Игры стихий (Это не любовь...)

Глава 5 Этот город стал твоей тенью, За которой я иду следом, Опускаясь по течению Огней. И под действием её взгляда, Может, мне ещё пройти надо Сквозь горящие врата ада За ней. Медленно схожу с ума… 26 июля Оторвавшись от Викиных губ после очередного поцелуя я посмотрела на ее слегка опухшие от нашей несдержанности губы и впечаталась в них еще раз. Гости давно расползлись по квартире и непринужденно общались, а мы всё никак не могли оторваться друг от друга. Все были свои и мы решили не отказывать себе в удовольствиях. Кресло, на подлокотниках которого мы расположились не пустовало, но нас мало смущали такие нюансы. Сосредоточившись на Вике, я даже не могла припомнить, кто именно сейчас пожирает нас взглядом, зависнув в нескольких сантиметрах от наших губ. Отвлекало совсем другое. Кинув взгляд в сторону, я нарвалась на его нахмуренный и пьяный взгляд. Илья откровенно напивался, показательно взмахивая в мою честь бокалом, каждый раз, когда я смотрела на него. А смотрела я часто… Среагировав на звонок телефона, Виктория покинула наше гнездышко и с кем-то негромко переговариваясь, вышла из гостиной. Разглядывая её удаляющуюся открытую спину, я почувствовала, как чужие пальцы прошлись по моей обнаженной коленке. Этого я не позволяла… Я перевела взгляд на мою новую жертву и нахмурилась, подыскивая для него подходящее наказание. Хотелось чего-нибудь повкусней… Ринат! – вспомнила я его имя. – Выпей со мной, Анечка! – поймав мою кисть он вложил мне в руку ярко оранжевый коктейль. Я засмотрелась в бокал – цвет был красивым. – Аня! – я даже не успела уловить, как он оказался рядом. Илья неожиданно выхватил из моих рук коктейль и отставил подальше. – Если хочешь пить, выпей сок. – разъяряясь я впилась в него взглядом. – Не надо ТАК на меня смотреть… – его дыхание сорвалось. – Пойдем. – он стянул меня с кресла и настойчиво притянул, прохватывая за талию. – Пойдем, пойдем… Игнорируя мои неуверенные попытки сопротивления, Илья, мягко, но настойчиво потянул меня в спальню. – Сэр Арверин спасает мою честь? – зашипела я на него зло, но сильные руки неотвратимо тянули меня в выбранном направлении. Ну и запах, конечно… Именно он всё-таки заставил меня подчиниться. То ли от удовольствия чувствовать его, то ли назло моему «спасителю» я обняла его в ответ, и зарылась лицом в шею, вдыхая его в большей концентрации. Это было так остро – быть в объятьях мужчины. Его мышцы напряглись, но он не отстранился. – Мне нравится, как ты пахнешь… – доводила я его. Он замер, в косяке обнимая меня. Свет в спальне был выключен. – Мы на границе тьмы…– прошептала я, и он закрыл глаза. – Ты моя тьма … – открывая глаза, прошептал он, наклоняясь ближе и мы замерли на грани поцелуя. – И я на твоей границе. Мне невероятно хотелось – до дрожи, до судорог и стонов… Но! Еще больше мне хотелось, чтобы он сломался сам. – Ты пьяный … – прошептала я ему прямо в губы. Он кивнул. – С трудом контролирую себя, – голос был гораздо мягче, чем обычно и слова звучали смазано. Его кожа горела – толи от спиртного, толи от нашей близости. – Отдашь контроль? – сверлила я взглядом его бесконтрольные сейчас глаза. Пальцы… мои одуревшие от его несдержанности пальцы уже расстегивали пуговицу за пуговицей на его рубашке. Он захватил мои ладони своими, но не останавливал, просто сжимая их и не мешая мне. – Останови, блять, меня! – зарычал он на меня, опомнившись. – Я буду завтра ненавидеть себя. Я притормозила, прислушиваясь к себе. Хочется… Хочется просто пошалить… Поиграть на его вменяемости и еще – его поцелуев. – Хорошо. – кивнула я, вглядываясь в его блестящие и темные сейчас глаза. – Ты нижний… – Ты… – задохнулся он, его лицо дернулось – что-то между болью и облегчением. – Всё будет хорошо… – потерлась я носом о его скулу. – Мы только поиграем… – Нет… – вздохнул он. – Останови меня совсем! – он не сильно долбанул кулаком по косяку. – Это предел. Я, блять, всё ещё в отношениях, Ань… – застонал он. Но его руки продолжали сжимать меня, полностью противореча словам. Я на минуту зависла, осознавая суть нашего треугольника, и поняла, что и правда, мои желания слегка неуместны в нашей ситуации. В наш треугольник я могла попасть только через Викторию – частности их переделов. Но сегодня мне этого не хотелось. Перешагивать через Вику мне тоже не хотелось. Хотя я чувствовала сейчас, что ему было необходимо, чтобы я сломала его. Забрала его контроль силой… Саб… Но не мой. – Прости. – покачала я головой. – И правда не вариант… Не дергай меня больше. И сам не дергайся. Каждый сам по себе… Он замер на резком вдохе и брови сошлись на переносице. Он что-то прошептал, но я уже рванула обратно, стряхивая с себя непреодолимый соблазн. Это игрушка Виктории… Мне нужно найти себе собственную… Боковым зрением я заметила Вику с бокалом в руке и поняла, что она наблюдала последние секунды нашего разговора. Мы замерли с ней, глядя друг на друга. Она выглядела немного растерянной, и я еще раз почувствовала свою неуместность. Помедлив, и видимо выбирая, к кому из нас, она всё-таки сделала шаг в сторону Ильи, который так и остался стоять оперевшись спиной на косяк. А я вернулась в гостиную, где меня тут же подхватил взглядом Ринат. – Куда пропала, именинница? Я запрыгнула к нему обратно в кресло, садясь на широкий подлокотник и устраивая, на его коленях босые ноги. Было немного прохладно и его теплые руки, поглаживающие мои ступни, ощущались очень приятно. Теперь я была не против. Улыбнувшись, он опять подал мне со стола коктейль, от которого пытался спасти меня Илья. – Твой Цербер не видит! – подмигнул он. Что-то неприятно и опасно дернулось у меня внутри от его слов. Я взяла коктейль и сделала небольшой глоток – апельсиновый вкус смешался с не очень приятным привкусом чего-то жгучего. Мне не понравилось, и я отставила его обратно. – Расслабься, котенок… – заулыбался мне Ринат, – может шампанское? Я тут же поняла что не так. Ринат не спорил с Ильей, когда тот открыто забрал из моих рук спиртное, предложенное им, без возражений отдал меня ему. Но тут же продолжил свою тему, как только Илья… Нет! – сразу вынесла я вердикт. – Не моё… Еще раз всмотревшись в его чуть пьяные горящие глаза я всё же решила немного развлечься. Поставив одну ступню на одно его бедро, а вторую соответственно на второе я надавила, заставляя его развести бедра. Выражение его лица резко изменилось, и он застыл на полуслове. Я свела его бедра обратно взглянув на него из-под ресниц. И развела снова… – Что ты делаешь? – нервно улыбнулся он, наблюдая за моим взглядом, нацеленном на его ширинку, которая на моих глазах увеличивалась в размерах. – Провожу эксперимент… – отмахнулась я, проделывая эту операцию еще раз. – Не мешай. – Котёнок… – поёрзал он, – Ты смотришь… – …на твой член…– негромко продолжила я за него. Зашипев, он закинул голову на спинку кресла. – Иди сюда… – настойчиво потянул он меня, за руку предлагая оседлать его колени. Мне хотелось? Я задумалась, прислушиваясь к себе. Нет. Мне не хотелось. Немного наклонившись вперед, я провела пальцами по его губам – гладкие, не шершавые. Не то… Я запсиховала на себя и на ситуацию. Хотелось именно Арверина. – Анют… – умоляюще шепнул опять Ринат, потянув меня за талию. – Иди ко мне… Нееет! Не вкусно… Освободившись от его рук, я спрыгнула с кресла. – Иди к нам, Анютка? – кивнул мне Серега, уловив излишнюю настойчивость Рината. Серега мне нравился! С ним было интересно даже помолчать… Он учил играть в шахматы блондинку, с которой они пришли вместе. Я забыла ее имя. Шахматы – это тоже интересно… Присоединившись к его девушке, я помогала ему объяснять возможные комбинации. Но мадам была уже пьяна и через десять минут, мы, забив на нее, играли вдвоем. Сергей играл необдуманно и быстро. Я с улыбкой посмотрела в его темные глаза – тоже пьяный… – Я сделаю тебя в течение пяти ходов, – предупредила я. – Ты пользуешься тем, что я пьян! – он посмотрел на меня исподлобья и подмигнул. – Но я не против… Сколько тебе исполнилось? Почему это секрет? Мы решили с Викой никому не говорить, чтобы народ зря не напрягался. – Давай свою версию… – я наклонилась и погладила смуглую кожу на его плече, мне было интересно какой он наощупь. Очень упруго. Я надавила и провела пальцами еще раз. – Что ты делаешь? – замер он с фигурой в руке. – Трогаю тебя. Ты очень упругий… – ответила я, просемафорив ему своим ферзем, чтобы блокировать его проигрышный уже на следующем этапе ход, и убрала от него руки. – Это будет шах и мат. Но он так и сидел с пешкой в руке. – А я могу потрогать тебя в ответ? – Тебе любопытно, какая я наощуп? – подняла я на него глаза. – А если на вкус? – одними губами спросил он. Его девушка, сидя рядом со мной, смотрела журнал. Меня свело от азарта и я, глядя ему в глаза, засунула себе в рот два пальца и немного пососала их под его моментально всполохнувшим взглядом. – Хочешь? – просила я его, тоже одними губами, он облизал губы и кивнул. Между нашими лицами не было и полуметра, так как мы были склонены над доской. Я протянула к нему руку и вложила пальцы ему в рот. Он тут же прикусил их, захватывая зубами, и прошелся по подушечкам языком. Я прикрыла от удовольствия глаза и потянула их обратно. Но он прикусил меня сильнее, перехватывая мою руку своей. Я отрицательно покачала головой, и он выпустил меня. – Мандаринка… – прошептал