Уйду

— Максим, что это?! Это Алла кричит?! Что у вас там происходит, я не пойму?! — послышалось из телефона. Киркоров говорил так громко, что никакой «Громкой связи» не было нужно. — Э-э-э… Филипп, ты только не волнуйся! — Макс, передай ей трубку! — тут Галкин решил промолчать. — Алло! Слышишь? — Филя!!! — снова активизировалась Алла, которая уже минуту пристально смотрела на Макса и подслушивала их разговор. — Прости… Я… Филипп, я перезвоню! — протараторил он, сгорая от стыда, но всё-таки сбрасывая вызов. — Фух! Извините, пожалуйста! Отвлёкся. Можете продолжать разговор.       Психиатр посмотрел на Максима, затем с тем же недоумением посмотрел на Аллу. Вероятно, он уже записал их в число неадекватных людей. Телефон Максима зазвонил вновь. — Ой… Я сейчас звук выключу… А вы… А вы, это… Беседуйте, хорошо? — Хм… Ладно. Допустим… — доктор задумался. — Ладно… Продолжим. Алла Борисовна, Вы думаете, господин Киркоров — Ваш муж, правильно? — Вы издеваетесь оба, что ли?! Господи! Дай сил вынести произвол! — взмолилась Пугачёва. — За что мне?.. — Ну… Ну Алла! — вмешался Галкин. — Что Алла?! Что?! Ты не дал мне поговорить с мужем, а вот этот товарищ всё слышал, но молчал! Что теперь Алла, Свалкин?! Закопаете скоро Аллу?! — Вот видите, доктор?.. Вот видите, как?.. — он не мог подобрать слов. — Угу… Да. Вижу, — Станислав Николаевич невозмутимо достал из чемоданчика лист бумаги и маркер. — Алла Борисовна, у меня для Вас задание. — Так. Сейчас я напишу заявление в полицию, а Вы, как порядочный мужчина, отнесёте его в участок?.. — Алла вдруг смягчилась. — Нет. Вы должны будете нарисовать круглый циферблат, время на котором означало бы половину одиннадцатого. — Что, простите?! — снова озверела она. — Я, значит, буду в таких условиях часики по приказу рисовать, а Вы и злоумышленник Фиалкин будете стоять за моей спиной?! — Нет, если угодно, можете не садиться за столик, и тогда мы не окажется у Вас за спиной. — Эх, хрен с вами! Сижу, с идиотами разговариваю… Что тот, что другой — не мужики! А вот Кирк… — Алла принялась торжественно размахивать руками. — Не мужики? Хорошо. Пусть так, — перебил её Станислав Николаевич. — Вы готовы рисовать, Алла Борисовна? Циферблат, круглый. Время — половина одиннадцатого. — Давайте сюда! — секунда, и круг был начерчен. — Вот. Правильно, учитель первый мой?! — Верно. А цифры здесь какие? — А то сами не знаете! Три, шесть, девять, двенадцать… — Да. Идеально, Алла Борисовна. Теперь, пожалуйста, отнимите от ста по семь несколько раз, — это был классический тест на слабоумие. — Итак, сто… — Девяносто три, восемьдесят шесть, семьдесят девять, семьдесят два, шестьдесят пять… Да-да. Вот так вы и будете с Балкиным делить проценты на моих счетах! А дальше, глядишь, и до Фили доберётесь! — Мы не тронем ни Вас, ни Ваши вещи, однако считаете Вы замечательно. — «Мы»… О, точно! Заодно! Что и требовалось доказать!       Врач ушёл, попросив звонить, «если что». Он не подтвердил и не исключил старческое слабоумие, но посоветовал таблетки «для памяти». — Довольна, Алла? Опозорила меня и себя? — спросил Максим после «представления». — Шарлатан какой-то… При чём тут часы, цифры?! Вот и вызывай людей на помощь… Он выписал тебе что-нибудь? — Пугачёва как будто была по-прежнему уверена, что ситуация носит обратный характер. — Нет. Тебе выписал. — Потрясающе! Просто класс! Ещё скажи, что я должна принять это из твоих рук. Цирк и только! — Да. Цирк и только. Ты достала, Алл. Честно! Достала. — Достала, говоришь?! А свалить не пробовал из моего дома?! — Нет! И знаешь, почему?! — Конечно знаю! Потому что ты — садист, придурок и маньяк! — Вот и хорошо, Алла. Славно поговорили! — «Замечательно»! Набирай Киркорова срочно! — потребовала она командным тоном. — Нет! — он понимал, что психику Филиппа лучше поберечь. — Не наберу! Пока не наберу! Точнее, сам ему позвоню! — Тьфу! Как я могла забыть?! — спохватилась Алла. — Ну, это ж классика! Ты ж меня щас в заложниках держать будешь, а Киркоров, как верный конь… Ну, то есть — как принц на коне припрётся и меня выкупит! — Да будет так, Алла. Спокойной ночи! — «Спокойной»… Если бы! Смотри мне, кстати, постель нашу с Киркоровым не замарай…

***

— Макс, я клянусь! Алла пишет, что ты её едва ли не пытаешь! — признался Филипп в ночном разговоре. — Что за крики, можешь объяснить?! Мне приехать? — Ой, да Бог с тобой… Она делает вид, что не узнаёт меня ни в какую, потому и орёт! — Что говорит?.. — было слышно, что Киркоров крайне встревожен. — Что ты — её муж! Она звала тебя как раз при психиатре. — А он что?.. — Ничего хорошего. Говорит, маразм может быть… Если хуже — звонить… Комфорт, говорит, обеспечить. — Как в кино! Алла и маразм?! Не поверю ни слову! — Я тоже в шоке. Завтра думаю везти детей с их няней в языковой лагерь. В эти дни они много по выставкам ездили, а сейчас… Им лучше не видеть Аллу такой, в общем… — Хочешь изолировать её? — Не знаю. Попробую уговорить её на препарат для улучшения кровотока в мозге. Дальше — не знаю… Две недели подожду, если будет хуже — решу, как и куда её поместить, соберу документы. — Слушай, может, не надо помещать?.. — они оба готовы были плакать от безысходности. — Ну, а куда, Филипп? Детям нужно расти со здоровой психикой, а такими темпами и я свихнусь следом. — Если нужен комфорт, значит, нужен комфорт, Максим! — Что ты предлагаешь? Завтра, допустим, Алла скажет, что хочет жить с тобой. И что? Я повезу её к тебе? Это же нереально! — Ну-у-у… Да. Нереально. Наверное…