Инквизитор Тристан Аккер

      Часовня «Игнис Федуцея», как и все остальное на черном корабле, производила мрачное впечатление. Сводчатый потолок терялся в темноте над полуамфитеатром, скамьи которого освещали лишь люминосферы, воздетые на серебряные канделябры словно головы на пики. Перекрытия стен и колонны украшал декор в виде черного мрамора, а пробирающей до костей сквозняк довершал представление о подземном храме.       Внизу, где располагался аспид часовни, на фоне переливающегося витража, возвышалась статуя Императора в его воплощении судьи. Тело Повелителя Человечества прикрывал лишь простой хитон, а глаза закрывала повязка. Правая рука была воздета к центру зала и сжимала весы, а левая отставлена назад, направляя к земле острие примитивного древнего меча.       Когда нас с наставником ввели в зал, все приготовления уже были закончены. Навстречу нашим охранникам прошла группа медиков в красно-белых фартуках и удалилась из зала. Скамьи из черного дерева были заняты немногочисленными слугами и дознавателями самого магистра. Некоторые лица казались мне знакомыми, хотя сейчас они ни за что не послали бы мне ответного взгляда. В центре зала, прямо под весами Императора на каменном пьедестале расположили стазис контейнер с мозгом «пиджака». Вокруг так же попискивала и шипела какая-то иная аппаратура, вероятно призванная защитить ткани от некроза, когда начнется ритуал.       Магистр Магнуссон вышел навстречу нам в окружении четырех закутанных в балахоны фигур. Даже невооруженного взгляда было достаточно чтобы понять — это псайкеры, причем достаточно мощные. — Ты готов, Тристан? — Спросил старый инквизитор, делая знак охране расступиться. — Да, — я вышел вперед, последний раз оборачиваясь к наставнику. — Я готов, повелитель.       Магистр удовлетворенно кивнул и протянул мне руку в пригласительном жесте. Мы прошли к центру зала, а псайкеры расположились вокруг. Тогда из теней выступил Вергион.       Он был лишен доспеха и мускулистое тело прикрывал лишь коричневый балахон. Лицо космического десантника украшали знаки чистоты, а правое предплечье ниже локтя покрывал один сплошной ожог, будто бы руку обдали из огнемета.       Я со значением поглядел на гиганта, но тот лишь сдержанно улыбнулся и прошептал одними губами: — Ритуал с Макрагга. — Ты готов брат-сержант? — Обратился к Веригону магистр. — Да. — Тогда мы начинаем. Прошу тебя, подойди к контейнеру.       Космический десантник сделал несколько шагов вперед и опустился на колени. Тогда псайкеры обступили его и, возложив руки на голые плечи, принялись читать какие-то мантры. Воздух в зале тут же стал еще холоднее прежнего, от чего из моих уст стали вырываться облачка пара. Пол под Вергионом и пьедесталом покрылся инеем. — Открой контейнер как только будешь готов, брат-сержант и вкуси знания нашего врага, — магистр Магнуссон стоял с другой стороны от стазис-капсулы. — Но прошу тебя не торопиться.       Астартес кивнул и протянул руки к пьедесталу. Щелкнули замки, с легким шипением отворилась крышка, заполняя воздух странным запахом озона и медицинских препаратов.       Как только Вергион приступил к делу, воздух вокруг меня и магистра задрожал. Астропаты, что все это время бормотали под нос свои странные заклятия, застонали, а их головы окружили призрачные ореолы.       Медленно, словно тени в предрассветном сиянии солнца, начали проступать какие-то образы. Сначала они были размытыми и нечеткими, но с каждой секундой обретали все больше деталей. Сила астропатов впечатляла, раз создавала настолько мощное психическое эхо, создававшее психометрические образы мыслей словно это была гололитическая проекция. — Открой мысли, Тристан, — рука магистра опустилась мне на плечо.       Я расслабился и закрыл глаза. Тогда разум Андреана Магнуссона выдернул мое сознание из тела и вместе мы направились к Вергиону, который продолжал впитывать память еретика.       Мне и раньше доводилось проникать в чужие головы, однако то, что я испытал в этот раз оказалось невероятным ощущением. Мы с магистром оказались где-то в сенях огромного собора. Вокруг нас, насколько хватало глаз разбегались в разные стороны скамьи, теряясь в бесконечной дали.       Мимо, как ни в чем ни бывало, проходили послушники в бело-желтых одеждах. Молодые лица, окрыленные только что услышанной пламенной речью лектора. Воздух питали жажда познания и праведность.       Тогда я и увидел его. Имя возникло в голове сразу же, как взгляд упал на молодого человека с щегольскими повадками.       Титус Ореант. Он был молод, как и все здесь, но в его осанке и остром подбородке виднелись аристократические черты. А в мыслях темнела отрава гордыни.       Идентифицировав цель, магистр начал воздействовать на образы при помощи своего сознания. Обрывочные воспоминания проносились мимо нас словно бы мы неслись с огромной скоростью по украшенному картинами коридору. Каждое мгновения мы проживали месяцы и годы чужой жизни, которая сохранилась лишь жалкими кусками, разделенными пустой чернотой, заполненной лишь болью и страхом.       Находясь в мыслях Титуса я совершенно потерял счет времени, но спустя десятки воспоминаний мы наконец достигли чего-то любопытного.       Будто бы вновь очутившись в воспоминаниях убийцы из Культа Смерти, поиски привели нас в небольшое помещение, устланное коврами и освещенное светом факелов. В центре зала стояли двое мужчин. Освальд Оргалет, кардинал-еретик и его таинственный компаньон в окружении преклонивших колено слуг. Среди них был и Титус, с таким любопытством изучавший прислужницу культа. Он ничего не знал о ее поручении, но уже завидовал важности и вниманию, которым одаряли ее оба господина. — Кто же он… — Выдохнул я, подходя к застывшим словно куклы кардиналу и его собеседнику.       