Хозяин

Майк лениво поглаживал меня по спине, рассеянно переключая каналы на телевизоре. Свернувшись в клубок, лежал на его коленях, расслабленно вытянув шею и вдыхая знакомый до последней нотки аромат хозяина. Парфюм, которым пользуются люди (даже у хозяина он определённо не из приятных), слабый, но чётко уловимый запах зубной пасты, едкий и раздражающий запах лёгких сигарет, тёплый и мягкий запах самого хозяина, его кожи и волос, составляли обычный, но от того особенно близкий аромат. Никому другому он больше не подойдёт. И никто другой не в праве испытывать эти же ощущения к нему. Когда-нибудь хозяин поймёт это. Но, вполне возможно, придётся самому это объяснить. Майк простодушен в меру, однако сейчас он снова начинает забываться. Уже четвёртый месяц пошёл с тех пор, как он лишился Энни, и его апатия сперва выводила из себя. Неужели столь незначительная потеря так тяготит хозяина? В этом же нет никакого смысла, ему никто не будет ближе меня. Однако тупые человеческие самки воспринимали свободу Майка, как личное право на него. Что за идиотизм. Кажется, Энни была не самым худшим вариантом. По крайней мере, ей не хотелось вырвать глаза, запустив когти в беззащитные выпяченные белки и выдирая те с нервом, чтобы кровь заливала искажённое в воплях лицо. - Ну что за чудо этот котик, - воркует над самым ухом Диана. – Никогда не видела такого красивого кремового окраса и милых шоколадных ушек. Майки, не хочешь поучаствовать с ним в выставках? - Не думаю, Шерри не жалует других котов, - отвечает Майк. - Давай хотя бы сходим и посмотрим вместе? – предлагает Диана. – Скоро одна устраивается в соседнем городке, за пару часов доберёмся. - Я не очень хочу, - Майк хмурится. – Да и Шерри потом будет злиться от чужих кошачьих запахов. - Что за ерунда, это ведь просто кот, поорёт и успокоится, - отмахивается Диана. Как же она удачно ко мне наклонилась... Не только выцарапать бы ей глаза, а располосовать эту кукольную разукрашенную морду так, чтобы никакие операции не избавили потом от шрамов. Зубами содрать эту воняющую кожу кусок за кусочком, чтобы подольше послушать жалобные визги. Раздался звонок в дверь. Уже отсюда чую запах Дианы. Человеческая девушка снова начнёт вешаться на хозяина, под предлогом того, что ему пора бы уже перестать думать о мёртвой подруге. А Майк позволял себе вестись на этот спектакль. Он же умный человек и, похоже, действительно намеренно позволял этой самке отвлекать себя от затянувшейся депрессии. Во всяком случае, уже не раз приходилось допоздна ожидать возвращения хозяина, когда он уходил куда-то с этой назойливой самкой. Диана, как всегда о чём-то болтая, зашла в гостиную вместе со встретившим её хозяином. Едва подавил сдавленное шипение, когда девушка в перерыве между разговором поцеловала Майка. И почувствовал ещё большую ярость, когда тот ответил ей. Похоже, эта самка добилась своего, когда они уходили вместе. Как же ненавижу это! Почему ты так запросто позволяешь это, Майк?! Едва выдерживаю, когда эта самка добирается и до меня. - А вот и наш красавец, - закудахтала раздражающе она. – Дай и с тобой поздороваться, хороший! Меня буквально смяли в этих невыносимых объятиях, однако, перестав вырываться, внезапно замираю. Вовсе не от какой-то вдруг воспылавшей симпатии, наоборот. Почувствовал чужой, незнакомый запах от обнажённых участков кожи. Принюхался более внимательно. Так и есть. Двое. Двое других людей прикасались, тёрлись о неё, иначе бы запах не был столь отчётливым и относительно свежим. Всего несколько часов прошло. Значит, метки остались с ночи. Зубы сами обнажились в оскале. И эта паршивая сука ещё позволила себе трогать хозяина?! Прикасаться к нему своими грязными конечностями?! Резко вырвался из рук Дианы и отпрыгнул подальше, не сдержав злобного воя. - Шерри, ты чего? – недоумённо спросил Майк. Доверчивый болван! Эта блядь тебя обманывает! Замолчав, быстро покинул комнату. Иначе точно бы не сдержался и вцепился бы в эту грязную тварь прямо при хозяине. - Может, за хвост случайно дёрнула, - раздался голос Дианы. Диана жмётся к Майку, который не торопится отталкивать её. - Майки, я ведь могу переночевать у тебя? - Я не против, но что всё-таки случилось? - Не представляешь! – Диана хлюпает носом. – Утром, когда проснулась, моё одеяло и ночная рубашка были порваны чуть не в клочья! - К тебе что, кто-то забрался? – обеспокоенно спрашивает Майк. - Да не знаю я! Я даже не проснулась, представляешь? А ведь рубашка-то на мне самой была! Но её располосовали, будто ножницами! - Наверное, стоит обратиться в полицию... - неуверенно тянет Майк. - Да, если опять такое будет... Хозяин изредка обеспокоенно поглядывал на часы. Сегодня Диана снова хотела остаться у него. Но времени было много – почти начало первого ночи, а девушка до сих пор так и не позвонила. - Ладно, наверное, сегодня она решила остаться у себя, - наконец сказал Майк, когда на очередной звонок никто не ответил. Волосы его были ещё влажные после душа, и хозяин, поёжившись, убрал телефон и, подойдя к балкону, закрыл дверь. После этого