Инспекторы

      Остин и Джеймс вышли из машины, припарковавшись напротив входа. Дверь в заведение очень выделялось среди дизайна остальных зданий, так что ошибиться было почти невозможно. Инспектор открыл тяжелую ореховую дверь, пропуская компаньонку. На лице мужчины заиграла улыбка, зайдя в свою обитель:       «Я закажу нам выпить. Можешь пока выбрать столик» — Марлоу сказал это так же быстро, как и испарился среди толпы зевак.       Девушка осталась одна посреди входа. Она решила не терять время и начала расхаживать по периметру этажа. По одной стороне находилась небольшая сцена, на которой стоял микрофон, ожидавший своего певца или музыканта, далее - барная стойка с кожаными стульями. На одной из них сидел Джеймс, весело разговаривавший с барменом, о котором упоминал инспектор ранее. Марлоу, видимо, не спешил заканчивать разговор со своим старым приятелем. Темноволосый бармен достал из бумажника фотографию и протянул ее собеседнику. Джеймс аккуратно взял фото и стал разглядывать его.       Сервантес показалось это неинтересным, она заняла стол, находившийся дальше ото всех, однако вид с этого места открывался на весь зал. Остин сняла теплую куртку с шарфом и повесила все на спинку стула. Девушка вновь достала блокнот и начала что-то писать.       Сервантес очень ответственно подходила к своей работе. Она всегда знала, чем себя занять и прекрасно справлялась со своими задачами. Ей было неуютно сидеть без дела. Возможно, эти качества помогли ей быстро подняться по карьерной лестнице, отчего ее коллега был не в восторге. Эти двое напарников достаточно разные, но связала их одна цель.       Джеймс наконец-то вернулся к Остин. Мужчина поставил напротив напарницы стакан холодного виски, а сам глотнул из полупустого стакана, присаживаясь за стол.       — Все еще пытаешься что-нибудь связать? — Начал разговор Марлоу, разглядывая почерк девушки.       — Кто-то должен этим заняться, — ответила Остин, не отрываясь от своих спекуляций с листами.       Джеймс не стал ничего отвечать, ибо уже нашел себе достойное занятие. Развернувшись на стуле, инспектор уставился на сцену, на которой начала свои приготовления джазовая группа. Трое музыкантов: один со скрипкой, другие - с барабанами и трубой, усаживались на свои места перед публикой. Группа не выглядела взволнованной. Видимо, это не первое их выступление.       Пока музыканты готовились к игре, Марлоу отправился возобновить свой уже пустой стакан. По дороге мужчина быстро окинул взглядом помещение: зал начинал заполняться большим количеством людей. Протолкнуться было практически невозможно.       «Откуда столько народа?» — Подумал про себя Джеймс, почти подошедший к барной стойке.       Его старый товарищ сразу прочел мысли инспектора:       — Ты не читал? На вывеске перед входом было оглашено, что сегодня ночью здесь выступит Крис Уоррен, талантливый певец. Он недавно расстался со своей супругой, — бармен налил щедрую порцию алкогольного продукта. — Говорят, он ей изменял, представляешь?       — Я в этих вещах не разбираюсь, сам знаешь, — сухо ответил мужчина. — Мне такое дело странное дали. Никогда не работал с таким маленьким количеством информации. Завтра мы с коллегой планируем заглянуть в автосервис погибшего, там-то мы точно что-то узнаем. Прямых подозреваемых до сих пор нет.       Джеймс сидел за барной стойкой не один. Мест было настолько мало, что приходилось занимать неудобные высокие стулья. Одна дама в красивом блестящем алом платье удивленно смотрела на мужчину. Марлоу поймал ее растерянный взгляд и смущенно помахал рукой, мол: «забудьте и не переживайте о том, что только что услышали». Женщина встала со стаканом вина и направилась за крайний столик. Джеймс сконфуженно отвернулся и залпом выпил все, что оставалось в стакане.       — Кстати, хотел спросить, это твоя коллега с работы? — Бармен указал на Остин взглядом, вытирая стаканы тщательно и со скрипом .       — Да, она в команде недавно, я о ней даже не слышал толком. Раньше работать близко не приходилось, — инспектор вздохнул, — до этого момента.       — Она не фанат таких мест? Даже к выпивке не притронулась.       Джеймс не хотел обсуждать свою напарницу, и не оттого, что так не принято. Причина была совсем иной. Марлоу с начала встречи с Остин не мог перестать думать о том, как она может его обогнать. Молодая девушка, только вступившая в круг полиции, и уже повышена. По правилам, она должна была еще два года пробыть в форме обычного полицейского. Конечно, неприятное чувство инспектор испытывал не на личной почве. Дело в том, что он ощущал больше неприязнь к себе, нежели к успеху других. Джеймс достаточно долго работал в отделе уголовного розыска имени У. Ньюмена. И Марлоу мог уже получить повышение. Возможно. А может, он и не желал этого вовсе.       Мысли инспектора прервал выключившийся свет в зале. Все внимание оказалось на молодом человеке на сцене. Он был одет в строгий черный костюм, обувь идеально вычищена, а образ дополнял красивый бутон тюльпана, прикрепленный к пиджаку. Темные волосы джентльмена аккуратно уложены, и он с полной уверенностью затянул восхитительную песню. Певец чувствовал себя в своей стихии и пел, будто никто за ним не следил. Свет единственной работавшей лампы заставлял волосы Уоррена переливаться золотисто-кофейными оттенками.       Публика умиротворенно наслаждалась игрой музыкантов и голосом Кристофера. Если бы не звонкие звуки стаканов, сложилось бы впечатление, что никого в зале не было. Настолько хорошо распевал певец.       Джеймс же потерялся в своих мыслях. Возможно, эти песни напомнили ему о старых временах, а может, инспектор просто устал и был не в силах что-либо анализировать. Даже бармен прекратил свою работу, чтобы послушать выступление.       Какое-то время среди публики стояла абсолютная тишина. Час был поздний, но никто не собирался уходить. Появление Криса Уоррена в публичных местах было уж слишком большой редкостью. Однако усталость среди народа ощущалась и в воздухе. В зале становилось довольно душно. Открытые окна не давали никакого результата. Марлоу спал, положив голову на барную стойку и прикрылся шляпой.       Певцу было жарко под своим плотным костюмом и на лбу выступили крупные капли пота. Одно время молодой человек держался невозмутимо, пытаясь как можно незаметней пригнать больше воздуха к себе, но безуспешно. Смирившись, мистер Уоррен продолжал петь, пока не стал запинаться. Слова и мысли Кристофера начали путаться. Гости заметили ошибки и ступор выступавшего. Тот почувствовал все тяжелые взгляды на себе, хоть и не мог физически всех видеть. Певцу стало неловко, и он прокашлялся.       Встав на край сцены, он возобновил свою песню. Только заново распевшись, Уоррен вновь начал кашлять, уже не сдерживаясь, ибо в таком состоянии ничего не помогло бы продолжить свое выступление. Шепот прошелся по залу, отчего даже Остин оторвалась от своей работы, в первый раз посмотрев на сцену.       «Все хорошо. Все отлично! — Пытался успокоить гостей мистер Уоррен. — Со мной все в п— »       Певец не успел договорить, споткнувшись о край сцены. Он упал перед столами в первом ряду с громким шумом. Молодой человек прекратил кашлять, однако начал судорожно хвататься за шею. Крис дергался в конвульсиях и не мог издать ни звука.       Женщина в алом платье закричать под впечатлением этой картины, и по залу пустилась паника. Все заскрипели стульями и бросились в разные направления. Отовсюду были слышны разные реплики:       «Пропустите меня!»       «Кто-нибудь, вызовите скорую помощь!»       Остин, забывши все правила приличия, взобралась на стол и допрыгала по ним в сторону эпицентра событий. Пробиться было почти невозможно, приходилось действовать иным путем. Когда девушка добралась до мистера Уоррена, он был неподвижен. Его ранее красивое лицо теперь было искажено в страшнейших муках. Бледные худые руки так и остались в районе шеи. Никто не решался подойти к нему.

Он был мертв.

