Неисповедимы пути

      Это было подозрительно. Нет, не то чтобы они обязаны были всё время и везде следовать друг за другом, но за столетия плодотворной работы Рафаил, вообще-то, привык видеть своего инфернального коллегу рядом.       Ворчащий и вечно всем недовольный (а в особенности тем, как один пернатый полудурок постоянно нагло и бесцеремонно выдирал его на поверхность, чтобы ввязаться в очередную авантюру) демон странным образом внушал Рафаилу внутренний покой. Скрашивал одиночество и тоску, и порой, на самом деле, архангел сам специально искал предлог, чтобы лишний раз вытащить его из четвёртой щели восьмого круга. Но сейчас…       Это было ненормально, определённо. Хотя бы потому, что Марбаса нет.       Рафаил не чувствовал присутствия своего закадычного друга-врага и коллеги. Ни здесь, на Земле, ни в Преисподней, ни в тонком мире. Была пустота и тишина в ответ на любой зов архангела, такая, словно искомого демона и вовсе никогда не существовало в этом мире.       Ни в этом, ни в каком-либо другом.       Рафаил начинал беспокоиться. Гнал, однако, панику от себя — Марбас совершенно точно жив, ведь иначе в Аду точно начались бы волнения и проблемы, если бы губернатор одной из щелей предпоследнего круга был убит. И Рафаил знал об этом не только от демонического осведомителя его ангельской знакомой. В первую очередь он знал об этом потому, что убить такого высокоуровневого демона мог только кто-то из ангелов, а значит, с предъявами Наверх точно заявился бы кто-нибудь из герцогов, если не сама Лорд Ада.       Итак, смерть Марбаса отпадала — Рафаил вдруг потерял с ним всякую связь точно не из-за этого. Но… из-за чего тогда?.. ***       Это был самый ужасный день в жизни губернатора четвёртой щели восьмого круга.       Грешники, ещё не слишком многочисленные, с самого утра вопили особенно громко. Сволочи-гадатели даже после своей смерти и выверта головы на спину умудрялись толкать друг другу и мелким бесам-прислужникам свои гороскопы, ругаться и спорить до хрипоты о превратностях нумерологических толкований. Марбас уже за этот лишний шум готов был предавать их окончательной смерти, не дожидаясь Страшного Суда, и когда голосистые толкователи окончательно выводили его из себя, именно так и делал.       Сегодня же эти самоубийцы, видимо, посчитали себя бессмертными, раз начали вопить ни свет ни заря (что для четвёртой щели восьмого круга было понятием весьма условным, но не суть), разбудив тем самым своего губернатора.       Сон был гениальной потребностью человечества. Марбас до сих пор был благодарен Кроули, который принёс это нововведение в Ад, и в свободные минутки с удовольствием предавался ему. Но сейчас грешники нагло мешали демону уснуть, и Марбас на полном серьёзе намеревался жахнуть по некоторым из них изводящей порчей, как вдруг…       Дверь в его комнату бесцеремонно распахнулась, и изводящей порчей Марбас жахнул по одному из посыльных бесов Вельзевул.       Эти ребятки, впрочем, уже давно привыкли, что за их бесконечную бесцеремонность и пофигизм их уничтожают самыми изощрёнными способами, а потому на донесения всегда ходили группками. Ну так, на всякий случай, если кого-то из них изведут, другой всегда мог передать послание. — Губернатор Марбас, — флегматично кинув взгляд на тёмную жижу, бывшую некогда его «коллегой», деловито произнёс бес, — Лорд Вельзевул срочно вызывает тебя к себе.       Марбас гневно прорычал себе под нос не очень цензурные ругательства. Но игнорировать вышестоящее (во всех смыслах — какова ирония!) начальство было определённо себе дороже, а потому очень нехотя он всё же поплёлся наверх, в кабинет Лорда Ада.       Дойдя до нужного ему помещения, Марбас в удивлении остановился. Рядом со входом в кабинет начальства толпилась нехилая такая толпа демонов. Самых разных, из самых разных кругов — даже парочка «коллег» из восьмого круга затесалась в ней.       «Вот только очереди мне и не хватало для полного счастья», — мрачно подумал Марбас и абсолютно бесцеремонно начал пробираться сквозь толпу к двери начальницы. — Эй, поц, а ты не офонарел ли?! — сразу несколько голосов начало возмущаться его действиями, а какой-то широкий, как шкаф, демон даже попытался загородить ему дорогу. — Тебе повылазило, что ли? Здесь очередь! — возмущаться начали с ещё одной стороны, и у Марбаса дёрнулся глаз.       Это был Ад, мать вашу! Здесь кто наглее и авторитетнее, того и первое место в очереди! — А ну хлебальники завалили, черти! — рявкнул Марбас, оборачиваясь и источая такую убийственную ауру, что все и вправду замолчали. — Я ваш лечащий врач на минутку, и поверьте мне, вы не хотите, чтобы я вас запомнил! — багряно-алые глаза предупреждающе вспыхнули. — О да, Марбаса тотально лучше не злить, — прокуренным голосом со знанием дела покивал Данталион, и его горе-крёстный в удивлении вскинул бровь, гадая, когда он сюда успел притащиться и зачем. — Этот чумной доктор может вам такую порчу зафигачить, что ангельские люли́ покажутся вам ещё детским лепетом. — Можем проверить, щенок, — прорычал один из демонов, делая шаг навстречу Марбасу. Тот прищурился, одаривая потенциального оппонента презрительным взглядом. — А ты ещё кто такой? — с намеренным пренебрежением спросил он, и демон подбоченился, рыкнув. — Я граф и губернатор пятого круга*, имя мне Гласеа-Лаболас**, — важно отозвался он, и Марбас фыркнул, не впечатлившись. — Что, устраиваешь бои без правил в Стигийском болоте? — ухмыльнулся язвительно и тут же прищурился, видя, как возмущённо зарычал оппонент. — Могу подкинуть малярию, чтоб веселее было. — Ах ты… — Гласеа-Лаболас подался было вперёд, но в этот момент распахнулись двери кабинета Вельзевул, и сама Лорд Ада возникла на пороге. — А ну прекратили! — яростно рявкнула она, заставляя подчинённых подпрыгнуть и вытянуться вструнку. — Бои без правил будете устраивать в своих кругах! А сейчас слушайте меня внимательно, олухи, дважды я повторять не буду! — Вельзевул обвела притихших демонов тяжёлым взглядом. — Поступило особое распоряжение. Вам всем сейчас же, немедленно нужно спуститься на Землю к человеку, который зовёт себя Соломоном. — С хера ли? — из задних рядов раздался прокуренный голос Данталиона, который, вообще-то, озвучил всеобщий вопрос.       Вельзевул раздражённо закатила глаза. — Он приз-з-зывает вас, — прожужжала она. — Хочет выведать у вас все тайны мира и стать самым сведущим царём — мне ли объяснять вам ущербность смертных?! — Но ведь этот человек — один из Божьих любимцев, разве нет? — нахмурившись, припоминая нечто из последних разговоров с Рафаилом, уточнил Марбас. — Вот именно потому, — Вельзевул помрачнела ещё больше, — вы и должны подняться к нему.       Марбас так толком ничего и не понял, но ослушаться начальства всё-таки не мог. По дороге к этому Соломону он вспоминал, что Рафаил как-то упоминал, что у них появился «очень эксцентричный молодой человек, балующийся оккультизмом, но в итоге обязанный стать великим царём и одним из самых уважаемых лидеров еврейского народа». У Неё определённо было странное чувство юмора, да…       … А Соломон просто сам по себе был странным.       У Марбаса под боком был один фанатик. Так вот, сейчас Марбас с уверенностью мог сказать, что Рафаил в сравнении с Соломоном, был просто агнцем невинным.       Глаза этого еврея горели, как и подобает глазам всякого еврея, в общем-то, алчным огоньком. Он с искренним восторгом смотрел на толпу из семидесяти двух высокоуровневых и уважаемых демонов, и постепенно на его губах растягивалась та самая улыбка.       Марбас тихо простонал — уж он-то знал, что она означает. Она означает одержимого фанатика, который сейчас во всех возможных позах отымеет мозги каждому из семидесяти двух призванных демонов своим дилетантством и неосведомлённостью.       О Сатана Всеразрушающий, они были в дерьме.       