Проект "Призрак"

      Тут скучно.       Ф.А.

***

      Т_Т       Ф.А.

***

      Мертон хмыкнул и покачал головой, видя последнее сообщение Фабиана, состоявшее из одного-единственного смайлика. Когда этот человек, наконец, поймёт, что они серьёзная организация и занимаются тут серьёзными делами?       «И платим ему серьёзные деньги», — пришла в голову справедливая мысль.       В самом деле, неужели пилоту ВВС Антеи настолько нечем заняться? Впрочем, Фабиан был прав — раз уж они платят ему так много, заставлять его скучать было непродуктивно. Мертон на секунду задумался, вызвав на голографическом экране карту прилежащих к Антее звёздных систем. Нужно как-то дать понять начальству Фабиана, что тот — настоящая находка для ВВС и заслуживает если не повышения, то пристального внимания.       Мертон движением руки увеличил изображение — в этой звёздной системе у Затмения был небольшой перевалочный пункт — дрейфующий в поясе астероидов старый грузовик с тремя членами экипажа и парой истребителей. Для Антеи они были не более чем пиратами; а что говорит о пилоте лучше, чем способность справиться с преступниками? В том, что Фабиан справится, Мертон не сомневался — способности к пилотированию у парня были, кажется, врождёнными.       Он на секунду задумался, не расстроится ли Гуру от потери перевалочного пункта, но он точно знал, что в этой системе давно не происходило ничего, заслуживающего интереса.       Мертон отправил на пункт сообщение о необходимости захвата антейского транспорта — понадеявшись, что там никому не придёт в голову ослушаться приказа, несмотря на то, что обычно Затмение старалось не вступать в конфликты с крупными игроками.       Затем он набрал сообщение для Фабиана.

***

      Табос-3. Через пять стандартных часов. Шлю координаты. Поплутай по поясу астероидов для правдоподобности, прежде чем найдешь «пиратский» грузовик. Пары сбитых налётчиков Затмения, полагаю, хватит, чтобы высшие чины тобой заинтересовались. Оставь в живых хоть один шаттл, мне будет нужна запись. Удачи. Мертон.

