Игры стихий (Это не любовь...)

Композиция № 9_NOHA – Pijama http://www.fileden.com/files/2012/9/23/3350526/NOHA-Pijama.mp3 "И звонок твой телефонный еще… или Вика тебе звонила. Не знаю. Зашел к ней… слышу… «Любимая…» Ну понятно… напрягся… слушаю, как воркуете… Она: «Трубочку передать Илье Андреевичу?» «Не надо… Привет лучше передай…». Не о чем говорить было… Согласен. Но тогда зацепило… Взбесила! Я тут весь размазанный, а ей там… Не знал же еще тебя. Невыносимая моя! Так ведь и не моя… Вот так и качало меня… моя - не моя… реально - нереально…будет - не будет… ЧТО БУДЕТ? Ну и другие вариации. И в каждом состоянии много всего. Скучно не было… Потом Вика… «Завтра Анечка приедет, но не к нам… Поступать… Хочешь, поехали со мной… пересечемся, поболтаем… На полчасика». – Не приехал… – Конечно – нет! Что я там… просто посмотреть на тебя, и снова… Только в равновесие стал входить… такое ровное ожидание… как тихий зуд… пока не трогаешь, можно терпеть… а притронешься – уже не остановиться. Хоть на это воли хватило и ума - не ехать! Ты ждала? – Нет… – Ну, еще бы… Даже не сомневался… Еще неделя тишины… Уже сорвался почти. Думаю, ну какие проблемы-то?! Мне ж не четырнадцать… Хочу увидеть женщину – сел, приехал, увидел… Хочу и могу. Что не так? А все не так… ментальный бандаж… только твоя инициатива… Только успокоился – звонок! И опять - ни «привет», ни «пока»… Вопросом меня накрыла. Молчу… Очнулся – «Ты поступила?», - «Не знаю… Приезжай сегодня… У меня час есть до автобуса…» ЧАС! На что?! Да какая разница… Я же хотел…" 19 августа Развалившись на плотно составленных сумках посреди автовокзала и болтая в воздухе ногами, я пытала валяющегося рядом куратора, завязывая на его шее цветастую бандану: – Борь… Какова вероятность, что я прошла? http://i060.radikal.ru/1301/03/e221f9f40c43.jpg – Какой у тебя рейтинг? – Сто тринадцатая… – Круто… – Я прошла? – Неа… – «Круто…» – расстроенно фыркнула я. – Ты из четырех турниров участвовала только в одном…Сотка - проходной… Это охеренно круто, Нют… если бы ты была на всех, то попала бы в первую тройку лидеров. Девочки никогда и в десятку не попадают. – И всё-таки я пролетела… – Тебе десять баллов за поведение сняли. Сама виновата… – Знаю… – настроение падало. – Ну, прощай тогда, Боречка… – Размечталась… – заулыбался он. – Ммм? – подтянулась я повыше, заглядывая в его довольные глаза. – Ты вернешься… – А вот с этого места поподробней! – Всё просто: в рейтинге ты сто тринадцатая, – он задумался и поерзал под моими застывшими руками, подгоняя меня. – То есть, перед тобой тринадцать конкурентов. Из принятых человек 5-10 обычно не приезжают «по семейным обстоятельствам»… Отнимаем по минимуму – остается 6 конкурентов. Дальше… примерно 5-10 человек «вылетают» еще до первой сессии, в процессе – не встраиваются в коллектив и отваливают. Абитуру берут с запасом… И твоя победа в эрудиционной олимпиаде, высший балл по тесту на адаптивность, опять же, призовое сочинение по истории, победа в… – Пробил про меня уже всё? – ухмыльнулась я. – Мхм… – Планов настроил..? – А то как же… – Ты в пролете, милый… – захихикала я, – Я детей не обижаю. - Мне уже почти восемнадцать... Он потянул ко мне руки, и я, лениво отбив их, перевела разговор в нужное мне русло: – Какова вероятность? – Девяносто девять! – Если твой прогноз сбудется… – подмигнула я ему. Перевернувшись на спину, я смотрела в голубое безоблачное, но уже почти осеннее, небо, прицеливаясь белым длинным зонтом в пролетающих мимо редких птиц – всё отлично! Я в теме… – Анют… – подошедший Сашка потянул из моих рук зонт и вынудил меня подняться в положение «сидя». По его взгляду я поняла, что он снова хочет вернуться к старой и малоинтересной мне теме. – Саш… – начала я, раздражаясь. Мне казалось, я расставила уже все точки над «i» в наших с ним отношениях – мы приятели. Боковым зрением я тут же уловила знакомый силуэт и моментально переключилась. Подхватив сумку, я, бросив что-то на прощание тусующимся ребятам, сделала шаг к нему. Меня одновременно перехватили две пары рук – Сашки и «Немца». http://s018.radikal.ru/i513/1301/bb/8ddd7b93d3f3.jpg Сашка, конечно, свой в доску! А Немец особенный - взрослей, умней, глубже, жестче, оригинальней... Вот лет через десять... Но всё равно я не люблю, когда меня трогают без разрешения. Зависнув на секунду, я решила-таки послать их немного помягче. Нужно беречь детскую психику… – В чем дело? – процедила я, показательно разглядывая их руки, захватившие мои. – Кто это? Одновременно выпалили мои мальчики. – Пока – мой фотограф. Ну а потом пришлю подробный отчет о моей личной жизни вашим секретарям! – взбрыкнула я, стряхивая их руки. – До встречи в сентябре… Илья стоял, опираясь на машину. Дверь пассажирского сиденья