Опасения Марбаса, к его вящему сожалению, подтвердились уже спустя несколько часов беспрерывных вопросов и откровенно странных приказов, от которых они не могли отказаться. Лорд Вельзевул строго-настрого запретила как-либо вредить и расстраивать этого человека, а потому даже просто закрыть рог его словесного изобилия не представлялось возможным.       А потом этот кретин, видимо посчитав себя осведомлённым во всех сферах, ни с того ни с сего умудрился запечатать их всех в медный кувшин. — Зашибись погуляли, — где-то над ухом Марбаса прошипел Астарот***, и губернатор четвёртой щели восьмого круга мысленно с ним согласился.       То есть, им обижать этого придурка было нельзя, а ему вот так надругаться над ними — раз плюнуть?! Понятное дело, что форма и размер для демонов были большой условностью, но знаете, это вообще-то не этично заставлять их торчать в такой, почти интимной близости, запертыми в кувшине! — О нет, — простонал Базин**** — как ни странно, единственный мастер взлома в этой разношёрстной компании. — Этот идиот запер нас печатями вне пространства и времени. Мы не сможем выбраться отсюда сами — лишь тот, кто ставил печать, может её разрушить и выпустить нас, либо если кто-нибудь додумается разбить или повредить сам кувшин. — Ну очешуеть теперь, — недовольно проворчал Данталион. — Всегда мечтал провести вечность в компании таких долбодятлов, как вы.       Марбас, предсказуемо, в восторге тоже не был. А ещё в этот момент его весьма некстати посетила мысль о том, что Рафаил, если вдруг хватится его и не найдёт, наверняка будет беспокоиться…       Впрочем, что за чушь! С чего бы пернатому его хвататься и уж тем более беспокоиться! Наверняка обрадуется, что демон угодил в передрягу, и быстро забудет о нём… ***       Рафаил, вообще-то, и не думал забывать о Марбасе. Более того, его действительно крайне взволновала резкая пропажа закадычного друга и коллеги, вынуждая прошерстить все существующие на данный момент царства человеческие.       И — о Боже, серьёзно?! — кто бы мог подумать, что ответ на свой вопрос он в итоге найдёт в Иерусалиме у смертного одра Соломона.       Поиски подзатянулись на пару десятков лет. От осведомителя ангельского товарища, с которым Рафаил (с ангельским товарищем, конечно, а не осведомителем) встретился тайно и под покровом ночи, удалось узнать, что в Аду долгое отсутствие и потеря связи, как оказалось, не только с Марбасом, но и ещё семьюдесятью одним демоном тоже вызывала определённые вопросы. Это было ненормально, совершенно точно ненормально, и тревога сильнее укоренилась в ангельском сердце.       А что если с Марбасом и вправду что-то случилось?       Рафаил гнал от себя эти мысли. Вместо этого ему пришлось обратиться за помощью к Азирафелю, как наиболее компетентному в плане людей ангелу.       (ну и ещё, конечно, ангелу, тесно сотрудничающему с демоном, но Рафаил не стал уточняться, дабы лишний раз не смущать Азирафеля)       От ангельского товарища (не Азирафеля), — Господи, зачем им такая конспирация, всем же плевать! — которая в свою очередь узнала это от своего демонического осведомителя, всех пропавших семьдесят двух демонов последний раз отправляли на Землю к людям. Рафаил честно ума не мог приложить, какими именно силами людям нужно было обладать, чтобы навредить таким демонам, как Марбас, а потому и решил на всякий случай уточнить у того, кто в этом более сведущ.       Азирафель, однако, мало чем смог помочь. Но на следующий день, когда Рафаил, печальный и встревоженный, намеревался покинуть его временный дом, он поймал его, останавливая. — До меня дошли… слухи, — очень нервничая и то и дело оглядываясь по сторонам, шепнул он. — Что последний раз большое скопление демонов видели при дворе царя Соломона — большего, увы, сказать не могу.       Впрочем, Рафаил уже и от этих слов просиял, воспрянул духом и в жесте искренней признательности крепко сжал Азирафеля в объятиях. И тут же отправился к Соломону в надежде найти-таки Марбаса.       