Облаченный во все черное, он скрывал лицо не только под капюшоном. В воспоминаниях Титуса его накрывала черная пелена, похожая на пятно чернил, упавших на пикт-снимок. Чем ближе мы с магистром подходили к незнакомцу, тем меньше оставалось сомнений — тут замешано колдовство.       Старый инквизитор направил все свои силы, чтобы пробиться сквозь черную завесу, взламывая энграммы, оставленные в памяти еретика Ореанта. Мой рот снова стал наполняться вкусом меди, пока скрытое под капюшоном лицо не начало обретать четкие знакомые черты лица. — Это же… — Голос магистра казался потусторонним эхом, но даже так от меня не скрылось изумление.       Тогда что-то произошло.       Мир вокруг нас схлопнулся, завертелся кровавым калейдоскопом, теряя хоть какую-то четкость. Образы кардинала и второго человека растворились, а наши сознания насильно выбросило в реальность.       Мы с магистром оказались на полу, окруженные толпой обеспокоенных слуг. Кто-то выкрикивал команды, в воздухе чувствовался запах перегоревшей электроники.       Как только я поднялся на ноги, то увидел разорванный на части стазис-контейнер. Аппараты, стоявшие рядом перегорели и испускали черный дым, время от времени выплевывая искры. Псайкеров рвало от столь внезапного окончания ритуала. У входа в часовню уже слышались голоса врачей, спешивших по вызову охраны. Во всей этой суматохе, я оглушенный подобрался к пьедесталу, чтобы оглядеться. И тогда я увидел тело Вегиона.       Космический десантник упал там же, где и стоял, не подавая никаких признаков жизни. На губах засыхала кровь, а глаза закатились. Похоже, что в сознании Титуса тоже скрывались ловушки, и брат-сержант принял их действие на себя, как «читатель» памяти еретика. Меня вдруг переполнило чувство вины, и я стыдливо отвел взгляд. — О Трон… — Только и услышал я тяжелый вздох магистра, прежде чем мощный псионический удар сбил меня с ног.       Из груди вырвался жалобный вскрик, когда в разум начали врезаться острые холодные иглы. Глаза застилали слезы, а от нахлынувшей боли тело скрутил спазм. Сквозь шум крови в ушах я слышал, как наставник кричал мое имя, но ответить не было сил. Все, на что меня хватало, вырывалось из уст невнятным воплем.       Казалось, что я вот-вот потеряю сознание, но вдруг в мозгу послышался властный голос: — Я спрошу лишь раз, мальчишка, есть ли у тебя что-то еще, что ты мог бы мне предложить взамен смерти? — Каждое слово магистра отдавалось в застенках черепа словно гром, разрываясь новым импульсом боли.       Сначала я попытался ответить вслух, но вопль, заменивший речь, свел на нет все попытки. Кажется, вокруг меня собрались штурмовики. Словно копья круутов надо мной навис десяток хелганов, готовых тут же испепелить мое тело.       Сквозь мучительные терзания я пытался собрать мысли, которые разбегались, словно муравьи под рукой натуралиста, но тщетно. Мне было, что предложить магистру, однако трудно было даже сконцентрироваться на одном единственном предмете.       Тогда боль внезапно отступила, уступая место липким щупальцам, проникающим сквозь поверхностные мысли в самые сокровенные уголки памяти.       В следующий миг меня рывком подняли на ноги, а от минувшего вторжения в разум остался лишь холодящий кровь след. Я пошатнулся, испытывая головокружение, но чьи-то крепкие руки не дали упасть. — Что за дата-стержень? — Размытое от слез лицо магистра уставилось на меня почти в упор. — Где он сейчас?       Все еще оглушенный, я начал шарить руками по карманам брюк, одновременно силясь выдавить из себя хоть слово. Тогда обычно спокойный старик, которого сейчас переполняли ярость и нетерпение, вновь проник в мой разум, приводя его в чувство при помощи псайканы.       Это было похоже на ледяной душ после долгого кутежа.       Осмысленным взглядом я посмотрел на рубашку и брюки со вспоротыми карманами, после чего произнес: — Мой плащ. Охрана забрала его, когда нас привели в камеры.       Магнуссон, пристально следивший за моим лицом, обернулся к капитану: — Где вещи арестантов? — Господин Вер, — похоже, что психическая мощь магистра на пугала солдата. — … он потребовал передать их ему, повелитель. — Филипп… — Магнуссон произнес это имя, словно черное ругательство. — Передайте ему, что я требую его немедленного появления на мостике!       Отдав приказ, разъяренный магистр потянулся к уху, получив вокс-сообщение. Судя по тому, как вздулись желваки на его тощем лице, я понял, что происходит что-то неладное. — Кости Императора! Этого еще не хватало! — Последний раз старик бросил в мою сторону ядовитый взгляд. — Подозреваемых — в камеры. Вызвать медиков, пусть отнесут тело сержанта в апотекарион. Инквизитора Вера — привести на мостик!       Отдав последнее распоряжение, магистр Магнуссон спешно удалился из часовни, оставляя за собой воздух, пахнущий словно после грозы и суету, охватившую слуг.       Мы с наставником переглянулись, но обменяться даже парой слов не вышло. Стоило инквизитору покинуть помещение, как надо мной уже навис капитан штурмовиков. — Что происходит? — Наивно спросил я.       Похоже, мой надзиратель не был настроен объяснять что-либо, вместо этого снял с плеча хелган и грубо ткнул меня им в бок. — Шагай, падаль… — Сквозь вокс-решетку шлема его слова были похожи на хрип.

