Иначе

После ужина тетя отказалась смотреть телевизор и ушла в комнату насладиться новым дамским романом. Тони пощелкал каналами и остановился на музыкальном. — Рассказывай, о величайший маг. Что-то же случилось, по морде лица вижу. Гарри расслабленно отхлебнул пива и рассказал все. И о назначении, и о том, что ему ничего не рассказывают, только заваливают пыльными папками из архива и рекомендуют разбирать старые дела. Учиться, как говорит Кингсли. О друзьях, которые не дают в туалет сходить в одиночестве. О Забини, до которого никак не доберется. О выпуске гениев. И главное, о том, что он даже не понимает, что должен понять. — Кризис, — Дадли помялся и ответил почти то же, что и Гермиона. Что экономика вещь, которую с наскока не возьмешь, но в отличие от Гермионы, объяснил, почему Гарри не справится, а не просто оборвал и велел оставить специалистам. — Тут надо знать множество факторов: какой дефицит бюджета, на что идут налоги, какие статьи расходов предусмотрены. И, даже зная все цифры, надо считать, строить таблицы, выводить баланс. И не одному неучу, а группе опытных экономистов. Выпив за процветание Англии, Тони предложил поговорить о Гарри и его тупости. — Классно тебя подставляют! С фантазией. Почему? Да потому! Завтра твой министр повышает налоги. Послезавтра вводит акцизы, лицензии и прочую заумную хрень для выкачивания денег. А еще через день народ выходит помахать транспарантами, а его встречают вооруженные копы. Позже закономерно возникает вопрос — а кто это у нас такой умный, что расстрелял мирную демонстрацию? И вот тут министр делает большие глаза и тычет пальцем в тебя. А это Поттер, который Гарри. Слава вскружила голову. Тебя признают чокнувшимся и по-тихому отправят на пенсию. Другого, не такого знаменитого, переселили бы в отличный каменный дом с многочисленным обслуживающим персоналом. А может посадят и тебя. В кино вообще убирают, — он прищурил глаз и нажал пальцем воображаемый курок. — Да ну, — Дадли с видом кокетничающего слона ткнул пальцев в плечо Тони, — не придумывай ужасов. Может, его и правда сунули на это место в качестве вывески. Руку пожать, улыбнуться в объектив. Гарри пожал плечами, в вариант Тони верить не хотелось. Если это правда, то лучше самому заавадиться. Или стать новым Темным Лордом. Только для того, чтобы научить людей честности и дружбе. Но, даже исходя из самых честных побуждений Кингсли, должность начинала тяготить. Напрягать ничегонеделаньем, шепотками за спиной, тщательно скрываемым или откровенно открытым пренебрежением в глазах старших коллег. А еще секретарь... — Вот что мне с ним делать? Просил Кингсли уволить, а он начал спрашивать: почему да отчего. — А почему ты хочешь уволить секретаря? Гарри неожиданно для себя густо покраснел и отвел глаза, хоть в полумраке света работающего телевизора, куда он смотрит, никто бы не увидел. — Он лезет. Тони задумчиво заглянул в горлышко бутылки, внимательно изучил содержимое и перевел взгляд на Дадли. — Лезет. А за косички дергает? Гарри тоже заглянул в свою бутылку, поискал там ответ и признался: — Я его трахнул. Тони оживился и булькнул, торопливо приканчивая бутылку: — Давай, колись. И с грязными подробностями. Зазвал в кабинет подписать бумажку, завалил на стол, оприходовал, и ему так понравилось, что он теперь сам на стол лезет? Ответом был тяжелый вздох. Но, помявшись, Гарри решился. — Почти. Принес мне кофе и вылил на мантию. Начал вытирать, снимать, чтобы почистить, расстегнул штаны и отсосал. — А потом ты его загнул? Молодец! Испустив еще более тяжелый вздох, Гарри покаялся: — Нет, не загнул. Я сбежал. А теперь он постоянно... лезет! — Еще одна подстава! — азартно выкрикнул Тони, лихорадочно щелкая каналами. — Вот прям как в этом сериале. А потом он представит свои трусы в твоей сметанке и обвинит в сексуальном домогательстве. — Да что ты вечно со своими сериалами! — Дадли отнял пульт и выключил телевизор, — может пацанчик запал на Гарри. — Подставят и посадят! — уперся Тони. — Чепуха! И ты тупой, если так думаешь. Тупее Поттера! — не остался в долгу Дадли. — Хватит! — Гарри с излишним шумом вскрыл еще одну бутылку пива и сунул в руки Дадли. Открыл еще две и надолго присосался к горлышку. — Подставляют или нет, не важно. Я все равно хочу уйти. Только не знаю как… — севшим и потерянным голосом уныло закончил он. Парни недоуменно переглянулись, Тони потянулся за пультом, но нарвался лишь на грозно покачивающийся у носа кулак Дадли: — Без кино! Привык верить всему, что в ящике покажут. У него в мастерской эта бубнилка ни на минуту не выключается. А ты, Поттер, тупой. Пресса и телевидение у вас есть? Собираешь пресс конференцию и вперед с торжественной миной миссионера среди каннибалов: так и так, дорогие сограждане, горжусь честью, но боюсь не оправдать доверия, потому что туп и без диплома. Кланяешься и, не заходя домой — а вдруг Тони в чем-то прав? — улепетываешь в другую страну. В отпуск. В отпуск Гарри не хотел, устать не успел. Сбегать тайком тоже претило, но выслушивать после такого заявления укоры друзей, хотелось еще меньше. Собранная и уменьшенная сумка мирно лежала в кармане, рядом с билетами на паром и «Римский экспресс». Жаль, что там не оказалось рекомендательного письма к ректору Академии, а без него попасть на территорию учебного заведения не получилось. Поговорив со стражником у ворот, Гарри понял, что ждать Забини на солнцепеке тоже не стоит. Студенты жили внутри Академии и выходили в город только по выходным. А до выходного было еще три дня. Стражник был настолько любезен, что на достаточно сносном английском пояснил дорогу к отелю. В субботу Гарри с утра занял позицию у ворот, но вычленить Забини в череде одинаково одетых студентов не смог. Пришлось опять искать хоть кого-то понимающего английский и спрашивать. Забини невероятно похорошел и в коротком черном плаще, бриджах с бантами под коленками и темно-фиолетовом камзоле с круглым плоеным воротником казался юным грандом только что сделавшим непринужденный шаг с потемневшего от старости полотна. Мягкий берет на завитых локонах гармонично довершал утонченный образ аристократа. Не