Индикатор воздуха за бортом начал менять цвет, показывая, как ангар вновь заполняется воздухом.       Когда же индикатор загорелся зеленым и прозвучал одобрительный сигнал, со мной снова связались: — С прибытием на борт, инквизитор, вас уже ожидают в переходном шлюзе.       Только теперь я позволил себе разжать пальцы и отпустить штурвал. Из груди вырвался облегченный вздох. — Похоже, вы не очень любите летать? — Поинтересовался Кавен, расстегивая ремни и покидая кресло второго пилота. — Нет… — Ответил я, все еще глубоко дыша и стягивая шлем. — Но вести его, мне довелось первый раз. — Значит…тот наглый смуглый парень никогда не давал вам управлять катером? — Давал, — отмахнулся я. — Но только под его присмотром.

***

      Миновав просторную посадочную площадку, по которой к нашему катеру тут же направились обслуживающие сервиторы, я в компании Ципидитаса прошел в переходной шлюз, где меня уже ожидал старший помощник. Мы обменялись любезными приветствиями и поспешили на мостик. — Добро пожаловать, инквизитор, — суровый голос капитана Хорна был похож на грохот орудий. — Хотите прогуляться к станции? — Да, капитан. Я намерен расследовать инцидент с нападением орков.       Капитан задумался, от чего мрачная тень скользнула по его лицу. — Думаете, это ксеносы? Вам виднее, инквизитор, но вот что я думаю — эти зеленокожие никогда не отличались элегантностью в космических боях. И то, что первые их развалюхи прошмыгнули незамеченными, вызывает у меня серьезные подозрения. — Например? — Не без интереса спросил я.       Хорм был мужчиной «среднего возраста», но заметные морщины в уголках запавших глаз говорили о многих годах космических боев. И тот факт, что капитан сейчас стоял передо мной красноречиво показывал, кто выходил из них победителем. Наставник всегда считал, что инквизитору необходимо сотрудничать со служителями различных структур Империума. И он так же считал, что никогда не стоит пренебрегать мнением таких людей. — Диверсия. — Что же, это мне и необходимо выяснить. Скажите, капитан, насколько вообще безопасен вояж? — Нам удалось оттеснить флотилию зеленокожих к границе системы, — говоря это, Хорм нажал несколько рун на гололитическом столе и передо мной возник план космического пространства вокруг Дюрера. — Несмотря на внезапность появления, ксеносам не удалось нанести какой-либо серьезный ущерб нашим кораблям в первые часы боя. Впрочем, их больше интересовала планета, а потому мы отступили для перегруппировки и, вернувшись, расстроили их ряды. Основной урон приняли на себя крейсер Астартес и станции планетарной обороны. — Значит, орки больше не представляют опасности на орбите? — Орки всегда представляют опасность, инквизитор. Но в данный момент мы не даем им опомниться, постоянно проводя рейды во фронт. К счастью для нас, ксеносы потеряли почти весь легкий флот в попытке лобовой атаки планеты, и теперь им крайне сложно угнаться за нашими фрегатами. — Но их флот все еще силен?       Я увидел, как блеснули глаза офицера, словно он общался со школьником. — Более чем. Но натура ксеносов вынуждает их хотя бы попытаться догнать обидчиков, чтобы утолить свою жажду схватки. Это помогает нам оттянуть их новый крупный удар на какое-то время.       Ответ показался мне более чем логичным. Все-таки я сам успел повоевать с зеленокожими, чтобы понять их примитивную тягу к войне. И тем не менее, слова капитана не смогли усыпить чувство подвоха. Мы же имели дело с орками, а с ними никогда не бывает легко.       Удовлетворившись ответами Хорма, я проследовал на обзорную палубу, чтобы хоть как-то скрасить время путешествия. Там меня нашел Кавен. — Зачем мы вообще притащились сюда, Босс? Разве не проще было бы подняться на станцию своим ходом с планеты? — Мой наставник убедительно попросил воспользоваться услугами крейсера, — утомленно ответил я, опираясь на поручень и глядя в широкий обзорный экран. — Мне это тоже не очень нравится.       