была открыта. Чуть склонив голову набок, он разглядывал меня, и я застыла перед ним в паре шагов, снова позволяя ему это. Спиной я чувствовала, как на нас смотрит вся тусовка. Какое жгущее приятное ощущение! Меня словно омывало со всех сторон горячим эмоциональным разновкусием с оттенками ревности, желания, зависти, любопытства… Но центральное ощущение всё-таки шло от него – самое мощное и совершенно неописуемое. Пока неописуемое. Мы не разговаривали. Он просто молча забрал из моих рук сумку и подал руку, помогая сесть в машину. Знакомая атмосфера сразу воскресила в памяти все мои маленькие игры, случившиеся здесь между нами. Я, наверное, скучала. Чтобы не отвлекаться от подготовки, я вычеркнула эту часть моей жизни из памяти. Но вот я вернулась… и я хочу своих удовольствий! – Ты поступила? – этот вопрос он уже задавал мне по телефону. – Сомневаешься в моей одаренности? – ухмыльнулась я. – Скорее, в адекватности… – его глаза улыбались, но это было единственное, что выдавало его эмоции. – Наверняка было какое-то психологическое исследование. Твою кандидатуру должны были изолировать от психически здоровой публики. – Я профессионально симулирую нормальность, когда это необходимо, но обычно прячу свою дурку за более «съедобной» для общественности социопатией, – настраивая музыку, отшила его я. Его губы всё-таки вздрогнули, и, пряча улыбку, он отвернулся к окну. – Соскучился? – мурлыкнула я. – Ты поступила… – кивнул он сам себе. – Ты с Викой? – я была уверена, что нет. И он отрицательно качнул головой, подтверждая мои догадки. Наличие других персонажей возле него меня интересовало мало, поэтому я тут же оседлала его колени, обхватывая лицо руками. Его дыхание сбилось, и он закрыл глаза, сжимая челюсти. – Ты опоздал… – зашептала я ему в губы, смещая одну руку на его стучащее сердце. Мне нравилось, когда я могу чувствовать его эмоции вопреки его желаниям. А особенно я кайфовала от его беспомощности – некоторые вещи невозможно контролировать! И он злился… Без всякого смысла, конечно! Но был невероятно вкусным в такие моменты. – Ты не сказала время… – хрипловато прошептал он. – Не сказала. – вспоминая его вкус, я прошлась губами и языком вдоль его челюсти, немного запрокидывая вверх его лицо. Расположив обе руки у него на груди и немного поизучав рельеф, я стянула с его плеч пиджак и, расстегнув пару пуговиц, прижалась губами к яремной впадинке, ловя губами его пульс. Мой… *** 30 августа Открывая дверь кабинета, я шепнула сама себе «Showtime» и, настраиваясь на игру, сделала шаг внутрь… Сказать, что я не любила врачей – это ничего не сказать… Это одна из систем, с которой я воевала насмерть. В удовольствие, конечно…. – Жалобы есть? – не отрывая взгляд от пачки бумаг на столе и что-то параллельно строча, спросил меня эскулап сомнительно-женского пола. Бросив «нет», я разглядывала мою будущую жертву, пытаясь определить точки воздействия. Молодая, некрасивая, скучная, мнительная. Закомплексованная… Я её сделаю. – Раздевайся - и на кресло… Я рассмотрела железное чудовище. Мдааа…. Пожалуй, есть только один доктор, которому я позволю приблизиться к себе на этой штуковине … и он явно не гинеколог. Представив себе парочку развлечений на тему «Мой психиатр», я собралась-таки с мыслями и вернулась в реальность. – Мне не нужно. – нагло ухмыльнулась я, начиная игру и бросая ей на стол уже готовую справку (спасибо Виктории!), – Я невинна, как агнец! Она замерла и подняла на меня глаза. О, да! – кайфанула я от ее неудовольствия. – Представь себе, бывает и так. – Там все поведано… – кивнула я на справку. – Я здорова и невинна. Приложите к моей карте. – На кресло, – прищурилась она. – Хм… – опасно ухмыльнулась я. – Ваша инициатива настораживает… К чему такая преданность профессии? Нравится процесс? Женщины? Девочки? Невинные… девочки? – начала перечислять я, развлекаясь. Она ошеломленно уставилась на меня. – Это обязательная процедура… Я сделала шаг к стойке, и взяла в руки какую-то железную хрень, моя «жертва» задохнулась от возмущения. – Засунуть ЭТО в меня – обязательная процедура!? – подняла я вопросительно бровь. – Интересненько… – задумалась я показательно. – То есть, я правильно понимаю, что для того, чтобы проверить, не изнасилована ли я, вы хотите изнасиловать меня этой железной штуковиной – прямо «кот Шрёдингера» какой-то… Простите, но член, по-моему, более щадящий вариант. – Вышла отсюда вон! – рявкнула она на меня. – А что это Вы так занервничали? – заулыбалась я. – Из всего стоящего за дверью стада Вам попался единственный экземпляр, которой психологически может противостоять изнасилованию… Да при вашем ратовании за нашу честь и безопасность вы счастливы должны быть самим фактом моего существования…– сделав шаг ближе и нарушив ее личную зону комфорта, я продолжила: – Или всё-таки дело не в этом? – я прошлась пальцами по её шее, спускаясь в неглубокое декольте. – И вам-таки нравится процедура? – Я не подпишусь под этой справкой! – отрезала она, отскакивая от меня. – Зря.. – я присела на краешек её стола. – Я обвиню вас в домогательстве. Конечно, вас оправдают… Но сами знаете: соц. работник, прокуратура… разбирательства, репутация, косые взгляды коллег. Как в старом анекдоте… Помните? «Ложечки нашлись, а осадочек-то остался…»*… Столько геморроя из-за нелепых принципов и глупого упрямства! – Дрянь! – зашипела она. – Мхм…– кивнула я.