отличающийся от Забини ни ростом, ни возрастом, Гарри в таком же наряде выглядел бы нелепо, как пугало посреди городской площади, а тот смотрелся естественно и непринужденно. — Привет, Поттер, — жизнерадостно поздоровался Забини, протягивая руку для почти дружеского рукопожатия. — Пришел узнать, где Драко? Зря. Я не знаю. Но у тебя отличный нюх. Буквально на днях получил от него письмо. Дать? Гарри, немного оторопевший от такого напора, машинально кивнул головой и лишь через минуту спохватился: — Вот так просто дашь, без всяких условий? Забини, поманил Гарри за собой и быстрым шагом направился к воротам. — Палочку оставишь здесь, таковы правила. Да, просто так возьму и отдам. Драко мне друг, но иногда я готов пришибить эту слишком чистокровную задницу. За что? А за то, что он совершенно не может понять некоторые простые истины. Например, ту, которая утверждает, что не все владеют равными знаниями. Особенная разница между знаниями магглорожденных и чистокровных. Что ты знаешь о ритуалах, в один из которых вляпался? Ни-че-го. А мой лучший друг не удосужился понять это и просветить тебя, — завороженный несмолкаемой болтовней, Гарри очнулся лишь от резкого перехода с ослепительного солнцепека в прохладный полумрак низких каменных коридоров. — Кое-где придется пригибаться, на студентах экономят во все времена, но dolor abit, victoriae manent. Комната была... экономной. Низкий сводчатый потолок прикрывал узкий каменный пенал с грубо оштукатуренными стенами, меблированный лишь скромной монастырской кроватью, шкафом и конторкой, заваленной свитками, перьями и конфетными фантиками. Забини решительно смахнул все барахло на кровать и принялся перебирать пергаменты, в поисках нужного. — Вот. Держи, — он согнул пергамент и оторвал по сгибу. — Там личное и тебе не интересное. «Ну что ж, Блейз, получив письмо, ты уже понял, что я жив, и мне остается только добавить, что относительно благополучен. А еще признать (в который уже раз?) твою правоту. Не стоило цепляться за детскую влюбленность в Поттера. Надо было ехать вместе с тобой. Но я струсил. Испугался до потери способности связно мыслить. Захотел спрятаться за Поттера так же, как в детстве прятался под одеялом. Не вышло. Да и не могло выйти. Мы с ним живем в разных плоскостях. К тому же его чрезмерно заботливые друзья... по их мнению я должен был уйти, и я ушел. Трусливо сбежал. Наверное, стоило остаться и развестись, но тогда в мою жизнь не ворвался бы один совершенно невозможный тип. Он настолько изменил и меня, и вообще все, что голова кругом идет. Иногда в голову лезет мысль, а что было бы, опоздай я на самолет и не встреться с ним? Умер бы с голоду? К счастью, это мне больше не грозит. Я работаю и одновременно учусь, и это хорошо: нет времени заниматься самокопанием. Жаль, что я не услышу твоей эмоциональной итальянской ругани (как я по ней соскучился!), но адрес пока не дам. Потребуется много времени, чтобы я перестал оправдывать Поттера и еще больше — чтобы прекратил думать о нем. А он будет искать меня. Если не рыжая семейка, то кто-то еще обязательно просветят его о незавидном будущем его детей, и он захочет развода. Хочу ли я? Еще не знаю. Вот и прячусь, позволяя себе подумать и понять. Но хватит о плохом. Блейз, не поверишь, но ваш «белый мышь» загорел до почти неприличной черноты, а вот волосы выгорели до бумажной белизны. Чучело, да и только. Под этим слепящим солнцем я вдруг понял насколько люблю наши родные туманы.» И это было все. Гарри несколько раз перечитал доставшийся ему отрывок и поднял глаза на заскучавшего Блейза. — Он, действительно, трус. — Нет, — решительно запротестовал Забини, — всего лишь нерешительный и неуверенный в собственных силах, что неудивительно при настолько авторитарном отце. Но хватит о Драко. Поттер, хочешь насладиться настоящей римской кухней? Гарри сложил письмо и демонстративно спрятал его в карман. Забини только ухмыльнулся, ехидно изогнув пухлые губы. Предложение пообедать было вовремя, Гарри не позавтракал и уже начинал мечтать хотя бы о глотке кофе. — С удовольствием, хотя этих макарон уже нажрался за уши. Если бы ты предложил что-то привычное, как наши туманы... Интересно, где настолько жарко, что Драко начал о них мечтать? — О, какая проницательность! Я бы и не догадался, что, Драко в жаркой стране. Но я предлагаю не итальянскую кухню, а римскую. Совершенно другая вещь. Сегодня я обедаю с семьей невесты и приглашаю тебя. Юлия постоянно расспрашивает меня о знаменитом Гарри Поттере. Доставишь ей удовольствие своим присутствием? Почему бы и нет? Заодно узнать, чем римская кухня отличается от засилья макарон и сыра. — Невеста? У тебя есть невеста? — А чем я хуже любого другого парня? Мы поженимся как только я закончу Академию. Гарри вспомнил об обиде Гермионы и решил кое-что уточнить: — Кстати, а как ты поступил? Гермиона посылала запрос, но ей даже не ответили. Она считает, что это потому что она магглорожденная. Забини расхохотался и тут же чувствительно приложился лбом о притолоку коридорного перехода и зашипел, хватаясь за больное место: — Да чтоб тебя... прежде всего она — женщина. За всю историю Академии ни одна юбка не удостоилась чести подмести местные булыжники мостовой. — Гермиона бы сказала, что это шовинизм, — полыхнувшее в глаза солнце заставило Гарри крепко зажмуриться и шагнуть назад под прикрытие каменного козырька. Блейз хихикнул и ловко затемнил стекла его очков. — Наше солнышко умеет напомнить о себе. И не шовинизм, а вековые традиции. А по поводу моего поступления... не мог бы ты передать Сладкому Слизню, что я выполнил его рекомендацию и не стал поступать на факультет Зельеварения? Нечего мне там делать. Я стану алхимиком. На воротах Гарри вернули его палочку и пожелали доброй сиесты. Блейз заткнулся именно на эти благословенные полторы минуты и опять затарахтел. В потоке его красноречия причудливо переплетались описания окружающих достопримечательностей, восхваления красавицы невесты, восторг по поводу Алхимии и своих успехов в ней. Гарри все это было не интересно, и он прервал пустой, по его мнению, треп: — Ты ведь знаешь Драко лучше