он. – Твой ход… – подмигнула я ему, и он в удивлении уставился на пешку в своей руке. – Я проиграл! – засмеялся он, щелчком сбивая своего короля. – Так сколько тебе исполнилось? Я фыркнула. – Если я верну свои пальцы тебе в рот, ты перестанешь спрашивать это? Его девушка резко опустила журнал. И мы застыли, глядя друг на друга как нашкодившие дети. – Прости! – пискнула я, чуть слышно. Блондинка сверлила его разъяренным взглядом и меня разобрал беззвучный смех. Он с вызовом поднял бровь, глядя ей в глаза. И я решила потихонечку слинять. К тому же я соскучилась по Виктории. Словно услышав мои мысли, она вышла из спальни и замерла прямо передо мной. – Пойдем-ка, ведьмочка! – ухмыльнулась она плотоядно. – Приворожила моего мальчика… Обняв за талию, она повела меня в спальню, как Илья полчаса назад. Они хотят меня? Нет… Предчувствие подсказывало, что мы идем разговаривать. В животе порхнуло удовольствием, опасностью, предвкушением, неловкостью и еще несколькими неуловимыми эмоциями. Мне понравилось… Как только мы вошли, из душа вышел Илья, с голым торсом, но в брюках. Замер, глядя на нас, но тут же скинул с плеч полотенце и присел на кровать, потерев лицо руками. Виктория нежно толкнула меня, заставляя приземлиться в кресло напротив него. – И что прикажешь делать с остатками моего Илана? – воткнув руки в бока, требовательно посмотрела она на меня. Остатками? Он был… уставшим. И больше не «держал лицо». Мне не хотелось вскрывать его больше – бессмысленно – он был «как есть…». И мне не понравилось его состояние. Я перевела взгляд на ее голый идеальный живот и пробежалась по нему пальцами. Она должна знать что делать с этим… Это ее игрушка сломалась. Тут нет моей ответственности… Или есть? – Уверена, ты знаешь пару способов, чтобы собрать его обратно… – улыбнулась я ей, пытаясь разрядить обстановку. Илья не улыбался, пристально разглядывая меня. В груди болезненно стукнуло от его отчаянного требовательного взгляда. Я была не готова принять это… Мне захотелось сбежать. – Так ребята… – вздохнула Вика и замолчала минут на пять, пока мы с Ильей боролись взглядами. – Анечка? – позвала она меня, и я оглянулась. – Хочешь его? Я облизала губы, переводя взгляд на его голый торс. Картинки наших игр неконтролируемо полетели в моей голове, заставляя пылать и нестерпимо захотелось застонать. Разглядывая мою молчаливую реакцию, он на мгновение полыхнул эмоциями и зло усмехнулся. – Да. – покачала я головой. Виктория опять ненадолго замолчала. – Илья… – прищурилась она. – Ты не дергайся сейчас… Вообще ни о чем не думай. Мы сами решим за тебя. Он обреченно кивнул, но взгляда не отвел. – Я хочу сделать тебе подарок, Анечка. Но он очень ценный для меня и ты должна очень бережно относиться к нему. Есть одно правило… Мы оба внимательно смотрели на нее. Илья нахмурился и сглотнул. – Ань, это, блять, всё так на грани… И Илья всегда будет под ударом. Но я не вижу другого выхода… Я не хочу больше учувствовать в этом фарсе. – ее лицо расстроено дернулось. – Ты должна выдержать ваш общий предел – остаться девственницей… мы обе знаем – «почему». До шестнадцати. Я хочу подарить тебе своего саба, Анечка. Но только, если ты согласна на мои условия. Ты хочешь? Он был ошеломлен и размазан… Маски были сорваны, и мы все чувствовали друг друга без вызовов, игр и другой мишуры. Несколько секунд полного обнажения. – Да… – кивнула я, глядя в синее жгущее отчаяние. Он опустил взгляд – облегчение… – Илья, – позвала она его. Он обернулся. – Не насилуй себя. Не скатывайся в ваниль – ей этого не нужно… И в Д/С не зависайте чрезмерно… Она заскучает. Начните с этого, но потом позволь ей просто развить формат… Она хорошо чувствует Тему, но технически… разберетесь, в общем. Не дети же… – рассмеялась она. Присев перед ним, Виктория нежно поцеловала его в губы. – Я буду скучать по тебе, мой Илан… – он сдержанно улыбнулся и пробежался большим пальцем по ее губам. – Расслабляйтесь, я народ сейчас увезу на тусовку. Увидимся утром. Подмигнув мне, она вышла, закрыв за собой дверь. Мы остались с ним вдвоем. Ощущение было странное… Вокруг всё словно натянулось и должно вот-вот лопнуть. Я просто прислушивалась к себе и к нему. Он терпеливо чего-то ждал, никак не вмешиваясь в мою прострацию. Наше оголенное состояние было таким острым, что фактически приносило физическую боль. И накал возрастал с каждой минутой. Мы смотрели друг на друга, словно увиделись в первый раз. На самом деле так и было. Мы первый раз видели друг друга настоящими. И это неизбежно создало между нами ощущение какого-то сжигающего откровения. Открываться – это так больно… и сладко… – Иди ко мне… – позвала я. Он встал сделал два шага и… рухнул на колени к моим ногам! Не касаясь… Но сминая меня энергетикой! Он был такой мощный! И я почувствовала в его жесте, как он бросил всего себя к моим ногам. Мой… Наше дыхание сорвалось и мы расплавились. Казалось, что вокруг воспламенится сейчас. Неизвестное чувство, всеохватывающее и сокрушающее вошло в свой апогей. Внутри все дрожало и дышать было сложно. – Это так много… – шепнула я, и он ошеломленно кивнул. Пройдясь рукой по его волосам, я притянула его голову к себе на колени, и меня накрыло чувством правильности, облегчения и тихого удовольствия. Как будто все встало на свои места, и пузырь напряжения лопнул, делая то чувство, которое заполнило меня в момент его покорения частью меня. Мы тихо простонали, и он охватил руками мои колени. Я гладила пальцами его волосы, захватывая периодически шею и плечи. Он просто тихо постанывал в моих руках. Через некоторое время он отстранился и посмотрел на меня. Я погладила его губы, млея от долгожданных тактильный ощущений. Завораживая меня прямым открытым взглядом, он перехватил мою руку и поцеловал пальцы: – Спасибо… *** 27 июля Я придумал тебя, придумал тебя От нечего делать во время дождя! Пить до утра в ожидании рассвета - Какая тоска! Я зажмурил глаза И придумал тебя. Ты стоишь у порога в белом плаще, С мокрых волос на паркет стекает вода, Слишком поздно пытаться Тебя придумать назад - Твои тонкие пальцы лежат На кнопке звонка. Что мне делать с тобой? Что нам делать теперь? Звонок прозвенит - откроется дверь, Ты войдешь в этот дом И останешься в нем навсегда. У тебя больше нет никого Кроме того, Кто придумал тебя. Моя жизнь как вокзал, Этот хлам на полу - Память о тех кто ждал здесь Свои поезда! А тебе больше некуда ехать - Выпей вина - Как жестоко с моей стороны Придумать тебя Во время дождя. Я же знал что любовь - Это игры с огнем, Но как жить без огня, Если дождь за окном? Ты войдешь в этот дом И останешься в нем навсегда. Ты уйдешь навсегда Вместе с тем, Кто придумал тебя. Я почувствовала себя вымотанной эмоционально и совершенно без сил. – Илья? – немного помедлив, он отстранился и заглянул мне в глаза. – Давай спать… Я очень устала… И ты… Мы одновременно потянулись друг к другу, и мои руки обвили его шею, а его медленно обхватили меня за талию и под колени. Еще секунда и я оказалась у него на руках. Было комфортно… Он был слегка напряжен и, судя по появившейся между бровями морщинке, о чем-то задумался. – Пойдем в кровать… – прервала я его размышления. Он перевел на меня взгляд и нахмурился еще сильнее. – Ты хочешь, чтобы… мы… спали вместе? На слове «мы» его голос слегка сорвался. И я прикрыла от удовольствия глаза, впитывая его эмоции. – Нам не обязательно… – продолжил он неуверенно. – Это совсем не обязательно. Я прислушалась к собственным ощущениям – да, спать вместе не обязательно. Но СЕЙЧАС я хочу! Я наконец-то его заполучила, и мне хотелось, как в детстве, насладиться долгожданной игрушкой. – Мы будем решать, что необязательно или делать, как мне хочется?! – усмехнулась я, немного разозлившись и рефлекторно сжимая кисть, еще секунду назад поглаживающую его горло. – Как тебе хочется… – беззвучно ответил он, медленно сглотнув. Я почувствовала, как его кадык двигается под моей ладонью и ослабила сжатие. – Всегда будет ТОЛЬКО ТАК, как хочется тебе… – Спать вместе – это хард? – на всякий случай уточнила я, не желая, чтобы для него что-то было неприемлемо в нашей связи. – Не хард… Но софт… Не знаю еще... Не уверен... – его голос звучал немного растеряно. – Раньше был хард. – Вы не спали вместе с Викой? – Нет… – Как долго вы были в отношениях? – Года два... – Почему ты «нижний»? – Просто… эксперимент. – усмехнулся он, – Мы пару месяцев как «перевернулись». – Чья инициатива? – Моя. – улыбнулся он, и, копируя мою интонацию, повторил мои недавно брошенные ему слова: – «Это самоисследование»… Разгладив появившиеся от моей хватки красные пятна, я тихо повторила еще раз: – Пойдем в кровать… – Спать? – переспросил он сдавленно. – Спать, – кивнула я, прижимаясь и вдыхая его запах где-то в районе гладко выбритого подбородка и шеи. Его запах тут же заставил забыть об усталости, и я решила немного изменить планы. – Хочешь, поиграем? – Не сегодня, хорошо? – Он немного сжал мою талию. –Я пьян… И всё неожиданно. Мне нужно… осмыслить. – вздохнул он и, чуть помедлив, спросил: – Всё в порядке? – Конечно, – погладив пальцами его скулы, подтвердила я. Сделав пару шагов, он опустил меня на кровать, и я, не позволяя ему отстраниться, потянула его за шею на себя. Он подчинился и на секунду придавил мое тело своим, тут же перекатившись и располагая меня на себе сверху. Усевшись