По правде сказать, мне это очень не нравилось. Вся эта затея с исследованием станции, которая каким-то чудом уцелела в пылу космической схватки казалась мне бесполезной. Словно старик специально придумал повод, чтобы оградить меня от ареста кардинала.       «Кра Меритум» медленно разворачивался, меняя орбиту. Зеленеющий шар Дюрера выползал откуда-то с пола, заполняя весь экран. На его ярком фоне отлично виднелись горы космических обломков. Несмотря на бахвальство Хорма, первичный удар зеленокожих оказался достаточно болезненным. Орбитальные доки, опоясывающие навершие северного полушария превратились в изъеденный бомбардировками остов, вокруг которого неспешно парили куски транспортных и торговых судов, а так же фрагменты имперских боевых кораблей.       Впрочем, не только наши силы понесли потери. Ближе к экватору космическое пространство заполняли целые скопления мусора, который офицеры флота идентифицировали как орочьи корабли. Если честно, я не мог понять, какие из обломков являются частью чего-то большего, а какие были полностью брошенными кораблями. Все они, такие разные и уродливые, больше походили на гротескные копии имперских боевых машин, если бы их рисовал огрин. — Похоже, что ваше нахождение на борту высоко ценится, а? — Ухмыльнулся Кавен, указывая взглядом на возникший на экране фрегат.       В сравнении с крейсером, это было маленькое суденышко, едва ли способное нанести серьезный урон такому гиганту как «Кра Меритум». С другой стороны, отряд из таких «малышей» мог навести серьезный беспорядок в рядах врагов, если окажется в нужном мести в нужное время.       Глядя на то, как рейдер Механикус резво отплывает от обломков какого-то орочьего корабля, я вновь подумал о наставнике.       Чертов Корнелиус Кох! Никогда бы не подумал, что буду с сомнением или даже подозрением относиться к нему. Но в последнее время произошло слишком много дерьма, чтобы считать это простым совпадением.       Его руны, защитные знаки, проверка чистоты Астартес и конечно же спрятанный тайком «signum malum». Сначала я надеялся, что книга случайно оказалась среди похищенной наемниками библиотеки, но откуда тогда старик знает о ней? А откуда он знал обо всех этих рунах чужих, что смогут точно защитить его от порчи, что заложена внутри боевых братьев Белых Консулов?       В конце концов, была ли порча на самом деле? Мой наставник был весьма сильным псайкером…но способен ли он свести с ума космодесантника?

***

— Удачи вам, инквизитор, — затрещал вокс голосом Хорма. — Мы вынуждены оставить вас тут одного, но я думаю вы справитесь. — Что-то серьезное? — Спросил я, выводя катер из-под брюха крейсера. — Ксеносы. — Просто ответил капитан и отключился.       Видимо, это все объясняло. — Сканирую станцию, — сообщил мне Ципидитас, и из-под носа нашего суденышка выскочил маленький авгур-зонд. — Расчетное время сканирование — час, пятнадцать минут, две секунды. — Принято, — отозвался я и повел катер на сближение со станцией.       Как и большая часть подобных платформ, орудийная крепость орбитальной обороны представляла из себя парящий в пустоте собор. Правда, в данном случае в его центре располагалось огромное лэнс-орудие, а острые шестиугольные борта усеивали чернеющие макро-пушки, между которыми виднелись силовые поля ангаров.       Со стороны казалось, будто станция исправно работает, но вот уже несколько месяцев с нее не пришло ни одного сигнала. Я несколько раз облетел платформу, пытаясь найти следы повреждений или наличие абордажных торпед орков, но все оказалось тщетно.       Спустя установленное время, вернулся зонд. — Признаков жизни нет, — равнодушный голос техножреца лишь усиливал гнетущее чувство. — Системы защиты отключены, посадка безопасна.       