***

      Еще на пути к камере я понял, что случилось что-то плохое. Прежде чем мы вернулись в коридоры казематов, на остальных палубах зазвучала тревога, а когда я наконец оказался напротив черной стальной двери, пол под нашими ногами задрожал. — Вот ведь фраг… — Вырвалось у меня.       Из-за аутосеанса и последующего психического воздействия магистра я все еще нетвердо стоял на ногах. Когда отсек затрясся и застонал, я припал на одно колено, едва успев выставить руки, чтобы не врезаться в переборку, выступающую из стены.       Сопровождающий штурмовик оказался рядом и прикладом толкнул меня в сторону двери.       Разумеется, я распластался по ней, ободрав щеку. Нос снова начал кровоточить, но к тому моменту вместо боли ощущалось только онемение. Подняв меня на ноги, чертов штурмовик отпер камеру и втолкал меня туда прикладом. Он оказался настолько расторопным, что я буквально налетел на приваренный к центру комнатки стул.       Я обернулся к нему, уже готовый броситься на обидчика, но температура воздуха резко упала, а капитан штурмовиков замер в дверном проеме. — Даже не думай, парень, — надменно бросил Филипп Вер, показавшись из-за плеча слуги. — Лучше сядь.       К интонации он добавил немного Воли, заставляя мое сознание гудеть от боли. Я сел. Инквизитор довольно улыбнулся и вошел в камеру, все еще сохраняя безопасную дистанцию. — Что происходит, Вер? — Я решил попытать удачу. — Почему корабль трясет, будто по нему стреляют? И почему этот солдат не передал тебе приказ магистра? — Потому что по нам действительно открыли огонь, — без тени страха ответил Филипп.       Мое сердце замерло. Неужели Белые Консулы?.. — О нет, не они, — чтение моих незащищенных мыслей давалось собеседнику так легко, что он не мог скрыть самодовольного выражения лица. — На нас напали зеленокожие. Знаешь ли, весь субсектор ими кишит.       Немного помолчав, я решил, что терять мне уже нечего. — Значит, это не очередной ход твоей сложной игры?       Тут уголки губ слегка дрогнули, будто бы я задел инквизитора за живое. Выражение довольства собой теперь казалось каким-то наигранным. Фальшивым. — Неужели я угадал? — Искренне удивился я успешности своего выпада. — А я ведь действительно думал, что Корнелиус Кох… — Спятил, — твердо оборвал мой блеф Вер, делая шаг вперед. — Твой наставник — поехавший старикан, который оказался слаб перед могуществом «Signum malum». Так что лучше признай это, пока еще Магнуссон сомневается, и тогда тебе может сохранят жизнь. — О, так ты так великодушен, чтобы дать мне уйти живым? — Разумеется нет. — Инквизитор снова улыбнулся чистой улыбкой ненависти и презрения, демонстрируя зубы. — Мой дорогой Тристан, мне жаль, но ты скорее всего даже не доживешь до конца этой драмы, потому как уж больно дерзко себя вел.       Я напрягся, глядя как Вер разворачивается ко мне спиной. Мои ноги были уже напружинены, чтобы совершить прыжок, но сознание все еще не восстановилось. Столь очевидный момент для атаки не укрылся от острого ума Вера, а потому он, покидая камеру, отправил в мою голову всего один точный удар, опрокидывая меня на спинку стула. — Не тяни с ним, — услышал я слова инквизитора, уже удалявшегося по коридору прочь.       Теперь вместо Филиппа Вера ко мне направлялся капитан. Не нужно быть псайкером, чтобы понять, что именно он собирался сделать. — Вы оказывали сопротивление, — даже через шлем его голос казался каким-то странным, монотонным, резко отличавшимся от прошлых проявлений эмоций. — Поэтому я был вынужден применить оружие.       Он поднял ствол хелгана и прицелился мне в грудь. Почему-то в это мгновение, у меня уже не было желания спрашивать его о чем-либо. Похоже, что сознание капитана находилось под каким-то мороком. Или устройством контроля. Если так, то оно вполне могло требовать деактивации «глушилок», которые обычно внедряли штурмовикам Инквизиции, чтобы защитить их от влияния псайкеров.       Собрав остатки своих сил, я совершил всего один удар в мозжечок предателя. Капитан вдруг мотнул головой, словно оглушенный, его тело пошатнулось. Ствол повело.       Не дожидаясь, пока он придет в себя, я прыгнул вперед, сбивая капитана с ног. Опрокинув предателя на спину, я не стал церемониться. Хромированный протез не блокировался при переводе из камеры в часовню и обратно, что позволило блестящим пальцам свободно сомкнуться на шее штурмовика.       Спустя секунду послышался хруст хрящей, и капитан обмяк на полу. — Да простит меня Император… — Прошептал я, обшаривая подсумки надзирателя в поисках ключей для наручников.       Палуба вновь содрогнулась, освещение мигнуло. Наконец найдя искомое, я освободил себя от оков и растер левое запястье, уже натертое до крови.       Отлично, я свободен. Но только до момента, пока не покину камеру, где в коридоре меня ждет еще несколько таких же сторожей. Сколько из них также являются предателями?       На мгновение я задумался над тем, готов ли убивать слуг Императора вот так запросто. Ведь в их глазах я — отступник, арестованный за грехи наставника. Однако и становиться легкой добычей я не собирался. Тогда мой взгляд упал на тело мертвого капитана, обмундирование которого не пострадало в ходе короткой схватки.