он посмотрел на меня внимательным, долгим взглядом, однако в ответ ему только невинно помахал хвостом и выгнул спину, потянувшись на диване. Отвернувшись, Майк направился в спальню, а мне осталось последовать за ним. Молча смотрю на бегущую по аллее девушку в топе и спортивных леггинсах. Глупая самка делает сегодня обычную вечернюю пробежку, а потом снова собирается пойти к Майку. В ушах у неё наушники, и самка при всём желании при сгущающихся сумерках не разглядела бы за кустами даже моей светлой шкуры. Времени у меня не настолько много – Майк пока принимает ванну. Хозяин привык следить за собой, так что это у него обычно растягивается как минимум на полчаса. По пути чуть в стороне располагается старое кладбище. Совсем скоро Диана должна пробежать мимо него, так что нужно поторопиться. В поздний час в парке уже никого нет, и снова остаётся только порадоваться нашему тихому и малолюдному городку. Быстро нагоняю самку и принимаю человеческий облик. Она лишь успевает обернуться, почувствовав чьё-то прикосновение. Но едва глаза её расширяются при виде чужих жёлтых светящихся глаз и обнажённого тела, как я хватаю её за горло и толкаю с дорожки за высокие и густые кусты шиповника, что высажен вдоль тротуара. Хлипкая кладбищенская ограда оказывается справа от нас, но пока Диана лежит подо мной на земле, безуспешно пытаясь оторвать мои руки от её горла и лица. Майк, уже в полусне, приобнял меня. И утыкается носом в мою шерсть. - Спокойной ночи, Шерри. Он замолчал. Затем чуть вздохнул и снова завозился. - Шерри, ты гулял где-то? Какой-то запах странный, - сонно пробормотал Майк. Оценивающе посмотрел на него. Хозяин почувствовал этот запах? А ведь вроде хорошо вылизался перед возвращением. Впрочем, судя по всему, он так и не понял, что это за запах, иначе едва ли бы его сон был настолько безмятежным. Синие глаза испуганно распахнуты. Кажется, она уже начинает задыхаться. Ну нет уж, так ты точно не умрёшь. Продолжая зажимать рот, убираю одну руку с горла, но лишь затем, чтобы когтями содрать тонкие обтягивающие штаны с бёдер вместе с нижним бельём. Мычание становится более тихим. Неужели?.. О, поверь, падаль, ты определённо льстишь себе. Не предполагаешь же ты всерьёз, что заинтересовала меня своим красивым, но таким грязным телом? Диана совсем умолкает, когда мои человеческие пальцы с вполне кошачьими, крупными острыми когтями проходят по топу, так же превращая его в бесполезные тряпочки на земле. Когти скользят сверху вниз, легко очерчивая самыми кончиками плавные женственные изгибы и замирают внизу подтянутого живота. А чёртова сука, успокоившись, ожидает дальнейшего чуть ли не с любопытством. Как же тошнит от этой грязи и ненависти. Ласково скалюсь девушке, опуская руку на её ничем не прикрытую промежность. Диана замирает, а когти так легко входят в нежную плоть между ног. Выжидаю лишь момент, чтобы впитать в себя первый дикий крик боли, а затем медленно, очень медленно веду когтями вверх, глубоко вспарывая податливую нежную кожу. Падаль заходится в воплях и слезах, дёргаясь подо мной, а я растягиваю эти мгновения, сантиметр за сантиметром, оставляя за собой на этом теле широкую рваную борозду. Когда дохожу до груди, вопли прекращаются, раздаются лишь булькающие звуки, а из открытого рта падали толчками выплёскивается кровь. Хмыкаю и одним резким движением заканчиваю игру – когти останавливаются под самым подбородком, глубоко войдя внутрь. Хозяин крепко заснул, так что я в очередной раз могу позволить себе вволю наблюдать за ним. Отросшие, чуть вьющиеся, мягкие угольно-чёрные волосы закрывали лоб, зелёные глаза закрыты, руки несильно прижимали меня к открытой тёплой груди. Теперь и я мог позволить себе отдохнуть... Приподнимаю тело за волосы и высвобождаю когти. Затем неторопливо вскидываю убитую на плечо и за пару прыжков оказываюсь за оградой кладбища. Прохожу по потрескавшимся камням тротуара вглубь, пока на глаза не попадается наиболее запущенный склеп с провисшей на петлях деревянной дверью. Легко отворяю её и морщусь от неприятного старого, устоявшегося запаха разложения. Приближаюсь к прямоугольному каменному возвышению и сдвигаю тяжёлую крышку. Так и есть, внутри только давно разложившиеся останки. Без особенных усилий сваливаю Диану туда, и, вернув всё на свои места, возвращаюсь на место своей охоты. Земля без остатка впитала всю пролитую кровь, а если пойдёт дождь, то и вовсе ничего не будет видно. Только обрывки окровавленной одежды этой ненавистной шлюхи выдают случившееся. Заталкиваю их под ближайшие кусты и тщательно слизываю с рук кровь «мышки». И только потом возвращаю свою кошачью форму. С неудовольствием отмечаю, что шерсть на лапах всё равно частью слиплась. Впрочем, это пустяки. Дома я вполне успею ещё как следует вылизаться до того, как хозяин выйдет из ванной. С меня достаточно, Майк. Зверю пришлось быть очень терпеливым. Но больше никто, кроме меня, не прикоснётся к тебе. Тебя не получит никто из этих глупых самок. Тебе не нужен никто, кроме меня. Ты ведь понимаешь, что принадлежишь мне, хозяин.