ему на живот, я поднялась, и начала рассматривать голый торс… Он не дышал под моим взглядом. Это единственное, что выдавало его эмоции. Тело, словно истомой, наполнилось потребностью чувствовать его сильнее, и я положила руки к нему на грудь. – Стучит… – прокомментировала я, прислушиваясь к быстрым ударам его сердца под моей ладонью. – Странно… – пробормотал он в ответ. Его ответ слегка позабавил меня, и губы помимо воли растянулись в улыбке. Он улыбнулся в ответ, и его глаза потеплели, а тело немного расслабилось. – Ты другая сейчас… – тихо сказал он. – Я могу стать прежней для тебя, – планируя немного поиграть с ним, я облизала губы. – Нет! Нет… Пожалуйста! – его руки на секунду взлетели к моему лицу, и я немного задохнулась от предвкушения прикосновений, но он замер и медленно опустил их обратно, сжав немного одеяло. И его сдержанность доставила мне удовольствия не меньше, чем ожидаемая ласка. Глубоко вдохнув, я прошлась по его груди руками и опустилась на него, полностью расслабляясь и отыскивая руками его ладони. Перекрестив наши пальцы, я потерлась щекой о его ключицу, и он сжал руки, скрепляя наш замок. – Илья? – М? – Ты сказал, что я твоя тьма… – вспомнила я его слова. – Сейчас ты тоже так чувствуешь? – Я чувствую, что… – его пальцы сжали мои до боли… – Это какое-то безумие… Но я не могу остановиться! Как падение… Потеря контроля… Как в страшном сне… – Я удержу… – зашептала я. – Насладись полётом. Мне так хочется полетать с тобой. Еще раз вдохнув запах, я прошлась языком по его шее, пробуя его на вкус и млея от ощущений вседозволенности – он напрягся подо мной. – А если мы разобьемся в конце? – Непременно разобьемся! Но ты не думай об этом… Обещаешь? – Прикажи… – прошептал он. – И я отдам тебе этот предел… – Нам нужны пределы!? – разочаровано простонала я, приподнимаясь и заглядывая в его глаза. И успела на секунду уловить оттенок боли на его лице, ставшем мгновенно бесстрастным и спокойным. – Ты… – покачал он головой. – Нам… нужно договориться. Наши отношения… Это безумно сложно для меня будет. Прошу тебя, не дави, не торопись… Не уверен, что смогу держать сам свои пределы... наши пределы. Мне нужна будет твоя помощь. – Всё, что захочешь… – пообещала я, не раздумывая. – Я сделаю для тебя всё, что будет нужно. – Нам нужно всё время будет разговаривать и откровенно обсуждать происходящее. Я вообще не готов… К ТЕБЕ. Нам нужно научиться быть прозрачными друг для друга. Понимаешь, о чем я? Он говорил очень сдержанно и спокойно, но почему-то всё внутри меня щемило, разрывалось и одновременно наполнялось эйфорией, давящей на мозг где-то в районе затылка. Это ощущение было настолько сильным, что прислушиваясь к нему, я совсем забыла, что он задал вопрос. – Анечка? – его голос немного изменился. – Что-то не так? Он первый раз назвал меня ласково, и моё дыхание сорвалось. Я поняла, что не дышала последнюю минуту. – Я не знаю… – встряхнулась я. – Не уверена, что знаю, как должно быть. Его синие глаза сверлили меня, прожигая насквозь. В этот раз не страсть, не потребность… Что-то совсем другое. – Говори! – потребовал он. – Что говорить? – пытаясь успокоиться, не поняла я. – Что чувствуешь? – сглотнул он. – Если ты передумаешь… Я пойму. Это нормально. Ты сразу должна сказать мне. В ЛЮБОЙ момент! – Ты серьёзно?! – закатила я глаза, отбирая у него руки. Опираясь на его грудь, одной рукой я пробежалась пальцами по его лицу, шее, груди, немного притормозив на животе, как раз в районе своих разведенных ног: – Откажусь?! Я только-только заполучила все это в полное распоряжение! – прошипела я на него, стягивая с себя платье. – Без всех твоих загонов на тему моего возраста и моей нимфетности! Сдергивая с себя платье, я зацепила кольцом за декоративное оформление декольте – раздался треск нитей. Откинув платье, я увидела, что атласная черная лента, зацепившись за кольцо, осталась у меня в руках. Подчиняясь внутреннему порыву, я перехватила этой лентой его бицепс и завязала бант: – Не дождешься, мой рыцарь! – закончила я мысль. – Владей, моя королева! – улыбнулся он грустно, разглядывая мою метку. И добавил прищуриваясь: – Только без фанатизма… – Не бойся! Я буду ласковой хозяйкой! – захихикала я. – Можешь и не очень… – сглотнул он. – Я знаю, ТЕБЕ захочется жести… – Почему ты так решил? – Поверь пока на слово… Я съехала попой пониже и уперлась в его эрекцию, он громко вдохнул, тут же сжимая губы и придерживая меня за бедра, съехал чуть ниже, вызывая во мне протест. И я в раздражении впилась ему ноготками в живот, резко сжав пальцы. Зашипев и сильно дернувшись подо мной, он вынудил приземлиться меня прямо на его эрекцию. Его дыхание сбилось, и взгляд заструился синим огнем. Немного подвигавшись в поисках самых приятных ощущений и удобной позы, я замерла. – Я должна извиниться? – засомневалась я, разглядывая слегка содранную под ребрами кожу и появляющиеся на глазах красные маленькие кровоподтеки. Он отрицательно покачал головой: – Тебе понравилось? – прохрипел он, испепеляя меня взглядом. И я застонала от накала страсти и удовольствия, снова опускаясь на него и не в силах сказать ни слова. – Будет охрененно сложно… – застонал он в ответ, сжимая мои бедра. – Съедешь… я тебя… – притормозила я, пытаясь отыскать достойное наказание. Руки сами отыскали его горло. – Задушу! – Спасибо!– нервно усмехнувшись, прошептал он. – Будет весьма кстати. Запустив пятерню мне в волосы, он ласково начал поглаживать мой затылок, усыпляя меня. Засыпая в его объятьях, я покрутилась, устраиваясь поудобнее, и в итоге отвернулась и впечаталась в него спиной. Потянув за руку, я заставила обнять меня, разворачивая его следом. Он не спал, и я чувствовала его возбуждение, но больше напряжение. Уже почти отключаясь, я пробормотала: – Расслабься, пожалуйста! Обещаю не насиловать тебя…– притянув его руку к лицу, я улеглась на нее щекой. – Сегодня… Он пробормотал что-то на французском и, наконец-то, сжал меня, притягивая к себе ближе и целуя в шею. *** Запах кофе вторгся в мой сон. Резко пришло осознание, что я сплю… Но, побалансировав немножко на границе пробуждения, я снова нырнула глубже в сон и начала играть с послушными теперь образами, меняя картинки. Запах кофе навеял мне дождь… и я, стараясь не проснуться окончательно, стояла под дождем и смотрела вверх на крупные падающие капли. Сон качнулся, и шум дождя преобразовался в знакомый мужской голос: – Доброе утро… Просыпайся. – Мхм… – мурлыкнула я послушно, совершенно не собираясь подчиняться. – Анечка, – более требовательно позвал он меня. – У тебя через час «мейк-ап». У нас съемка… – Мхм… – После обеда будет солнечно, и мы не успеем отснять серию. Внутри что-то тревожно стукнуло, но почему-то именно вкрадчивый приятный голос заставил меня расслабиться. Откинув все тревоги в сторону, я опять окончательно погрузилась в сон. Но не тут-то было! Сильные руки подхватили меня и рванули вверх. – Нет, нет, нет… – захныкала я, не открывая глаз – пять минут! Будильник еще не звонил! Совершенно не реагируя на мои мольбы, моё бессознательное тело куда-то уносили, крутя и меняя его положения в пространстве. Ну и пусть! Я вырубилась снова ровно через десять секунд и моментально проснулась от ощущения горячей воды, в которую меня аккуратно погрузили, прямо в нижнем белье! – Привет, любимая… – услышала я сонный голос Вики и коснулась ее под горячей водой. – Мхм…– не открывая глаз, поздоровалась я, – еще пять минут. Вика захихикала и начала нещадно тискать меня, заставляя проснуться. Потеряв равновесие, я с головой съехала под воду, окончательно просыпаясь и тут же выныривая. – Садистка! – простонала я, расслабляясь в горячей воде. – Кто бы говорил… Он стоял, опираясь на косяк и скрестив на груди руки. Рубашка была закатана по локоть, и мои глаза застыли на контрасте между его загорелой кожей и черным ремнем часов на его руке. – Уже жалуешься? – хмыкнула Вика, и я встретила его прямой синий взгляд. Он отрицательно и чуть заметно качнул головой, глядя мне в глаза. – Напоишь девушек кофе? – перевела тему Вика, разорвав нашу зрительную дуэль. – Кофе на кухне, – он немного прищурился, наблюдая за движениями наших коленок, торчащих над водой, наши ноги уже давно переплелись, и, конечно, это было заметно. – Если не будете увлекаться, он не успеет остыть. Развернувшись, Илья вышел, оставив дверь открытой. Взгляд Вики тут же из игривого стал требовательным. – Вы не накосячили? – С ним накосячишь! – пожаловалась я под ее снова расплывающуюся улыбку. – Еле в постель его уложила! Мы спали просто… Пояснила я, полностью ее расслабляя. – Вика… – жалобно простонала я. – Твой предел… Издеваешься?! – Просто держи в голове возможные последствия – «социальный работник, прокуратура…». – улыбка опять слетела с её лица. – И ты сама не захочешь. Я кивнула, представляя себе масштабы скандала, в который мы можем оказаться втянутыми. – Он СПАЛ с тобой?! – минуту подумав, воскликнула она, вырывая меня из моего разочарования. Улыбнувшись, я кивнула. – Ты еще скажи в обнимочку! Я подмигнула ей, она, не веря, покачала головой и задумалась. – Мой мальчик меня удивляет… – она перевела на меня задумчивый взгляд. – Твой мальчик… – поправилась она, и внутри меня что-то приятно взорвалось, взгляд расфокусировался, и знакомые ощущения обладания, власти и спокойствия начали заполнять меня. – Ань! – легонько