Не отвечая, я направил космический корабль к ближайшему доку, нервно сжимая рукоятки штурвала. Каждую секунду я ожидал, что турбо-лазеры, охраняющие шлюзы, вдруг оживут и начнут палить в нас.       Но неожиданностей не произошло. Наш катер осторожно проплыл через синеватое силовое поле, которое должно было удерживать атмосферу внутри ангара, после чего сел на растопыренные опоры.       И тем не менее, индикатор воздуха за боротом все еще мигал красным. — Ципидитас, — заговорил я в вокс. — Мне нужен анализ атмосферы снаружи. Датчик корабля барахлит. — Невозможно, — возмущенно отозвался техножрец. — Все системы корабля исправны, Тристан. Приборы фиксирую отсутствие дыхательной смеси за бортом. — Замечательно… — Вздохнул я, отключая световой фильтр на визоре шлема. — Кишки Императора! — Воскликнул Кавен, вскакивая со своего места.       К тому моменту я уже стоял спиной к лобовому иллюминатору, в который ошарашено пялился наемник. Развернувшись, я невольно вздрогнул.       То, что изначально могло показаться в тени мешками или ящиками с инструментами, усеивающими палубу, оказалось трупами. Причем трупа людей, явно неготовых к смерти. — Они все мертвы? — Шепотом спросил Кавен. — Ты слышал Ципидитаса. Признаков жизни нет. Нам нужны вакуумные костюмы.       Через пятнадцать минут, облаченные в скафандры, я, Ципидитас и наемники уже шагали по металлической платформе ангара, направляясь вглубь комплекса.       Время от времени мы останавливались, чтобы осмотреть мертвецов, но на лице каждого из них застыла одна и та же маска смерти от удушья. Почти все из членов экипажа погибли на месте, застигнутые врасплох внезапным отсутствием воздуха.       Добравшись до первой консоли технического обслуживания, я подозвал техножреца: — Сможешь выяснить что тут произошло?       Ципидитас молча приступил к работе, почти мгновенно реагируя на каждое новое окно уведомления, всплывающее на экране когитатора и молниеносно вводя цепочки каких-то команд. Все это время один из его механодендритов был подключен через порт дата-стержня к системе, высунувшись из скафандра через специальный клапан. — Заблокирован, — вынес свой вердикт техножрец спустя пару минут. — Доступ к основным системам закрыт для этого и всех идентичных терминалов. — Это значит? — Начал я. — Необходимо продолжить поиск. Но, вероятно, получить управление всеми системами можно только на главном когитаторе. — Ты знаешь где он? — Данная станция является типичным изделием кузниц сектора Скарус, что означает предусмотренный терминал высшего приоритета на командном мостике и в машинном отделении в качестве дополнительный меры безопасности в случае возникновения аварийной ситуации. — Тогда на мостик? — Спросил Кавен слегка нервным голосом. — Нет, — покачал я головой. — Ципидитас, веди нас в машинное отделение.       К счастью, ворота между ангаром и внутренними коридорами подчинились приказам техножреца, который все-таки смог выудить из терминала некоторые ключи.       Смежные коридоры, как и ангарная палуба, были усеяны телами. Сотни тел. По какой-то причине основное освещение было отключено, а потому мы могли полагаться лишь на свет аварийных огней и собственных индивидуальных фонарей, закрепленных на шлемах костюмов.       Но даже это не спасало от того, чтобы случайно наступить на чье-нибудь тело. Один раз Кавен споткнулся и полетел прямо в объятья мертвеца. Тогда по всей станции можно было услышать его истеричный вопль.       К его чести, наемник быстро пришел в себя и мы возобновили спуск, время от времени задерживаясь у терминалов, чтобы Ципидитас смог подключиться к автоматическому журналу. Впрочем, каждая консоль говорила одно и то же.       Последняя запись датировалась началом вторжения и обозначала аварийное отключение системы вентиляции.       