***

— Инквизитор Вер велел запереть еретиков и явиться на ангарную палубу, — передал я по вокс-каналу штурмовиков и прислушался, прежде чем покинуть свой собственный каземат.       Форма капитана оказалась мне немного велика, но это беспокоило меня меньше всего. Подмышкой у предателя капитана я обнаружил странную татуировку. Кольцо сплетенных змей, настолько маленькое, и настолько незаметное, что я бы с легкостью пропустил его, если бы не воспоминания о храме Луки. Там, осматривая странные трупы у входа в библиотеку, я впервые увидел этот символ, спрятанный среди прочих.       Похоже, что Филипп Вер с самого начала планировал какую-то грязную игру…       Хвала Императору, остальные штурмовики беспрекословно выполнили приказ и покинули тюремный отсек. Тогда я торопливо обошел камеры, проверяя пленников. Все они выглядели измученными и побитыми. Даже бедняга Хоспес обзавелся фингалом и лишился своих очков.       Последняя дверь вела к наставнику. Его сознание все еще было ограничено, но я чувствовал, как бьется его сердце. Старик Кох был жив, что вызвало невероятное облегчение. Моя рука уже потянулась к замку, но вдруг замерла.       Нельзя. Если я освобожу пленных, то это станет лишним поводом для подозрений. Не считая трупа в моей камере…       Придется вам, друзья, посидеть еще немного здесь, пока я не решу все проблемы сам. Или пока магистр Магнуссон не прикончит меня.       С этой тяжелой мыслью я отправился прочь из тюремного блока в направлении капитанского мостика. К тому моменту внутренние помещения «Игнис Федуцея» пестрели огнем тревог. Время от времени пробегали группы гардемаринов, реагировавших на абордажные торпеды. В остальном коридоры были почти пусты в гнетущем алом мерцании.       По мере подъема к мостику корабль дрогнул еще несколько раз. Примерно на половине пути система оповещения машинным голосом вызвала бригаду пожарных на пятую орудийную палубу, а через несколько минут туда же призвали группу противодействия абордажу.       Отбивая ритм окованными сапогами, я лишь поблагодарил магосов с Марса за то, что они расположили карцер в самой глубине линкора. Орки безжалостны ко всем, кто не похож на них. Да и к своим сородичам они не очень-то тепло настроены, чего уж говорить про запертых в камерах людей…       Наконец добравшись до мостика, я прошел мимо охраны, которая состояла исключительно из экипажа корабля. — Капитан? — В голосе магистра сквозило недовольство, которое он явно не собирался скрывать. — Где же инквизитор Вер? — Повелитель, — отключив модулятор голоса, я встал на колено. — Похоже инквизитор Вер затеял измену.       Осознав, кто на самом деле стоит перед ним, магистр Магнуссон развернулся ко мне всем своим телом. Похоже, это был какой-то условный жест, потому что стоявшие у портала охранники во главе с комиссаром уже приготовили оружие. Воздух дрожал от напряжения. — Почему мне не стоит тебя убивать? — Прямо спросил старик. — Подумайте, повелитель, стал бы я, разжившись формой капитана штурмовиков, идти к вам вместо того, чтобы обеспечить побег под шумок?       Инквизитор поджал губы, явно неудовлетворенный моим ответом. — Комиссар Голквапт, вы так и не получили сообщения от инквизитора? — Никак нет, господин, — отозвался низкорослый поджарый мужчина в черной шинели.       Магистр обернулся к гололиту в центре мостика и о чем-то переговорил с капитаном линкора. Все это время я не смел даже поднять головы. Из-за периодических выкриков докладов с нижних уровней мне не удалось подслушать ни единого слова. Спустя несколько минут старик вернулся ко мне. — Мы получили сигнал о том, что заправочные сервиторы начали подготовку дроммона к вылету. — Это Вер, наверняка, — я поднял голову, переполняемый чувством долга. — Нужно его остановить, перекройте ангар! — Мы не можем этого сделать, дознаватель, — включился в разговор капитан. — Сейчас самый разгар битвы. Мы нуждаемся в авиации, а дроммон легкая цель в космосе. Пусть лучше зеленокожие уничтожат его!       