меня, в какие теплые края он мог податься? Пожав плечами, Забини беспечно махнул рукой. — Да куда угодно, вплоть до Стамбула. Единственно, в чем уверен, он не в Австралии. Тогда бы его встретил Тео. — Э? — Нотт. Работает в Министерстве Магии Австралии. Редкий даже среди нас зверь. Эмпат, легиллимент, окклюмент и все в одной голове. Плюс уникальная способность создавать встроенные императивы. Парня охраняют, как сокровища короны. Это была новость. Встроенные императивы — легендарное оружие убийц. Достаточно внушить приказ и скрыть его, завязав на команду. И в нужное время просто сказать кодовое слово. Нотта с его способностью надо было запереть в Гринготтсе и дуть в попу, а не вышвыривать из страны. Хотя оговорка Блейза интересовала больше, чем Нотт с его даром. — Ты сказал, что он редкость даже среди вас. А кого это вас? Блейз сорвал с головы берет и отвесил церемонный поклон какой-то туристке с фотоаппаратом. Девушка взвизгнула от восторга и быстро защелкала камерой. — Детей своих родителей. Панси даже пишет монографию о нас. Она тебе расскажет больше, я в ее области профан. Ведь дар у каждого разный. Я сварю любое зелье. Даже такое, какого еще не было. Гринрассы вырастят любой кактус с заданными свойствами. Милли изменит твою внешность так, что мать родная не узнает. Панси — целитель, сдернет любое проклятие или сглаз. Грег боевой маг. Думаю, что при желании он бы раскатал милорда в лепешку. — А Драко? — Оперирует потоками магии. Трансфигурация, артефакты, чары. Пришли, — Забини схватился за кольцо в бронзовой морде льва и стукнул им в огромную дверь с резьбой в виде переплетенной виноградной лозы поверх которой возлежал бородатый мужик с венком на голове. Представление «того самого Гарри Поттера, который выжил целых два раза, хотя и одного было бы более, чем слишком» прошло очень мило. Тоненькая блондинка взвизгнула, порывисто прижалась к Блейзу и, смущаясь, попросила Гарри сфотографироваться с ней. Родители — дородная матрона с царственной осанкой и сухощавый до костлявости мужчина терпеливо переждали восторги дочери и лишь потом благожелательно поприветствовали Гарри. За столом ему выделили почетное место рядом с хозяином дома, который почтительно ухаживал за гостем, вежливо называя каждое блюдо. Откровенно говоря, Гарри понравился только десерт. Каша из цельных пшеничных зерен с медом, орехами и козьим творогом. Остальное показалось слишком жирным. После обеда они немного поговорили, если так можно назвать бесконечную трескотню Блейза о школьных годах и мучительные попытки Гарри хоть как-то опровергнуть особо разнузданное вранье. Отсидев приличное, по его мнению, время, он засобирался назад в отель. Забини кинулся проводить его вместе с Юлией, попросив только пять минут, чтобы переодеться. Оказывается, в доме невесты у него была своя комната, в которой он хранил немногочисленные личные вещи. И маггловскую одежду. Поразив Гарри застиранными до белизны джинсами и светлой рубашкой с короткими рукавами, Блейз подхватил Юлию под руку и пообещал Гарри незабываемую прогулку по самым красивым местам Рима. И опять трещал без продыху, замолкая лишь тогда, когда говорила его невеста. Но она, к сожалению, была крайне немногословна. Чувствуя подступающую головную боль то ли от жаркого солнца, то ли от обилия ненужных фактов, Гарри рассеянно спросил: — Слушай, а разве магглы не удивлялись твоей чудной школьной формой? — Удивлялись? Чему? Это же Ватикан, Поттер! Здесь на каждом шагу то папские гвардейцы, то швейцары отелей, стремящихся перещеголять друг друга по части вычурности. Нет лучшего способа спрятать что-то, чем выставить напоказ. Зачем тратить массу сил на поддержание завесы, если можно адаптироваться к маггловским представлениям об обыденном. Я вот закупаюсь всякой всячиной в одной аптеке. Захожу, здороваюсь по-особому и прохожу в заднюю комнату. А в передней идет обычная торговля травяными сборами. Для магглов. Весь здешний магический мир так живет. Не скрываясь, но и не сообщая о своем существовании. Никаких телефонных будок с тайными проходами: обычное здание, обычная дверь и обычный охранник у входа. Никаких колонн, в которые надо врезаться для прохода на скрытую платформу. Обычный турникет в зал ожидания. Показал билет и прошел. И внимания не привлекаешь, и завеса из тебя сил не пьет. Гарри оторопел. О такой возможности он не знал. Да и не представлял подобного. Наверное, вбитые стереотипы о сохранении тайны мешали разумно думать о производимом на магглов впечатлении. Ведь и правда, сто магглов решат, что поглощенный колонной ребенок плод их воображения, а сто первый подойдет и проверит колонну. И кто поручится, что чего-то не найдет? А вход того же ребенка в спец.зал не привлечет вообще ничьего внимания. И завеса с ее постоянной потребностью в подпитке: через пару часов после отправления в Хогвартс-экспрессе не спали только несколько особо сильных старшеклассников. Остальные восполняли выпитые из них силы. Напоследок Гарри попросил точный адрес Паркинсон. — Блейз, я ведь пройду по всем вашим змеенышам и найду Драко. — Ищи, — легко согласился Блейз. — Адрес мне потом скинешь? Панси привет. *** *** — Тебе привет от Забини, — быстро сказал Гарри прямо в лицо скривившейся от отвращения Паркинсон. — Да чтоб на него икота напала, — с чувством сплюнула Паркинсон, — сволочь болтливая. Поттер, я не знаю, где Драко. И Милли не знает, куда он забился. Дафна и Астория тоже без понятия. Тео никогда и не интересовался. Гойл не знает, Флинт тоже. Мальсибер, Пьюси, Уоррингтон и все остальные не знают, где Драко. Если узнаю, то, разумеется, не напишу тебе. И если ты сейчас развернешься и пойдешь туда же, откуда пришел, то успеешь на любой поезд в любом направлении. — Она попыталась захлопнуть дверь, но Гарри не дал. — Паркинсон! — Наконец-то Гарри понял, что было не так в лице Паркинсон, — у тебя нос! Панси отпустила дверь и машинально пощупала названную часть тела. Тут же покраснела от негодования и вызывающе уставилась на Гарри: — Поттер! За своим носом следи! Отпадет не ровен час, — нарываться на ведьминский сглаз, а в том, что Забини сейчас от души