– На эту херню я не полезу! И ты мне все подпишешь! Ну а нет - я люблю быть в центре скандала... – зашипела я сладострастно, шокируя её еще сильнее. – Готовься морально... Отсалютовав ей, я вышла за дверь. Подпишет… *** 31 августа Побросав сумки на землю, мы стояли у жилого корпуса в ожидании наших ангелов-хранителей, но кураторы, видимо, заблудились в окружающей нас тайге – все корпуса интерната были раскиданы на огороженной лесной территории и напоминали собой маленький военный городок: выход только через КПП. – До города десять километров, – слушала я ленивые разговоры моих новых «сослуживцев», – выход только по пропускам. Выходные начинаются в субботу вечером. Значит, через пару часов я - птица свободная. – рассуждала я. – Нужно позвонить Вике…. Вика… Илья… Мы ни о чем не договаривались, но я знала, что он ждет от меня обсуждения частностей наших отношений. Может быть, сегодня, – решила я. – А что там с комнатами? – снова подключилась я к чужому разговору. – Двухместные и трехместные… Я решила, что обязательно буду жить в двухместной. Одной соседки вполне достаточно. – Первокурсники живут в трешках… Ну, это мы переиграем… – запланировала я. И быстро оглядела народ, подбирая себе соседку. Недалеко от меня на асфальт присела худенькая неформалочка в наушниках. В ее руках была книга. Изогнувшись, я посмотрела на обложку – Стругацкие… Присев перед ней, я сняла наушники под её удивленным взглядом и надела их на себя, слушая ее музыку – "Крем"… http://www.fileden.com/files/2012/9/23/3350526/Krematoriy%20-%20Klubnika%20so%20ldom.mp3 Вполне себе… – решилась я. – Привет! – Я улыбнулась ей. – Как зовут тебя, прекрасное создание? – Таня… – неуверенно улыбнулась она. – Забираю тебя в соседки, Танюшка. Возражения будут? – Хм.. – задумалась она, – а какие бонусы? И мне понравилось, что она отреагировала именно так. Рассмеявшись, я потянула её вверх. – Спокойно не будет, – честно ответила я. – Но и скучно тоже. – Сомнительные бонусы… – прищурилась она. – Но я помню тебя на турнире… Я согласна! – улыбнулась она. – Где расписаться? – Распишись на своей репутации… – как бы пошутила я, временно выпуская её из рук. Развернувшись, я увидела, как к нам приближаются потерянные «ангелы». Шагнув им навстречу, я перехватила более заинтересованного: – Привет, Боречка… – Какие люди! – он подставил мне локоть, и я обхватила его рукой, воспользовавшись приглашением. – Сделай мне приятное…– зашептала я ему в ушко, касаясь губами. – Все… что… захочешь… – тормознул он то ли от неожиданности, то ли от приятных ощущений. – Мне нужна двухместная комната… – Может, лучше моё преданное сердце? – зашептал он в ответ и попытался приобнять меня за талию. Я увернулась. Не то, чтобы мне было неприятно… Боречка, конечно, зачетный мальчик, но… мальчик. Да и «запрет на демонстрацию чувств и отношений на территории школы» никто не отменял. Как это удобно, когда есть удобные правила! – внутреннее засмеялась я. – Несомненно… – замурлыкала я, удерживая его на дистанции. – Твоё преданное сердце и двухместную комнату… Быстро разобрав вещи (это не заняло много времени, поскольку я почти ничего не взяла с собой, планируя приобрести всё необходимое на месте), я разузнала все правила исчезновения с территории школы и, захватив деньги и зонт, двинулась на выход, предварительно получив подпись воспитательницы на пропуске. Обменявшись с ней парой взглядов, я сразу поняла: мы будем охренительной проблемой друг для друга. – В понедельник ты должна быть на завтраке, – отрезала она. Посмотрим… Спускаясь по узкой асфальтированной тропинке к КПП, я встретила своего второго «ангела». – Проводить? – я, не раздумывая, взяла его под руку, разворачивая в нужном мне направлении. – Русь, как вы до города добираетесь? – «Шекарус» – три рейса в день, – объяснял он. – Но ты уже опоздала. Есть еще пара вариантов: с кем-то из персонала на личном транспорте – всегда захватывают без проблем, или пешком, по пути тоже подхватят. Но ты пешком не пойдешь! – требовательно развернул он меня. – Ты вообще под моей ответственностью. – Не надо меня