Инквизитор Тристан Аккер

      Не знаю, что двигало Хаксом в тот момент, когда мы поспешно покидали орбитальную станцию, — безумие или мудрая дальновидность, — но он привязал тело Ципидитаса к стазис-кушетке в нашем лазарете при помощи ремней. Таким образом мертвый техножрец пережил все злоключения, которые выпали на судьбу нашего катера, и был передан на попечение медикам Мортус.       Немногословные, закутанные в серые робы, они пообещали передать Ципидитаса местным представителям Культа Машины, чтобы те провели погребальные церемонии. Корнелиус Кох удовлетворился этим, хотя я и чувствовал его отвращение к подобному прощанию с боевым товарищем. Однако, судя по его спешке, времени у нас было немного.       Мы вернулись в наши апартаменты под самое утро. Гроза продолжала сотрясать воздух за окном, а ревущий ветер подбрасывал портьеры к потолку. Я закрыл окна, а архивист принялся заваривать чай. Сантис, о чем-то живо болтающий с Кавеном, направился к бару. Послышался звук откупоренной бутылки. Хакс грузно опустился на диван и откинул голову.       Впервые я видел катачанца таким уставшим. Его лицо в мягком свете люстр казалось постаревшим на десятки лет и обзавелось новыми шрамами с момента нашего знакомства. — Так, собирайтесь, друзья, — огласил на все помещение Сантис, вынося из кухни бутылку мессинского вина и пару фужеров.       Следовавший за ним бонавентурец поставил следом еще четыре. Итого шесть. Главианец окинул собравшихся странным взглядом и принялся разливать вино. В воздухе разнесся аромат дорогого амасека, когда темно-бордовая жидкость заплескалась в бокалах.       Закончив, пилот поднял свой фужер и провозгласил: — Да упокоятся души наших павших братьев у подножья Золотого Трона!       Мы выпили содержимое бокалов, и Хоспес Менс начал погребальную песнь «Плачь о верном сыне Империума». Мы тут же поддержали его. Наши голоса нестройным хором отражались от стен, на короткие минуты воспевая заслуги тех, кто оставил нас. Все это время моя живая рука сжимала во внутреннем кармане дата-стержень, переданный умирающим Ципидитасом.       Когда песня утихла, каждый опустился на кресло или диван. Я чувствовал скорбь товарищей горьким пеплом на языке. Эти люди устали. Устали физически и ментально. За последние три месяца мы потеряли Софию, Уорена, Ципидитаса и отца Бернера.       Разумеется, работа на Инквизицию сопряжена с огромным риском. Но всегда тяжело принимать смерть тех, кто прикрывал тебе спину. Пускай даже ты знал их не так уж и долго. Я понимал это, как и все подопечные схолы, определенные под ведение Инквизиции.       И тем не менее, Корнелиус Кох всегда очень берег своих людей.       Во всяком случае, так было раньше…       Тяжелые шаги старого инквизитора были слышны задолго до того, как его фигура показалась в дальнем конце гостиной. Он молча подошел к столу и взял узловатыми пальцами одинокий наполненный фужер, после чего опрокинул в себя. — Тристан, нужно поговорить, — произнес он, обмакивая губы платком и возвращая бокал на место.