икается, Гарри не сомневался, не хотелось. Замахал руками, извиняясь за неудачный возглас, и попытался косноязычно объясниться. — Ну в школе ты была такой... ну нос... еще круглый и щеки... вот, а сейчас … красиво. Вот. Дверь распахнулась, и Паркинсон предстала перед Гарри полностью. По-прежнему невысокая, но уже не пухленькая девочка с лицом обиженного мопса, а стройная красавица с ровным, без малейшей курносинки, носом и высокими скулами. До сих пор из-за двери высовывалось только лицо девушки, но теперь Гарри понял причину подобной скромности. На Паркинсон были лишь короткие трикотажные шортики и натянувшаяся на груди розовая майка с изображением книззла. Или просто толстого рыжего кота с наглой рожей. Она подбоченилась и злобно уставилась на Поттера. — Комплименты у тебя, Поттер, типично поттеровские. Заходи, раз приперся. Только осторожно! Причина предупреждения оказалась разбросана по всей крохотной комнатке. Вернее, аккуратно разложена по розовому ковру, посреди которого пустело крохотное пятнышко: как раз, чтобы сесть. Панси мимоходом плеснула себе желтоватой жидкости из хрустального кувшина и замерла, пристально рассматривая гигантский паззл из отдельных листочков. — Экзамен на носу. Костные и мышечные проклятия. Гарри осторожно перешагнул через дорожку из записок и занял место на круглой банкетке. — А Забини расписал так, будто у тебя уже собственная клиника. Монографию написала. Паркинсон выразительно закатила глаза и постучала себя пальцем по лбу. — Согласно французскому законодательству даже гений должен иметь диплом целителя. Вот и учусь. Монография сначала была всего лишь курсовой работой. Просмотрев, мой куратор рекомендовал расширить и издать. Через месяц будет в продаже. Поздравлений не надо. От тебя так особенно. Гарри помялся и неуверенно заговорил, стараясь вложить в голос как можно больше просительных интонаций: — Я разговаривал с Флитвиком. Он назвал вас поколением гениев. А Забини намекал на вашу исключительность. Но почему только вы? В Гриффиндоре гениев не было! Кроме Гермионы, а она... — … грязнокровная выскочка! — пренебрежительно фыркнула Паркинсон. — Зубрила тупая. Вся ее гениальность состоит в умении быстро читать. — Ну, не настолько все плохо, — Гарри попробовал было смягчить обстановку, но махнул рукой и не стал переубеждать слизеринку. — Давай не будем о ней. Я о вас. В чем ваша исключительность? И почему? Что имел в виду Забини, говоря, что вы дети своих родителей? Паркинсон поджала губы и чуть качнула головой. — Не думаю, что ты хочешь это знать. Это показалось настолько в стиле Гермионы, что Гарри едва удержался от резкого ответа: — Попробую разобраться сам. Если можешь ответить, то скажи. Если нет, то поищу еще кого-то из ваших. Паркинсон злобно сощурилась. — Дам тебе копию монографии. А дальше разбирайся сам, — и жадно склонилась вперед. — А вы, правда, женаты? Гарри кивнул и нехотя рассказал об их семейной жизни, собственной тупости в вопросах ритуалов и бегстве Драко. О последующей попытке жениться на Джинни и выяснении женатого статуса. Нахлынувшее наитие заставило признаться и в некоторых своих странных поступках. Потому что если вначале он искал Драко для развода, то сейчас уже не знает, чего хочет. Не стал утаивать и нарастающее раздражение к собственным друзьям. Рассказал и о крепнувшем подозрении, что его намеренно держат в странной изоляции от чего-то. — Меньше меня знает только Рон, и то лишь потому, что кроме квиддича и еды больше ничем не интересуется. Пытался спрашивать, так все, даже Невилл, твердят одно и то же. Ты все равно не поймешь. Зачем оно тебе надо? Наслаждайся жизнью, если не хочешь учиться. Прошу объяснить, что именно не пойму — отмахиваются, как от ребенка. Гермиона рекомендует читать. Я бы и почитал, если бы знал, что. Вот в ритуальных браках я стал знатоком. Изучил все, что было в библиотеке Блэков. Невероятно интересно. — Фууу. Скука же смертная. На факультете ритуалистики вечный недобор. — Есть и такой факультет? А как туда поступить? Хотя, — Гарри загорелся, но тут же сник, — тут же на французском все. Не смогу. Панси выразительно закатила глаза и, порывшись в столе, швырнула Гарри брошюрку о кулонах-переводчиках. Нант традиционно приглашал учиться волшебников со всех концов света и считал затруднения в общении плохой рекламой Академии. Пользуясь неожиданной добротой Паркинсон, Гарри выпытал у нее адрес приемной комиссии, условия приема и прочие необходимые абитуриенту мелочи. Через час Паркинсон была готова на что угодно, лишь бы Поттер ушел и перестал отнимать у нее время. В этот момент Гарри опять напомнил о ее обещании дать монографию. — Бери и вали отсюда, — Панси порылась в столе и достала пухлую папку. — Это черновик монографии. Там полно сносок, а в конце список используемой литературы. Будет непонятно — пиши. Только не раньше, чем через неделю и желательно не мне. — Она всучила папку Гарри и подтолкнула его к выходу. На пороге Гарри уперся и попробовал выпросить еще и адрес Гринрассов и Буллстроуд. На этом моменте Паркинсон вконец озверела и захлопнула дверь, едва не прищемив Гарри руку. Но когда он спустился на два пролета, дверь опять хлопнула и Панси заорала сверху, ничуть не заботясь о спокойствии соседей: — Эй, Потти, найдешь этого говнюка — напиши, — сверху спланировала смятая бумажка с двумя адресами. Миллисент обитала в Париже, а сестры Гринграсс обосновались в Германии. Ниже точных адресов оказалась еще одна строчка «Флинт в Америке. Какая-то команда гонщиков». Выйдя из дома, Гарри уселся на бордюр и задумался. Метаться дальше по миру не имело смысла — все слизеринцы уже получили письма Забини и теперь будут отвечать одинаково: где Малфой понятия не имеем, найдешь — расскажешь. Еще бессмысленней было завидовать им. Изгнанные с родины, лишенные всего, они не потерялись в чуждом им мире, а принялись строить новую жизнь: учились, работали, влюблялись и продолжали дружбу. Хоть и на расстоянии. Гарри покрутил в руках папку и открыл первую страницу. В глаза бросилось выделенное жирным название: Знак мрака и привилегии вассалитета. Первые же строчки заставили Гарри