опекать, сладкий! – прижалась я к его плечу. – У меня есть, кому… – Кому? – замер он, притормаживая у КПП. – У меня ответственные работодатели и коллеги! – извернулась я, не желая врать, но и не собираясь просвещать его на предмет моей личной жизни. – Ты работаешь? – попытался он удержать меня. – Работаю и уже опаздываю! – я мягко вырвалась и скользнула под арку, показывая охраннику пропуск. Я и вправду опаздывала. Вика уже, должно быть, заждалась меня за воротами. Не только Вика! – улыбнулась я, разглядывая темные стекла знакомой тачки. Запрыгивая на заднее сиденье (я была уверена, что Вика сидела именно там), я влетела в её теплые объятья. Их запахи смешались и тут же вскружили мне голову. – Ну что там, детка? – нетерпеливо спросила Виктория, отстраняясь, но блуждая по мне руками. Обернувшись, я увидела его прищуренные глаза в зеркале заднего вида. – Я у вас умница… – мурлыкнула я. Скользнув рукой по спинке сиденья и погладив пальцами его губы, я почувствовала, как мягко поцеловал он мои ускользающие пальцы. Вика, уловив наши касания, улыбнулась и завладела моими губами. Наконец-то всё идеально… * – Анекдот, о котором идет речь. Звонок: -Это Ивановы? Вы это... к нам в гости больше не приходите. А то после вашего ухода у нас серебряные ложки пропали.... -??? -Не, ну они потом нашлись... Но осадочек-то остался. 12 сентября – Ну все, теперь ты - мой официальный опекун! – я уселась на Викин стол и помахала перед ним заверенной у нотариуса бумажкой. Вторая такая же была на всякий случай оформлена на Викторию. – Очередное извращение… – покачал он головой, закатывая глаза. – Это ты об опекунстве двадцатисемилетним сабом своей несовершеннолетней домины или о банальном доверии моих пределов моим совратителям? – поддразнила его я. Ухмыляясь, он вырвал из моих рук документ. – Тебя в детстве не пороли? – вызывающе поднял он бровь. – А то как же! – щелкнула я зубками. – Ремни, шнуры, да и банальное рукоприкладство… – Надеюсь, это шутка? – недоверчиво улыбнулся Илья. Надейся… – заулыбалась я. Это были забавные моменты: когда говоришь чистую правду, не желая на самом деле, чтобы она вскрылась, но способ подачи так вуалирует сказанное, что собеседник воспринимает эту самую правду, как игру слов или шутку. В моих словесных играх такие моменты я относила к категории «Как бы пошутила» и откровенно наслаждалась ими. Бросив взгляд на шахматную доску, я «взяла на проходе» Викину пешку. – Эй, эй! – возмутилась она. – Могу… – отмахнулась я, – «Длинный» ход… – Жулик! – фыркнула Виктория. – Ты вообще правила с касаниями не соблюдаешь – я же молчу! – хихикнула я. Илья вопросительно поднял бровь, удивленно глядя на неё. http://s13.radikal.ru/i186/1301/34/8bb5f8f7d82f.jpg – Да кого ты слушаешь?! – закатила она глаза. – Наклонилась над доской за телефоном и коснулась грудью ферзя! Теперь уже мы обе, давясь смехом, разглядывали его попытки сохранить серьёзность. – Ладно, развлекайтесь, девочки! – улыбнулся он. – Пойду поработаю. Анечка..? Я оторвала взгляд от доски, пробежавшись по нему снизу вверх и притормозила на ремне. Мне нравились его ремни – агрессивные и чуть вычурные, но всегда отлично дополняющие его образ. Глядя на его ремень, я всегда чувствовала в нем неуправляемого мощного зверя. И пусть я еще не познакомилась с ним, но он иногда смотрел на меня из глубины его глаз. Да… Его ремни явно выбирал тот самый зверь… Мой зверь… Кажется, у меня появился еще один фетиш… Мои губы тут же вспомнили ощущение того, как бьется пульс на его виске, и я облизала их, пытаясь точнее воспроизвести тактильный якорь. Его висок… Мляяя… Я, оказывается, - фетишистка! – улыбнулась я своему новому открытию. Пауза затянулась, и по мне прошла дрожь возбуждения: – Ммм? – отозвалась я, опомнившись и продолжая разглядывать его. – Зайди, пожалуйста, ко мне после репетиции на пару минут. – судя по голосу, не одна я сейчас фантазировала о фетишах… Смысл сказанного я уловила только краем сознания, основная его часть была занята фантазиями на тему его натягивающихся в районе ширинки брюк. В воскресенье… – Мхм… – кивнула я. – Обязательно! Как только он вышел, мы тут же рванули с Викой навстречу друг другу, впиваясь друг другу в губы. Дверь не закрыта! – бросила мне на прощание моя адекватность, но, мысленно махнув ей ручкой, я жестче сжала Викторию, не позволяя ей вспомнить об этом сейчас и остановиться. *** 19 сентября Отстукивая каблуками по подиуму уже пятый час, мы репетировали финальный выход. Дефиле и финальная мизансцена. Режиссер откровенно скучал, периодически беззлобно выстёбывая уже запинающихся моделей: – Грациозней, лани мои тибетские, грациозней… – закатывая глаза и прикуривая очередную сигарету, подгонял он девчонок, периодически давая указания, кому куда