***

      Мертон отложил планшет и устало вздохнул, потерев переносицу.       Финансы. Торговые пути, оружие и наркотрафик. Соглашения с рувенцами, ультиматумы рувенцев, вежливые просьбы рувенцев. Доклады об Антее (ну хоть эти сидят спокойно и ничего не делают). Затмение готовилось к неизбежной, планируемой победоносной войне Ксолары и Антеи — и информация, на которую нужно обратить внимания вот прямо сейчас, а лучше вчера, текла терабайтами.       Мертон работал по восемнадцать часов в сутки, урывая время за обедом и утренним кофе (а также дневным и вечерним кофе), чтобы ещё и просмотреть отчёты по новому — как всегда, гениальному — проекту Гуру: гигантскому оружию, способному разрушать целые планетарные системы. Судя по записям доктора Лэнгдона, дело продвигалось пусть и не быстро, но очень обнадёживающе.       Мертон, конечно, был очень рад, что Гуру ему настолько доверял. Просто… в последнее время ему всё чаще хотелось, чтобы Гуру доверял ещё кому-нибудь. Было неимоверно сложно заниматься всем этим в одиночку.       Плюс ему лично нужно было курировать работу Рид и Фабиана Аллара — он не хотел это никому доверять. К счастью, хотя бы Рид в последнее время проводила больше времени на корабле, чем на заданиях. Мертон всерьез опасался, что её абсолютно незаметная романтическая рассеянность может привести к непоправимому.       Ну и ещё — забудешь такое — ему приходилось «присматривать» за Джеем Вольфом.       Мертон удивился, когда Гуру выполнил его просьбу и отправил ученика помогать разведке Затмения. Но радоваться было рано — Гуру сказал, что Вольф должен сидеть на «Зените» — за исключением его собственных заданий — и что Мертон должен… присматривать за ним. Объяснений, что, чёрт побери, это значило, он так и не смог добиться — зато его засыпали вопросами о том, как продвигаются поиски Кристофа и нельзя ли бросить на эти поиски побольше сил. Поиски продвигались ожидаемо плохо — адепт давно как сквозь землю провалился — и на этом разговор завершился. По опыту Мертона, переспрашивать у Гуру, что он имел в виду, было не очень хорошей идеей. Так что он присматривал. По мере сил. Наблюдал, писал отчеты, отсылал Гуру. Замечаний не было, и Мертон решил, что понял задание правильно.       Раньше Вольф раздражал Мертона тем, что, похоже, из принципа почти никогда не выполнял то, о чём его просили, а если и выполнял — то совершенно не так, как именно его просили это сделать. Теперь к этому добавилось раздражение от того, что адепт откровенно бездельничал. Он иногда отправлялся на своём личном шаттле на личные задания (и каждый раз наотрез отказывался брать с собой пилота, говоря, что прекрасно справится сам), иногда — к сожалению, очень редко — его удавалось привлечь к допросам, но в основном он проводил дни, медитируя, тренируясь или просто слоняясь по кораблю. Везде, кроме тех мест, где можно было случайно встретить Мертона. Вольф его почему-то избегал. При этом не боялся — о, Мертон прекрасно знал, как выглядят люди, когда они его боятся — но опасался. Было сложно выразить разницу в этих понятиях словами, но она существовала. Вольф вёл себя так, будто у него была реальная причина избегать Мертона — причина посерьёзнее, чем дружелюбный взгляд серо-синих глаз.       И это было очень неудобно — ведь для того, чтобы присматривать за Вольфом по просьбе Гуру, Мертону приходилось минимум раз в пару дней искать его по всему кораблю и заводить светские беседы. Чёрт знает, что вообще теперь Вольф думает о приставучем лейтенанте. Мертон на секунду замер, обдумывая внезапную идею. Притвориться, что он испытывает к Вольфу дружеские чувства? Ну, знаете — друзья. Проводят время вместе, делают… что там друзья делают обычно… Это объяснит желание чаще видеться — а если вдруг товарищ адепт действительно чувствует себя одиноко, он, может, и сам станет чаще показываться на глаза. Только вот что-то ему в этой отличной идее смутно не нравилось. Она почему-то казалась… нечестной? Большая часть его идей были нечестными, работа такая. Нечестной, потому что…       Потому что ему не пришлось бы так уж сильно притворяться.       Да ладно, что уж там — вообще бы притворяться не пришлось.       Мертон положил подбородок на сцепленные руки и уставился в планшет невидящим взглядом, анализируя эту гипотезу.       Во-первых, иметь в друзьях адепта, да еще и ученика Гуру, было очень полезно для карьеры.       Во-вторых, Вольф был умным (тем ещё раздолбаем, конечно, но умным), решительным и умел пользоваться своими талантами. Нет, это даже «во-первых». В конце концов, полезных для карьеры потенциальных знакомств в Затмении было немало, а вот умного человека ещё попробуй найди.       В-третьих… да, в-третьих. Мертон взглянул на арбалет черного дерева, висящий на стене, и вспомнил ту ночь на Сефре.       Мертона — вот эта собственная слабость его никогда не радовала — привлекали люди, которыми ему не всегда удавалось манипулировать; люди, которые не слушались его приказов. Вольф в этой коллекции редкостей занимал хронологически четвертое место.       Так, хорошо. Гипотезу, пожалуй, можно считать подтверждённой. Что по этому поводу можно сделать?       Мертон посмотрел на часы — затем на новые сообщения в почтовом ящике. Больше сотни за пятнадцать минут. Он фыркнул. Ничего. Он ничего не может сделать по этому поводу — потому что у него нет на это времени. Всё. Проблема решена — можно вернуться к другим проблемам.

***

      Вольф задумчиво постучал пальцами по столу в одном из конференц-залов, где он случайно оказался во время очередной бесцельной прогулки по кораблю.       Обычно — как он мог предположить — Мертон отправлял отчёты про него Гуру раз в два дня. Примерно с такой периодичностью лейтенант отыскивал его на корабле и заводил светские беседы. Сам Вольф Мертона избегал, потому что, во-первых, это позволяло отслеживать периодичность (гипотетических) отчётов для Гуру, во-вторых, темы, которые Мертон подбирал для бесед, забавляли Вольфа и, в-третьих… да, к сожалению, было ещё то самое «в-третьих». В-третьих Вольфу на корабле было откровенно одиноко, а лейтенант был на удивление хорошим собеседником. К такому сложно не проникнуться дружескими чувствами. Вот Вольф и… проникся. Теми самыми дружескими чувствами, которые наверняка приведут его к провалу. Мертон умён, он быстро выведет его на чистую воду, стоит лишь потерять на мгновение бдительность и сболтнуть чего-нибудь лишнего. Нет, с этим делом нужно быть как можно осторожнее.       Что бы там Мертон ни писал в своих отчетах, их результат Вольфу нравился — Гуру вызывал его к себе не чаще, чем примерно раз в три недели, в остальное время его никто не трогал и можно было заниматься собственными изысканиями, отвлекаясь только, чтобы отослать максвеллитам какую-нибудь интересную информацию о Затмении. Вольфу совсем не хотел менять такое удобное положение дел.       Поэтому сейчас он волновался. Мертон не приходил с ним пообщаться уже четвёртый день — то есть выходило, что Гуру не получил от него предположительно два отчета.       Видимо, пора нанести лейтенанту визит. И повод есть — неплохой повод, интересный.