      Гости начали расходиться неимоверно быстро, толкаясь у выхода. Весь зал был в хаосе: перевернутые стулья, отодвинутые столы, разбитые стаканы, не унимавшийся шум. Да и к тому же никто и свет не соизволил включить. Только одна лампа освещала теперь пустую сцену.       Люди разошлись от трупа, и Сервантес могла разглядеть погибшего поближе: все его волосы были растрепаны, костюм помят, обувь побита, раскрытый бутон цветка потерял пару лепестков. Все лицо Уоррена осталось бледным. Спасать его не было смысла - мгновенная смерть.       Остин пытались увести с места, она вытащила удостоверение и показала его всем.       «Закрывайте публичное место и никого не впускайте» — твердо отметила Остин.       Оставшиеся люди закрывали окна и двери. Наконец свет зажгли, и следы погрома стали видны яснее. Остин накинула на себя шарф с курткой и громко направилась в сторону единственного гостя, который даже не шелохнулся — к Джеймсу Марлоу.       Сервантес ощущала разные чувства: не то злость, жалость или конфуз. Дойдя до стойки, она с шумом села на соседнее кресло и грубо смахнула шляпу с инспектора. Яркий свет бил в глаза Джеймсу, отчего он резко выпрямился и снова упал на стойку, схватившись за голову. Видимо, легкое опьянение давало откаты.       Марлоу тоже выглядел не в самом лучшем свете. Недосып явно читался в его глазах, а прическа была в ужасном состоянии после дремоты. Инспектор ничего не мог сказать, кроме как простонать и пропищать. Сейчас он мечтал очутиться в своей кровати и уснуть до обеда со своей собакой. У Джеймса был довольно жалкий вид.       Остин поняла, в чем дело и аккуратно, не спеша вывела, как старика под руку, своего приятеля на улицу. Холодный лондонский воздух сразу ударил в нос своей свежестью после душного помещения. На улице осталось ни души, даже машины очень редко проезжали по улице. Сервантес усадила компаньона на ближайшую скамейку и сама села подальше, давая как можно больше воздуху.       Джеймс глубоко дышал с закрытыми глазами. Ветер играл в его волосах. Марлоу укутался в своем тонком плаще. Остин, ничего не сказав, обвязала его плечи и шею своим широким шарфом, пахнущим сладкими духами. Все это время мужчина сидел неподвижно, все так же с прикрытыми веками. Сервантес успела подумать, что он уснул, как инспектор разбил молчанье:       — У тебя есть сигареты? — Спокойно спросил Джеймс.       — Что? Нет, конечно. Вы курите?       Остин помешкалась, на лице читалось удивление, однако она не стала углубляться в тему.       — Вы все проспали! — Раздраженно начала девушка. — Разве таким должен быть успешный детектив?       — С чего ты взяла, что я успешен? — Ответил мужчина после секундной паузы.       Между ними снова воцарилась неловкая тишина. Легкий ветер все не унимался. Небо было ясным, почти без единого облачка. Птицы не подавали голоса. Дрожь пробежала по коже Остин, отдавая неприятным ощущением по спине. Приближалась осень, и погода становилась все прохладней и прохладней. Деревья шуршали по округе улицы, будто шепча и обсуждая недавние события. Луна освещала город своим металлическим светом, но на замену ей должно было подняться солнце, ведь скоро рассвет.       Остин и Джеймс ждали, когда приедет полиция с группой экспертов. Не оставалось сомнений, что это было отравление. Но как можно было отравиться на середине выступления? Яд замедленного действия? Может, а может, и нет.       Все эти мысли Сервантес прокручивала у себя в голове, пытаясь понять, что общего между этими двумя. Один — механик, другой — певец. Скорее всего, на это были личные причины. Но как убийца мог подсунуть яд жертвам, не оказавшись на месте преступления? А, может, он там и находился все время. Людей в этот вечер было немало, кто угодно мог совершить преступление.       Остин подняла воротник куртки, чтобы ее не продуло. Ей не терпелось вернуться домой или зайти в кафе. Она с самого утра ничего не поела кроме быстрого завтрака и скучала по своей теплой солнечной квартире. Во рту было сухо, девушка начинала жалеть, что ничего не попробовала, но вспомнила что не была большим фанатом выпить. Ничего не оставалось, как ждать. Уходить с места было нельзя, и Остин решила как-то сократить время ожидания разговором:       — Вы часто сюда приходите? — Девушка пробежалась взглядом по полупустой улице.       — Только когда необходимо, — подал голос инспектор, — и есть желание.       — Здесь работает ваш давний приятель. Откуда вы его знаете? — Остин посчитала, что сейчас самое время узнать о своем компаньоне получше.       Джеймс подумал немного и все же ответил:       — У нас было с ним общее дело. Знаем друг друга давно и по какой-либо проблеме обращаемся за помощью. Он, правда, славный, — все это время Марлоу говорил медленно, пытаясь правильно подобрать слова. Его что-то волновало или он был не уверен в чем-то.       — Но, вы даже не сказали, как его зовут? — Остин ждала ответа.       В конце улицы показались яркие огни и звуки сирен. Начинало рассветать и скоро город проснется, чтобы приступить к своим делам. Жизнь в городе всегда была суетливой, но это лишь приободряло к работе.       Джеймс вздохнул, поправляя шляпу. Он встал, чтобы встретить полицейских. Инспектор повернулся в сторону сидевшей Остин. Марлоу последний раз бросил взгляд на нее и отвернулся, чтобы встретить полицейских:       — Невилл Марлоу. Его зовут Невилл. Он мой брат.