***

      За дверью слышался задорный голос Кавена, который принялся рассказывать Сантису о наших приключениях в Олеха и обстоятельствах моего знакомства с наемниками.       Корнелиус Кох закрыл дверь на замок и прошел вглубь комнаты, пронизанной полумраком из-за опущенных штор. Старик сел перед небольшим столом, заваленным инфопланшетами и какими-то пергаментами. На деревянной столешнице темнели засохшие чернила.       Я сел напротив наставника и откинулся на спинку глубокого мягкого кресла. — Сообщение… — Начал Корнелиус Кох, извлекая из кармана плаща дата-кристалл и кладя его на стол. — Оно от магистра Магнуссона. — И чего же хочет от нас верховный инквизитор? — Требует явиться к себе и доложить о произошедшем. Похоже, он чем-то недоволен. Чем-то или кем-то, наставник? — На Трациане наверняка знают, что сейчас происходит в Офидианском субсекторе. Не уверен, что варп-шторм поможет нам добраться до магистра в целости. Да еще и орки… — Магнуссон знает, — кивнул старик. — Поэтому он назначил нам встречу в системе рабских миров. Там ксеносов почти не видели. — Он прибудет лично? — Настороженно спросил я. — Да.       Я немного помолчал, внимательно разглядывая запавшие глаза наставника, отражающие легкий голубоватый свет кристалла. Было что-то настораживающее в тени, накрывшей его лицо. — Ты хочешь что-то спросить? — Да, — сдался я, отводя взгляд. — За время моего отсутствия столько всего произошло… Вы оказались в затруднительном положении и… — Ты боишься, что я пересек черту? — Прямо спросил Корнелиус Кох.       Теперь голубой свет превратился в лед. — Просто я не понимаю, как «signum malum» мог вновь оказаться у нас, — продолжил я, внимательно следя за наставником. — Если Филипп Вер взял на себя транспортировку гримуара на Трациан. — Ты уже догадался, что это сделал я? — Меня беспокоит причина, — чтобы придать больший вес словам, я предупреждающе поднял ладонь. — Я не доверяю таким радикалам, как Вер.       Конечно. Профессиональное подозрение ко всем и каждому. Особенно у такой старой ищейки, как вы… — Не уверен, что в Ордо Малеус оценят ваши подозрения, — не отставал я. — Да еще и подстегнувшие к подобным действиям. Что, если магистр Магнуссон собирается отлучить вас? Как по мне, отличный повод для личной встречи. — Разумеется, Андреан проверяет мою лояльность, — усмехнулся наставник, откидываясь на спинку. — Если я пропаду из поля зрения после того, как агент Инквизиции с опасным фолиантом пропал, это вызовет серьезные подозрения. Но я сомневаюсь, что явившись, дам повод к анафеме. — И все-таки… Малеус Геликана известны своей мстительностью и рвением. Вряд ли они так легко… — Мне плевать, Тристан — старик отмахнулся, добавив жест рукой. — За последнее десятилетие руководство Ордо Малеус сильно себя скомпрометировало. Даже верховный магистр Роркен остается глух к их недовольству, если нет серьезного повода. — Я бы не рассчитывал на верховного магистра… — Тут я решил понизить голос и наклониться вперед. — Все-таки, после отступничества Эйзенхорна его вряд ли можно назвать снисходительным. В схоле ходил слух, что его прижали сами Лорды. — Это не важно, — пренебрежительно бросил Корнелиус Кох. — Надеюсь… — Я немного помолчал. — Вы перегнали вагон с хранилищем? — Да. Как только Сантис притащил тебя в госпиталь, я отдал команду. — И…книга все еще на месте? — Не сводил я глаз с наставника. — В стазис-контейнере, — подтвердил тот и пнул что-то металлическое под столом. — Но я нашел кое-что еще. Странное и интересное. — Вы про голову? — Мой голос прозвучал настолько буднично, что мне самому стало не по себе. — Надеюсь, это не от голода? Я слышал, что ваше путешествие в горах было связано с лишениями.       Я тупо воззрился на наставника, пытаясь понять, шутит он или нет. Сначала темный силуэт тощего лица никак не менялся и лишь уголки губ едва заметно дрогнули, демонстрируя реальное отношение к сказанному.       На моем собственном лице невольно мелькнула улыбка. — Голова принадлежала кому-то из подручных Оргалета. Мне не удалось узнать его имени, но я знаю, что он был посредником для наемников, с которыми я пришел.       Корнелиус Кох вопросительно изогнул бровь, словно бы только сейчас обратил внимание на таинственную парочку, сопровождавшую меня все эти дни. — Значит, эти двое убили охрану и украли нашу библиотеку? — Вопрос звучал словно приговор к казни. — Только украли, — поправил я старика. — Все это время кардинал пользовался услугами некого Культа Смерти. Его убийца уничтожил охрану хранилища, расчистив дорогу исполнителям. Он же занимался устранением свидетелей. Как только кардинал понял, что Инквизиция узнала о пропаже, он дал отмашку прикончить посредника и всех причастных экклезиархов. — В его голове может быть что-то важное, раз она… — На миг наставник задумался, подбирая слова. — …раз она так пострадала. Псайкер ее не прочтет. — Вы уверены? — Абсолютно. Даже если бы мы попробовали один из некромантических ритуалов, то все равно не смогли бы получить хоть что-то связное.       Я снова помолчал, сконфуженно глядя на старика. Казалось, будто бы вырезанные на лице руны загорелись внутренним светом, отзываясь на нужду в темном колдовстве. — Откуда вы знаете? — Не забывай, какая пропасть опыта между нами, ученик, — он намеренно выделил последнее слово. — Получается она бесполезна? — Разочарованно уточнил я. — Не совсем. Возможно, есть один способ, который вряд ли мог быть нам доступен в любых других обстоятельствах. Стоит обратиться к Астартес. — Они смогут? Как? — У них есть…особый дар. Не забывай, что дальновидность Императора была куда больше самых гениальных людей Империума, — наставительно произнес старик, мигом превращаясь в лектора схолы. — Именно поэтому он наделил своих воинов способностью к считыванию памяти врагов путем физиологического потребления мозговой массы.       Тут же к горлу подступил отвратительный комок от одного лишь представления, как космический десантник съедает человеческий мозг. Конечно, мне доводилось слышать о подобных ритуалах и раньше, однако всегда казалось, что подобное варварство — всего лишь воинские традиции. — Не думаю, что нам стоит беспокоить ангелов, — покачал головой я, прокручивая все события минувших месяцев. — Знания этого человека вряд ли могут добавить что-либо к общей картине. Мы уже знаем, что Оргалет — еретик и патриарх нескольких культов демонопоклонников. И он устранен. Чтобы кардинал не задумал, его планы пресечены.       В комнате снова повисла тишина. Наставник внимательно изучал мое лицо, пока я пытался сокрыть свои мысли от его способностей. — Ты не искренен со мной? — Спросил он прямо.       Старик явно ощущал ментальную защиту, который я окружил свое сознание, желая скрыть некоторые факты. Например, связь кардинала с предателем, о которой узнал, прочтя мысли убийцы из культа. И все-таки мне нужно было что-то дать наставнику, чтобы избавиться от подозрения.       Слегка помедлив, я вытащил из внутреннего кармана дата-стержень и положил на стол. — Что это? — Все, что удалось узнать Ципидитасу у Духа Машины орбитальной станции, прежде чем он погиб, — тяжело ответил я, глядя на предмет с ненавистью. — Не знаю, что именно тут хранится, но уже известно, что станция вымерла из-за деактивации вентиляции. Проще говоря, люди просто задохнулись. — Ципидитас не узнал, кто именно это сделал? — Маленькие глазки наставника подозрительно сощурились. — Инквизитор, — ответил я. — Пурпурный уровень допуска. Больше мне пока неведомо. — Попытайся узнать, Тристан, — в глазах наставника сверкнула искра. — Как можно скорее, потому что нам необходимо двигаться навстречу магистру.       Я озадаченно посмотрел на него. — Но как мы покинем систему? Космос кишит зеленокожими. Вряд ли кто-то из уцелевших вольных торговцев рискнет своим судном. — Поэтому мы прибегнем к услугам более смелых слуг Императора, — ответил Корнелиус Кох, многозначительно подняв палец.