вчитаться, быстро листая страницы и выхватывая взглядом отдельные строчки. Но, остановив себя, он вернулся к началу и принялся читать вдумчиво, запоминая, заглядывая в сноски и примечания. Первая глава была вся посвящена древней традиции вассалитета. До сих пор Гарри считал подобные отношения пережитком прошлого и брезгливо удивлялся, слыша в школе обращение «сюзерен». Как может кто-то рожденный в современном мире всерьез считать другого господином? Когда однажды он высказал свое мнение, Гермиона предположила, что это всего лишь привычное обращение. Увлекшись, она перечислила все вассальные связи королевской семьи, пересчитала по пальцам наиболее известные законы вассалитета, в том числе и право первой ночи, пренебрежительно заметила, что в Японии до сих пор право сюзерена считается выше закона и усомнилась в нормальности тех, кто действительно мечтает о возвращении этой унижающей человеческое достоинство древности. Зачем? Раньше понятно: в выборе между рабством и уничтожением слабый род принимал вассалитет. И перекладывал долг по защите семьи на сюзерена. В современном мире закон и порядок обеспечивался министерством и авроратом. Зачем же что-то менять? Тогда Гарри полностью согласился с ее словами и не стал (да и не собирался) составлять собственное мнение. Исписанные мелким почерком листы говорили немного другое. Гермиона была бы права, иди речь о маггловском мире. Но когда в деле замешана магия, все изменяется. Право стать вассалом еще следовало заслужить. Или выкупить. Деньгами, детьми, услугами — в ход шло все. За знак сюзерена на руке маги отдавали последнее. Или первенца. Какая разница, что или кого отдать, если получаемое оценивалось вдесятеро больше. Постоянный приток чистой магии гарантировал рождение магически сильных детей с пробужденными дарами. Гарантировал возрождение рода, его будущее. Рожденный от союза женщины, мужчины и магии сюзерена ребенок сам становился господином для того, кто сумеет заинтересовать его. Цепочка сюзерен-вассал-сюзерен-вассал... тянулась сквозь века и семьи, но только у Волдеморта хватило любопытства и самоуверенности не прерывать ее, а продлить. На этом глава кончалась. Гарри повертел затекшей шеей и с удивлением обнаружил, что последние строчки дочитывал в свете уличного фонаря, а не солнца. Ехать куда-либо кроме дома сразу расхотелось. Увесистая папка обещала несколько часов интересного чтения. А если сверять все ссылки на источники и проверять их, то можно отлично занять время до начала учебы. Каким-то образом Гарри не сомневался, что поступит в Нантскую Академию магии. Но сейчас, в этом городе, ему хотелось только вернуться в отель, собрать сумку и успеть на поезд до Кале. Как бы он ни любил читать в уюте, но в поезде, а потом на пароме успел прочесть еще одну главу. На этот раз об эксперименте Волдеморта. Поначалу покойный Темный Лорд всего лишь собирал сторонников, обещая даром то, за что готовы были платить. Том Риддл был невероятно сильным магом и щедрым сюзереном. Его магия освежающим потоком влилась в древние рода, обновляя их кровь и силы. Какой-то маг с инициалами А.М. неспособный даже на поддержку защиты собственного имения вдруг обзавелся сильным наследником. Его удача подвигла на вассалитет и других. Рожденные дети блистали магией и почти физической любовью к повелителю. Почти обожествлением. Для них знак мрака был целью всей жизни. Знаком не подчинения, а благоволения господина. Риддл не отказывал никому. Благо магии хватало на всех. Думал ли он в то время об эксперименте, Паркинсон не знала. Она оставила пару невнятных пометок и все же решила в чистовом варианте этот момент опустить. Вернувшись, Волдеморт внезапно обнаружил подрастающее поколение слишком одаренных волшебников. Именно тогда он заинтересовался подоплекой вассалитета и занялся исследованиями. И именно тогда в разговорах появился термин «второе поколение», а Лорд увлекся изучением генеалогических древ лучших семей, подбирая идеальные пары. Но планы на третье поколение и его магию в своем подчинении разрушил Поттер. После этого собственно вступление закончилось, и следующая глава изобиловала терминами, которые Гарри совершенно не понимал. Это даже если не считать цитаты на латыни. Хорошо, что к этому моменту он уже добрался домой, поэтому с некоторым сожалением и легким чувством зависти, отложил папку на стол и побрел в спальню. На часах было почти три ночи. Разбудил его уверенный голос Гермионы и крепкая хватка на плече: — Гарри! Полдень, а ты спишь! Немедленно просыпайся, нам надо поговорить. — С кем? — заспанно ответил Гарри и сладко потянулся, напрягая спину. — Привет. Как дела? — Как дела? — Гермиона побледнела от негодования. — Ты ставишь в неловкое положение мистера Шеклбота, исчезаешь неизвестно куда, возвращаешься среди ночи и все, что можешь сказать — это «как дела»? Гарри откинул одеяло и спустил ноги на потертый коврик. Спал он в трусах, а если Гермиона требует, чтобы он встал, то пусть или терпит, или выметается из спальни. Совести ей хватило, но перед тем как уйти она все же ужасно взрослым голосом велела спускаться на кухню как можно быстрей. А на кухне уже была Джинни с укоризненным взглядом и томными вздохами. И она, и Гермиона заняли места по обе стороны Гарри и одинаково уставились на него. — Где ты был? — Поджатые губы совершенно не шли Гермионе, делая ее старше и неприятней. — И что это такое? — она с негодованием потрясла пухлой папкой. — А, — Гарри ловко выхватил папку из рук подруги, — это монография Паркинсон. И нет, почитать не дам. Сам только начал. Гермиона задохнулась от возмущения так, что почти минуту не могла сказать и слова. — Паркинсон? И ты взял эту вещь, не проверив на заклятия или яды? Так, я немедленно забираю это с собой, — она решительно протянула руку в полной уверенности, что Гарри послушно вернет ей папку. Но вместо этого он поднялся из-за стола и подошел к дверям кухни, — Если завтрака нет, то и сидеть здесь незачем. Не отдам, дорогая Гермиона. Тем более, что проверять незачем. Вряд ли Паркинсон стала бы мазать ядом свои черновики. Или проклинать. Зачем ей это? — Затем, что она