толкнула она меня ножкой, приводя в себя. – Слушай, у него крышняк едет… Ты будь внимательней к нему. Я оттолкнулась и мягко поднырнула к ней в объятья пробегаясь зубами и губами по нежной шее и целуя в ушко, изучая её и кайфуя от вкуса и запаха, обостренного сейчас водой. – Не волнуйся… – заворковала я, и Вика тихонько застонала от моих ласк, разжигая меня еще больше. – Я позабочусь о твоем подарке. – Не утонули еще? Мы резко повернулись на его голос, прижавшись лицами. Наклонив голову, он пристально посмотрел, и, изобразив пальцами рамочку, поймал нас в виртуальный объектив. Мы обвили друг друга руками и прижались еще сильнее. – Русалочки… – прошептал он. – С меня фотосессия… Стянув с вешалки два полотенца, он требовательно поднял брови. – Пять минут! – выпалили мы одновременно. – Пять минут! Или я всё отменяю и присоединяюсь…– глубоко вдохнув, он прикрыл на мгновение глаза и, словно не веря в то, что сказал, покачал головой. – Пять минут! – немного разозлено повторил он и вышел. С сожалением разлепившись, мы включили душ и в ускоренном темпе завершили все утренние процедуры. Натянув Викин сарафан на голое тело – мои вещи были бесповоротно уничтожены – я смотрела, как Вика устраивает свой ежедневный утренний fitting-freak. Всё шмотки из шкафа полетели на кровать. Быстро скидывая их на пол, Вика откидывала на кресло предполагаемый «гуд», и вскоре кровать была пуста, а пол и кресло завалены полностью. Начинался второй этап шоу. Теперь вещи с кресла летели опять на пол и предполагаемый «супер гуд» снова образовал на кровати небольшую горку. Ну и так, пока в ее руках не осталось одно платье. Закатив глаза, Вика кинула его на пол и, выудив что-то другое из свалки одежды, наконец, натянула на себя сегодняшний «феншуй». – Я люблю тебя! – засмеялась я. – Твоя утренняя медитация такая же сумасшедшая, как ты! Чмокнув меня в нос, она за руку потащила меня на кухню: – Мы опаздываем! – раздраженно заворчала она, как будто причиной нашего опоздания была не она сама, а кто-то другой. – Арверин будет рычать! – Рычать… – чуть не стекла я на пол, представив себе это. – На выход, – фактически разворачивая нас взглядом, он перегородил нам собой вход на кухню. – А кофе? – вразнобой забормотали мы. – Спасибо! – в его голосе сквозил неприкрытый сарказм. – Я уже попил. Не споря, Вика развернулась к двери, и я последовала за ней. Устроившись на заднем сиденье, я помогала Вике разобраться с косметикой, и пока она порхала кисточкой по своим острым скулам, я старалась подстроиться под манеру его вождения и нанести ей блеск на губы. Это было нелегкой задачей, потому что Вика ворчала на Илью, что он оставил нас без завтрака. Минут через десять ее жалоб он открыл бардачок и протянул нам, пакет с кешью: – Займи ей рот… Вика закатила глаза и цокнула языком, а я не сдержав порыва резко цапнула его за руку. От неожиданности он зашипел и дернулся, теряя на секунду управление на почти пустой еще дороге и тут же выравнивая машину. Возмущенно набрав воздух в легкие, он попытался отсчитать меня в очередной раз, но я перебила: – Только попробуй! – прищурилась я, глядя на него через зеркало заднего вида. – Загрызу… Он шумно выдохнул через нос набранный воздух сжав челюсти, но через пару секунд незаметно улыбнулся, тут же возвращая лицу невозмутимое выражение и снова протянул нам пакет с орешками. Хороший мальчик… с ним будет весело играть. *** Мы играем, во что захотим. Мы упали и летим, и летим А куда не знаем до поры до поры Мы слепые по законам игры Послушай ветер, свистит атональный мотив Ветер назойлив, ветер игрив Он целует меня, он кусает меня А тем, кто сам добровольно падает в ад Добрые ангелы не причинят Никакого вреда Никогда… Скрутив объектив с камеры, Илья наконец-то посмотрел на меня. Его взгляд больше не был отчужденным и профессиональным. В его глазах теперь светился молчаливый вопрос. Настроение было отличное, несмотря на то, что он измучил меня ближними планами, бликами, затенениями и раздражением на не вовремя выглянувшее солнце. Я заулыбалась, собираясь выдернуть его из напускного равнодушия. Он подозрительно прищурился в ответ. О, да! Откровенно рассматривая его, я тут же ощутила его запах, вкус, ощущения от его касания… Мои глаза неконтролируемо прикрылись, и я усилием распахнула их снова. Скользя взглядом от его плеч к кожаному ремню, я облизала губы.. Задержав взгляд на ширинке, я, тихо постанывая от скручивающих коротких выстрелов удовольствия снизу куда-то в затылок, рассматривала, как натягивается ткань его легких брюк под моим взглядом. – Что ты сейчас читаешь? – не отводя взгляда, спросила я. Он прочистил горло и немного сдавленно ответил: – «Перебои в смерти»… Сарамаго… – автоматически я запомнила автора, планируя прочитать. Немного помедлив, он спросил: – А ты? – Фауста… – почти простонала я и, взглянув ему в глаза, щелкнула зубами. – «Мне скучно, бес...» – «Сокройся, адское творенье!» – сдерживая улыбку, он закатил глаза и добавил. – Ты меня всё время заставляешь чувствовать себя извращенцем. – Думаешь, Тема - меньшее извращение, чем цитирование Фауста во время эрекции? – захихикала я. – Перверсия возбуждает… – Перверсия... – покачав головой он отвернулся и начал собирать стойку. – Сядь в машину, пожалуйста, госпожа Перверсия. Оглядевшись в поисках моих сабо, я обнаружила их недалеко от машины и, задрав сарафан, чтобы не испачкать его в сочной зелени, уселась прямо голой попой на мягкую горячую траву. Натянув одну сандалию, я перехватила лентой щиколотку и, почувствовав его взгляд, подняла глаза. Замерев в паре метров, он разглядывал меня, его грудная клетка судорожно вздымалась. Медленно пройдясь по мне взглядом, он остановил его на лице. Быть обнаженной перед ним было невероятно приятно. Его губы ожили и тут же замерли, словно он хотел что-то сказать и сразу же передумал. Но мне показалось, что я поняла, чего ему хочется… – Хочешь сам…? – прилегла я на локти. – Надеть их на меня… Илья чуть заметно кивнул. Вытягивая ножку и немного понежась под его горячим взглядом, я шепнула «надень…», и он медленно опустился передо мной на колени. Он не торопился – мы оба наслаждались чувственным моментом. Подхватив мою ступню снизу, он ласково погладил ее пальцами, заставляя задрожать от почти нестерпимых ощущений, и тут же усилил давление, вынуждая дрожать уже от удовольствия. Пройдясь большим пальцем по своду стопы, он надел на меня вторую сандалию и, перевязав лентой щиколотку, коснулся ее губами. Аккуратно поставив мою ножку на траву, он поднял взгляд, и я сгорела… – Это так остро… – срывающимся голосом прокомментировала я свои ощущения, – что мне кажется, я сейчас порежусь… Он закрыл глаза… Потом вытащил из нагрудного кармана поляроиды и одел их. – Пытаешься спрятать глаза? – Пытаюсь спрятать хоть что-нибудь… Поднявшись с колен, Илья протянул мне руку и поднял меня с земли, тут же отпуская мою ладонь и открывая мне дверцу машины. – Куда мы едем? – уточнила я, когда он свернул в сторону от знакомого мне направления. – Мы едем в магазин, – невозмутимо отозвался он. – Хочу купить тебе бельё… – Мне комфортно и так… – А мне нет. – С чего ты решил, что можешь мне что-то покупать? Он нахмурился и немного сбавил скорость. – Почему нет? – Потому что я в состоянии сама сделать это. – А если я хочу? – Я не обещала, что буду удовлетворять все твои желания. – Действительно… Он притормозил, и мы вцепились друг в друга взглядами. Через минуту он отвернулся. – Анечка… – он смотрел в лобовое. – Я что-то не очень понял… –Ну что тут непонятного?! – застучала я ноготками по стеклу. – Как «папик» ты меня не привлекаешь… – ЧТО?! Я вызывающе захлопала глазами, но тут же передумала развивать эту тему, так как в голове промелькнула парочка более вкусных. Наклонившись над панелью и игнорируя его ошеломленный взгляд, я включила музыку и, откинув спинку сиденья поглубже, медленно поставила одну ногу на бардачок, а каблуком второй уперлась в руль рядом с его рукой, одновременно задирая юбку чуть выше колена. – Что. Ты. Де… – Вика, – перебила я его. Видимо потеряв надежду на конструктивное развитие диалога, он зажмурился, потер пальцами переносицу и медленно выдохнув, спросил? – Что – «Вика»? – Вика мне рассказывала, – скользнув руками под сарафан, я прижала свои пальцы к возбужденной плоти. – Что иногда она сама ласкает себя… Чтобы доставить себе удовольствие… Исследуя, я прошлась по себе пальчиками, отыскивая самые приятные ощущения, и, остановившись на клиторе, удовлетворенно вздохнула. Его взгляд напряженно следил за моими руками. – Ты не делаешь этого? – спросил он, сглотнув. – Нет… – погладила я себя, прикрывая глаза. – Но хочу попробовать… – Сейчас!? – обреченно вздохнул Илья, и его пальцы сжали руль. – Почему нет? – простонала я, немного забываясь от приятных ощущений. – Прекрати… – вздохнул он. – Мы не в сессии, мы не оговорили многие моменты… – Зануда! – отмахнулась я. – Не порти девочке удовольствие… Я же не трогаю тебя… – Не трогаешь! – раздраженно прокомментировал он. – Можешь ехать дальше… – КУДА? – процедил он, не отводя глаз от моих плавных движений вод юбкой. – К тебе… – Я закрыла глаза и, расслабившись, стала улавливать первые волны знакомого удовольствия. – Тебе же хочется поучаствовать… Да? – приоткрыла я на секунду глаза. Он резко подался ко мне и, наклонившись, снес меня своей