***

      Новости?       Мертон.

***

      Никаких. Этим идиотам похрен. Кажется, меня хотят понизить в должности за самоуправство.       Ф.А.

***

      Мертон потёр запястье, стараясь не задевать его ногтями. План на этот случай у него, конечно, был, но он надеялся, что применять его не придётся. Гуру нужен агент во флоте Антеи, и Гуру прав — агент во флоте Антеи нужен Затмению любой ценой.       Действительно ли любой?       Речь шла, как ни крути, о пятидесяти — или даже чуть больше — оперативниках Затмения: планом Мертона было отдать Антее свежепостроенный опорный пункт. Фабиан должен был его найти, дать знать начальству, штурмовать со своим звеном. Победоносно штурмовать, естественно. А это означало, что пятьдесят членов Затмения (может, чуть меньше, если они будут сопротивляться) попадут в плен к Антее.       Антея никогда не подписывала никаких конвенций — за исключением той древней, повлёкшей закрытие проекта «Булавка». Мертон понятия не имел, что Антея будут делать с пленниками, когда станет известно, что они — члены запрещённой военной организации. До сих пор не было таких прецедентов; стычки Затмения с Антеей, которые можно было пересчитать по пальцам, пока что заканчивались уничтожением представителей одной из сторон. Что их ждет — обычный суд? Экстрадиция в Ксолару? Так ведь не все они были гражданами, а некоторые сожгли за собой все официальные мосты (как вот, например, Кромвель). Или же Антея вспомнит о законах военного времени? А может, начальство Фабиана вообще ни о каких законах не вспомнит, тихонько расстреляв неудобных пленников? От антейцев всего можно ожидать.       Так уж вышло, что именно ему, Мертону, теперь нужно решить судьбу этих пятидесяти человек, несмотря на то, что у него не было достаточно информации о возможных последствиях. Ну и — об этом тоже, наверное, стоит помнить — заодно совершив то, что они назвали бы диверсией и даже предательством, если бы узнали, что именно будет содержаться в переданной из Центра зашифрованной команде для автоматической части системы безопасности. Мертон ведь не сомневался, что системы ПВО опорного пункта в Крионской системе легко справятся со звеном антейских истребителей, а это совсем не то, что ему нужно.       Пятьдесят человек.       Мертон напомнил себе, что не далее как сегодня утром организовал нападение ВВС Антеи на никому не мешавший грузовик, и его экипаж уже на базу не вернется.       Но их было всего трое.       «Их было трое, и ты их убил без лишних мыслей», — сказал он своему смутному отражению в тёмной поверхности погасшего планшета. Нет, его, конечно, не посетили внезапные угрызения совести и глупые мысли про ценность жизни человеческой; просто… отправлять на верную смерть своих людей оказалось тяжелее, чем целиться из револьвера во врага.       Где граница — начиная с какого количества жертв цель перестаёт оправдывать средства? Или же всё дело в неизвестности? В том, что он не знал, как Антея поступит с пленными? Мертон с досадой зашипел, заметив покрасневшие и опухшие следы ногтей на запястье: всё-таки слишком задумался. Он резко одёрнул манжеты, подтащил стул в угол кабинета и, встав на него, отключил пожарную сигнализацию.       Затем Мертон вытащил из сейфа пачку сигарет, пепельницу и зажигалку, снова сел за стол, поджёг сигарету и вдохнул приятно пощипывающий нёбо никотиновый дым.       Дверь кабинета, зашипев, открылась. И смотреть не нужно, чтобы вспомнить, кому это тут по распоряжению Гуру выдан безоговорочный «доступ-ноль» ко всем дверям на корабле. «На всякий случай, — улыбнулся тогда Гуру, — он здесь всё-таки представляет меня лично. Мой ученик. Моя личная Гончая».       Мертон ненавидел, когда у Гуру было поэтическое настроение. Ему всегда стоило большого труда сохранять невозмутимое выражение лица и не морщиться. — О, у тебя тут курить можно, — оживился Вольф. — Как так?       