Наступило молчание. — Не думаю, что он просто бежит, — осмелился произнести я. — Кажется, будто Вер одержим «Signum malum». Учитывая, что он вполне мог сотрудничать с еретиком Оргалетом на Дюрере, то…       Я осекся, внезапно заметив одного из офицеров. Мужчина, сидевший за ближайшей консолью, пристально следил за мной и магистром. Громоздкий глазной имплант зловеще мерцал красной линзой…       Проследив за моим взглядом, магистр обратился к подозрительному человеку: — Офицер, лучше вернитесь к ра… — Господин! — Комиссар Голквапт, одним прыжком оказался рядом с Магнуссоном и сбил того с ног.       В этот же миг на месте сидевшего расцвел огненный цветок, поглотивший консоль управления и ближайших служащих. Мостик содрогнулся, завыла сирена, тут же заглушаемая свистом уходящего воздуха.       В следующую секунду тяжелые защитные барьеры опустились на треснувший бронекристалл. Компрессоры вентиляции начали восстанавливать давление. — Повелитель Магнуссон? — Я припал на колено рядом с магистром, стаскивая с него тело комиссара. — О Трон… — Страдальчески прокряхтел служитель Муниторума, опираясь на мои плечи. — Капитан?! Капитан Бростас? — Я цел, — отозвался офицер, выглядывая с нижнего уровня, куда его швырнуло взрывом. — Магистр, вы в порядке? — Мы с комиссаром протянули руки к старику, помогая ему сесть. — Да… — Тот отхаркнул кровь и тут же вцепился в мой воротник. — Тристан, мальчик мой, найди и казни этого ублюдка… Помогите ему Голквапт…       Комиссар решительно кивнул и достал из кобуры болтерный пистолет. — Пойдемте, дознаватель, суд Императора не ждет!

***

      Главный подъемник оказался предусмотрительно заминирован. Заряд взорвался, когда новая группа пилотов направлялась к своим машинам. Несчастные погибли все разом, и нам пришлось воспользоваться лестницами.       Внизу нас уже ждали.       Как только отворились люки, в штурмовые щиты гардемаринов ударил град лазерных зарядов. Рассредоточившись, штурмовики-предатели укрывались за посадочными опорами самолетов и грузовыми контейнерами. В дальней части ангара чернела громадина дроммона, сверкающего соплами двигателей. Похоже, сервиторы завершили заправку. — Он прогревает двигатели! — Сообщил я через вокс комиссару. — Нельзя позволить ему бежать! — Я не смогу остановить звездолет, дознаватель, — огрызнулся Голквапт, параллельно осыпая проклятиями противника. — Но смогу вас доставить к нему! Вперед, парни, за Императора!       Рыжие лучи хелганов отблесками танцевали на доспехах гардемаринов, медленно продвигавшихся вперед. У меня на глазах тяжелые штурмовые щиты медленно плавились под яростными залпами предателей.       Однако удержать наше наступление им не удалось.       Как только заревел цепной меч комиссара, в воздухе загремели дробовики. Первый штурмовик рухнул на палубу, лишившись половины головы.       Срезав двоих предателей, я метнулся в открывшийся просвет в их рядах. Ангар начал наполняться нарастающим гулом двигателей дроммона. Нужно было торопиться, но едва я вытянул ногу из-за укрытия, как стальной ящик у моей головы оплавила пара точных выстрелов. Рефлексы молниеносно бросили меня обратно, однако тяжелый энергетический рюкзак потянул меня к полу.       Тут же послышались тяжелые шаги кованых сапог.       Дьявол!       В несколько резких движений, я освободился от рюкзака и бросил подключенный к нему хелган, протягивая руку к кобуре.       Когда черный силуэт штурмовика только показался из-за угла, я тут же сделал два точных выстрела в визор. Заряды прошили тонкое армоплатсековое стекло и голова предателя взорвалась внутри шлема. — Дознаватель, — послышался в ухе голос комиссара, перекрываемый грохотами выстрелов. — кажется еретик вот-вот покинет ангар! Где вы, Дорн вас дери?!       Мой взгляд метнулся на дроммон, дюзы которого теперь расплывались от жара. Медлить больше было нельзя.       Сняв с трупа штурмовика оставшуюся гранату, я бросился вперед между контейнерами. часть предателей все еще сдерживала комиссара, а остальные медленно отступали к опущенным сходням. Выдернув чеку, я метнул гранату прямо на их пути.       Взрыв осколков поразил троих. Четвертого я прикончил выстрелом из лазерного пистолета, стремглав бросаясь к поднимающейся рампе. Дроммон вздрогнул, активируя маневровые двигатели и поднимаясь над палубой. Блестящие посадочные опоры начали складываться. Массивный черный корпус шатнулся вдоль киля и поплыл вперед в сторону силового поля.       Сходни вернулись в закрытое положение, отрезав последние остатки света. Палуба под моими ногами вибрировала, пока я сам скрывался в тенях переборок. — Я внутри, комиссар, — торопливо сообщил я в вокс. — Да направ…бя Импе.ор! — Послышался прерывающийся голос.       Спустя еще секунду, передатчик оповестил меня о потери связи. Дроммон вышел в открытый космос.