Спустившись ниже, мы начали наталкиваться на сервиторов. Мертвые куклы, которым для жизни так же был необходим кислород усеивали оружейные. А в медицинском отсеке, в стерильных белых помещениях, на нас зловеще глядели красные глаза автоматических медицинских станций, которые по большей части были роботизированы и оставались единственными «выжившими» на станции.       Окольными путями Ципидитас вывел нас под огромную платформу главного орудия, откуда огромные кабели тянулись вглубь станции, к ее сердцу. Здесь тоже все были мертвы, хотя некоторые из людей почти успели надеть скафандры.       Впрочем, это бы не сильно им помогло.       На нижних уровнях, минуя амортизационные системы и механизмы вращения, мы оказались в пункте управления орудием. А спустившись ниже — в машинном отделении.       Просторное помещение, стены которого опоясывали сотни труб и кабелей освещалось дрожащим светом, вырывающимся из камеры термоядерного реактора. Даже глядя через маленький бронекристалл иллюминатора, я ощущал неистовый жар, который излучала реакция, нагревая корпус из композитного титана.       Здесь мы встретили труп в скафандре. Человек сидел у стены, а визор его шлема был испачкан почерневшей кровью. В разомкнутой руке лежал пистолет. — Воздух кончился, — заключил Хакс, осмотрев датчики баллона. — Сдался. — Возможно, кто-то из младшего обслуживающего персонала, — размышлял я, глядя на оранжевый пустотный скафандр. — Слишком низкая квалификация, чтобы управлять истребителем или смочь взломать управляющий когитатор. — Бедняга… — Вздохнул Кавен, осматривая помещение, где лежали еще несколько десятков людей. — Чем они все это заслужили? — Не теряй головы, — я положил руку на плечо наемника и почувствовал, как он дрожит. — Мы выясним, кто все это устроил. Они будут отомщены.       Тем временем Ципидитас уже начал возиться с огромной машиной, установленной у противоположной от реактора стены. Главный управляющий когитатор занимал почти всю оставшуюся часть помещения. Вероятно, если бы в помещении был воздух, мы бы могли слышать гул его работающих систем, наблюдать белую дымку, окружающую цистерны с жидким азотом. — Ну что, ты сможешь что-нибудь достать? — Спросил я техножреца. — Вероятность крайне низкая, — спокойно ответил тот, глядя на экраны. — Доступ заблокирован полномочиями выше моих собственных. Обойдя административные блоки местного уровня, я обнаружил новый конфликт. — Значит, это не сбой? — Отрицательно. Система получила приказ, она его выполнила, после чего ушла в режим сна. — Но кто его отдал? — Неизвестно. Информация в журнале хранит только астропатическое сообщение с закодированным файлом. Вероятно, ключом доступа высшего уровня. Согласно журналам, именно чтение файла вызвало отключение системы вентиляции.       Интонации, с которым техножрец произносил все эти слова заставляли кровь застывать в жилах. Все эти тысячи людей были убиты по одному лишь приказу. — Ты можешь узнать источник сообщения? — Отрицательно. Протоколы безопасности соблюдают анонимность сообщений высшего уровня.       От этого становилось еще более жутко. — Что ты можешь? — Прямо спросил я Ципидитаса. — Мы зря теряем время или ты можешь взломать файл и узнать кто отдал приказ?       Тогда техножрец обернулся ко мне и заглянул прямо в глаза. Светофильтры были подняты, а потому я мог разглядеть его лицо в подробностях. Взгляд, которым он меня одарил не был похож на привычный укор или вызов. На миг мне показалось, что это был самый человечный взгляд техножреца, который я когда-либо видел.       Но только на миг, потому что в следующий он уже отвернулся.       Зажужжал механодендрит подключаясь к дата-порту. В соседний порт Ципидитас подключил дата-стержень, опустился на колени и сложил руки в знаке шестерни на груди. Послышались невнятные литании.       