***

— Лихтер пять-ноль-дробь-четыре вызывает «Достойного наследника», подтвердите идентификацию, — произнес Сантис, загружая наши опознавательные коды в кодифер челнока. — Инквизиционный лихтер, вы опознаны, — послышался ровный голос из вокс-динамиков. — Разрешаем посадку.       Пока главианец сажал тяжелый трансатмосферный челнок в ангаре боевого крейсера Астартес, остальная часть команды расположилась в кают-компании. Страховочные упоры неприятно впивались в грудь каждый раз, когда неповоротливая громадина лихтера содрогалась от неуверенного движения.       Наконец палуба под нами громыхнула в последний раз и скрежет переборок затих. Император свидетель, я был готов вернуться в космопорт и подвесить за яйца того торгаша, что втридорога впарил нам эту развалюху.       Зашипев приводами, упоры поднялись, освобождая нас из заточения страховочных кресел. Кавен тут же принялся облегченно стонать и тянуться, не догадываясь о том, что сейчас хорошо описывал душевное состояние всех остальных. Я сам решил сделать пару наклонов, с удовлетворением ощущая хруст позвонков.       Наставник же, поднявшись на ноги, медленно побрел к двери, ведущей в грузовой отсек, который занимал большую часть корабля. Там, в слабом мерцании аварийных ламп скрывалась вся библиотека, которую мы извлекли из храма Святого Луки в городе Олеха. И среди стеллажей с древними фолиантами во мраке притаился стазис-контейнер с «signum malum».       Звеня сапогами по металлическому полу, наставник целеустремленно прошагал к боковому люку. Выплюнув клубы пара и оглушив всех нас скрипом изношенных механизмов, тот отворился, впуская в отсек столб ослепительного света. — Добро пожаловать на борт «Достойного наследника», инквизитор, — послышался высокий голос.       Несколько секунд понадобилось моим глазам, чтобы сморгнуть размытое марево, за которым пряталась высокая фигура космического десантника. Доспех его слепил белизной, а несколько печатей на наплечниках говорили о высоких заслугах. — Брат-библиарий Корнут, — Корнелиус Кох поклонился воину и сразу представил нас. — Благодарю, что отозвались на мою просьбу. — Мой орден в долгу перед вами, Корнелиус, — лицо гиганта расплылось в добродушной улыбке. — Для нас будет честью помочь вам в деле Императора. — И все же, ситуация сейчас непростая. — Тяжелые времена испытывают крепость веры, — тут же отозвался библиарий заученной фразой и сделал пригласительный жест. — Будьте как дома, друзья. Я отдал распоряжение подготовить для вас каюты.

***

**       Путь до точки перехода оказался не таким опасным, как мне представлялось. Не знаю, совпадение ли это, или же расторопность наставника, но покинув орбиту Дюрера, «Достойный наследник» встретился с группой разведчиков космического флота. Благодарение Императору, что их путь совпадал с нашим, поэтому они согласились выступить в качестве эскорта.       За шесть часов мы достигли точки перехода на границе системы. Там, среди вспышек стремящегося выплеснуться наружу варпа притаилась парочка орочьих фрегатов. Безумные ксеносы отважились напасть на столь крупную цель, как корабль Астартес и были уничтожены без потерь с нашей стороны.       В этот момент я находился на мостике и смог лично наблюдать мастерство, с которым команда людей и космических десантников расправляется с врагами Империума.       После битвы разведчики покинули нас, а мы, прикрывшись полем Геллера, нырнули в распахнувшую свою пасть бездну имматериума.       Переход должен был занять всего пару дней, но с учетом царившего шторма, навигатору крейсера понадобилась неделя, чтобы провести нас по запутанным течениям моря душ.       Все это время наша команда была практически предоставлена сама себе, что незамедлительно взялся прокомментировать Кавен: — Я бывал на куче имперских кораблей, но никогда не испытывал такой смертельной скуки, как сейчас!       И его можно было понять. Сервы, обычные люди в составе команды корабля, были неразговорчивы и излишне учтивы. На мой взгляд, они походили на привидений, которые боготворили своих сверхчеловеческих повелителей и совершенно не интересовались мирской жизнью.       Впрочем, некоторых это устраивало.       Хакс, например, почти сразу сдружился с Вергионом, тем самым сержантом, что спас нас во дворце губернатора. Как и библиарий, он был гораздо выше любого человека, но в отличие от своего господина, имел копну светлых волос.       Катачанец наткнулся на него во время первого обхода крейсера, случайно забредя в тренировочные покои. Разумеется, встреча в таком месте не могла закончиться ничем иным как дружеским поединком, в ходе которого Хакс, по словам самого космодесантника, проявил себя умелым соперником. Здоровяк же от такой похвалы неожиданно смутился и даже слегка покраснел.       Должен сказать, что подобное удивило меня не меньше, чем наблюдение за их схваткой вживую. Конечно, меня ни на секунду не покидала уверенность в том, что ангел поддается катачанцу, но как минимум в паре пируэтов наемник заставил Вергиона измениться в лице. В такие моменты его беззаботное выражение принимало глубокую сосредоточенность, а движения становились и вовсе неуловимыми для глаз. — Ты отлично сражаешься, Хакс, — почтенно произнес сержант в один из последних дней путешествия. — Я получил истинное удовольствие биться с тобой и хочу, чтобы ты принял от меня это в знак признания мастерства.       Космодесантник протянул наемнику сверкающий гладиус — боевой кинжал Астартес. — Я слышал, воины с Катачана испытывают особую любовь к такому оружию и надеюсь, что ты посчитаешь его достойным.       Хакс с благоговением принял клинок из рук сержанта и опустился на колени. — Благодарю вас, господин. Клянусь, я буду хранить этот клинок до конца жизни.       В ответ на это Вергион рассмеялся и положил руку на плечо катачанца. — Лучшее признание для оружия — применение его в бою. Так пусть этот гладиус оберегает тебя на службе Инквизиции и Императору.       После ночных спаррингов сержант обычно приходил ко мне в каюту, чтобы расспросить о том, что происходило на Дюрере во время их отсутствия. Первым делом он интересовался падением Олеха. — Формально, не орки его уничтожили, — поправил я его тогда. — Это сделала орбитальная станция, которую затянуло в атмосферу. Гвардия и сами жители города вполне могли удержать город до вашего прихода.       Мрачная тень скользнула по лицу Вергиона, словно бы я нанес ему смертельное оскорбление. — Меня переполняют стыд и скорбь за бездействие. Кровь Гиллимана, если бы не проклятье, мы бы раздавили ксеносов еще на высадке!       Эмоции так обуревали космодесантника, что он даже ударил по столу своим огромным кулаком, от чего оставил приличного размера вмятину в стальной плите. — Ох, я прошу прощения, Тристан, — в следующий миг опомнился гигант, и его лицо снова приняло невинный вид. — К сожалению, эта рана еще не зажила.       Приходя в себя, Вергион отстранился от погнутого столика и принялся поправлять мелкую косу, висевшую над его правым глазом. После тренировки с Хаксом она расплелась, и великан только сейчас обратил на это внимание.       Я нахожу завораживающим то, как огромные пальцы ловко управлялись с резинкой и тонкими локонами, заплетая их в аккуратную косу длинной едва ли больше обычной человеческой ладони. Пальцы, которые были способны ломать черепа одним лишь усилием мышц.       Тогда я впервые задумался о судьбе, которую мог готовить мудрейший Император для своих сверхчеловеческих воинов после объединения всех людских миров. — Обнаруженное наставником вмешательство в ваш орден требует серьезного расследования, — осторожно вернулся я к разговору. — Мы будем требовать от Верховного магистра Роркена решительных мер. Подобное святотатство нельзя оставлять просто так. — Надеюсь, что ты прав, Тристан…