***

      Не знаю, каким богам поклялся в верности Вер, но зеленокожих не очень заинтересовал неповоротливый богато украшенный корабль. Всего раз корпус дроммона содрогнулся под визги тревоги, но ничего более.       Я медленно пробирался к мостику, минуя редкую охрану. Похоже, что большая часть штурмовиков осталась на «Игнис Федуцея». Однако Вер все же не отважился бросаться в бегство один.       Сначала я хотел напасть открыто. Но стоило только горячке битвы схлынуть, как разум вновь овладел телом. Филипп Вер бежал, прихватив с собой охрану. Неужели где-то в системе его ждет корабль, способный перемещаться в варпе?       Нужно было выяснить, кто еще может стоять за фигурой предателя.       На протяжении нескольких часов мне приходилось прятаться в технических помещениях. После этого я проникся еще большим сочувствием к техническому персоналу, который обычно старался не попадаться на глаза высоких гостей, путешествовавших на этом судне.       Похоже, Филипп Вер был совершенно уверен в своем удачном побеге, потому что вновь горделиво расхаживал по роскошному ковру, протянутому сквозь весь гостевой отсек, украшенный декоративными плитами из дерева нал и золотыми подсвечниками.       Через несколько часов инквизитор удалился в рубку управления, которая так же пестрела богатствами, словно театральный балкон.       С величайшей осторожности я полз мимо связок кабелей, на грани возможного игнорируя свербящую в носу вонь масел, которыми расторопные техножрецы обильно смазывали каждую из сотни печатей, украшавших какой-либо механизм. Чтобы незаметно добраться до кабины, мне пришлось скинуть нагрудник.       К счастью, Вер отослал своих прихвостней подальше, желая остаться один на один с пилотом-сервитором. Прикованный к пульту управления, тот с умиротворенным выражением лица пилотировал челнок, совершенно не понимая, что спасает предателя. — Нас не преследуют? — Спросил инквизитор, глядя в широкий лобовой иллюминатор. — Никак нет, господин. Ауспики молчат. — Хорошо, — удовлетворенно заметил предатель. — Сигнал с «Аваруса» не поступал? — Отрицательный ответ, господин. Наш астропат не получал никаких сообщений. — Проклятье… — Чертыхнулся Вер и обернулся.       Его недовольное бледное лицо исказилось еще больше, когда я преградил дорогу, сжимая в руках лазерный пистолет. — Аккер… — Никогда еще мне не приходилось слышать такого оскорбительного произношения собственного имени. — Дерьмово выглядишь, Филипп. — Не сдержался я. — Твои дружки не отвечают на любовные послания?       Глаза инквизитора сощурились в бессильном приступе ярости. Несомненно, он уже прочел мои мысли и знал, что я успею надавить на спуск. Испытывать судьбу ему очень не хотелось. — Ты же понимаешь, что умрешь? — Медленно произнес предатель. — С радостью, но сначала ты.       Похоже, моя неуместная дерзость забавляла Вера. — До омерзения благородно с твоей стороны. Так чего ты ждешь? — Может ответишь на парочку вопросов? — Предложил я таким тоном, будто бы предлагаю извиниться задире в баре. — Возможно Император посчитает это за исповедь и даже уступит тебе место где-нибудь у самой нижней ступеньки Трона. — О да… — Кивнул инквизитор, медленно делая шаг в сторону. — Наш милосердный Император конечно же одарит меня своей благодатью. После всего…что я сделал для его проклятого Империума… — Мне жаль, Филипп, — я разочарованно покачал головой, для острастки вытягивая руку с пистолетом. — За такие слова тебе медленная смерть не грозит. — Знаешь… Я бы предпочел, — начал инквизитор, и тут я почувствовал, как холодеет воздух в кабине. — …выжить!       Пробиться в мой разум незамеченным предатель бы не сумел, а потому он решил взять под контроль безвольного сервитора.       Несчастный издал что-то похожее на взволнованный вздох, когда руки, сжимающие штурвал, резко дернули его в сторону. Дроммон сделал крутой вираж, чем вызвал возмущение у систем безопасности и целостности корпуса.       Когда лазерный пистолет выстрелил, палуба под ногами исчезла. Алый заряд исчез в искрах панели управления сбоку от инквизитора, вцепившегося в пустовавшее кресло второго пилота, а меня бросило куда-то в сторону.       Хвала Императору, челнок оснастили системами возмещения гравитационных искажений, что спасло мое лицо от превращения в лепешку после столкновения с декоративной стеной. Тем не менее, в глазах замерцало, а тело поразила вспышка боли. Сначала от неожиданного рывка, а потом от падения, когда дроммон выровнялся. — Ты, сученыш… — Зашипел надо мной Филипп Вер и замахнулся силовым мечом.       Преодолевая боль, я пнул инквизитора по сапогу, сбивая уверенный ход, и вновь прицелился из лазерного пистолета. Запнувшийся предатель перекатился в сторону и рубанул клинком по стволу моего оружия.       