встать и в какой «изящной» позе замереть. – Жень! Пятый час… – прервав действо, тормознула посреди подиума Лора. – Ноги реально уже не держат! К чему такой «ахтунг»? Давайте добьем завтра! Прости, дорогая, но ничего не получится… – Не могу…– отмахнулся он. – У малышки завтра история и химия! – усмехнулся он, дразня девчонок и подкалывая меня. – А она у нас центральный элемент. Девочки разочарованно забубнили, оглядываясь на меня и возвращаясь на исходную. – Так, блять, смени! – психанула Лора, не двинувшись с места. – Что в ней особенного? По девчонкам прошла очередная волна недовольства, и я, расслабившись, решила немного кайфануть на их эмоциях. – Не могу… – той же интонацией отшил её Женька и, тоже начиная развлекаться, процитировал свою любимую «дурку»: – «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальство не смущать!» – визуализируя его в данном амплуа, я, не сдержавшись, захихикала, поймав ироничный взгляд. – Вика распорядилась… – отмахнулся он от претензий. – Еще бы! – раздался сзади ядовитый смешок – Катя… – Продвигает свою шлюшку… Резко повернувшись, я воткнулась в её вызывающий взгляд: – Пытаешься оправдать собственную посредственность? – ухмыльнулась я зло. – Или тупо завидуешь? Она задохнулась и оскалилась на меня, видимо, подыскивая способ побольнее уколоть меня в ответ. Не получится, детка! – я засмеялась. – Не она… завидует…– шепнул кто-то из девочек, и я, насторожившись, тут же почувствовала на себе тяжелый взгляд – Лора… http://s47.radikal.ru/i117/1301/87/4605ed520be2.jpg Лора? Я внимательнее вгляделась в её глаза – злость, обида, беспомощность… На меня обрушилось сразу несколько версий возможного её неадеквата… Сложив в цельную картину всё произошедшее и добавив в неё тот факт, что в кабинете у Виктории висит пара фотографий с полуобнаженной Лорой, я тут же поняла – любовницы… Бывшие. В удивлении я подняла бровь, не успев стереть с лица ехидную ухмылочку. – На хер пошла, сука! – шикнула она на меня и, развернувшись, рванула за кулисы. – Вау! – подскочил Женька. – Ну-ка, блять, все на исходную! – рявкнул он, и девчонки тут же рванули по местам. – Ань, – сбавил он обороты, – подойди… Пару секунд зависнув и собирая окончательную картину, я подошла к краю подиума и присела, свесив ноги. Было холодно, и я немножко задрожала. Женька, неправильно сынтерпретировав моё состояние, обнял меня за плечи и прижал к себе: – Ань. Это я виноват – не уловил атмосферу. Ты не бери в голову – твою кандидатуру я утверждал, Вика тут ни при чем. Не хотел спорить с девками, в итоге тебя подставил… – вздохнул он. – Хочешь, все объясню им? Обняв его за талию в ответ, я спрятала холодный нос у него в шее: – Да ладно! – хихикнула я. – Будешь еще оправдываться… Мне даже понравилось. Не парься. То, что происходит – неизбежно. Я единственная, кто тусит с руководством. Они будут меня жрать по-любому. Вот ты сейчас обнимаешь меня… – засмеялась я. – Как думаешь, какой резонанс мы получим завтра? Он резко дернулся, но я удержала его. Поймав мой шкодный взгляд, он заулыбался и, расслабившись, снова притянул меня за плечи: – Женские коллективы – это пиздец… *** Вернувшись в гримерку, я обнаружила, что все полки из моего трельяжа выворочены, и их содержимое перевернуто на пол. Ключи были только у Кати и у меня… В шкафчиках не было ничего ценного или особенного, но было неприятно. Я подхватила одежду и задумалась. Оставаться здесь я не хотела: если бы они предъявили мне в лицо – это одно дело, а так осталось только ощущение грязи и чужой слабости. Я не буду жить в грязи. Куда теперь? «Женские коллективы…»– вспомнила я Женькин комментарий. У нас так-то еще и мальчики есть! – обрадовалась я и рванула в мужскую гримерку. – Привет ребята! – замерла я в дверях, разглядывая их удивленные лица. Парней у нас было только двое – «Брутал» и «Сладкий», а гримерка, как и остальные, была трехместная. http://s018.radikal.ru/i514/1301/32/b9401d9145cf.jpg – Принимайте новую соседку! – подмигнула я растерянным парням и бросила вещи на свободный трельяж. *** 25 сентября Переодевшись в кроссовки, я наконец-то выползла на ресепшн, планируя вызвать такси (на рейсовый до школы я уже давно опоздала, а еще пару часов, и у меня будут проблемы за позднее возвращение). Меня, конечно, отпускали один-два раза в неделю после занятий под официальную доверенность, но в школе к этому относились неодобрительно, и периодически мне всё-таки прилетала отдача за нарушения режима. Лили давно уже не было, и я застыла, соображая как подобраться к телефону. В правой руке я держала рюкзак и куртку, под мышкой другой - стопку пытающихся рассыпаться распечаток, оставленных мне Викой, а кисть работала плохо и была зафиксирована эластичными бинтами – растяжение… Жутко хотелось пить… И есть! – Привет, – вывел меня из задумчивости его голос. – Привет Илья! – не оборачиваясь, поздоровалась я. – Что случилось? – заглянул он мне в глаза, становясь рядом со мной за стойку. – Вообще проблем несколько…– сдалась я, и он, нахмурившись, перевел взгляд на перебинтованную руку. – Первая – хочется есть, а на ужин я опоздала… – Давай поужинаем где-нибудь вместе? – предложил он. – А вторая проблема – я опаздываю к отбою… Поэтому – не вариант. И мне нужно вызвать такси. – Я взмахнула занятыми руками. – А я так устала, что даже не могу сообразить, как это всё положить, чтобы потом… Достав из кармана пакетик с орехами, он протянул руку, собираясь забрать вещи у меня из рук, но вдруг передумал и, прищурившись, достал один орешек и поднес к моим губам. – Очень по-джентельменски, – засмеялась я и, не позволив мелькнувшему в его глазах сомнению там поселиться, обхватила его пальцы губами, отбирая орешек. Скормив мне еще несколько штук и внимательно наблюдая за процессом, он вытянул у меня стопку распечаток: – Что это? – Борхес… – читая титульник, Илья положил распечатки на стойку и забрал у меня вещи, помогая одеть куртку. – Мне для сочинения… Свободная тема… – пояснила я. – Отрабатываю прогулы. – Что выбрала? – Не могу определиться: «Дом Астерия» или «Роза Парацельса». Что бы ты выбрал? – одев меня, он отстранил мою попытку застегнуть замок, и я позволила ему облачить меня полностью. – Сложный выбор. –- задумался он, – Такие разные и одинаковые одновременно. Почему они? Подхватив распечатки и рюкзак, он кивнул мне на лифт. – Спасибо! – тут же завелась я. – За что? – притормозил Илья, наблюдая за моим легким азартным мандражом. – Я не буду выбирать! – пояснила я, – А напишу аналитику: общие мотивы и природу его сублимации в данных произведениях. – Пожалуйста… – заулыбался он, – Приноси на рецензию. http://www.fileden.com/files/2012/9/30/3352641/Neil-Young-Dead-Man-Theme-ost-mertvec%28muzoferma.com%29.mp3 Покинув вместе здание, мы подошли к его машине, оставшейся на стоянке в полном одиночестве. Ледяной осенний ветер прошил меня насквозь, и, задрожав, я подняла вверх глаза, наблюдая за уже взошедшей луной. Илья приоткрыл дверь и подал мне руку, молча предлагая сесть в машину. Обхватив его пальцы, я почувствовала внутри легкую вибрацию и поняла, что моё состояние сейчас изменится. Мне хотелось забрать его с собой… Обхватив его рукой за затылок, я резко приблизилась к нему, захватывая в плен его взгляд. Шепнув «Смотри!», я сжала на затылке его волосы и легонько потянула, вынуждая его смотреть вверх. И сама следом запрокинула голову, вжимаясь в него, он рефлекторно сжал меня в ответ. Небо на десятую долю секунды рухнуло на нас, а потом резко удалилось в перспективу, создавая эффект ускоренного падения, и всё снова уравновесилось. Он дернулся в моих руках. Получилось? Я расслабила объятия, но отстраняться не стала. Медленно опустив лицо, он нахмуренно посмотрел на меня. Обсуждать произошедшее я не видела смысла: во-первых, я не была уверена, что он уловил эту ничтожную долю секунды, во-вторых, если и уловил, то не факт, что не отнес к категории «показалось», ну, даже если и не отнёс… У меня всё равно нет слов, чтобы классифицировать для него произошедшее. Это просто моё маленькое сумасшедшее развлечение, которым я захотела с ним поделиться. – Я опаздываю, – одернула я его, игнорируя пристальный взгляд и делая шаг к открытой двери. – Как ты это делаешь? – придержал он меня за локоть. – Что «это»? – решила уточнить я, понимая, что он всё-таки уловил то, что я пыталась показать ему. – Смещение. – «Смещение»? – Это термин Кастанеды… – пояснил он. – Я знаком с этим… немного. – Расскажешь мне потом? – мне очень не хватало терминологии, чтобы обобщить и абстрагировать свой этот опыт. Не дожидаясь ответа, я села в машину, прячась от пронизывающего холода. Сев рядом, Илья завел двигатель и снова задумался. Трогаясь, он нашел мои глаза в зеркале заднего вида и, наконец, ответил: – Ты – мне, я – тебе. Его рука коснулась пачки сигарет, но, бросив на меня беглый взгляд, он отдернул руку. А мне почему-то захотелось, чтобы он курил сейчас. Хотелось видеть сигарету в его пальцах и дым, обволакивающий его губы. Мне нравилось наблюдать за ним, когда он курил, хотя я видела это всего лишь пару раз. – Ты хочешь курить? – Не совсем… – повел он бровями. – Сигареты тоже смещают, если курить правильно. Я исследую себя в этом… Но курить – да, тоже хочется. Протянув руку, я взяла с панели пачку и вынула одну сигарету. Покрутила в руках и попросила: – Притормози… Припарковав машину на обочине дороги, он вопросительно посмотрел на меня, блуждая взглядом от сигареты в моих пальцах к моим глазам, сосредоточенным