Паркинсон! Она и ее дружки мечтают уничтожить тебя. Что в этом непонятного? Гарри покачал головой, припоминая болтливого Забини с честолюбивыми планами стать самым юным мастером Алхимиии и замороченную предэкзаменационной суетой Паркинсон в шортах и футболке. Скорее всего, остальные слизеринцы тоже заняты своими делами и амбициями. — Мечтают они жить, учиться, любить... забыть, в конце концов о войне и том, что мы потеряли. Точно так же, как и любой из нас. — Нет, — подруга подбежала к нему и умоляюще заглянула в глаза, порывисто сжимая руку. — Гарри, ты не понимаешь! Дай это сюда, я отнесу специалистам на проверку. — Гермиона, — Гарри отодвинул девушку на расстояние вытянутой руки и недоверчиво заглянул ей в глаза, — ты не забыла, что я тоже вырос? Не надо меня опекать. Хотя от заботы в виде чашки кофе не отказался бы. — Он весело улыбнулся, стремясь перевести все в шутку. Гермиона и ее чрезмерная забота о нем раздражали и раньше, но ругаться с другом детства очень не хотелось. — Давай я буду сам решать, что опасно, а что не очень. — Вырос? — Возмущения в голосе Гермионы было не меньше, чем в школьные годы. — Твоя безответственность тоже возросла! Поставил в неловкое положение мистера Шеклбота, умчался неизвестно куда, обидел Джинни. Берешь у врагов подозрительные вещи. Ты по-прежнему ничего не понимаешь. Даже не хочешь понимать. Так вот, Гарри, до тех пор, пока ты не просто вырастешь, а осознаешь себя взрослым, ответственным человеком, будь добр выполняй указания более умных людей. — Твои? — Гарри ссутулился, смахивая с лица невидимую липкую паутину раздражения. — Уходи. Пожалуйста, уходи сейчас же. Пробегая мимо него к камину, Гермиона вскинула голову и прожгла Гарри негодующим взглядом: — Хотя бы перед Джинни извинись! Подошедшая со спины Джинни, обняла Гарри за талию и прижалась щекой к спине. — Гермиона немного назойлива, это да. Но только из добрых побуждений. Она беспокоится о тебе. Поведя плечами, Гарри освободился из ее объятий и повернулся к ней лицом, сжимая ее руки. — Но почему обо мне? Не о тебе, например. Джинни беспечно улыбнулась и ласково прильнула к нему всем телом. — Да что обо мне беспокоиться? Живу, развлекаюсь, в опасные авантюры не лезу. — Но ты живешь в одном доме с женатым мужчиной, — с мстительной радостью ответил Гарри. — Прилично ли это девушке? Второй год нигде не учишься и не работаешь. Джинни отпрянула, с комичным недоумением надув губки. — Гарри! Но ведь мы поженимся. Когда-нибудь Малфой перестанет изображать из себя святую невинность и вернется к привычному образу жизни. Раздвинет ноги перед первым встречным. Тогда мы сразу поженимся. Ты будешь работать, а я создавать тебе уют. Перед тем, как раз и навсегда покончить с этой мечтой, Гарри помедлил, подыскивая наиболее щадящие слова: — Джинни, я никогда не женюсь на тебе. Еще не знаю, привлекают ли меня только мужчины, или есть и женщины, с которыми смогу заняться сексом, но тебя я точно не хочу видеть в своей постели. Вообще. Никогда. Поэтому иди домой и лучше поступи хоть куда-нибудь. Вскрикнув Джинни порывисто прижала ладонь ко рту, разрыдалась и стремглав кинулась к камину, едва не сбив с ног прибывшего Шеклбота. Проводив ее взглядом, Кингсли вошел на кухню, схватил лежащую на столе папку и легко приподнял ее за уголок. — Это она? Конфисковано, как материалы повышенной секретности. — Что? — Гарри недоверчиво хохотнул и протянул руку, желая вернуть свое. — Да она через месяц будет продаваться во всех магазинах. Какие секреты? — Нет, — Шеклбот грузно опустился на табурет, со стоном выпрямляя больную ногу, — мы уже выкупили весь тираж. А если девчонка Паркинсон надумает напечатать это еще раз, то вместе с тиражом в уничтожение пойдет и она. — Что? — Из лексикона Гарри исчезли все слова, кроме вопросительных. — И что ж тебе не жилось спокойно? — Шеклбот раздраженно поморщился, принимаясь массировать колено. — Не захотел учиться — на тебе, Гарри, должность. Мужики нравятся, вот тебе покладистый и не трепливый пацан. Не понравился? Другого найти могли. Но тебе все неймется. Лезешь, куда не просят. Думаешь, Паркинсон Америку открыла? Вот это, — он брезгливо потряс папкой, — детский лепет по сравнению с тем, над чем работает Отдел Тайн. В третьем поколении Волдеморт ожидал появления мага уровня Мерлина. Он даже начал подбирать подходящие пары. Жаль, что архив покойного Лорда начали разбирать только когда его выкормыши успели сбежать. Оно, впрочем, к лучшему. Не дай Мерлин соберутся в кучу и создадут баффера... — Кого? Кингсли поморщился. — Вообще-то это легенда. Но в каждой истине есть доля сказки. Своеобразный катализатор. В его присутствии силы мага удесятеряются. К счастью или, может, несчастью, бафферы сами не рождаются. Их создают ритуалом. А мастеров ритуалов почти не осталось. Вымирающая профессия. К чему тратить часы на точно рассчитанные действия, если можно просто махнуть палочкой? Короче, завтра возвращаешься в Академию и продолжаешь учебу. Это я забираю. Все. — А если я против? — попыток забрать папку Гарри делать не стал. Наверное, и говорить-то не стоило. Шеклбот стремительно поднялся и с силой ударил кулаком по столу. — Плевать, что ты хочешь! Кто ты такой? Поттер? Кто такой Поттер? Очки и шрам, вот что ты такое. И этот шрам над очками будет делать то, что надо. И это я еще по-хорошему предупреждаю. Что будет по-плохому Гарри знать не хотел. Послать в Азкабан можно было и за сделанное другим. Пример Сириуса все еще был не забыт. Оставалось только выторговать хотя бы одно послабление. — Я хочу стать мастером Ритуалов. — Да хоть укротителем лошадок качалок. Делай что хочешь до тех пор, пока слушаешься. Помирись с Джинни. Она будет твоей официальной невестой на приемах. — То есть, когда я буду показывать очки и шрам? — Правильно понял. *** *** Кривую ухмылку Шеклбота Гарри понял, когда узнал, что в Англии с недобором на факультет ритуалистики справились радикально. Его упразднили, оставив лишь месячные курсы брачных ритуалов. Немного подумав, Гарри снова направился в отдел брака к единственно знакомому ему мастеру ритуалов. Мистер Дьюри все в том же поношенном