близостью – я застонала, чуть увеличивая темп. Он медленно потянул ремень и пристегнул меня, заставляя на секунду прерваться и освободить прижатые руки. Не позволяя ему отстраниться, я перехватила его одной рукой за шею. Он подчинился. – Илья… – возбужденно зашептала я, заглядывая в его сумасшедшие злые глаза. – М? – выдохнул он рвано, сжимая губы. – Я помню… тебе понравилось вот это… – я провела мокрым пальчиком по его губам, наблюдая как он медленно моргнул и, чуть слышно простонав, резко перехватил мой пальчик зубами, проходясь по нему языком. Я зашипела, ослепнув от удовольствия. – Всё… – я потянула руку обратно. На пару секунд он до боли сжал меня зубами и отпустил. – Поехали… Закрыв глаза и возвращаясь к своему занятию, я почувствовала, как тронулась с места машина. – Илья… – Ну что еще… – зашипел он чуть слышно. – На дорогу смотри… – Спасибо за заботу… – в его голосе сквозил сарказм. Незаметно наблюдая за ним из-под ресниц, я видела, как вздымается его грудь, и побелели пальцы, крепко сжимающие руль. Через некоторое время, плавая в предоргазменных ощущениях, сбивчивым голосом я продолжила: – Вика еще говорила…. Не поворачиваясь, он закатил глаза и беззвучно выматерился, я расслышала только раздраженное «Вика!». – Чтобы удовольствие стало острее, – стонала я, – нужно на пике… представить себе что-нибудь горячее… У меня есть несколько горячих картинок… – я закрыла глаза и начала плавно улетать. – Твой… взгляд… когда… ты… в моих… руках… КОНЧИЛ… Последнее слово вышло как всхлип и меня выгнуло от удовольствия. Не в силах справиться ни с дыханием, ни с телом, я расслабилась и позволила ему двигаться так, как ему хотелось – прогибаясь, дрожа, мягко вскрикивая под сжигающим меня взглядом, ощущая помимо оглушающего удовольствия, только как машина резко дернулась, и меня немного подкинуло от инерции. – Приехали… – прохрипел он. – Быстро… – промурлыкала я, отходя от оргазма. – Действительно… Вылетев из машины, он открыл мне дверь и подал руку. Я вложила в его ладонь свою, сжав его пальцы, и он рванул меня на себя. Я поддалась его рывку и застыла за секунду до того, как влететь в его руки. В паре сантиметрах до касания. Я оглянулась и только сейчас заметила, что мы приехали в пригород, недалеко от места нашего фотосета. Вокруг в ровные улицы выстроились одинаковые четырехквартирные двухэтажные коттеджи, и мы припарковались рядом с одним из них. Оглядев окна, я сразу решила, что его квартира на втором этаже – там были жалюзи. Остальные окна пестрили разноцветными шторами и цветочными горшками. – Пойдем, – потянула я его за руку и, толкнув дверь, направилась сразу наверх и налево. Остановившись перед его дверью, я подняла в нетерпении бровь. – Как ты узнала? – крутанув на пальце брелок, он с улыбкой прищурился. – Вика говорит, что я ведьма… – как бы пошутила я. – Она редко ошибается в людях… – открывая дверь, негромко прокомментировал он. Пропустив меня внутрь, он сделал шаг следом и в полутьме наткнулся на мою спину. Я качнулась на каблуках, и он, тут же подхватывая меня рукой за талию, прижал к себе. Мы замерли… Закинув голову ему на плечо я попыталась рассмотреть в темноте его глаза, но только почувствовала горячее дыхание на лице и шее. Я плавно подвигалась в его руках, желая почувствовать его сильнее, и он сжал меня крепче. – Это всё не очень хорошо…– зашептал он мне. – Нам нужно научиться как-то организовывать всё это правильно. – Когда ты говоришь «нехорошо», «правильно», «нужно», мне хочется искупаться голой в центральном фонтане в воскресенье в полдень…. – я услышала, как из его рук упали ключи, но голос оставался спокойным: – ОЧЕНЬ дикая фантазия… – Могу рассказать еще парочку… – перехватив его свободную руку, я разместила её у себя на щеке и немного потерлась об неё. – Чтобы тебе было интересней анализировать меня… – Может нам стоит пройти в спальню? – пробежался он пальцем по моим губам. – Ну и… мы собирались не торопиться… – Думаю, нам нужно переиграть немного эту концепцию… – развернулась я в его руках. – Завтра вечером я уезжаю… Надолго. – На сколько? – немного напрягся он. – Мы поговорим об этом после… – После чего? – Сессии… – Ты хочешь сессию? – Вот когда ты говоришь «хочешь», у меня еще более дикие фантазии возникают… Пойдем. – Взяв его за руку, я шагнула в темное пространство впереди. – Почему у тебя так темно? – Теперь тебе хочется поговорить именно об этом?! – Я вообще любознательная… – Я заметил… – Планирую немного поисследовать тебя сегодня… – Спасибо… я в ужасе! Препираясь, сталкиваясь и иногда что-то задевая по дороге, мы, наконец, наткнулись на кровать. Обняв его за шею, я исследовала губами его подбородок, шею и зашептала: – Кажется, тебе понравились мои ленты… Думаю, это могло бы стать отличной прелюдией… – Сонастройкой… – выдохнул он. – Потому что, полагаю, кроме прелюдии нам с тобой очень долго ничего не грозит… – Не волнуйся об этом… – вытянув его футболку из-за пояса, я потянула её вверх. – Все, что не смогу тебе дать я, думаю, с удовольствием компенсирует Вика… – Что?! – мне было некогда отвечать ему, так как мои губы уже впились в его кожу, снова пробуя ее на вкус. – Вы обсуждали… ЭТО? – Нет… – замурлыкала я ему в губы. - Но что-то мне подсказывает, что она не станет отказывать ни себе, ни тебе в удовольствии… Я могу передавать тебя ей… – Стоп! – отстранился он, перехватывая мои нетерпеливые руки. – Нам нужно обсудить пределы… – Обсудим по ходу.. . – вернулась я к своему приятному занятию, облизывая и покусывая его плечо. – Всё так просто: зеленый, желтый, красный… Я, кажется, люблю светофоры и незамороченных мужчин… – Хорошо… – сдался он, помогая стянуть мне с себя футболку. – Насколько… ты посвящена… в частности? – Теория потом… – отмахнулась я, откидывая за спину его футболку. – Не логично… – КЛЯП! – перебила его я, раздражаясь от того, что он еще не в моей полной власти. – Сядь. – я несильно толкнула его в грудь, и он опустился передо мной на кровать… Стянув с себя сарафан и оставшись только в сабо, я развела его колени, протиснувшись между ними, и задумалась… – Я могу делать всё, что хочу? – Только медленно… – хрипло ответил он. – Я дам тебе знать, если… – Всё… – прервала я его, сосредоточившись на своих ощущениях. Он не касался… руками… но его взгляд… – Когда ты смотришь на меня так… – озвучила я возбужденно, – у меня ощущение, что я кошка, и шерсть вдоль позвоночника становится дыбом… мне хочется мурлыкать для тебя… Он горячо выдохнул мне в живот, запуская еще одну толпу мурашек по моей коже, спросил: – Ты планируешь все свои фантазии и ощущения озвучивать? – Только если это не красный… – погладила я себя руками. – Я думаю, это тот самый прозрачный… Илья, касаясь моей кожи губами и сползая с кровати на колени, не торопясь, развязывал ленты. Выпустив из рук мои свободные уже щиколотки, он замер. Оттолкнувшись от него, я скользнула на кровать и почти физически почувствовала, как темнота обволакивает мою голую кожу… Зрение должно было уже привыкнуть и обостриться, но вместо этого я чувствовала, как с каждой секундой становится темнее. Его глаза в темноте должны быть очень глубокими… – пронеслось в моих мыслях. Перекатившись на спину, я немного закинула голову вверх, встречаясь с ним взглядом. На меня смотрели два черных провала, которые втянули меня без остатка. Мы были перевернуты относительно друг друга и это придавало происходящему какие-то оттенки сюрреалистичности. Выгибаясь поудобнее, я прошлась рукой по покрывалу и наткнулась на пульт. – Илья… – обхватив его рукой за затылок и притягивая его глаза ближе к моим, я купалась в черноте. – Я хочу музыку… – Значит, у неё тоже нет шансов… – он сказал это тихо сам себе, но мне показалось, что слова прозвучали громко и где-то внутри меня. Протянув ему пульт и освободив вторую руку, я окончательно захватила в плен его лицо. Состояние было нереальным… комната вдруг потеряла в перспективе потолок и стены, и мы оказались в открытом черном пространстве. – Ты чувствуешь это..? – мой голос звучал гулко и дополнил ощущение открытого пространства. Его частое дыхание сбилось. – Что…? – Мы в каком-то другом месте… Здесь всё открыто… Как я… Как ты… – Это иллюзия… – неуверенно качнул он головой. – Нет… – я притянула его губы к своим, и чуть касаясь их при каждом движении зашептала ему. – Ты просто должен поверить мне… И тогда это будет по-настоящему… Закрой глаза и доверься мне полностью… Передача контроля… Но не только над телом… Хочу твоё сознание… Твою волю… Твой ментал… – шептала я, завораживая его. – Ведьма… – прошептал он, и я услышала тихий щелчок пульта. – Всё забирай… В темноту полилась громкая и завораживающая музыка, моментально запуская по венам ощущение власти и предопределенности. Моё состояние стало глубже и жестче, голова закружилась, и я начала напевать ему в губы знакомую мелодию. Подхватив моё состояние с первым раздавшимся словом, он коснулся моих губ, словно пробуя, и беззвучно зашептал мне в губы текст, звучащий в темноте: Я открою тебе самый страшный секрет Я так долго молчал, но теперь я готов Я — Создатель всего, что ты видишь вокруг А ты, моя радость, ты — матерь богов Этот город убийц, город шлюх и воров Существует, покуда мы верим в него А откроем глаза — и его уже нет И мы снова стоим у начала веков… От эротичности и глубины происходящего моё сердце рвануло, и я