***

      Когда время тренировок и бесед проходило, я занимался медитациями. Прошедшие месяцы показали, насколько незащищенным может быть мое сознание. Вместе с библиотекой храма Луки мы привезли с собой и уцелевшие вещи с боевого катера. К счастью, жесткую посадку пережил не только арсенал, который Санстис хранил под своей каютой, но и часть книг наставника.       Я проводил часы, изучая различные ментальные практики, призванные усилить мои псайкерские способности и укрепить разум. Но у этих тренировок была еще одна цель, которая была неочевидна даже для Корнелиуса Коха.       Изучив порядка дюжины книг, я так и не нашел упоминаний ритуала, который он совершил над собой и который оставил на его теле отметины. В глубине души я все еще убеждал себя мыслями о том, что добрался не до каждого фолианта, что не все знания уцелели.       В конце концов, знания к которым прибег наставник могли храниться в его памяти, а не на страницах книги или в банках-данных инфопланшета.       И тем не менее, мне не давали покоя слова кардинала. Более того, оставаясь наедине с собой, я словно бы отчетливее слышал назойливую мысль, от которой старался закрыться. Действительно ли наставник и есть тот предатель? Или же это просто предсмертный бред еретика, стремящегося купить себе быструю смерть?       С другой стороны…почему старик так легко застрелил Оргалета? Ведь он действительно знал личность предателя и мог что-то выдать под пытками…       Еще в первый день путешествия я потратил несколько часов на расшифровку дата-стержня. Пришлось воспользоваться допуском наставника, чтобы протоколы защиты информации просто дали возможность изучить шифр, который неизвестный инквизитор передал по астропатическому каналу.       Я усердно корпел над этим посланием, прибегая к различным методам анализа. Однако это не дало ничего, кроме идентификационного кода инсигнии. В сложившихся обстоятельствах это все равно означало провал, потому как для расшифровки такого кода нужен не только пурпурный допуск, но и доступ к базе данных Инквизиции, которого конечно же нет на корабле Астартес. Значит, мне остается только ждать момента, когда подвернется возможность…       И все-таки, я чувствовал что-то неправильное во всем этом. Слишком просто. Неужели предатель был настолько самонадеян, чтобы так себя подставлять?

***

      Наставник же большую часть времени проводил за беседами с библиарием. Похоже, что та операция по выявлению еретиков среди консулов сильно сблизила этих двоих. — Брат Корнут, путешествуя с вами, я не мог не заметить некоторую… — Мне понадобилась секунда, чтобы подобрать слово. — …некоторую безлюдность на корабле. Мне казалось, рота космического десанта составляет целую сотню боевых братьев. — Так и есть, дознаватель Аккер, — кивнул великан, сидя напротив меня в каюте наставника. — Кодекс Астартес достаточно четко обозначает размерности воинских единиц. Мы, как наследники Ультрамаринов, сынов Примарха Гиллимана, следуем его заповедям неотступно.       Я немного поковырялся в питательной пасте, которой на крейсере кормили человеческий экипаж. Вид у нее был не очень аппетитный, а вкус довольно пресный. — Мы не могли не ответить на запрос инквизитора Коха, — тем временем продолжал Корнут, жестикулируя рукой. — Однако и оставить Дюрер означало бы очернить имя ордена. Я, как старший среди своих братьев, принял решение передать ударные силы на планете в качестве поддержки Имперской Гвардии. На борту корабля осталось лишь то количество астартес, которое необходимо для защиты вас и вашего груза. — Мне бы не хотелось бросать тень на ваше братство, библиарий, — вступил в разговор наставник, уже поглотивший свою порцию пищи. — Император свидетель, ваша помощь неоценима для нашего задания. — Брось, Корнелиус… — Отмахнулся гигант, легко переходя на приватный тон. — Мы вполне понимаем ответственность перед Инквизицией, но соблюдаем ее в балансе между нашим прямыми долгом — защитой владений и слуг Императора.       Звучало крайне двусмысленно, если подумать.