сюртуке приходу Гарри обрадовался. А узнав, что на этот раз Поттер пришел не с ужасающими нормального волшебника попытками нарушить брачный контракт, а с вопросами, засуетился и, предложив чаю, почти силой усадил Гарри за стол и выложил перед ним несколько древних книг. — Ритуалы! О, это же основа основ магии. Не дурацкое помахивание деревяшкой, на которое способен даже новорожденный, а истинная красота выверенных расчетов. Искусство, без которого не будет ни одного заклинания. Вот, например, трансфигурируйте эту чашку в тарелку, — он подождал результата и радостно вскрикнул. — Вот! Вот эта петля, — теперь он мягко повел рукой, наглядно демонстрируя о чем говорит, — это же часть ритуала окружения вещи аурой. Хотите, я научу вас сделать трансформацию необратимой? Гарри хотел, хотя и не верил в такое. Трансфигурированные вещи требовали постоянного подновления чар или со временем переходили в прежнее состояние. Научившись первому крохотному ритуалу, и заодно убедившись в его действенности, Гарри не стал тянуть и немедленно перешел к тому, за чем, собственно, и пришел. — Вы не подскажете мастера, который возьмет меня учеником? Мистер Дьюри потрясенно взмахнул руками и кинулся обнимать Гарри. Неожиданный восторг мастер пояснил лишь после того, как промокнул глаза платочком и разлил чай по тонким чашечкам. — Магглорожденные считают науку слова и дела шаманством, пережитком прошлого. Да и винить их не за что. Начертить пентаграмму — это они еще смогут, а вот провести через ее контуры необходимый поток магии — вряд ли. Силенок не хватит. Вот и хают то, что не понимают. А чистокровные едва ли не с пеленок наряду с генеалогией и геральдикой изучают родовые ритуалы защиты дома и семьи. И перестают интересоваться другими аспектами ритуалистики. Мастеров, я имею в виду настоящих мастеров, а не просто магов способных прочитать древний список и выполнить установленные в нем пункты, по пальцам пересчитать можно. Я Мастер, но не воспитал ни единого ученика, и если вы окажете мне честь, мистер Поттер, то обещаю... — он опять расчувствовался и принялся промокать слезы. Контракт на обучение был подписан в течении пары минут, после чего Мастер, хитро улыбаясь, предложил начать изучение риуалистики именно с брачного контракта Блэков. — … ведь именно с него началось ваше знакомство с тем, о чем вы даже не подозревали. *** *** — Скорпиус, перестань кусать Сьючи за хвост! Воспитанные мальчики так не делают. — Правильно, — Ларри отнял у Драко бумаги и поставил на их место тарелку с яичницей. — За хвост кусать нельзя, — он присел на корточки и серьезно заговорил с крепким беловолосым трехлеткой, — за хвост кусают только трусливые шакалы. Настоящие койоты хватают за горло. Хватают, опрокидывают и прижимают к земле. Драко привычно закатил глаза, глядя, как его сын с радостным визгом впивается в шею щенка койота. — Вайна, ну хотя бы ты заступись за ребенка. Твоего же сына грызут. — Правильно грызут, — молодая женщина даже не подумала оторваться от жарки вафель, — не может защитить собственный хвост, пусть привыкает подчиняться сильному. Щенки должны делить еду и драться. Или вырастут слабыми и больными. — Ничего подобного! — горячо запротестовал Драко. — В жизни никого не кусал. Особенно молочных братьев, а вырос нормальным! — Это тебе так кажется, — Ларри оторвал Скорпиуса от щенка и подкинул в воздух, прежде чем сунуть в высокое креслице. — Если бы я не унюхал в тебе свое будущее благополучие, то ты по сию пору сидел бы в коридорах отдела эмиграции. А привык бы прокладывать дорогу клыками, а не воспитанностью, глядишь бы и жил по-другому, — второй ребенок, уже без шерсти и хвоста, был усажен рядом. — А что нам Вайна приготовила? Вафли с йогуртом и земляникой. Драко горестно вздохнул, глядя на одинаково замурзанные лица молочных братьев, и поспешно уткнулся в распечатки. С тех пор, как он по совету Ларри нанял кормилицей и няней женщину-койота Вайну, дом превратился в американское отделение Бедлама. Спорить с парой вольных детей равнин по вопросам воспитания он больше не рисковал: все равно отгавкаются. Еще и его убедят в острой необходимости грызни. Хотя, может ему и правда стоило в детстве покусать хоть кого-то? Того же Поттера. Вспомнив мужа, Драко мысленно застонал и силой заставил себя углубиться в расчеты. Сегодня полигонная проверка его нового артефакта, надо подготовиться к любым неожиданностям. Если все удастся, то шеф обещал повысить оклад. *** *** Три года ученичества у мистера Дьюри дали Гарри много больше, чем семь лет Хогвартса. И не только в плане знаний. Он стал сдержанней и осмотрительней — ритуалы всегда требовали спокойствия и полной сосредоточенности. Подчас даже изменения тона начитки катрен могли существенно повлиять на результат и привести к необратимым последствиям. Жизнь вокруг тоже изменилась. После серьезного разговора с Молли, в котором Гарри предупредил, что не сможет дать Джинни ничего, кроме звания жены, но составит брачный контракт так, чтобы она и глянуть налево не смогла, и спросил, хочет ли Молли такой судьбы своей дочери, она прекратила даже намеки на будущий брак. Если бы ее примеру последовала и Джинни! Если бы... Поощренная заступничеством Шеклбота, она практически не отлипала от Гарри. Ее амбициозные мечты по перевоспитанию Гарри активно поддерживала Гермиона. Кстати, они с Роном расстались. В Академии друг продержался чуть дольше, чем Гарри. Оставив учебу, он целеустремленно занялся магазином брата и внезапно показал себя прекрасным бизнесменом. А найдя работу своей мечты, полностью изменился. Раздобрел, Молли называла это «заматерел» и приобрел привычку проводить вечера в кресле у камина, в мягких тапочках и с «Квиддичным обозрением» поверх подноса с «перекусом» и чаем. Гермиона совершенно не вписывалась в эту идиллию. Она, из самых лучших побуждений, постоянно пыталась переделать всех вокруг. Отнимала у Молли ее любимые любовные романы, подсовывая вместо них чрезвычайно умные книги. Силой выдергивала Рона из кресла, чтобы промучить его на какой-то нашумевшей премьере. Учила Флер, как сначала вынашивать, потом кормить, а чуть позже