застонала, впиваясь в его губы до боли. Мы целовались исступленно, как сумасшедшие, полностью потеряв счет времени, пока мне не показалось, что этого уже мало. И, закинув голову еще сильнее, я требовательно потянула его по мне ниже, отыскивая губами его шею. Он был скорее грубым, чем ласковым, но мне хотелось именно того, что он давал мне сейчас, и я прогнулась ему навстречу, ощущая как его руки обхватили мою грудь, и губы сомкнулись на соске. В нетерпении я дернула его за ремень, и он, отреагировав на мои желания, отстранился и поднялся с колен. Я услышала, как в темноте звякнула его пряжка, и ремень полетел в сторону. – Стой. Он замер, подчиняясь мой команде, и я перевернулась, поднимаясь перед ним на руки и колени. – Выключи музыку… Я хочу слышать твое дыхание… Он подчинился и в полной тишине замер передо мной. Теперь я слышала… Сделав маленький шажок ближе к нему, я провела языком вдоль пояса его брюк и его пресс напрягся. Кайфуя от его реакции, я начала нежно покусывать зубками натянутую до предела кожу, пока не дошла до полоски волос ниже пупка. – Расстегни… – негромко потребовала я. Его руки легли на пуговицу брюк, и я прошлась по ним губами и прикусила их. Он громко втянул воздух сквозь зубы и расстегнул пуговицу… Посасывая и покусывая его медленно двигающиеся пальцы, я помогала и мешала ему справиться с замком. Но, наконец, замок был расстегнут, и брюки полетели вниз. Проходясь губами вдоль линии ткани, я вдохнула в себя его запах, более острый и мускусный сейчас, и у меня снова закружилась от возбуждения голова. – Мне нравится, как ты пахнешь… – сдавленно простонала я. – Хочу почувствовать твой вкус… Низко зарычав, он запустил руку мне в волосы и потянул к себе ближе. – Руки! – дернулась я обратно, и он с чуть слышным стоном убрал руки себе за спину. – Не мешай мне… – уже более мягко шепнула я. Немного прогнув спину, я прикусила его бедро в районе паха, и он слабо дернулся. Облизав место укуса, я повторила ласку, пытаясь почувствовать его реакцию. Ему нравилось… Помедлив, прямо через ткань я обхватила его твердый член губами и немного сжала. Ощутив как все его мышцы напряглись, я почти задохнулась от взрыва собственного удовольствия – пах, спина, затылок, словно вспыхнули на секунду, и эта вспышка разлилась по мне, словно густой расплавленный металл. Я застонала… Ощущение немного спало, но полностью так и не отпустило. Отстранившись, я прилегла на локти и развела бедра: – Иди ко мне. Опираясь руками на кровать, он двинулся на меня. Я любовалась силуэтом его мышц играющих по плечам, мне казалось, что на меня надвигается какой-то крупный хищник, который подчинен мне – страх, власть, азарт – и когда он навис надо мной, пробежалась по ним руками, пытаясь обрисовать каждый изгиб. Он медленно стал опускаться. Я почувствовала на себе его горячее быстрое дыхание и чуть слышное низкое рычание. Закинув ножку ему на пояс, я толкнула его в грудь, переворачивая и тихо нашептывая: «Вниз, вниз, вниз…». Обвив меня рукой за талию, он рывком перевернул нас, и я устроилась сверху. Отпустив, меня он сжал руками покрывало, снова отдавая мне инициативу. Целуя и лаская его, я двинулась по его телу, и потянула вниз последнюю нашу преграду. Он немного приподнял бедра, помогая мне стянуть с себя боксеры. Его запах обострился и я, почти касаясь его губами, возбужденно замурлыкала, озвучивая обрывки тех мыслей, что неслись у меня в голове: – Мне так интересно узнать какой ты на вкус… Когда мы играли с Викой… Она дала попробовать мне и себя, и меня… – он на секунду задохнулся и шумно выдохнул. – Было так остро… И сладко… И я почти кончила… – Блять… – сократился он подо мной. – Ты пахнешь по другому… – вела я губами вдоль его члена. – Ты не будешь сладким… Но мне уже нравится… – добравшись до головки, я под его несдержанное шипение обхватила её губами и прошлась языком по влажной пульсирующей у меня во рту плоти, потом выпустила член изо рта. Я облизала губы, стараясь распробовать его и намеренно касаясь его губами и языком. – Еще… – его дыхание сорвалось, и руки замерли рядом с моим лицом. – Руки… – промурлыкала я, опять касаясь двигающимися губами его члена, и он снова сжал руками ткань возле своих бедер. Контролировать его удовольствие было очень возбуждающе. Награждая его за подчинение, я снова обхватила губами его член и взяла его чуть глубже, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувствовать его пульсирующую твердую плоть во рту было возбуждающе, и мне нетерпимо захотелось большего. Бедра свело от наслаждения, и я застонала, пуская по его телу волну дрожи. Планируя получить и своё удовольствие, я немного потерла языком самое чувствительное место, ощущая как, немного сорвавшись, он двинул бедрами мне навстречу, и, сильно сжав его губами, медленно выпустила. Теперь я была зверем, который надвигался на свою жертву – я двигалась маленькими шажочками, прогибаясь и касаясь всем телом его на каждом движении, слепо впиваясь в него зубами и губами. Возбуждение так захватило меня, что я с трудом могла отличить его от ярости. Добравшись до горячего дыхания и опускаясь на его эрекцию, я закусила его губы и прошлась по ним языком. Мне безумно хотелось его касаний, пальцев, губ – всё, что угодно… Хотелось ласкать его и слышать и чувствовать потерю его контроля от удовольствия, доставляемого мной. Поглаживая себя и его, я скользнула губами по его скуле, со стоном прикусывая мочку, и быстрей задвигалась вдоль его члена, прижимая его к себе. Прорычав что-то нечленораздельное, он сорвался, сжав мои бедра и вжимаясь снизу. Зло зарычав в ответ, я вцепилась зубами ему в шею, чуть ниже мочки, и он моментально ослабил хватку. Его несдержанность, скольжение нашей плоти и осознание того, что он принадлежит мне, свели меня с ума, и я, уже не сдерживая стонов, заскользила в нужном мне темпе. Двигая рукой вдоль его члена, я касалась пальцами и себя, обостряя свои ощущения. – Быстрей… – хрипло и требовательно простонал он. – Хочу твой взгляд! – балансируя на грани оргазма, потребовала я, и мы, словно ударившись друг о друга, заблестели в темноте глазами. Его были черные и жгущие… Да, именно то, что надо! И я сплавилась, вскрикнув от удовольствия и срываясь с него в сладкой судороге, теряя его губы и глаза. – Куда?! – прорычал он, перехватывая меня за талию и впечатывая обратно. Сквозь собственное наслаждение я почувствовала, как он дернулся в моей руке и мощно запульсировал, вызывая еще серию оглушающих вспышек в моем мозгу… – Обожаю ЭТО…– застонала я ему в губы, подрагивая и успокаиваясь. Скатившись с него и упав на спину, я подняла руку к глазам и посмотрела на испачканные в его удовольствии пальцы. Вслушиваясь в свои ощущения, я облизала несколько раз указательный пальчик. Илья громко сглотнул в тишине: – Какой у меня вкус? – стараясь успокоить дыхание, сбивчиво спросил он. – Именно такой, как я и представляла… – я облизала палец еще раз, – Вкус моего мужчины… *** Ты не умрешь раньше, чем я Ты проживешь 1000 лет Сердце мое, рана моя Девочка-яд, девочка-смерть Девочка-яд, девочка-смерть Если бы взять и посмотреть Что там внутри с той стороны С той стороны, где твои сны… – Спать… – Опять?! – Да. Ты плохо спал прошлой ночью, а на эту у меня планы. Спи. – Ты не можешь мне приказывать, – начал Илья очередную нотацию. – У нас не «лайф»! Ты в курсе… – Да, да… – перебила я его. – 24/7, я в курсе, что такое лайф-стайл. – Хорошо, – сбавил он обороты. – Вернемся к началу – ты не можешь мне приказывать вне сессий. – Считай, что у нас затяжная, – усмехнулась я. – Но пусть тебя это не напрягает. Завтра утром всё закончится. Может быть, совсем. Но вопреки моим пожеланиям он всё-таки напрягся под моими руками и, немного помедлив, озвучил своё состояние: – Не понимаю. Я замолчала, пытаясь сформулировать и для него, и для себя свои ощущения на этот счет. – Анечка? – его интонации стали мягче. – Что не так? Он перевернул меня, вглядываясь в темноте в мои глаза. – Это не то, чего ты хотела? То… Всё именно то. Я обвела пальцами его контуры, прошлась по линии подбородка и еще раз попробовала на вкус его кожу, прижавшись губами к плечу. – Всё то... – успокоила его я. – Но есть одно обстоятельство. Если проблема с моим переездом сюда не решится… Я не буду поддерживать никаких отношений. Начнется учеба, и я буду приезжать раз в месяц… Это не вариант. Я так не хочу. Достаточно и одного нереального предела в наших отношениях. – И ты даже не спросишь меня, пойду ли я на это? – его руки чуть сильнее сжали меня, но голос оставался ровным. – Вот просто «нет» - и всё? – Не спрошу, – подтвердила я. – Нет и всё… Я была уверена, что он согласится… чувствовала его потребность…, но я не хотела загонять его в такие обстоятельства. – Планируешь… другие отношения? – чуть тише спросил он. – Нет, не планирую, но и эти меня не устроят, – я не могла никого представить на его месте. Даже абстрактные образы вызывали чувство раздражения. – Не люблю несовершенств… Моя последняя фраза касалась и нежелания поддерживать неидеальный формат отношений, и того, что идеальнее его я никого не могу представить рядом с собой. Обдумав некоторые частности, я добавила, чтобы он был полностью в курсе моих планов: – Я не буду держать тебя в подвешенном состоянии. Завтра я верну тебя обратно Вике. А вот если у меня всё получится… – А если я не хочу