***

      На восьмой день вновь взвыла сирена. Все пассажиры и экипаж заняли страховочные кресла и приготовились. Корпус корабля затрясся, приближаясь к разлому в пространстве, который вот-вот выплюнет крейсер в реальный космос. Сквозь бронированные экраны яростно мерцал фиолетовый и розовый свет беснующегося варпа. Коридоры наполнились криками взволнованных людей, а так же стоном корпуса, подозрительно похожего на стенания и плачь.       Наша команда заняла места в кают-компании, отведенной для слуг и пассажиров. Среди десятка людей мой разум ощущал самый настоящий шторм эмоций. Кто-то из сервов, все еще не привыкший к тяжелым переходам, ерзал в страховочном кресле, отчаянно молотя кулаками по упорам, вдавливающим людей в спинки.       Большинство не обращало на такие приступы внимания, пытаясь держать в руках самих себя, однако я был достаточно опытным путешественником. От моего взгляда не скрылась дюжина молодчиков в доспехах и с оружием наготове. Как и все, они сидели в креслах, однако были достаточно подготовлены, чтобы среагировать мгновенно, если что-то пойдет не так.       Поле Гелера всегда защищает корабль от демонов варпа. Однако порой вторгнуться в ослабевший разум отдельно взятого человека значительно проще, чем биться в непроницаемый барьер корабля…       Потусторонний голос сервитора начал звучать из вокс-систем, сообщая обратный отсчет до выхода в реальный космос. Внутри все сжалось от странного ощущения. Казалось, будто я сам был крейсером, который опутывают незримые щупальца имматериума, что не желали отпускать лакомую добычу. — Выход! — Громогласно объявил сервитор, и тогда корабль содрогнулся в последний раз.       Я откинул голову, тяжело дыша. Люди вокруг так же пытались прийти в чувство, наслаждаясь секундами между переходом и возвращением к своим корабельным обязанностям.       И только дюжина гардемаринов все еще пристально наблюдала за своими товарищами. Уже освободившись от страховочных упоров, они медленно прохаживались по помещению и обменивались фразами с каждым членом команды.       Их внимание не обошло и нас. — Вы в порядке, господин? — Спросил гардемарин сквозь глухой шлем бронзового цвета. — Пожалуйста ответьте, это обязательная процедура. — Да, спасибо… — Кивнул я, поднимаясь из кресла. — На других палубах все спокойно? — Мы пока не получили никаких тревожных сигналов. — Славно, — слабо улыбнулся я, все еще пытаясь твердо стоять на ногах.

***

      Через два часа с нами связался линкор Инквизиции. — Не может быть… — Только и выдавил я, когда на гололите возникли коды идентификации, плавно перетекшие в название корабля. — И все же, это так, — тяжело ответил наставник, стоящий рядом со мной на мостике. «Игнис Федуцея», корабль Филиппа Вера, медленно плыл к нам черной тенью на фоне голубоватой звезды рабских миров. Зловещее чувство начало нарастать внутри меня холодя кровь.       Следом за опознавательными сигналами пришел запрос на сеанс связи. Одновременно с этим ауспики сообщили о двух стартовавших перехватчиках. — Говорит библиарий Корнут, временный капитан третьей роты Белых Консулов. — Деактивируйте оружие и приготовьтесь к сдаче отступников, библиарий, — тут же прозвучал бескомпромиссный приказ. — Инквизитор на вашем борту подозревается в измене и подлежит передаче суду. Чтобы вы не сомневались в решительности наших действий, космический десантник, я сообщаю вам, что Инквизиции известно все о событиях на Дюрере. Не стоит усугублять положение вашего ордена.       Корнут медленно посмотрел на наставника. Читать его мысли я бы не решился, однако выражение лица космодесантника выражало достаточно открытое недовольство таким обращением. Корнелиус Кох же просто кивнул, встретившись с библиарием взглядом. — Как прикажете, — ядовито отозвался тот в ответ на вокс-сообщение. — Как нам передать отступника? — Пусть развалина Кох тащит свои кости к нам. И если он вздумает что-нибудь выкинуть, тот тут же будет уничтожен. Конец связи.       Мы снова переглянулись. — Ты еретик, Корнелиус? — Спросил Корунт таким тоном, будто это была шутка. — Ты был в моей голове, брат-библиарий, — ответил старик, вставая напротив него. — Ты знаешь ответ.       Примерно минуту на мостике царило напряженное молчание. Пара боевых братьев демонстративно сняла болтеры с предохранителя, но так и осталась сторожить выход. Среди сервов я тоже ощущал беспокойство. Многие из них были заслуженными боевыми офицерами флота, а потому я не сомневался в том, на чьей стороне они выступят, если библиарий решит дать отмашку. — Собирай свою команду, Корнелиус. И пусть Император тебя защитит.       Корнелиус Кох только кивнул и направился прочь с командного мостика.       Через двадцать минут мы вышагивали по ангарной палубе ударного крейсера в сопровождении Вергиона и еще четырех боевых братьев. Впереди нас уже ждал заправленный лихтер и четверка бойцов в угольно-черной броне с символами Инквизиции. — Корнелиус Кох, выйдете вперед! — Приказал один из них с череповидной дыхательной маской. — Отныне и до решения магистра Ордо Скриптус, вы заключаетесь под стражу.       Титановые браслеты сомкнулись на руках старика, а на шею ему надели пси-блокиратор. В момент, когда устройство активировали, я отчетливо почувствовал последний психический стон наставника. Сам старик пошатнулся, лишившись своих способностей. — Стой твердо, падаль, — замахнулся один из штурмовиков, но над ним почти сразу навис Вергион. — Вы выполнили свою часть работы. Сопровождать осужденного будем мы.       Сначала старший из штурмовиков хотел что-то сказать, но оценив взглядом пять возвышающихся фигур, решил уступить. — Как скажете, господин. Но в космосе нам велено сопровождать вас. — Так заводите двигатели, — недовольно бросил сержант, угрожающе приблизившись к собеседнику.