Сначала все шло хорошо. Ципидитас производил расшифровку данных напрямую подключив свой мозг к системе. На главном экране когитатора мелькали какие-то руны, цепочки команд. Все происходило так быстро, что я не мог уловить и капли смысла.       Но в какой-то момент зеленый экран загорелся красным, а тело техножреца вздрогнуло и забилось в конвульсиях. — Фраг! — Плюнул я, опускаясь к Ципидитасу и хватая его за плечи.       Сквозь запотевший щиток шлема я видел потеки смазки и крови, текущие по его подбородку. Глаза закатились и тоже истекали алым. — Хакс! Руби кабель! — Крикнул я наемнику, пытаясь нашарить у себя на поясе инъектор с обезболивающим. — Нужно отключить его! — Нет! — Этот заставил меня чуть ли не отскочить от техножреца.       Казалось, будто бы белый шум и рев карнодона слились вместе. Через вокс мы слышали тяжелое дыхание и булькающие звуки. — Нельзя… — Хрипел техножрец, подползая к консоли.       Больше он ничего не произнес, лишь упал на панель управления и на экране снова за мелькали данные. Цвет экрана все еще горел красным, а сбоку появились предупреждающие руны. Я не был техножрецом, но понимал, что происходит что-то неладное. — Трон святый, что ты удумал… — Тихо спросил я Ципидитаса, нависая над ним, отчаянно глядя на клавиатуру. — Так нужно… — Голос техножреца становился все слабее.       Я понимал, что он угасает, но не мог ничего сделать.       И вдруг экран, на котором до этого тревожно мигали предупреждения, загорелся пурпурным. Ошеломленный, я сделал несколько шагов назад. На экране, охваченный фиолетовым сиянием, сверкал герб инквизиции. — Пурпурный…допуск… — Шептал техножрец, скатываясь с консоли управления и падая на пол. — Инквизиторский…       Последнее, что сделал Ципидитас — протянул в мою сторону руку. В ладони, он сжимал дата-стержень.       Я сел рядом, вцепившись в маленький цилиндр и глядя на замершее тело служителя Омниссии. Меня переполняло негодование от запоздалого осознания. Вот что значил этот взгляд. Значит, Ципидитас сделал это умышленно.       Спрятав дата-стержень в карман скафандра, я повернулся к Хаксу. — Мы не оставим его здесь.       Тот только кивнул и осторожно поднял тело техножреца на руки и двинулся к выходу. Я двинулся следом, но вдруг понял, что бонавентурец все это время не двигался, находясь у стойки со скафандрами. — Кавен? — Что? — Неожиданно огрызнулся наемник. — Мы уходим. — Да пожалуйста, — отмахнулся тот, складывая рядом баллоны с воздухом. — Ты остаешься? — Да, не хочу помирать, знаете ли. — О чем ты? — Остановился я, теряя терпение. — Сейчас не время паниковать!       Тогда бонавентурец обернулся ко мне и подошел вплотную. — Куда нам возвращаться, Босс? К вашему наставнику? — Да, — настороженно ответил я, не понимая причины его нервозности. — Нам необходимо выяснить кто отдал этот чудовищный приказ. Тот, кто это сделал, вероятно, повинен в орочьем вторжении! — Но ведь мы уже знаем, кто это был. — Что?.. — Ваш техножрец, — Кавен махнул на обмякшее тело Ципидитаса, а потом на горящий символ Инквизиции на экране когитатора. — Он уже все узнал. Это сделал сраный инквизитор! — Да. И мы должны узнать кто именно. — Дерьмо, Босс, кто помимо вас и вашего старика находится на планете? Вы сами говорили, что тут только вы одни! — Я видел, как безумно сверкают глаза Кавена в полумраке шлема. — Да это же очевидно, что ваш безумный ста…       Он не договорил, потому что удар хромированного кулака отбросил бонавентурца к стене. наемник попятился и опрокинул собранные минуту назад баллоны, упав на спину. В вокс-динамике послышался прерывистый свист воздуха, вырывающегося через трещины в визоре. Кавен начал задыхаться.       