Лазерный пистолет издал зловещий писк и зашипел энергоячейкой. Обменявшись многозначительным взглядом с Вером, я бросил обрубок тому под ноги и бросился прочь из кабины пилота.       Увы, но инквизитор поспешил за мной, практически сбивая с ног в портале. Силовой меч полетел вперед, оставляя обугленную борозду на ковре и останавливаясь около кресла с контейнером, в котором лежал «signum malum».       За нашими спинами прогремел взрыв, тут же приведший в действие гермодвери. Я едва успел подтянуть ноги, когда массивные титановые створки захлопнулись.       Филипп Вер тем временем снова оказался на ногах и бросился к мечу. Люминосферы на подсвечниках теперь мерцали предупреждающим красным светом. Корпус дроммона опять начал накреняться, отрывая от пола все лишнее.       Я прыгнул вперед, целясь в ноги предателя, повернувшегося ко мне спиной, но промахнулся. Внезапно потолок стал левой стеной, и мое плечо столкнулось с деревянным ободом роскошного бархатного кресла.       Инквизитора тоже подбросило, но он успел ухватиться за меч. Я бы даже сказал, клинок практически сам лег в его ладонь.       Филипп Вер распластался на стене, которая теперь оказалась полом, срезав лезвием несколько спинок. Энергетическое поле клинка в опасной близости к дереву подожгло одно из кресел. По отсеку начал медленно распространяться прогорклый дым.       Помещение вновь лениво перевалилось набок, швыряя предателя вглубь сидений.       Приземлившись на ноги, я подхватил с пола обломок кресла, отсеченный мечом, и начал перескакивать через ряды в сторону еретика. Тот же медленно поднялся, приходя в себя после падения. Теперь по бледному лицу текла струйка крови.       Я налетел на инквизитора, словно карнодон, замахиваясь куском дерева. Филипп Вер не успел уклониться и закрыл голову левой рукой. Одновременно с этим, он небрежно отмахнулся мечом.       Мое орудие издало сухой треск и разлетелось взрывом щепок, а бок ужалило. В следующий миг уже я полетел дальше в ряды кресел, завершая тем самым отчаянный маневр.       Инквизитор пошатнулся, яростно шипя от боли. Левую часть лица изрешетило множество мелких кровоточащих ссадин. Рука, которой защищался Вер безвольно повисла. Там, где задрался мятый манжет черного плаща, запястье стремительно наливалось синевой.       Как только наши взгляды встретились, инквизитор бросился на меня, скаля окровавленные зубы. Его силовой клинок разрубал препятствия с завидной простотой, вынуждая меня быстро отступать. Одно кресло за другим превращалось в кусок опаленного дерева, дымящегося в клубах выплеснувшегося наполнителя.       Спустя минуту, я вдруг завалился спиной назад и обнаружил себя в конце гостевого отсека. Створки, скрывающие переход в среднюю часть челнока, оказались заперты из-за тревоги. Бежать больше некуда.       Филипп Вер на миг остановился, наслаждаясь своим близким триумфом, после чего медленно зашагал вперед, выставляя перед собой меч. Казалось, будто я слышу его тяжелое дыхание, хотя вокруг стоял вой сирен и какой-то странный рев. Палуба вновь дрогнула. Раз, другой. — Внимание, судно входит в атмосферу планеты, — Подал голос сервитор, голос которого смешивался с помехами. — Пожалуйста приготовьтесь к аварийной посадке! — Похоже, пора заканчивать… — Прохрипел Вер.       Дым вокруг становился все плотнее. Воздух стремительно заполняла горечь. — Ты прав, — решительно кивнул я и прыгнул вперед.       Само собой, надеяться на прочность хромированного протеза было очень глупо. Однако, в сложившихся обстоятельствах, большей глупостью стала бы смерть без сопротивления.       Филипп Вер не ожидал подобного маневра, а потому удар оказался рефлекторным и не прицельным. Охваченное мерцающим голубоватым огнем лезвие устремилось в мою сторону и кончиком врезалось в мою правую ладонь, мгновенно соскальзывая и оставляя уродливую борозду на блестящем металле.       Я врезался в левое плечо инквизитора и тот взвыл от вспышки боли встревоженной раны. Меч окончательно ушел в сторону, а мы повалились на пол.       Выпустив оружие из руки, предатель тут же нанес мне удар в лицо. Кровь из носа вновь начала захлестывать рот и грудь. Прежде чем я опомнился, Вер успел ударить меня в солнечное сплетение, вышибая из груди весь воздух. Закашлявшись, я отпрянул и лишь лениво отмахнулся протезом, разбивая оппоненту нос. Тот же не отступил и сбросил меня со своего тела.       