***

— Похоже это конец, а Босс? — Спросил Кавен не то с грустью, не то с ухмылкой. — Не долго же мы были агентами Священной Инквизиции Золотого Трона. — Это еще не конец, — ответил я, но без уверенности в голосе. — Будет суд и тогда уже решат, что с нами делать. Да, наставник?       Корнелиус Кох продолжал молчать с самого вылета нашего транспортника. Сейчас в кают-компании царила гнетущая тишина. Лампы над головой мерцали каждый раз, когда лихтер вздрагивал, что сопровождалось режущим уши стоном корпуса.       Космодесантники Вергиона находились рядом, рассредоточившись по помещению и замерев словно статуи. Казалось, им не нужно никакой опоры, чтобы твердо стоять на ногах.       Глядя на шлем сержанта, я лихорадочно обдумывал все варианты действий, но ничего путного не могло прийти в голову. Мы были под следствием. Это факт, который теперь не подлежит сомнению, а наличие в этом уравнении еще и живого Филиппа Вера и вовсе сводит возможность благополучного для нас исхода к нулю.       Этот нинкер не позволит нам выжить, в этом я был уверен и в глубине души не мог его винить за это. Все-таки, он инквизитор. А Корнелиус Кох совершил непростительную ошибку. Однако в грузовом отсеке все еще находилось нечто, что может хоть немного исправить ситуацию. Я поднялся с места и подошел к Вергиону: — Ты можешь прочесть память по мозговой массе?       Несколько секунд космический десантник смотрел на меня сверху вниз. Его горящие изумрудным светом линзы словно обжигали холодом. — Что ты задумал? — Наконец спросил он, слегка опуская болтер. — У нас есть мозг одного из прислужников кардинала. Если ты сможешь прочесть его память, то, возможно, мы получим доказательства своей невиновности.       Еще мгновение сержант обдумывал мои слова, после чего вновь вытянулся и прижал оружие к груди. — Мы сделаем это лишь по велению вашего магистра, — сквозь искажения вокс-решетки я мог уловить сожаление. — Прости, Тристан, но наш орден тоже запятнан. Мои слова не будут иметь вес без официальной санкции. Так что, постарайся убедить ваших судей в необходимости этой процедуры. Тогда я помогу.

***

      Громада «Игнис Федуцея» неотвратимо нарастала, занимая все больше пространства в лобовом иллюминаторе. Простенькие системы предупреждения лихтера сообщали о том, что оружие крейсера находится в боевом режиме и нацелено на нас. В сплошной тени я мог рассмотреть мелкие огоньки разогревающихся генераторов лазерных пушек и целеуказатели тяжелых болтеров.       Нас держали под прицелом до самого ангара. Как только челнок прошел сквозь силовое поле, вокс тут же затрещал отрывистыми командами кого-то из офицеров корабля. — Следуйте указаниям сигнальщика. Ваша платформа — четвертая.       Черный штурмовики, шедшие за нами словно падальщики, последний раз пронеслись мимо, ловко и стремительно опускаясь на посадочные упоры. Просторный ангар был заполнен трансатмосферной авиацией, за рядами которой виднелась громада роскошного инквизиционного дроммона. Даже с такого расстояния я мог заметить тусклый блеск золотого убранства, украшавшего прогулочный челнок. Однако долго любоваться им мне не довелось, потому что через темный бронекристалл иллюминатора я также приметил вооруженную процессию, медленно приближающуюся к месту посадки. — Не знаю, есть ли у тебя план, птенец, но лучше бы тебе сообщить его сейчас, — не отрываясь от приборов, пробормотал Сантис. — Мы ведь не бросим старика?       Я немного посидел, глядя на приборную панель, желая переждать жуткую тряску при приземлении. Лихтер снова застонал. Приводы амортизаторов, которые наконец оказались задействованы, яростно зашипели, выбрасывая клубы пара, застилающие челнок до самой макушки. — Пока что ничего стоящего, — честно ответил я. — Но, если Кох действительно еретик, ты смиришься с этим?       Главианец резко обернулся ко мне. Редко мне доводилось видеть такое презрение, смешанное с болью в чьих-либо глазах. Даже не читая мыслей пилота, я ощущал эмоции, которые его обуревают. — Может Босс и не святоша, но веры в Императора у него побольше, чем у многих священников.       Я отвел взгляд. Сантис отстегнул ремни безопасности и покинул кабину. Прежде чем пойти следом, я рукой коснулся внутреннего кармана плаща, где лежал дата-стержень с таинственным кодом инсигнии предателя.

