«Мамина хорошая подружка»

Surganova Сон Светланы прервал громкий звонок, доносящийся из телефона. На экране высветился номер Жуковой. Нехотя, сонная Сурганова сбросила вызов, понимая, что речь однозначно пойдет о каких-то переносах, концертах, записях, а воскресный отдых никто не отменял. Звонки шли и шли, дело было явно срочное. Не желая потерять свою возможность зарабатывать деньги, Света ответила на вызов.  — Да, Лена, что случилось в такую рань?  — Случился пожар. — услышав это слово, Сурганова подскочила с кровати.  — Какой к черту пожар?!  — Успокойся, Светлана Яковлевна, все живы. Кроме нашей студии. — Директор говорила монотонно и сухо. В этот момент перед ее глазами находилось то место, где Сурганова и оркестр записали сотни песен. Вся комната была покрыта пеплом и объята запахом гари. Смотреть на это было откровенно больно.  — Каким образом? Нет. Ну нет, пожалуйста, Лен, скажи, что это шутка? — Светлана металась по комнате, надевая первое, что попадалось под руку. Нужно было срочно лететь к Жуковой и разбираться во всем.  — Я отправила за тобой машину. Приезжай- увидишь все своими глазами. Света вышла к водителю, села на заднее сиденье и приказала ехать, как можно быстрее. На ее глазах наворачивались слезы. Что она сейчас увидит? Разрушенные комнаты, сожженные в пепел декорации- что? Время шло, а волнение переполняло Сурганову с каждой минутой все больше. Она то и дело оглядывалась по сторонам в ожидании прибытия, но дорога длинной в тридцать минут сегодня казалась вечностью. Ведь если сгорела студия, то сгорело все, находящееся в ней. А это- годы труда и творчества. Наконец из окна машины стало видно дом, который объединял рабочим процессом Светлану и ее оркестр. Около выхода еще стояли пожарные машины. Окна студии были черные, как нефть, а во многих местах и выбитые. Кирпич покрылся пеплом и потемнел от дыма. В этот момент Сурганова поняла, что боится выходить из машины. Она боится зайти внутрь и увидеть там картину, еще хуже той, что оказалась снаружи. Закрывая за собой дверь, скрипачка медленным шагом проходила внутрь убитого здания. Уже у входа она увидела, сидящую на ступеньках Жукову, которая не могла смотреть в сторону сгоревшей студии. -Лена…как это произошло? — боль Светы можно было услышать с другого конца планеты. Ее голос был злым, серьезным и опечаленным.  — Неполадки с проводкой. Взорвалась розетка, за ней аппаратура. Люди, увидевшие дым вызвали пожарных, но когда они приехали- половина уже сгорела. Нетронутой огнем осталась только дальняя комната, которая у нас за склад. Там все старые инструменты, какие-то бумажные архивы и твой старый рабочий стол. Нужно забрать оттуда все, что нужное. Ремонт будет очень долгим, придется пока искать другое место.  — Лен, но у нас же песни…записи…клипы, концерты, ЛЕНА, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — голос Сургановой срывался на и так раздраженную и убитую Жукову, которая с самого утра возилась здесь с пожарными, полицией, уборщиками и кучей любопытных людей. Она молча протолкнула Свету внутрь, не желая как-либо комментировать взрыв ее эмоций. Картина была не для слабонервных и сентиментальных душ, коей являлась Сурганова. Увидеть угробленные огнем музыкальные инструменты, технику и само место, в котором создавались шедевры- было невыносимо для музыканта. Света прошлась по местам, где когда-то лежали плакаты для концертов и рекламных афиш, увидела остатки деревянных рамок, в которых были портреты, нарисованные так старающимися фанатами. последней каплей стала деревянная скульптура, сделанная одним интересным человеком, которая стала похожа на обглоданный кусок бревна. Осмотрев мрачно-устрашающую обстановку еще раз, Света прошла к той самой комнате, до которой не успели добраться основные языки пламени. Краска на двери была стерта, дерево- покрыто копотью. Внутри все пропахло дымом и явно не подлежало дальнейшему использованию. На стенах висели старые скрипки Светы, еще несколько оркестровых инструментов лежали в чехлах, их можно было спасти. В двух шкафах находились документы группы, чудом уцелевшие от настигшего студию недуга. В самом дальнем углу стоял стол, в ящиках которого остались только какие-то Светины заметки. Именно его и предстояло разобрать Сургановой. Девушка присела на корточки, уставившись в пол. Нужно было приходить в себя и как-то действовать. Не смотря ни на что, все живы и здоровы.  — Шкафы с документами и сертификатами всякими сегодня заберут. Инструменты ребят-тоже. Ты уж прости, но на этих скрипках ты уже не сыграешь, их можно выкинуть. Но если они тебе важны как память- то пожалуйста. Вот в столе какие-то бумаги, я даже не знаю что там, это чисто твои записи. Разбирайся сама, что не нужно- все выкинут. — Лена заглянула к Свете, но, объяснив ей все, вернулась к ожидающим её сотрудникам страховой компании. Кто это сказал, что не сыграю? Еще как сыграю! Света сняла со стены одну из старых скрипок. Как можно осторожнее скрипачка протерла струны, взяла заросший пылью смычок и попыталась сыграть любимую мелодию. От первой же попытки провести грязным смычком по потрескавшимся струнам- инструмент издал ужасающие звуки, похожие на скрип вилки по тарелке. От такой «прекрасной музыки» удивленное лицо Жуковой снова появилось в дверях. Лена явно не желала слушать это, тем более сейчас, тем более во время общения со страховщиком. — Светлана Яковлевна, придите в себя! Мы тут важные вопросы обсуждаем. Света, ну правда. Не упрямься- выбрось скрипку! Сурганова беззвучно проводила директора взглядом, ей безумно хотелось заиграть на именно этом инструменте. И она пообещала себе, что обязательно это сделает. Сев на пол рядом со столом, она открыла первый ящик. Там хранились какие-то непонятные, совершенно ненужные записи, сразу брошенные в сторону прочего мусора. Второй и третий ящики настигла та же участь. Света хотела уже плюнуть и ехать домой, бросив рассматривать старую макулатуру, но её остановил единственный ящик в столе, закрытый на ключ, которого, конечно же, поблизости не оказалось. В воспоминаниях Светы здесь явно было что-то важное, вот только что- она не помнила. Где мог находиться ключ Сурганова тоже не предполагала. Не предполагала до того момента, пока не бросила взгляд на вторую висевшую на стене скрипку. Она аккуратно сняла её, как котенка с дерева. Внутри что-то перекатывалось из стороны в сторону. Перевернув инструмент задней стороной вверх, она стала приближать предмет, находящийся внутри ближе к резонаторному отверстию. Оттуда действительно выпал маленький ключик, точно подходивший к замку на ящике. Открыв его, Света еще не понимала, что увидит там. Но взяв в руки потертую от времени бумагу- все встало на свои места. В руках Светы находились самые настоящие письма. Каждое из них было написано одному и тому же человеку. Всего здесь было 520 писем, так и не дошедших до своего адресата. Она писала их каждую неделю на протяжении десяти лет после расставания с Дианой Сергеевной Арбениной. Ей они и были адресованы. В 2012-м году, Света бросила писать их. Это было какой-то отдушиной на протяжении больше пяти лет, но потом стало уже простой привычкой, загоняющей Сурганову только в большую ностальгию и тоску. Покончить с написанием их было просто, но вот выбросить их она так и не решилась. Слишком много памяти они в себе хранили. Содержание писем варьировалось от полного описания недели, о том, как прошли концерты, как устраивалась новая группа, как знакомилась Светлана с новыми и важными людьми, до самых простых и коротких записок, вроде: «Я люблю тебя.», «Скучаю.», «Всё бы отдала, чтобы вернуть НАС.» Перечитать их все было невозможно, даже если не спать стуками. Самые длинные обычно имели в себе содержание будних Светланы, когда нечего было написать, она записывала как кормит кота, как готовит обед, как читает новый шедевр- в общем, любую мелочь. Это было больше похоже на странного вида личный дневник, чем на настоящие письма, но по форме- текст есть, автор есть, адресат есть. Вот только он об их существовании даже не догадывается.

» Привет. Как всегда буду писать тебе ни о чем. Я ходила на пробежку, представляешь? Это было так замечательно… природа, красота! Сегодня была хорошая погода. Надеюсь там где ты сейчас находишься- тоже. Могу снова потратить пачку бумаги на то, чтобы рассказать тебе о своей любви, но ты и так все знаешь. Я скучаю, Динька. Очень. Очень. Скучаю. »

 — Света, там представители СМИ приехали…ждут твоих комментариев. Хочешь- не хочешь, но послать их нельзя, поэтому иди, комментируй. Я им не интересна. — ворвавшаяся Жукова прервала изумленную этими письмами Светлану. Она собиралась перечитывать их еще пару часов, но в её профессии очень многие «не хочу» заменялись на «надо», поэтому сеанс ностальгии оборвался.