обратно? – перебил он меня. – Вопрос твоей принадлежности мы договорились решать без твоего участия, и ты отдал этот предел. Не считаю нужным обсуждать. – отрезала я. В конце концов, мое дело - восстановить то, что я забрала у него, если не могу дать взамен более идеальных отношений, а дальше они и сами в состоянии решить. – Не ожидал, что так… – я почувствовала его губы у себя на ключице, но он не целовал, только касался. Мне не хотелось, чтобы он заморачивался. Наоборот, мне хотелось, чтобы всё между нами было приятно, понятно и легко. Поэтому я не стала развивать эту тему и потребовала: – СПИ. – Я не сплю днем… – легкое раздражение вернулось в его интонации. – Сейчас ночь… – решила немного развлечься я. Он бросил взгляд на светящиеся в темноте цифры, словно усомнился в своей правоте, и это меня позабавило: – Три часа… – …ночи, – добавила я и потребовала: – Ты обещал мне своё сознание, и я хочу играть с ним так, как мне вздумается... Ты просто должен доверять… без сомнений. Вокруг темно, и я хочу спать. В моём индивидуальном мире, частью которого ты сейчас являешься, – ночь! А остальные правила меня мало волнуют… Вздохнув, он наконец-то улегся на спину, и я устроилась на его груди. Отключаясь, я чувствовала, как его губы медленно скользят вдоль моей скулы, а пальцы наглаживают поясницу – было приятно. Обвив руками его шею, я подтянулась чуть выше и впечаталась губами в его висок, млея от удовольствия и чувствуя, как настойчиво и быстро бьется в мои губы венка под кожей. Просто потрясающее ощущение… Я буду скучать по этому. И по нему… *** Рванув от увиденного ужаса, я слишком быстро вернулась, и меня затрясло сильной крупной дрожью. «Блять! Ну, только не это!» – мгновенно вспомнив, с кем и при каких обстоятельствах нахожусь, и стараясь проснуться побыстрее, я приготовилась к логически последующей за этим катастрофе. Его руки автоматически сжали меня. Крепче… Еще крепче. Пока не проснулся! – поняла я, но реальность всё никак не хотела пускать меня обратно, и тряска продолжалась. Я почувствовала, как меня сильно встряхнули за плечи, и, наконец, ворвалась обратно, распахивая глаза и вскрикивая от слишком резкого вторжения. В комнате горел ночник, и я, тяжело дыша, рассматривала подозрительные и встревоженные глаза Ильи. – Это что… твою мать… было?! – тихо, но напряженно потребовал он. «Как же, блять, не вовремя…» – расстроилась я, стараясь побыстрей унять уже мелкий тремор во всем теле. Сейчас он был полностью прозрачен для меня, и я могла видеть, чувствовать всё, что с бешеной скоростью несется у него в голове. А скорость мысли была приличная... И, поймав самые опасные мотивчики, я застонала, закатывая глаза. – Только вот не надо сейчас загоняться, что это результат наших с тобой скромненьких игр! Его глаза стали более внимательные и глубокие, а мысли замедлились. – Что с тобой было? – Давай считать, что кошмар приснился, – вздохнула я. – Они изредка меня накрывают. – Это не кошмар… – Илья неуверенно лег обратно на спину, обнимая меня крепче. – Что значит, «Давай считать»? – немного помолчав, он уже твердо и уверенно потребовал: – Так, быстренько мне всё по порядку. Как врачу. – Извини, но это не область психиатрии, – приподнявшись, я щелкнула ночником, надеясь, что темнота опять заставит его уснуть. – Это так… последствия неверно принятых решений. – Расскажи… как другу… – неуверенно попросил он. – А разве мы друзья? – задумалась я и тут же начала выдавать ему только что полученную о нём информацию. В такие моменты я просто была не в состоянии контролировать себя. – У тебя нет друзей. Ты никогда не строишь иллюзий на этот счет. Не любишь несовершенств, – усмехнулась я, уловив в нём свою фишку. – А совершенная дружба в твоём случае практически невозможна. Потому что друг… он принимает тебя такого, какой ты есть… А этого никто не может знать – какой ты… Ни тебе, ни мне невозможно вскрыться, потому что элементарно некому! Эксклюзивное сочетание глубины, уровней и особенностей восприятия и мышления создает когнитивный барьер… При всем желании другого человека нельзя перевести через него и показать – «кто есть я». Можно давать только черно-белые проекции… А нам, перфекционистам, этого слишком мало для дружбы. – Вскрываясь и всё еще мало контролируя свой язык, я добавила еще один свой мотив, который также уловила и в нём: – Экзистенциальное одиночество… Он молча лежал и слушал меня, и когда я уже закончила, продолжал молчать. Потом сжал меня и неуверенно начал: – Да… Но вот появляешься ТЫ! Какое-то странное и с каждым мгновением всё менее постижимое существо! Заглядываешь в меня, как к себе домой, хозяйничаешь… видишь… – он опять задумался и замолчал. – И мне… нормально! Как будто так и нужно… Мне кажется, это повод попробовать дружить… Расскажи мне, что тебе приснилось. Я чувствовал ужас от тебя. Ты… смещаешь меня. Взвесив все «за» и «против» и подчиняясь его потребности разделить свое одиночество со мной, тоже заглянуть за мой барьер… Ну, и еще я чувствовала, что он посвящен в некоторые детали моих состояний – «видишь», «смещаешь» – он в теме… Совершенно какими-то другими способами, но… – Хорошо… – согласилась я, и пока еще эмоционально не стерла полученное, я решила дать ему немного своей сумасшедшей реальности. – Это находится в европейской части страны. Старый заброшенный военный городок. Я услышала ГРУ, не уверена, что знаю – эту информацию я найду потом, – но точно, военные... Лет шестьдесят назад. Может, и больше. Там несколько разрушенных зданий. Одно разрушено вплоть до подвала, а там, как могилы, стоят казематы – бетонные маленькие ящики. В ширину полметра, метр двадцать в длину и метр в высоту. Это камеры. Там держали заключенных. Там не получалось двигаться, и нельзя было занять удобную позу. Умирали там очень быстро, но мучительно. Недели длились как года… В стене на каждом ящике желтое мутное окошечко размером с ладонь, в которое видны стоящие в ряд такие же бетонные могилы с живыми людьми. Я не уловила частности, но заглянула в один – отчаяние и требование смерти… На молитвы сил не оставалось… – Пиздец… – перебил он меня. – Это что?! Сон?! – Нет… путешествие. Мне показывают… Я рассказала только общее впечатление, на самом деле я увидела гораздо больше, но не хотела шокировать его еще сильнее. Всё самое жуткое я оставила себе. – Ааань! – его голос надорвался. Всё-таки шокирован… – констатировала я про себя. – Ты же просто… девочка… – его голос звучал растерянно. – Всё! – перебила я. – Я никогда не была «просто девочкой». Ты просил, я дала. А теперь пообещай, что через час забудешь вместе со мной. И мы больше никогда не будем это вспоминать, если я не захочу. Иначе, «друг мой», это первый и последний раз, когда ты видишь меня такой! – Как часто? – спросил он тихо. – Несколько раз в год… – Как давно? – С двенадцати… – И всегда на эту тему? – Нет. Всегда разное, но всегда тёмное. Бывает немного полегче, бывает и потяжелее. – Как ты справляешься с этим? – Да нормально… Вот как сейчас. – я тихо засмеялась и, надеясь, что он воспримет как шутку, добавила. – Со мной и страшнее вещи случаются. Но уже всё… Давай спать, и, как настоящий друг, сделай после вид, что этого всего между нами не случилось… – Она еще и спать после этого хочет… – пробормотал он скептически, – точно, сумасшедшая… Я сонно захихикала, уткнулась ему в шею холодным носом, и он натянул на меня одеяло. Теперь он обнимал меня по-настоящему, тепло... И я перестала чувствовать его отстраненность и напряжение. Мы не были в этот момент мужчиной и женщиной. Просто близость… «Абсолютно новое состояние», – отключаясь, оценила я про себя. *** Перевернувшись и не почувствовав его рядом, я открыла глаза и увидела полоску света под дверью. Всё-таки сбежал! В квартире было тепло, и я вышла на свет так, как спала – полностью обнаженной. Илья замер со стопкой бумаг в руках, разглядывая меня. Это было приятно, и я не прерывала его занятие, лишь перекинула волосы через плечо и, сонно перебирая пальцами, заплела их в растрепанную неплотную косу. Пока он разглядывал меня, я изучала его гостиную. Говорят, жилище человека отражает его внутренний мир. Внутренний мир моего саба мне понравился. Свободно, стильно, гармонично, уютно… Но! Только одно кресло, ни дивана, ни других мест, где мог бы расположиться гипотетический гость. Это закрытая территория… И это мне понравилось тоже, это было эротично… Моё присутствие здесь – это акт ментального насилия, и мне захотелось, чтобы он получил от этого удовольствие. – У тебя не бывает гостей, – констатировала я, и, проанализировав еще пару моментов, добавила. – Только женщины, только в спальне, только секс, и сразу - «на выход». – Я делюсь с ними ванной! – шутя, возмутился он. – Но ТЫ можешь оставаться, сколько захочешь… – его взгляд откровенно блуждал по моему обнаженному телу. – «Друг»… Я заулыбалась. – Если я вернусь, мы обсудим этот предел подробнее. Не хочу ничего менять в твоей жизни. Покачав головой, Илья иронично и грустно усмехнулся, но промолчал. – Мне нужно срочно уехать сейчас, – перевел он тему. – Отвезу Вике верстку, – он взмахнул кипой бумаг, – и сразу вернусь. На часах было одиннадцать вечера. Я чувствовала себя выспавшейся, и желание увидеть Вику… Ну, и еще - до утра мы вряд ли увидимся втроем, а мне бы хотелось достойно оформить возврат её «подарка». – Стой, – приняла