В следующий миг Филипп Вер уже прижал меня к ковру и принялся щедро одаривать лицо кулаком. От одного из таких ударов мой затылок особенно болезненно врезался в пол, который оказался не таким мягким, как казалось из-за ворса. В глазах начало темнеть. — Даже не думай отключаться, — услышал я в голове повелительный тон предателя. — Ты умрешь только когда я позволю тебе!       В подтверждение этого мой разум сковал холод, выдергивая сознание из забытья. Филипп Вер сжимал своей целой рукой ворот моего кителя, который носили под броней штурмовики. Его опухшее лицо превратилось в гримасу ярости, раскрашенное синяками и кровоподтеками. От былой статности и хладнокровности не осталось и следа.       Я отчаянно принялся ерзать, силясь высвободить руки, прижатые к бокам.       Инквизитор отпустил мой воротник и снова замахнулся для удара. Его кулак уже рассекал воздух в направлении моего лица, когда дроммон, все это время падающий в плотные слои атмосферы, вдруг дернулся назад. Лежа на полу, я буквально почувствовал, как сработали маневровые двигатели, пытаясь сбросить скорость.       Инквизитора опрокинуло на спину и швырнуло в сторону дверей, а меня протащило за ним по ковру. Кожу на спине обожгло, словно от ожога.       Не дожидаясь, пока предатель опомнится, я вскочил на ноги и метнулся к клинку, застрявшему между кресел. Только рука сомкнулась на рукояти силового меча, как я тут же замахнулся. В следующий миг клинок уже должен был проткнуть грудь еретика, но мое тело внезапно замерло. Мышцы сковал спазм, а в мозг впились тысячи ледяных игл. Мне оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как блюющий кровью Вер неуклюже поднимается на ноги. — Наглый ублюдок… — Плюнул он, оступившись. — Ты забыл, кто я такой, да?!       Вторя словам, психическая мощь сдавила голову, словно тиски. Пальцы протеза начали медленно разжиматься, и меч упал на пол.       Инквизитор, едва удерживаясь на ногах, поднял его и заковылял ко мне с победоносной ухмылкой. Мой неуверенной удар протезом оказался настолько сильным, что его точеный нос буквально свернуло в сторону, превращая лицо в уродливую карикатуру. — Надо было сделать так с самого начала… — Покачал предатель головой, пожурив самого себя.       Из последних сил я пытался освободиться от ментальных оков, но это лишь причиняло боль. Хоть Филипп Вер и был серьезно ранен и утомлен, он все еще оставался мощным псайкером, которому я едва смог дать отпор в нашу первую встречу. Но тогда я был в куда лучшей форме…       На лбу выступил холодный пот, воздух вокруг затрещал от незримых разрядов энергии. — Сопротивляешься? — С издевкой спросил инквизитор. — Это не спасет тебя от долгой и мучительной смерти. Я специально не буду активировать меч. Силовое поле, окружавшее прямой клинок, погасло. — Пусть твою душу жрут демоны варпа, сукин сын… — Вер ударил.       Живот вспыхнул болью. Кажется, я услышал, как лопаются ткани и органы в моем теле, уступая место острой стали. Из груди вырвался вопль боли, которым так наслаждался предатель. Но в тот момент, когда со мной уже было покончено, психические путы заметно ослабли.       Собранные остатки Воли не сумели бы освободить меня всего, но трагическая случайность или промысел Императора лишили меня этой необходимости.       Правая рука обрела свободу и молниеносно метнулась к горлу предателя, позволяя хромированным пальцам вцепиться уязвимую плоть. Глаза предателя сверкнули в последний раз, прежде чем хрустнула шея. Чувство триумфа так и застыло на лице, и лишь последняя искра сознания обожгла страхом смерти, оставляя гнилой привкус на языке.       Мертвый Филипп Вер рухнул на палубу. Я же упал на колени, баюкая меч в собственном теле. — Внимание, столкновение с поверхностью через минуту, — голос сервитора исказился практически до гротескного рева. — Срочно займите своим места!       Обхватив клинок протезом, я начал медленно извлекать его из живота. Сил сдерживаться уже не было, а потому я застонал от боли. Глаза застилали слезы. В порыве страдания мне хотелось отшвырнуть чертов меч, но остатки самообладания сжали ладонь.       Применяя Волю, я не давал крови слишком быстро покидать рану, а сам быстро стащил ножны с пояса предателя. К моменту, когда я сумел усадить непослушное тело в кресло, оставалось всего пара секунд. Я пристегнулся и правой рукой прижал к себе стазис-контейнер с «signum malum». — До столкновения остается пять…четыре…три…       Корпус дроммона чудовищно трясло. Оглушительный рев заставлял дрожать внутренности, лишний раз беспокоя раны. Однако теперь я почти не обращал внимания на них. Через две секунды челнок наконец столкнется с землей и мое тело раздавит, после чего взрыв сожжет и меня, и Вера, и проклятый фолиант.       Покрепче обхватив контейнер, я закрыл глаза и улыбнулся. — …два…один…       Миссия выполнена.