Мертон махнул рукой в сторону мигающего красным огоньком датчика дыма. Вольф понятливо кивнул и поднял бровь.       Вздохнув, Мертон кинул ему пачку сигарет и подвинул пепельницу и зажигалку.       Вольф с наслаждением затянулся и выдохнул колечко дыма: — Рид влюблена.       Мертон сглотнул, пытаясь не выдать волнения. Что-что? «Влюблена» — да так уверенно, будто весь корабль об этом знает? Рид сошла с ума и распевает любовные романсы в коридорах? Или — Мертон похолодел — она сменила объект своей страсти и теперь влюблена в Вольфа?! — Членам Затмения не запрещено испытывать чувства, товарищ адепт. — Мертон, обрати на меня внимание. Ты не понимаешь. Твоя, — Вольф подчеркнул это слово, — Рид влюблена. Я знаю об этом, поскольку ощущаю чужие чувства. И у меня от этого, между прочим, мигрень. Но дело не в том. Как думаешь, сколько времени потребуется Гуру, чтобы превратить её мозги в желе за неуставные отношения, если он узнает — а он узнает, как только навестит «Зенит»?       Мертон мельком отметил, как мало времени потребовалось самому Вольфу, чтобы увидеть дружеские связи между людьми, которые на виду у окружающих общаются исключительно профессионально. Надо почитать что-нибудь о Даре и эмпатии.       Кстати, почему он пришёл сюда, а не прямо к Гуру?       Может, это вообще проверка лично для Мертона? Странно неточное задание «присматривать» отлично бы этим объяснялось. Не зря же Мертон ещё с Сефры рассматривал вариант, что ученик Гуру приставлен наблюдать за ним. — Не знаю, товарищ адепт, откуда мне. Ты собираешься мне это рассказать и показать сам? Или сразу Гуру будешь докладывать? Позвать Рид? — Мертон невозмутимо стряхнул пепел и снова затянулся. Что он может успеть сделать? В принципе, если он сможет выиграть ещё часа два, то сможет организовать для Рид какое-нибудь срочное задание, чтобы отправить её отсюда подальше. А потом? А потом он не знал. — Что? — Вольф посмотрел на него ошарашенно, — мне что — заняться нечем? Просто… предупреди её, что кто-нибудь может узнать и доложить, — он пожал плечами, — мы с ней не настолько хорошо знакомы, чтобы я её о чём-то предупреждал.       Вольф затушил не докуренную и до половины сигарету. — Вольф, а что тебе до Рид?       Он развернулся, ни сказав ни слова. Подошёл к двери и остановился: — Плохо выглядишь, кстати. — Да тебя тоже на плакаты не фотографируют, лопоухий ты наш… медиум, — немного обиженно огрызнулся Мертон. — Я имею в виду круги под глазами. — Много работы. Ты, между прочим, мешаешь её выполнять. — Не перетрудитесь, лейтенант. Ах, да — ещё по поводу Рид. Если тебе не удастся её убедить научиться хоть немного скрывать свои чувства, я хотел бы переселиться от неё подальше. Потому что сейчас моя каюта расположена почти прямо над её, а с такой мигренью ни сосредоточиться, ни помедитировать нельзя.       Мертон посмотрел, как за Вольфом закрылась дверь, и внимательно уставился в стену. «Как ты думаешь, сколько времени потребуется Гуру? Предупреди её». Он почему-то не мог избавиться от едва уловимого ощущения, что он каким-то образом оказался втянут в маленький и безобидный заговор против начальства. Это было… не то, чем ему хотелось заниматься. Особенно сейчас, не по своей воле и вслепую. Да и вообще он Гуру очень уважал.       Надо рассказать Гуру…       А о чём, собственно?       Пожалуй, надо лучше рассказать Рид. Здесь он хотя бы знает, о чём.       Но сначала — работа. Он был благодарен Вольфу за то, что тот прервал поток неприятных мыслей. В самом деле, задача решилась сама собой, стоило лишь отвлечься от неё ненадолго и посмотреть свежим взглядом. Трое или пятьдесят — нет здесь никакой границы. Все они взрослые люди и знали, что их профессия смертельно опасна.       Он отправил несколько писем с приказами и набрал ответ для Фабиана.

