Закон — тайга, медведь — хозяин

Бизон очнулся от характерного звука удара. Еще не открыв глаза, он понял, что привязан к дереву. Руки были не в состоянии обхватить столь толстый ствол, но веревка, тем не менее, жестко держала их заведенными за спину. Ногами пошевелить он тоже не мог, это огорчало. Разомкнув веки, он увидел, что Мура привязана к рядом стоящей молодой лиственнице. Девушка была в сознании, и то ли она очнулась давненько, то ли ее и вовсе никто не вырубал. Однако это не приносило существенного облегчения, если учесть, что допрос с пристрастием в исполнении Штыка шел полным ходом: — Повторяю вопрос. Кто вы? Кто вас послал? С какой целью? — Дед мороз, — усталым, но сердитым голосом проговорила Мурашова. — Хотел узнать, жарко ли на Байкале летом. Очередной удар пришелся по грудной клетке, отчего Женя согнулась, хватая ртом воздух. Казалось, что если развязать ей руки, она просто рухнет, не в состоянии устоять на ногах. Бизон, хоть и признавал в Муре не кисейную барышню, а бойца спецназа, долго на такое смотреть не намеревался. — Эй, герой! — окликнул главаря Тарасов. — А ты только с бабами воевать умеешь? — О, очнулся! — обрадовался Семенов. — Может, хоть ты мне добровольно расскажешь, что вы здесь забыли? — Девушку развяжи. — И не подумаю. Скажи мне лучше: вот на кой мы вам сдались? Что вас там, в непонятно каких органах, не устраивает? Вас жаба душит, что я тут людям работу даю? Ты вообще знаешь, каково здесь с трудоустройством? Ты вообще слышал, что рабочие той же пилорамы получают в наших краях хорошо, если десять тысяч рублей? Я, Бизон, свидетелей по окончании сезона не убираю. Они свой заработок честно получают, а их дети имеют счастье видеть мандарины и шоколад на новый год. Вас это так коробит, да? — А ты, значит, Робин Гуд? — Отчего ж сразу Робин Гуд? Я, заметь, никого не граблю. Золотые запасы Родины — это наше, народное имущество. Вот только власть с такими ее представителями, как вы, упорно с этим не соглашается. — Тоже мне, мессия… — Так, ладно, — отрезал Штык. — Поздно уже, пора по домам. Малого оставьте за ними присмотреть. Если к утру ничего путного не скажут, бабу пустим по кругу, а потом обоих скормим рыбам. — А этого не хочешь по-хорошему спросить? — ухмыльнулся один из мужиков, кивнув на Бориса. — Да бесполезно, — махнул рукой Семенов. — Пусть постоят до утра и подумают. Толпа разбрелась, оставив возле пленных лишь Косяка, который явно был разочарован таким стечением обстоятельств. — Как же это так, ребята? — недоумевал он. — Я с вами в открытую, по-человечески. А вы, оказывается, здесь для того, чтобы сдать нас всех? — Пацан, тебе годов-то сколько? — поинтересовался Бизон. — Да какая разница, сколько мне лет? Штык прав, для нас с моим батей это единственный способ не загнуться в нищете. Кроме того, вы… вы мне понравились каждый по-своему. А теперь мы с вами по разные стороны, прямо как в той песне… — А если мы тебе, как ты говоришь, понравились, так дай Муре воды, — попросил Тарасов, глядя на окровавленное лицо подруги. Молодой человек снял с пояса фляжку и подошел к Мурашовой, но в последний момент сделал агрессивный жест рукой и просто плеснул прохладной жидкостью ей на физиономию. — Не благодари. Вадим присел в траву неподалеку и облокотился на дерево, не сводя глаз с пленников. Те, в свою очередь, решили, что к рассвету юноша непременно задремлет, и тогда можно будет дать деру. А пока Борис решил заняться делом… Кромешная темнота понемногу начала сменяться утренними сумерками, когда ребята поняли: пора. К тому моменту Бизону было достаточно просто немного напрячься, чтобы порвать веревку: за ночь он перетер ее об ствол. Освободив руки и развязав ноги, он поспешил вызволить подругу. Кап-два вопросительно посмотрел на Женю, а та лишь утвердительно кивнула. Все нормально, мол, валим. Перед тем, как сбежать, Тарасов тихо подошел к спящему Косяку и забрал ружье, которое стояло прислоненным к стволу дерева. Мура в это время уже продвигалась в сторону берега, вот только в суматохе напрочь забыла про растяжки, которые Боря же и установил. Чарующую утреннюю тишину нарушил звон консервных банок, и часовой пальнул из ружья. Обитатели лагеря проснулись махом. Штык костерил, на чем свет стоит, заснувшего Вадима, тот, в свою очередь, жестами показывал, откуда шел звук. Все побежали к воде. Теперь главным для спецназовцев было побыстрее нырнуть. Погрузиться, взбаламутить воду, создав себе завесу для отхода, и уйти вдоль берега. Бизон, решив прикрыть тыл Жене, обернулся и выстрелил из ружья. Дробь попала в бежавшего впереди Косяка, и парнишка упал без чувств. Мурашова, обернувшись на происходящее, на мгновение замерла у воды, но командир безапелляционно толкнул ее в холодное озеро. Глубина здесь была большая. Байкал мелководьем в принципе не отличается, даже возле берега. Это дало ребятам шанс погрузиться в воду и начать продвигаться к южной окраине лагеря, пока зазевавшиеся аборигены палят по водной глади из трехлинеек. Вынырнув из воды, бойцы осмотрелись. Никого в зоне видимости не наблюдалось, но Штык мог дать команду прочесать все побережье, поэтому двигаться нужно было в темпе. Бизон с Мурой пробежали некоторое расстояние по суше, потом Тарасов остановился и проверил карманы. Удача, видимо, сопутствовала им в тот день, потому что обыскивать их, как выяснилось, бандиты не стали. Из кителей не пропали ни паспорта с телефонами, герметично упакованные в полиэтилен накануне, ни фонарики. — Значит так, — тараторил Борис. — Сейчас быстро в воду и за мной, пока они не начали проверять берег. Все поняла? — Ага. — С богом. Пошли. А в это время бандиты вовсю обсуждали, куда могла деться эта парочка. — Да утонули они, — настаивал кто-то из присутствующих. — Мы сколько патронов по ним выпустили? И заметьте, никто не всплыл. — Они могли всплыть и где-нибудь в стороне, — настаивал Билли. — Не исключаю, что ребята в этом профессионалы. Штык, надо сниматься с этого места. — Значит, так. Все прочесываем местность. В первую очередь берег, — скомандовал Семенов. — Если не найдем их всей толпой в течение нескольких часов, будем считать их утонувшими. С места не снимаемся. — Но Штык… — Я все сказал! И банда рассредоточилась по прибрежной зоне. На берегу спецназовцев уже не было. Незадолго до того, как двое вооруженных мужиков оказались на том месте, где стояли Мура и Бизон, ребята нырнули в воду. Теперь им оставалось только пересидеть заварушку в воздушном кармане. Тревожная мысль посетила Тарасова лишь тогда, когда они, светя фонариками, вошли в подводный тоннель. Он вспомнил, как плыл сюда один в первый раз и как сомневался в том, рассчитал ли он свои силы. Но это ведь он. А с ним Женька, да еще и в таком состоянии. Черт, она же не дотянет!