Но Соломон был на смертном одре, что, впрочем, не помешало Рафаилу явиться вовремя, чтобы услышать, как он, гордясь своим поступком и мужеством, пленил семьдесят два демона, заточив их в медный кувшин и выкинув его в озеро около Вавилона.       И вот теперь, пройдя, наконец-то, через всю долгую перипетию поисков, Рафаил стоял перед тем самым озером.       Конечно, ему не составило особого труда призвать кувшин к себе. Но действовать надо было осторожно, чтобы не подставить Марбаса и самому не нарваться на неприятности. Особо выбирать не приходилось, отчего Рафаил, вздохнув, без особой охоты использовал чудо, временно меняя свой облик, пряча эфирную природу и представая в облике немолодого вавилонянина, который тотчас одним сильным уверенным движением выдернул пробку из кувшина, тем самым ломая печать.       Он едва успел отскочить в сторону, как демоны, освобождённые, с радостными воплями и криками, даже не оглядываясь по сторонам, поспешили уйти под землю, возвращаясь в родную вотчину, которая, оказывается, была всё это время не так уж и плоха.       И лишь один Марбас, кажется, почуявший подвох, исчезать не спешил, скептично глядя на вавилонянина… Который тут же поспешил принять обратно облик архангела Рафаила.       Очень счастливого архангела Рафаила, сияющим взглядом глядящего на демона перед собой.       Марбас выглядел помятым, но вполне живым и невредимым. Мокрым немного, но ничего удивительного в этом не было — кувшин Соломона лежал на дне озёрном и сам Соломон не слишком переживал по поводу его герметичности.       Демон забавно отфыркивался и избегал смотреть на до неприличия довольного и счастливого Рафаила, который светился едва ли не в прямом смысле. Он с искренней радостью смотрел на своего инфернального коллегу, улыбаясь при этом по-дурацки широко. — Идиот, твоё ангельское начальство уж точно не погладит тебя по головке за то, что ты спас демона. И не одного — семьдесят два высокоуровневых герцога на минуточку! — Марбас зыркнул гневно с тщательно скрываемой тревогой на дне багряно-алых глаз, рыча едва слышно. — Никто не узнает, — Рафаил в ответ легкомысленно повёл плечами. — Официальная версия считает, что кувшин нашёл смертный. И посчитав, что там золото, разбил его, выпустив вас, — архангел улыбнулся шире и, по мнению Марбаса, глупее, в то время как брови самого демона полезли вверх от изумления. — Ты… обманываешь начальство?! — с трудом совладав с собой, просипел он, на что Рафаил пожал плечами. — Азирафель последние пару веков именно этим успешно и занимается, — просто откликнулся архангел. — Никто не проверяет, знаешь ли… А даже если бы и проверили… Это было бы в духе смертных, ты так не считаешь? Ну, поддаться любопытству и алчности и случайно из-за них выпустить демонов.       Марбас в ответ показательно небрежно фыркнул. Он не знал толком, что изумило его больше: то, что Рафаил собирался нагло солгать начальству, то, что он рискнул собственной жизнью, спасая его и кучу левых неудачников, которые попались вместе с ним, или то, что в итоге он приравнял его… к золоту? ***** Это ведь, должно быть, так… символично?..       Марбас тряхнул головой. Нет, это всего лишь совпадение. И издержки человеческой природы, падкой на слабости, искушения и блеск злата — не больше. Но улыбка Рафаила, такая не по-ангельски лукавая и одновременно с этим понимающая и… тёплая? — почему-то делала это оправдание самым нелепым оправданием из всех.       В конце концов, пернатый засранец тихо рассмеялся. И в небрежном дружеском жесте похлопал демона по напряжённой спине. — Идём, выпьем чего покрепче, — сапфиры его глаз блестели так странно, и Марбас вдруг почувствовал себя растерянно-уязвимым. — Я угощаю.       Рафаил мягко увлёк его за собой, и Марбас постарался выкинуть глупости из своей головы. И уже сидя в таверне, распивая с архангелом вино, он вдруг отчётливо поймал себя на мысли.       Теперь он должник этого пернатого идиота! ******