***

      См.координаты. Если их и это не заинтересует, я перестаю рассматривать Антею как угрозу.       Осторожнее, Фаб. Это полноценный опорный пункт, и они будут вести огонь на поражение. Не забывай, что твоя задача — показаться там и затем передать координаты пункта Антее, а не героически убиться о системы ПВО. Удачи.       Мертон.

***

      Вольф, скрестив руки на груди, наблюдал за тренировкой Рид. Он знал, что его вопрос прозвучит очень необычно, но у кого ещё спросить? — Рид, а вам не кажется, что лейтенант Мертон в последнее время… странно себя ведет?       Рид отвлеклась от боксерской груши и взглянула на Вольфа: — Странно? — Сидит со стопкой планшетов. Постоянно. Круги под глазами. — А, это нормально. Наверное, опять столько работы, что он решил не тратить время на еду и сон. — «Нормально»?! — Да как их Затмение вообще до сих пор не развалилось, если, например, на этом корабле всё явно держится на одном человеке, и они даже не следят за его состоянием? — Не волнуйтесь, товарищ адепт. Он, как обычно, посидит в таком состоянии до конца недели, потом, скорее всего, упадёт в обморок, пару дней полежит в лазарете — и снова будет готов работать. Всё в порядке, все уже привыкли.       Все привыкли. Забавнее некуда. А кто, спрашивается, будет про Вольфа отчёты Гуру писать в это время? Он почувствовал фантомную боль в висках от будущего вторжения в сознание. Вольф в очередной раз спросил себя, как его угораздило с этим всем связаться. — И вам это кажется нормальным. — Ну, по этому поводу всё равно ничего нельзя сделать, — пожала плечами Рид, — он же никого не послушает, даже врачей.

***

      Кажется, Мертон просил адъютанта принести чашку кофе полчаса назад. Или только хотел попросить?       Он разочарованно вздохнул, когда дверь, зашипев, открылась. Адъютант бы постучалась. — Тебе бы секретаршу поменять. — Адъютанта, — автоматически поправил Мертон. Осознав услышанное, он поднял глаза от инфопада и угрожающе вкрадчиво спросил: — Что вы сделали с моим адъютантом, товарищ адепт? — Да ничего. Она сама сбежала, когда меня увидела в прошлый раз. Ты, Мертон, доверяешь свою жизнь человеку, который малодушно сбежал, оставив тебя наедине со злым и ужасным мной. Подумай над этим. — Товарищ адепт, адъютант отличается от телохранителя. Она меня не охраняет, она следит за расписанием и готовит кофе. Вот кто мне теперь будет готовить кофе? А если она подаст заявление о переводе?       Вольф выразительно указал на салфетку на блюдце с грязной чашкой, стоящей на краю стола. Мичман Рэнд, подрабатывавшая до Затмения барменом, не могла или не хотела избавляться от привычки отмечать на салфетках предыдущий заказ клиента. На конкретно этой салфетке красовались шесть галочек — чашка была седьмой за день. — Вообще-то тебе бы выспаться, а не эту гадость пить. — Вот тебя точно никто за моим расписанием и образом жизни следить не нанимал, — поняв, что беседа становится бесполезной, Мертон решил больше не тратить на неё время и вернулся к планшету. — Я серьёзно. Сейчас уже десять вечера. Ты работаешь с восьми утра… — С полшестого, — Мертон подумал, склонив голову набок, и уточнил: — В этом кабинете. — Нашел чем гордиться. Ты вообще когда-нибудь спать собираешься? — Вчера ночью. Целых четыре часа. Всё в порядке, спасибо, — немного невпопад ответил Мертон и поморщился — буквы на очередном отчёте дрожали слишком сильно. — Не мешай работать.       Темная высокая фигура постояла над ним ещё несколько секунд, покрутила пальцем у виска и ушла, эффектно развернувшись в вихре одежд.       Немного подумав, Мертон обнаружил, что Вольф так ничего и не сказал о цели своего визита; не считать же такой целью попытку отчитать Мертона за нездоровый образ жизни. Он всё прочнее убеждался в том, что отчёты тут пишет не он один.