воспитывать ребенка. Однажды вечером Рон сорвался и наговорил много лишней правды. А через месяц Гарри с удовольствием познакомился с Мари. Блондинкой с неистребимым славянским акцентом, желанием готовить вкусные и сытные блюда, задорным хохотом и уже довольно заметным животиком. Она с первого же дня начала называть Молли мамочкой, штопать Рону носки и произносить слово муж так, что первая буква слышалась отчетливо большой. Гермиона сняла квартиру, возглавила никому не нужный отдел помощи попавшим в беду домовым эльфам, затянула волосы в плотный узел и регулярно подбрасывала Гарри брошюры о вреде гомосексуализма и семейных ценностях. Оказалось, что не обращать на нее внимания было легче всего. Тем более что встречались они лишь на нечастых министерских приемах и вечерах. Еще у Гарри завелась привычка раз в месяц писать Забини, получать от него длинный ответ, убеждаться, что Драко все еще не отозвался, и с новыми силами углубляться в хитросплетения поисковых ритуалов. *** *** Драко распластался на метле, совершил обманный маневр и поднырнул под метлу Флинта, решительно выходя на внутренний круг трека и подходя к финишу на мгновение раньше Маркуса. Ларри взвыл от восторга и, зажав Скорпиуса под мышкой, ринулся вниз. За ним степенно пошла Вайна со Сьючи на руках. Маркус передал метлу Драко и перехватил Скорпиуса: — Ух ты, вырос как. Хочешь покататься? — Маркус, перестань. Он может испугаться, — недовольный Драко отвел метлу в сторону. Флинт повернулся к нему и удивленно поднял брови: — Да брось. Чтобы сын двух ловцов боялся неба? Малфой, не дури, — он передал Скорпиуса Ларри, отнял метлу, сел на нее и осторожно пристроил малыша впереди себя. Сделав круг, вернул верещавшего от восторга ребенка Драко и обратил внимание на Сьючи. — А это что за маленький койот? Тоже хочешь покататься? Вернувшись с радостным Сьючи, протянул его Вайне: — Покатал бы и тебя, но боюсь, папа Сьючи будет против. — Папа Сьючи сбежал от нас, как шелудивый шакал. И я не против проехаться пару-тройку кругов на крепком древке. Флинт поперхнулся от неожиданности, но быстро пришел в себя и принялся полушепотом договариваться о свидании. *** *** Накануне экзамена на Мастера к Гарри пожаловал Шеклбот. Брезгливо поморщившись при виде подготовленной церемониальной мантии, он в который раз высказался о странном выборе Поттера. — Ритуалы. А что потом? Шаманские пляски? У меня язык колом становится, когда я пытаюсь пояснить, что национальный герой занимается настолько ненужным делом. Но, к сожалению, другого Поттера у нас нет. Так что собирайся. Завтра вылетаем в Америку. И вот вместо дружеской попойки, на которую очень рассчитывал Рон, Гарри сидел в самолете и просматривал бумаги корпорации Мэйджик. Англия намеревалась заключить контракт на поставку какого-то противоавадного артефакта. Предварительную договоренность Шеклбот планировал заключить на ежегодном балу для сотрудников и гостей корпорации. Гарри он обязал исполнять роль приманки. Знаменитости, на которую ловят нужные связи. С этой же целью министр прихватил Гермиону и Джинни. Рон наотрез отказался покидать Англию, кресло и тапочки и лететь куда-то прочь от дома, да еще и на маггловском самолете. Международным порталом Шеклботу не позволяло пользоваться старое проклятие. Весь полет экипаж отдельного самолета ухаживал за высокопоставленными пассажирами, предлагая напитки, еду и пледы. Корпорация не поскупилась, выслав за английскими покупателями личный самолет и, как выяснилось после перелета, предоставив им целый этаж в хорошей гостинице. Ну а пока они летели, Кингсли сунул всем по кипе досье, чтобы они хотя бы ориентировались, кто есть кто в этой компании. Заскучав над третьим вице-директором, Гарри обратил внимание на экран телевизора. Шел рисованный фильм о русалочке с красными волосами. Приключения Ариэль и полосатой рыбки увлекли больше, и вскоре Гарри весело посмеивался, забыв о бумагах. Джинни тут же последовала его примеру и отложила свою порцию досье. Через минуту она, сетуя, что с ее места плохо видно, пересела к Гарри. И тоже увлеклась фильмом, вскрикивая и хватая за руку. После Джинни угнездилась в кресле с ногами и навалилась на Гарри всем своим жарким телом, делая вид, что задремала. Гермиона утверждала, что со стороны это смотрится чрезвычайно мило, но ведь это не ей приходилось терпеть неудобства. Поэтому Гарри аккуратно столкнул Джинни с себя и пересел на другое место, прикрываясь досье от дальнейших попыток общения. Немного поскучав, он достал из кармана полученное накануне письмо от Забини и перечитал еще раз. Блейз переехал в Америку и радовал Гарри известием, что тут собрался уже почти весь выводок слизеринских гениев. Панси посчитала, что близость Англии мешает ее исследованиям, Миллисент потянулась следом. Сестрички Гринграсс увлеклись тропическими растениями и перенесли питомник поближе к местам, где солнце греет все триста шестьдесят дней в году. О причинах своего переезда Забини писал крайне туманно. Что-то невнятное о предложении, от которого нормальные люди не отказываются, а немедленно сбегают куда глаза глядят. Над письмом Гарри думал уже второй день. Сбор слизеринцев в одном месте мог означать желание создать баффера. А мог и не означать ничего. Поэтому Гарри не стал сообщать Шеклботу об интересной новости. Надо будет, сам узнает. В гостинице Джинни попыталась было соблазнить Гарри номером для новобрачных, но он оставил все бело-розовое великолепие в ее единоличное пользование и занял небольшой двухкомнатный номер. На часах в гостиной было почти десять, ложиться спать, как утомленная перелетом Гермиона, не было смысла, и Гарри, заказав завтрак, направился в душ, чтобы смыть усталость и начинающуюся от смены часовых поясов головную боль. В дверь постучали в тот момент, когда Гарри поднял крышку с подноса, намереваясь перекусить. Так, в халате и с крышкой в руках, он и открыл. На пороге стоял Драко. Гарри настолько растерялся, что махнул крышкой в сторону тележки с завтраком и спросил: — Что-то хочешь? — Да, — совершенно спокойно ответил Драко, проходя в комнату и прикрывая за собой дверь, — развод.