на ней. Отдернув от руля одну его руку, я оседлала его колени. На его лице пронеслось несколько почти неуловимых эмоций, и он застыл, вглядываясь в меня. Успокаивающе погладив пальцами его скулы, я поднесла к его губам сигарету, и он послушно перехватил её их моих пальцев. Дотянувшись до зажигалки, я щелкнула кнопкой, и мы оба засмотрелись на играющее в темноте пламя. Стекло с его стороны медленно поползло вниз, и я увидела, что его рука лежит на панельке управления. В машине было жарко, и ворвавшийся ветер ощущался охлаждающе и приятно. Поймав кончиком сигареты скачущее пламя, он втянул в себя дым. Я снова перехватила у него сигарету, вынимая её изо рта и наблюдая, как он выдыхает дым в открытое окно. – Что чувствуешь? – впилась я в него взглядом, пытаясь синхронизироваться с его ощущениями. – Это гораздо меньше… – задумался он, – но… есть что-то общее. Легкое раздвоение реальности и еще замедление времени. Это как-то связано с гипоталамусом… – Я думала, с тимусом… – … и с тимусом, – кивнул он. – И еще эндокринная система – перцептин. – Это железы, образующие систему времявосприятия, да? – уточнила я. – Это почти не изучено… Я снова поднесла сигарету, давая ему возможность затянуться, но он помедлил и, коснувшись моего подбородка, решительно зафиксировал его. – Вдыхай. Затянувшись, он притянул ближе мои губы и выдохнул тоненькую струю дыма мне в губы. Я послушно втянула в легкие удушающую смесь его дыхания и дыма. – Не выдыхай… – погладил он пальцем мои губы, и я замерла, прислушиваясь к себе. Реальность немного смазалась. Убрав с моих губ палец, он разрешил: – Всё… Выдохнув, я снова прислушалась к себе. Ощущение стало медленно пропадать. – Мхм… – кивнула я. – Но если делать это часто, эффект исчезает, – забирая из моих пальцев сигарету, он затянулся еще один раз и выбросил её в окно, закрывая его следом. – Почему «смещение»? – мои руки уже давно бродили вдоль воротника его свитера, живя самостоятельной жизнью. Я пробежалась ими по его шее, улавливая, как он сглотнул и немного рвано выдохнул. – Смещение… или сдвиг точки сборки, – немного сипловато начал рассказывать он. Точка сборки. – запомнила я. – Надо поискать в интернете… – Мы разве не опаздываем? – прошептал он в мои медленно приближающиеся губы. – Черт! – опомнилась я, возвращаясь на свое сиденье.– Опаздываем! Он отвел глаза, и я напряглась. Я чувствовала, что ему нравятся мои прикосновения. Его тело тоже реагировало, но… – Илья… – решила прояснить я ситуацию. – Ты всё время съезжаешь, когда я касаюсь тебя вне сессий. Это «хард», о котором ты мне не сказал? Мне прекратить? Он дернулся и перевел на меня встревоженный взгляд. – Просто озвучь свои пределы! – потребовала я. – В чем проблема? Я могу прекратить. Его дыхание сбилось, и губы дрогнули в попытке что-то сказать, но он тормознул, его взгляд расфокусировался – думает. – Не надо прекращать. – качнул он головой, не глядя на меня. – Это не предел. Делай всё, что хочешь. – Если это исключительно моя потребность… – прислушалась я к себе. – Я найду способ, как удовлетворить её, не ломая тебя. – Анечка! – его пальцы отбили раздраженную дробь по коже руля. Я чувствовала, как мечется он внутренне, подбирая слова. Закрыв глаза, он снова покачал головой: – Не только твоя. – Тогда почему ты это делаешь? – Я не знаю… – отвернулся он. – Неправильный ответ. – начала злиться я и процитировала его слова, – «Мы должны научиться быть прозрачными друг для друга»! – Я не могу это пока объяснить, – отрезал он. – Отлично. – кивнула я, разозлившись вконец. – Ты пока слова для меня поищи, а я повременю с прикосновениями! – Красный! – он, не двигаясь, смотрел в лобовое невидящими глазами, и я притормозила. Внутри всё защемило, и пространство между нами превратилось в треснутое стекло. Красный… Ну что происходит? Вернувшись к нему на колени, я провела пальцами по его векам, вынуждая закрыть глаза. – Расслабься… – зашептала я, чувствуя, как оседают его плечи под моими руками. - Что не так? – Знать бы… – грустно усмехнулся он. – Ты хочешь, чтобы я касалась? – Да. – кивнул он. – Но тебе хочется тормознуть меня? – Да. – усмехнувшись, подтвердил он. – Я могла бы помочь тебе… – зашептала я, смещаясь на его висок. – Отдай мне этот предел в «лайф» и больше не думай о нём. – Лайф? – попытался напрячься он, но я впилась зубками ему в мочку, заставляя его вздрогнуть и снова расслабиться. – Только один передел… Просто чтобы снять твои заморочки… – уговаривала я. – Ты перестанешь анализировать, и тебе станет легко… Я обо всем позабочусь сама… Останутся только мои прикосновения… Тебе же нравятся мои прикосновения? – Забирай… – хрипло выдохнул он, закидывая голову и подставляя мне для ласк шею. – Хороший мальчик, – замурлыкала