***

      Вообще-то, «Методические указания по прикладному психоанализу, том первый» была достаточно интересной книгой. И полезной — Вольф недавно решил, что раз уж он тут неожиданно для себя оказался на должности шпиона Ордена Максвелла, то можно изредка отвлечься от своих обычных книг и почитать что-нибудь, что поможет в его новой профессии.       Но сегодня он явно был не в настроении что-то изучать и уже в пятый раз пытался прочесть страницу до конца — мысли постоянно возвращались к Мертону. Надо что-то делать; лейтенант ему был нужен в нормальном состоянии, а не падающим в обморок от усталости. Вольф очень-очень не хотелось возвращаться к Гуру и развлекать его болезненными путешествиями по собственному сознанию. Да. Это самая логичная причина. Нельзя же, в самом деле, предположить, что он волнуется и ему жалко Мертона?       Нужно быть идиотом, чтобы такое предполагать.       Конечно, можно просто усыпить. Выспится — и с вежливой улыбкой сообщит Гуру, что услуги Вольфа на базе больше не нужны и Гуру может забирать своего ученика обратно. Нет, этот вариант точно не подходит. Или подходит? А что, если сначала отвлечь? В самом деле, Мертон не спал уже… почти сутки, очевидно. Может он подумать, что заснул самостоятельно?       Конечно, почему же не может.       «Длительные беседы на отвлечённые темы… служат отличным способом рассеять внимание жертвы в начале допроса».       Надо попробовать. Кроме того, у Вольфа накопились вопросы, на которые максвеллитам неплохо бы получить ответы. Отвлеченные такие вопросы. Самое время их задать — Мертон же так и будет сидеть с отчётами, пока действительно в лазарет не попадёт.       Трудоголик несчастный.

***

— Третий раз, — сказал Мертон, даже не поднимая взгляда от планшета, когда дверь в очередной раз открылась. — Что, прости? — Вольф задумчиво стоял у стола. Зачем-то снял свои белые перчатки. — Ты приходишь сюда сегодня третий раз, и всё — без причины. Может, скажешь уже, что тебе от меня нужно? Я тут вообще-то пытаюсь работать. — Технически, сегодня я к тебе прихожу впервые. Ты в курсе, что уже почти час ночи? — Детали. Так чего хотел-то? — Вопросы накопились, — Вольф без приглашения уселся в кресло, положив ногу на ногу. — У тебя есть десять минут, — вздохнул Мертон, нехотя отвлекаясь от планшета. — Расскажи мне о продолжении проекта «Булавка».       Вот как. Мертон взглянул на Вольфа внимательнее и с куда большим уважением. Выходит, Гуру не скрывал от ученика свои гениальные проекты. Что ж, Мертон всегда может помочь с информацией — это его работа. — Тебе с самого начала или есть конкретные вопросы? — В школу я ходил. Расскажи мне, с чего вдруг Затмение этим заинтересовалось.       Мертон встал и опёрся на край стола, сложив руки на груди. — Тебе, товарищ адепт, конечно, известна концепция оружия судного дня? — дождался отрицательного мотания головой и продолжил. На свою любимую тему Мертон мог говорить часами — и гениальный план Гуру он полностью разделял. — Представь себе оружие, способное уничтожить целые планетарные системы… Оружие, находящееся под нашим полным контролем. Мы не будем его использовать, о нет! Мы сможем диктовать свои условия противникам, пока они будут в страхе пытаться изобрести хоть что-то подобное — а поскольку зеркальный к «Булавке» антейский проект закрылся двадцать лет назад, это будет не так уж просто.       Вольф задумался: — И какие же условия мы будем диктовать? — Конечно же, о прекращении войны, — снисходительно посмотрел на него Мертон. — Ни для кого не секрет, что мы стоим на пороге войны, и обоим государствам она будет совсем некстати. — Ага… — Вольф отчего-то выглядел скептически. — А об этом тебе Гуру сказал? Ну, о прекращении войны и всё такое… — Он озвучил идею, — Мертон не смог удержаться, чтобы не зевнуть, хотя спал сегодня целых четыре часа, — ему не нужно было её проговаривать. Я же не идиот и в состоянии понять, что он имеет в виду…       Почему же так хочется спать? Мертон уловил смутное движение руки Вольфа, и мир погрузился во тьму.       «Ну и сволочь ты, товарищ адепт», — успел подумать Мертон.