Я сделал шаг вперед, краем глаза следя за Хаксом. Катачанец же продолжал держать техножреца на руках, внимательно следя за происходящим. — Еще одно слово, и ты действительно останешься здесь, — рывком я сорвал с головы наемника шлем и отбросил в сторону.       Кавен дернулся, пытаясь схватить меня за руку, но тут же потянулся к шее. Его глаза начали лезть из орбит, а губы отчаянно хватали несуществующий воздух.       Я подошел к стойке, где висели вакуумные скафандры и снял с одного из них шлем. К счастью для бонавентурца, Сантис всегда предпочитал использовать проверенные флотские костюмы. Не такие навороченные, какие мог бы позволить себе Корнелиус Кох, но унифицированные и надежные.       Кавен потянулся руками к упавшему рядом шлему, лавируя на границе сознания. Тогда я сжалился и сам одел его. В наушнике послышался звонкий щелчок, после чего визор наемника стал быстро запотевать. — Ты… — Кавен быстро и глубоко дышал. — Ты…ублюдок… — Странно, что ты не понял этого еще в первый раз, — отрезал я, нависая над наемником. — Тебе хорошо ясны мои доводы? — Мы все… — Все еще задыхался бонавентурец. — …умрем, как и твой друг, Тристан. — Инквизиторы часто умирают. И как правило в большой компании, — на моем лице возникла хищная улыбка. — Ты же не собираешься умирать в одиночестве? — Только…только если комиссар Джунмакт будет обо мне скорбеть… — В голосе наемника зазвучали веселые нотки. — Вы передадите ей, что я умер как герой? — Ну уж нет, — я встал на ноги, протягивая ему руку. — На такой уговор я не согласен. — Значит и я еще поживу.       Мы заглянули друг другу в лицо, а потом Кавен повернулся к экрану главного когитатора, где продолжал мрачно сиять пурпурный символ. — Вы уверены, что ваш Босс к этому не причастен? — Абсолютно уверен, — солгал я.       В этот мгновение символ Инквизиции внезапно сменился одной большой предупреждающей руной. Согласно ей, термоядерный реактор начал терять стабильность. Экран предлагал принять меры или отправиться к Омнисии. — Пора сматываться… — В горле у меня внезапно пересохло и я рванул к выходу.

***

      Подхлестываемые немыми криками сирен и миганием аварийных огней, мы втроем добрались до ангарной палубы. К тому моменту реактор уже плавился, и начались серьезные перебои с энергией. Искусственные генераторы гравитации перестали получать питания, от чего все не прибитые к полу предметы начали лениво плыть в пространстве.       К счастью, посадочные упоры нашего катера были снабжены мощными магнитами, что позволило ему сохранить изначальное положение.       Проклиная все на свете, мы сумели добраться до судна и нырнуть внутрь, прежде чем станцию тряхнуло в первый раз. Разбираться, что произошло, времени не было, поэтому я просто запрыгнул в кресло пилота, отключил стыковочные системы и вырвался прочь из ангара, уже не защищенного от космического пространства силовым полем. Лишь удалившись на безопасное расстояние, я развернул катер так, чтобы можно было видеть станцию.       Похоже, системы стабилизации оказались нарушены, и станция начала вращаться вокруг своей оси, сотрясаемая внутренними взрывами. А спустя несколько минут платформу поглотил раскаленный огненный шар. Бушующее пламя ослепляло, метая вокруг беснующиеся протуберанцы энергии, словно щупальца, растягивающиеся в разные стороны. Царящую несколько мгновений огненную бурю сменила яркая вспышка, разметавшая раскаленные куски станции в вакууме.       Я несколько секунд смотрел на то место, где только что находилась монументальная постройка и размышлял, случайным ли оказалось все произошедшее? Астропатическая передача приказа, перекрывшего кислород на станции; защитный код, убивший Ципидитаса; неисправность системы, которая повлекла уничтожение станции.       Все указывало на инквизиторский код. И, как бы мне не было неприятно соглашаться с Кавеном, на Дюрере действовал только один известный мне инквизитор…