я от удовольствия и его покорности, ласково спускаясь зубками к основанию его шеи. Еще пару раз несильно прикусив его, я вернулась на свое сиденье, и он нажал на газ, срываясь с места чуть резче, чем обычно. *** Конечно, я не успела, но охранник сегодня был мировой и спустил мне неположенные полчаса опоздания, отправив с миром в жилой корпус. Луна была яркая, и, запрокинув голову, я разглядывала нависающие верхушки высоченных сосен. Пятнадцать минут от КПП до общежития по лесной дороге нравились мне с каждым разом всё больше и больше. Сегодня было особенно красиво, но осенний ледяной ветер никак не давал расслабиться. Минут через пять я начала сожалеть, что на моей тонкой курточке нет капюшона. – Вот ты где! – услышала я за спиной рассерженный голос моего первого ангела. – Привет Боречка! – затормозила я. – А что, уже спецназ вызвали? – Практически! – он снял бейсболку и натянул на меня, поправляя выбившиеся пряди, – Готовься к показательному бичеванию, на «вечернем» тебя отымеют. И ты уже опаздываешь на собственную казнь. – взглянув на часы и подхватив за руку, он заставил меня значительно прибавить темп. – Бегом! Через несколько минут мы ворвались в холл, из которого уже по комнатам расходился народ, и дежурный воспитатель тут же прожгла нас взглядом: – Ты! – рассерженно ткнула она в меня журналом и, видимо, не планируя вступать со мной в бесполезные и бесконечные дискуссии, добавила: – Штраф десять баллов! ДЕСЯТЬ!!! Куратор от удивления возмущенно закашлялся за спиной. – Блять… – выдохнула я, не сдержавшись, прикинув сколько часов придется потратить на дополнительные задания, отрабатывая этот долбанный штраф. Неделя бессонных ночей мне обеспечена! – ПЯТНАДЦАТЬ! – взревела она. Моментально закрыв мне рот ладонью, ангел подхватил меня за талию и настойчиво потащил в комнату. Пятнадцать! ООО! У меня много что было сказать на этот счет! Но сильные ангельские руки спасали меня от организации местного апокалипсиса. Открыв дверь, он втолкнул меня внутрь и, не входя, захлопнул её за моей спиной. Развернувшаяся перед глазами мизансцена добавила еще пару капель взрывоопасной смеси в моё настроение. Агрессивно уставившись друг на друга и игнорируя мое появление, посреди комнаты замерли Сашка и Немец. Танюшка извиняюще и беспомощно развела руками. – Мальчики! – начала я. – Пять минут, как отбой, и если вас обнаружат в моей комнате, то мои пятнадцать баллов штрафа красиво трансформируются в двадцать пять! А я, блять, планировала выспаться в ближайший месяц! Игнор… Подмигнув соседке – она прикроет меня, если что – я бросила свои вещи на кровать и, прихватив зубную щетку с пижамой, вышла из комнаты. Тихо поднявшись по лестнице, я толкнула знакомую дверь и шагнула в темноту. Переодевшись, я присела на кровать и скользнула в теплые объятья моего второго ангела. – Опять? – спросил он сонно, подгребая меня в объятья. – Да достали уже… – буркнула я, засыпая. – Почитай мне что-нибудь… балладу… Вздохнув, он улегся на спину, подтягивая меня поудобнее, и начал: Когда вода всемирного потопа Вернулась вновь в границы берегов, Из пены уходящего потока На берег тихо выбралась любовь. И растворилась в воздухе до срока Над грешною землей материков, И чудаки еще такие есть, Вдыхают полной грудью эту смесь. И ни наград не ждут, ни наказанья, И, думая, что дышат просто так, Они внезапно попадают в такт Такого же неровного дыханья. Только чувству, словно кораблю, Долго оставаться на плаву, Прежде чем узнать, что я люблю То же, что дышу, или живу. И вдоволь будет странствий и скитаний, Страна любви великая страна, И рыцарей своих для испытаний Все строже станет спрашивать она. Потребует разлук и расстояний, Лишит покоя, отдыха и сна, Но вспять безумцев не поворотить, Они уже согласны заплатить. Любой ценой и жизнью бы рискнули, Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить Волшебную невидимую нить, Которую меж ними протянули. Снег и ветер избранных пьянил, С ног сбивал, из мертвых воскрешал Потому, что, если не любил, Значит, и не жил, и не дышал. Но многих захлебнувшихся любовью Не докричишься, сколько не зови, Им счет ведут молва и пустословье, Но этот счет замешан на крови. Но мы поставим свечи в изголовье Погибшим от невиданной любви. Их голосам всегда сливаться в такт, И душам их дано бродить в цветах. И вечностью дышать в одно дыханье, И встретиться со вздохом на устах, На хрупких переправах и мостах, На узких перекрестках мирозданья. И я поля влюбленным постелю, Пусть пьют во сне и наяву, И я дышу, и значит, я люблю, Я люблю, и, значит, я живу! – Мой грустный ангел… – зашептала ему я. – Твоя печаль такая сладкая… Но объект приложения я не одобряю! – Я и сам не одобряю… – усмехнулся он, целуя меня в макушку. – Спи.