я окончательное решение. – Я тоже еду. *** Вику мы перехватили у подъезда. Поймав мой взгляд, она еще раз требовательно всмотрелась в меня и, видимо, не углядев там ничего преступного, разулыбалась. – Полночь! – возмутилась я, – Сгоришь на работе… – К сожалению, там не так пожароопасно… – Вика откровенно рассматривала нас, и моё желание «оформить» задуманное стало еще острее. Уже в подъезде, бросив прищуренный взгляд на Арверина, Вика медленно качнулась в мою сторону, и я, развеивая сомнения, обхватила её за талию и немного прикусила голое плечо. Устроившись в кресле у стола, Илья подхватил с пола какой-то журнал. – Интересуешься «Глянцем»? – подколола его я, устраиваясь на подлокотнике и заглядывая в режущие глаза пестрые страницы. – Только профессионально… – отмахнулся он, не отвлекаясь на меня. Разглядывая принесенные Ильей верстки, Вика наклонилась над столом. Ах, какие все занятые… – усмехнулась я про себя. Тихо встав с кресла, я шагнула к Вике и прошлась взглядом по её силуэту. Опираясь на локти, она прогнула спину, и юбка на её попе соблазнительно натянулась. Привставая иногда на носочки, она сосредоточенно рассматривала материалы. Положив руки ей на поясницу, я прогнула ее еще сильнее, придавая больше эротичности её позе. Вика немного напряглась под моими руками и обернулась, отвлекаясь от своих занятий. – Стой, как стоишь! – одернула её я. Оглянувшись на Илью, я медленно потянула замок её юбки вниз. Услышав характерный звук, он сначала нахмурился, а потом поднял на нас глаза. Резким движением я сдернула юбку вниз, открывая нашим взглядам ее роскошную попку в черных тонких стрингах. Вика задрожала под моими руками, но позы не сменила… Восприняв это как молчаливое согласие на продолжение, я просунула пару пальчиков под тонкую ниточку и, оттянув, провела ими вниз, проезжаясь по ее плоти костяшками. Она сдавленно застонала. Его взгляд пристально следил за моими манипуляциями. Стянув с неё стринги, я бросила их к его ногам, моё платье полетело следом. Его лицо, наконец, дрогнуло, и я заметила секундный мелькнувший оскал. Он поднял на меня тяжелый возбужденный взгляд. Я обошла его кресло и наклонилась, прижимаясь губами к кромке его уха. – Прекрасный вид… – промурлыкала я. Он прикрыл на секунду глаза, и по его телу прошла волна дрожи. – Вика… – позвала я. – Поставь одно колено на стол… Она послушно изменила позу на более открытую, красиво прогибаясь для нас, и я заметила, как его пальцы сжали подлокотники, впрочем, как и мои... Но мои к тому моменту уже скользили по его шее, поэтому я несильно сдавила её, сбивая его дыхание еще сильнее. – Ты в партере… – шепнула я, отпуская его и возвращаясь к моему соблазнительному и удивительно покорному сейчас пламени. Это возбуждало… Медленно исследовав ее реагирующую на каждое мое касание спину, я спустила ладони ниже и сжала попку, вызывая её несдержанные стоны. Эта была такая сладкая власть. Немного поиграв с ней, я развернула её к себе и, толкнув на стол, поймала приоткрытые губы своими, принимая над ней точно такую же позу, в которой она только что демонстрировала нам свои прелести и упираясь коленом между её разведенных ног. Скользнув своей ножкой по моим, Вика тоже поставила её на стол, принимая более открытую и удобную для наших игр позу. Наши ласки становились агрессивнее и несдержанней. И когда я отшвырнула последние остатки её одежды, мы услышали, как он несдержанно и громко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Это заставило нас импульсивно простонать друг другу в рот. Пора втягивать к нам нашего мальчика! Оторвавшись от Виктории, я развернулась к нему лицом: – Хочешь к нам? – задыхаясь от возбуждения, спросила я, поглаживая её коленку. Он нервно усмехнулся и, сглотнув, кивнул. Посмотрев вместе с ним на приподнявшуюся на локтях возбужденную и ожидающую продолжения Вику, я, поставив ему на колени руки, расположившись между его ног. Расстегнув ширинку под несдержанный стон, я обхватила губами его член, замечая, как он сминает пальцами кожу подлокотников. Возбуждение захватило меня, и я, не очень сосредотачиваясь на действиях, исследовала больше себя, чем его, отыскивая у себя во рту более чувствительные зоны, которые приносили мне больше удовольствия при касании с ним – внутренняя кромка губ, основание языка, горло… В особенно острые и приятные моменты я нежно и вскользь покусывала его и впивалась чуть сильнее, втягивая его глубже. Становясь все более несдержанным, он подался немного глубже, и я почувствовала, как его член увеличился у меня во рту и стал еще тверже. Он тихо зарычал… Я выпустила его, с улыбкой разглядывая возмущение и нетерпение в его глазах. Но у меня были другие планы… Оставив дорожку поцелуев и легких укусов на его животе и груди, я добралась до его губ и поцеловала его в последний раз, глубоко и медленно, запоминая все ощущения, чтобы оставить их для себя. Вернувшись за кресло и погладив его по лицу, я прошлась большим пальцем по губам. Он перехватил его зубами и, втянув в себя, начал посасывать и ласкать языком, это было так хорошо… – Вика…– позвала я и кивнула ей на его колени. – Садись. Она тут же оседлала его и, постанывая, прогнулась, вдавливаясь сильнее. Он окаменел под моими руками и поднял на меня неуверенный взгляд, закинув голову на спинку кресла. – Расслабься… – замурлыкала я, покусывая его мочку. – Я так хочу… Возьми её… Его дыхание сбилось, но он не отреагировал на приказ. – Давай, Вик…– подмигнула я ей. Пройдясь нетерпеливыми руками по его груди, она нырнула пальчиками в его нагрудный карман, извлекая квадратик серебристой фольги. – Анечка… – выдохнул он, заглядывая мне в глаза. – Шшш…– забормотала я, и наклонившись скользнула зубками по его шее, слегка придушивая его пальцами. – Всё будет ТОЛЬКО ТАК, как я хочу! – напомнила я ему его слова, снова вкладывая ему в рот свой пальчик. Он больно прикусил его, и они с Викой одновременно застонали. Я почти кончила от понимания того, что он в ней… Перехватив второй рукой её лицо, я притянула её ближе и впилась в губы. – Быстрей! – потребовала я, и она тут же подчинилась, немного увеличивая темп. – Вика… – зашептала я, сжимая на её затылке рыжие пряди. – Возвращаю тебе его… Она распахнула в шоке глаза, и они замерли. Я требовательно потянула её за волосы, заставляя запрокинуть голову, и резко потребовала «Быстрей!», кусая её в открытую шею, отчего она с хриплым стоном сорвалась, двигаясь уже более инстинктивно, чем осознанно, он тоже импульсивно рванул в неё снизу. Самое время уйти… – Нет! – перехватил он мои отстраняющиеся руки своими и прижал к лицу. – Нет… – Руки! – рявкнула я, и он отпустил... Прикоснувшись губами к его виску, я вышла из комнаты, услышав, как несдержанно застонала Вика. Удовольствие от эротизма, символизма и законченности ритуала с лихвой компенсировало мне незавершенность физических ощущений, а боль потери оставила утонченное послевкусие, которое я записала в перечень своих самых ценных ощущений и, немного поразмышляв, разместила в первой тройке удовольствий. Быстро впрыгнув в спортивный костюм, я закинула на плечо рюкзак и через минуту уже захлопнула за собой дверь, отправляясь в гостиницу. *** – Останови здесь, – попросила я, указав, на привокзальную площадь. – Давай паспорт, – протянул он руку. – я куплю билет, а ты… – Нет. – качнула я головой. – В это чудное мгновенье мы расстанемся. – Мы можем сделать это и на перроне, – начал раздражаться он. – Я всего лишь куплю билет и помогу с сумкой. – Ничего не надо… – В чем проблема? – Просто давай закроем тему. Он был расстроен и даже не особо скрывал это. Уголок его губ замер в чуть заметной усмешке, а глаза были расфокусированы, но он делал вид, что наблюдает за медленно бродящими по асфальту голубями. Было тяжело… Но всё это я делала намеренно. Я не хотела, чтобы Илья провожал меня, но утром он уже ждал возле гостиницы, так что мне не удалось избежать этого. А я ведь пыталась отпустить его всеми понятными мне способами. Мне обязательно нужно научиться отпускать! – вдруг поняла я. – Кстати, что там с моим диагнозом? – это действительно волновало меня. Мне казалось, что он может подсказать верное направление для поиска информации. – Я только начал… – безэмоционально и тихо ответил он. – Ну, дай мне хоть что-то… Вдруг я не вернусь. Конечно, я буду изредка приезжать в любом случае. Но к нему могу и не вернуться. – Не дам, – его голос обрел вес, и он распрямился, откидываясь на спинку сиденья. – Пусть у тебя будет еще один повод… вернуться ко мне. – Пусть будет… Не оборачиваясь, он протянул ко мне руку и раскрыл ладонь. В ней была черная атласная лента, которую я повязала ему. Я взяла символ нашей связи и, открыв окно, пустила по ветру. – Зачем!? – дернулся он. – Пытаюсь отпустить тебя… – пояснила я. – Зачем!? – отвернулся он к окну, качая головой. – Это решаемо… Между нами всего два часа… – Между нами отсутствие совершенства, и время тут ни при чем. Немного еще помолчав для него, я бросила «Не скучай…» и вышла. Небо повисло над нами свинцовыми тучами, достойно оформляя настроение. Почти совершенная композиция. Поддавшись внутреннему порыву, я обернулась и не смогла сдержать ухмылку. Настроение моментально изменилось – отпущенная мной на свободу черная лента решила сыграть по-своему и, зацепившись за антенну его тачки, трепетала под порывами ветра…