***

      На этот раз громыхала аппарель. Тяжелый лист металла начал опускаться медленно, с рывками из-за старой гидравлики. Все это сопровождалось надрывным гулом систем и выбросами пара. Когда же грузовой трап отсека наконец опустился, вся команда инквизитора была уже в сборе.       Первым, что мы увидели, были зловещие огни красных линз штурмовиков, полукругом окруживших кормовую часть лихтера. Лишь спустя пару секунд в этой черной толпе показались силуэты двух знакомых фигур.       Я давно не видел магистра, но отчетливо запомнил его шикарную седую бороду, заплетенную в мелкие косички. Крошечные драгоценные камни на них поблескивали на свету, словно капельки крови. — Опустить оружие, — властно произнес Андреан Магнуссон, направляясь к наставнику.       Несмотря на ситуацию, его старческое лицо излучало подозрительное спокойствие и даже некоторую дружелюбность. Казалось, что он встречает не подозреваемого в ереси отступника, а старого друга. Это вселяло надежду.       За правым плечом магистра Ордо Скриптус стоял Филипп Вер. В отличие от своего спутника, он был одет нарочито торжественно, словно желая всем своим видом показать опасность и мощь стоящей за ним организации. Шею инквизитора скрывал высокий ворот парадной мантии, обшитой алым бархатом и прошитой золотой нитью. Символ Малеус свисал с груди, украшенной вычурным кружевным жабо.       Острое лицо Вера источало надменность и самодовольство, которые, впрочем, быстро улетучились, как только инквизитор увидел пять белых фигур, стоящих за нашими спинами. — Господин, — мы с Хоспесом Менсом припали на одно колено, когда магистр Магнуссон приблизился. — Так вы действительно решили явиться лично. — Дело слишком важное и серьезное, чтобы возлагать его на кого-то другого, Тристан, — магистр поучительно поднял палец, а в его голосе звучала менторская суровость. — Корнелиус, друг мой. Как же до этого дошло?       Холодные карие глаза магистра с грустью осматривали символы, покрывшие кожу его старинного друга. — Ты же знаешь, Андреан, — тихо произнес тот пересохшими губами. — Знания нужно охранять. Любой ценой.       Несколько мгновений инквизиторы смотрели друг другу в глаза, пока Филипп Вер не решил вмешаться: — Рад, что мои посланники хотя бы вручили тебе подарок, Кох, — инквизитор усмехнулся, вздергивая острый подбородок в сторону блокирующего ошейника. — Надеюсь, ты привез с собой книгу?       На секунду лицо магистра исказила гримаса недовольства, после чего он обернулся к своему спутнику. — Не забывайтесь, Вер. Он — мой подчиненный. — О Трон, господин Магнуссон, я и не собирался перехватывать бразды руководства, — Филипп Вер отмахнулся, словно бы от мухи и тут же указал затянутой в перчатку рукой вглубь челнока. — Однако вы сами знаете, что этот грязный предатель украл у моего ордоса. Именно за этим мы здесь. — Мы здесь, ради того, чтобы разобраться в ситуации, — осадил наглеца старый инквизитор и вновь обернулся к пленнику. — Книга с тобой, Корнелиус? — Да, Андреан, — наставник коротко кивнул, упираясь подбородком в ошейник-блокатор. — Тристан покажет. — Хорошо, — удовлетворенно поджал губы магистр и перевел взгляд на Вергиона, неподвижно стоявшего в тени грузового отсека. — Полагаю, вы поверенный библиария Корнута? — Да, магистр, — через вокс-решетку шлема голос Вергиона звучал угрожающе. — Зачем вы здесь? — Чтобы отстаивать непогрешимость Белых Консулов, магистр, — сержант опустил оружие и сделал шаг вперед. — Тристан утверждает, что у него есть нечто, что может пролить свет на ситуацию. Однако для этого необходимы мы.       Старый инквизитор окинул меня любопытствующим взглядом. — И что же это? — Мозг одного из заговорщиков, — прямо ответил Астартес, не давая мне вставить и слова. Магистр прищурил глаза и коснулся своей седой бородки. Тогда я начал ощущать легкое покалывание на затылке. Мои поверхностные мысли прощупывали. — Занятно… — Пробормотал старик.       В этот момент, стоявший за его спиной Филипп Вер скорчил недовольную гримасу и выступил вперед. — Господин, мы правда должны обсуждать это здесь, в присутствии посторонних? Почему бы нам не закрыть всех по камерам и не приказать сервиторам заняться разгрузкой челнока? — Инквизитор наигранно вздрогнул будто от холода. — К тому же в ангаре достаточно прохладно. Подумайте о своем здоровье.       Магнуссон утомленно покачал головой и коснулся переносицы. — Хорошо, Вер. Отведи Корнелиуса и его спутников в допросные. Я же пока обсужу некоторые вопросы с… Как твое имя, сержант? — Вергион, магистр, — космодесантник гордо вздернул подбородок шлема. — Следуй за мной, сержант. А твои бойцы пока могут остаться у челнока.       Пока магистр Магнуссон удалялся в сопровождении гиганта в белоснежной броне, мы остались один на один с Филиппом Вером. Он не торопился и с каким-то садистским удовольствием медленно вышагивал перед нами дожидаясь, пока Магнуссон покинет ангар.       Стоило только тяжелым ставням подъемника захлопнуться со стальным звоном, как его жадный взгляд тут же оказался прикован ко мне. — Чтобы ты ни задумал, мальчишка, вы покойники. Можешь не сомневаться в этом. Малеус не прощает подобных пощечин. — Нервно сжимая инсигнию на груди, инквизитор повернулся к капитану штурмовиков. — Всех разоружить и в допросные. Они нужны мне живыми, капитан, но они не гости. — Будет исполнено господин, — в ответе солдата звучали предвкушение и нетерпение. Как только инквизитор направился к подъемнику, капитан поднял хелган в нашу сторону. — Оружие долой.

***

      Разумеется, фраза «они нужны мне живыми» совершенно не означала неприкосновенность. За два часа, которые мы провели в камерах, я успел ощутить на себе прекрасную выучку солдат Инквизиции в отношении работы с арестантами.       Прикованный к стальному стулу и раздетый до одной лишь рубашки с брюками, я чувствовал легкий сквозняк, холодивший кожу там, где по ней стекали ручейки крови. Сначала мне одним ударом разбили нос, а потом принялись за остальные части лица. Вкус меди во рту приелся настолько, что уже стал привычен.       Я в очередной раз сплюнул, внимательно разглядывая пол в том месте, где собралась кровавая мокрота. Похоже, меня отделали достаточно осторожно, чтобы сохранить все зубы.       Из-за стены вновь донесся крик. Глухой, отрывистый, с хрипотцой. Когда я впервые его услышал, то понял, что в камеру наставника пришли экзекуторы, призванные получить «признание».       Тогда я вырубил первого охранника, который решил, что я слишком громко возмущаюсь. Он и разбил мне нос, за что отправился в нокаут после моей жесткой подсечки и удара по шее. Если Император смотрел за нами, то мог уберечь солдата от смерти. Но мне было все равно.       Второй охранник, который куда-то отлучился, увидев бездыханное тело своего товарища тут же добавил мне пару синяков на лице. Слава Трону, что он не носил перчатки с армированными вставками, иначе мои зубы разлетелись по камере от первого же удара.       Когда магистр Магнуссон спустился в карцер, вид моей физиономии его сильно расстроил. Однако он был инквизитором на службе Императора. Он видел таких как я сотнями, если не тысячами. Так что, читать какой-либо жалости в его глазах не приходилось. — Тристан, пришло время поговорить, — сказал старик, останавливаясь напротив меня. — Ты сможешь сдержать гнев?       Я просто кивнул, не желая блевать кровью перед своим начальником. — Хорошо, — магистр вышел из камеры и сделал жест охране, чтобы те отстегнули меня от стула и провели в допросную.       Только оказавшись в безлюдном мрачном коридоре, я позволил себе снова сплюнуть, за что тут же получил пару пинков от сопровождающих штурмовиков. Однако, в присутствии магистра они не распалялись, а потому я почти не ощутил боли.       Проходя мимо десятков дверей в такие же одинаковые как моя камеры, меня посетило воспоминание о казематах Кафедрального собора Эриаля. Я вспомнил изувеченных палачей замученных до смерти монахов, чьи тела оставили гнить прямо в их кельях на потеху трупоедам.       Тогда живот скрутило мощным спазмом и меня стошнило.       В допросной камере меня вновь посадили на простой металлический стул. Левую руку приковали к специальной трубе, установленной в середине стола, а вот протез сковали магнитными замками на запястье и чуть ниже локтя. Активированные приборы тут же зацепились за стол и не позволили мне даже на миллиметр сдвинуть конечность. — Удобно? — С издевкой спросил Филипп Вер, вместо магистра руководящий моим заключением.       Он сел напротив и по его лицу растеклась ядовитая улыбка. — Ты отвратительно выглядишь, Тристан.       Вместо ответа я лишь улыбнулся окровавленными зубами и плюнул в сторону ублюдка. Кровь не попала тому на лицо, но долетела до инсигнии и забрызгала белое жабо. Взгляд инквизитора тут же упал на испачканные кружева. Всего пара капель на их безупречной белизне заставили хозяина побелеть от злобы.       Филипп Вер грациозно поднялся со своего места, прошагал ко мне и хорошенько приложил мою голову об стол. Разбитый нос, только-только переставший истекать кровью, вновь вспыхнул пятном чудовищной боли и оставил алый след на столешнице. На пару мгновение в глазах у меня потемнело, кажется, я даже перестал слышать что-либо кроме шума крови в ушах.       Однако, когда картина все-таки обрела четкость, я мог видеть сидящего напротив магистра. За его спиной стоял Вергион, который сжимал плечо Вера. Лицо инквизитора из Малеус немного посерело, словно от боли, но я не мог разглядеть на нем хотя бы каких-то признаков побоев. — Ты понимаешь, что своими действиями привлекаешь слишком много внимания к себе? — Строго спросил Магнуссон ровным тоном, будто отчитывал школяра. — Тебя и твоих товарищей привели сюда действия Корнелиуса, но пока что только он является подозреваемым в ереси. — Пока что? — Спросил я, пытаясь выражаться внятно. — Если продолжишь провоцировать Вера, то я не стану тебя выгораживать, Тристан, — магистр сложил руки и положил на них подбородок. — Мне известны твои заслуги. И не только от твоего наставника. Многие инквизиторы, как ты знаешь, любят давать оценку действиям своих коллег. К тому же брат-сержант успел немного рассказать о твоих похождениях. Это наталкивает меня на мысль, что ты мог не знать о действиях Корнелиуса.       Филипп Вер на этих словах изобразил гримасу возмущения, но почти сразу сумел ее подавить. Я не смог сдержать улыбки. — Я узнал об этом несколько месяцев назад, когда проверял содержимое библиотеки, которую украли прислужники кардинала Оргалета. Знаете, у меня вообще есть целый отчет обо всех событиях, может мне зачитать его вам? — Малец, ты… — Вер попытался встать, но поднятая рука магистра тут же дала знак космодесантнику, чтобы тот придал веса своей ладони. — Мне известно об этом. В общих чертах. Я уже успел поговорить с Корнутом. Как я сказал, брат-сержант тоже поделился своими знаниями. — Тогда чего вы хотите, магистр? — Честно спросил я. — Почему ты веришь в чистоту наставника? — Спросил в ответ старик, глядя мне прямо в глаза.       Некоторое время мы молчали, смотря друг на друга. Вергион, вероятно, не понимал этого, но Вер точно ощущал ментальные силы, которые начали заполнять камеру. Я был слишком слаб, чтобы скрывать свои мысли от Магнуссона, а он был достаточно сильным псайкером, чтобы преодолеть пассивные барьеры, которым учат нас еще в схоле.       И тем не менее, данный шаг магистра о многом говорил. Так как я являлся потенциальным пособником отступника, в моей голове вполне могли скрываться ловушки, призванные поймать самонадеянного слугу Трона в капкан и выжечь его сознание. Или просто убить меня, чтобы избавиться от улик. Для служителей Губительных сил подобные практики — сущая обыденность.       Андреан Магнуссон знал об этом и все-таки заглянул в меня. Получается, он сам сомневался в том, что Корнелиус Кох — еретик? — Ты уверен, что твой наставник чист? — Да. — И ты понимаешь, что с тобой будет, если доказательства окажутся несостоятельными?— Произнося это обычным менторским тоном, магистр тем не менее, подписывал мне смертный приговор. — Не боишься оказаться обманутым? — Император защищает, магистр, — устало пробормотал я. — Я верю в Его Длань, что ограждает праведных от виновных. — Богохульник… — Сквозь зубы цедил Филипп Вер, больше не пытаясь подняться на ноги. — Ты будешь гореть за свою дерзость. Слышишь? Гореть! — Довольно, Вер! — Рявкнул магистр, оборачиваясь к беснующемуся соседу. — Я — магистр Ордо Скриптус. Я выношу приговор своим подчиненным, а не ты. Поди прочь…       Инквизиторы с минуту смотрели друг на друга, после чего слуга Малеус наконец сдался и покинул допросную, захлопнув за собой дверь и бросаясь угрозами.       Магнуссон же вернулся ко мне. — Твоя верность дает мне силы, юноша. Но учти, что за ложь я лично покараю тебя. — Не сомневаюсь, магистр, — кивнул я, проглатывая очередной комок крови, скопившейся во рту. — Просто дайте Вергиону прочесть память того человека. Быть может, мы с наставником умрем за ересь, однако полученные вами знания могут пригодиться в охоте на уцелевших предателей.       Магистр довольно кивнул и поднялся на ноги. Вергион беззвучно отошел в сторону, уступая место у выхода.       Снаружи магистра ожидали штурмовики. — Капитан, отдайте распоряжение астропатам подготовиться к аутосеансу. Нам необходимо провести ритуал. — Старик повернулся ко мне. — Пока есть возможность, Тристан, помолись Императору.