Проект "Призрак"

      Мягкая постель. То есть, де-факто, чужая постель, в этом можно не сомневаться, даже не глядя на неё. Мертон согласился со своим подсознанием — это было очень обидно, просыпаться в чужой постели, не имея ни малейшего представления, как он туда попал. Был бы он хоть пьян — но нет, с его-то нелюбовью к алкоголю. События прошедшего дня начали всплывать в памяти, но ясности это не добавило, поскольку в кабинете Мертона, где он вчера умудрился заснуть во время собственного увлекательного монолога, кроватей не было.       То, что он до сих пор был в одежде, внушало надежду, что он всё вспомнил правильно.       Тишина, нарушаемая только фоновым шёпотом систем очистки воздуха. Тишина неимоверно нервировала; в последние годы Мертон привык спать под постоянный писк оповещений о новых сообщениях на планшете. Что могла означать тишина? Не иначе, наконец-то случился конец света, и он, Мертон, это знаменательное событие проспал.       Он резко открыл глаза и посмотрел на потолок. В сумраке вырисовывались очертания стандартных панелей обшивки военного корабля — уже неплохо. Перевёл взгляд на планшет, лежащий рядом — и в ужасе сел в постели. Планшет был… выключён. Мертон быстро включил его и, наконец, осмотрелся.       Приглушённое освещение. Стены без украшений. Стол, заваленный каким-то хламом с отблесками дрожащего алого света — декоративные светильники? Джей Вольф, сидящий с закрытыми глазами на коврике, скрестив ноги; настолько тихо, что Мертон его даже не сразу заметил.       На этом всё обычно выглядящее в обстановке закончилось. Вокруг Вольфа, будто маленькая планетарная система, вращались несколько едва различимых в полутьме безделушек — ещё один фокус его Дара, очевидно.       Планшет загрузился и приветливо мигнул экраном. Мертон торопливо набрал короткое сообщение — почти все дела, что он не успел вчера закончить, могли подождать, кроме этого.       Ну?       Мертон.       «Отправить».       Мертон, сощурившись, бросил очередной взгляд на Вольфа, до сих пор неподвижно сидящего в той же позе: — Кхм? — он попытался привлечь внимание. — Позже. Я медитирую и не хочу отвлекаться ещё пятнадцать минут, — сказал Вольф, не открывая глаз.       Мертон ещё несколько мгновений полюбовался на идеально выверенные орбиты безделушек и на самого Вольфа, который в кои-то веки был одет в нормальную рубашку и брюки. Затем молча направился в ванную. В конце концов, он, кажется, в гостях. Желания хозяина надо уважать.       Он только покачал головой, обнаружив, что в чужом ванной его ждут заботливо принесённые его собственные зубная щетка и бритва. Кто бы мог ожидать от товарища адепта такого внимания к деталям.       Умывшись и приведя себя в порядок, Мертон выключил воду и посмотрел в глаза собственному отражению. Нужно было что-то решать. Он не так уж часто просыпался в чужих постелях, и особенно редко он не помнил, как туда попал. Это происшествие требовало серьезного разговора. Он напомнил себе о собственном плане подружиться с товарищем адептом — что ж, можно считать это благоприятной возможностью. Вот только выспавшись и снова обретя способность ясно мыслить, Мертон не мог понять, чего ему хочется. Что ни говори, Вольф был идеальной кандидатурой на роль друга. Он не был Мертону ни подчиненным, ни начальником, он почти всегда был рядом, он… имел один небольшой недостаток. Можно было уже почти не сомневаться, что Гуру прислал сюда Вольфа, чтобы, кроме всего прочего, приглядывать за Мертоном. В самом деле — насчёт Вольфа не было ясных указаний и объяснений, он слонялся по кораблю непонятно зачем, хотя по определению, будучи учеником Гуру, он сейчас должен был находиться в цитадели и изучать… ну, что там изучают адепты.       Впрочем — недостаток ли это? Мертон был уверен, что в любом состоянии не скажет ничего лишнего, он всё-таки был профессионалом. К тому же, о чём таком лишнем вообще может быть речь? Он верен Гуру. Пока, по крайней мере. Может, он не спешит отчитываться о всех нюансах заданий; ну так способность не дёргать начальство по пустякам и решать проблемы самостоятельно — это как раз то, что отличает хорошего подчиненного от обычного. Бояться Мертону явно нечего; в то же время близкое знакомство с Вольфом позволит ему лучше контролировать происходящее и — кто знает? — возможно, обрести союзника на всякий случай.       Планшет запищал о новом сообщении.       ДА.       Они в восторге. Я теперь в отряде на постоянке, но координаты баз они пока не раскрывают.       Не отвечай! Радиотишина на месяц минимум — думаю, они будут следить. Пришлю отчёт, когда смогу.       Ф.А.       Мертон выдохнул с облегчением; хоть что-то получилось так, как запланировано. Он вышел из ванной и, решив, что сидящий с закрытыми глазами Вольф не будет возражать, включил свет поярче. Единственной в комнате вещью, которая вызывала любопытство, был письменный стол — к нему-то Мертон и подошёл.       Несколько планшетов разных моделей, чипы памяти и… свитки пластика?! Какой сейчас год? Может, у него тут где-то и бумажные книги есть? Что-то подсказывало Мертону, что странного вида цилиндры, тускло светящиеся изнутри, тоже не были безобидными украшениями. Он прищурился и наклонился ниже, пытаясь рассмотреть клубящийся внутри, под стеклом, зловещий красный — манящий? — дым. — Только не разговаривай с ними.       Мертон вздрогнул — он не услышал, как Вольф встал и подкрался к нему. — С кем не разговаривать? — С ментальными слепками же, — пожал плечами Вольф, как будто разговаривать с антикварным пресс-папье было самым обычным занятием на свете. — Это и есть?.. — Мертон протянул руку, чтобы прикоснуться к ещё одной детской сказке, но нерешительно замер. Раз с ними нельзя было говорить — то и трогать, наверное, не стоило? — Они самые, — кивнул Вольф. — Эти — из одних древних касионских руин. Трогать я бы на твоем месте тоже не стал, хотя мне было бы интересно посмотреть, как это повлияет на кого-то, не владеющего Даром. — Я воздержусь, спасибо. Прислать тебе кого-нибудь из тюремного блока для экспериментов? — Не обязательно, у меня немного другие научные интересы на самом деле… — Вольф взглянул на него: — Я так полагаю, у тебя есть вопросы относительно вчерашнего. — И это логично в данной ситуации, — кивнул Мертон. — Как я здесь оказался, если заснул в своём кабинете? — Я принёс. — …Принёс, — Мертон прикрыл глаза, представив ужасающую в своей реалистичности картинку. Джей Вольф, ученик Гуру, на глазах у всего корабля тащит бессознательного лейтенанта Мертона в свою каюту. — И тебя наверняка все видели. — Кто? Экипаж, который разбегается при виде «страшного адепта из детских сказок»? Кромвель, который заикается при каждой встрече? — закатил глаза Вольф. — Не волнуйся, я в состоянии сделать что-либо незаметно. На самом деле я думал отнести тебя в твою собственную каюту, но не нашёл, как там настольный интерком отключается. — Он не отключается. Наверное, — задумался Мертон, — я за год не проверял. Ты хочешь сказать, что притащил меня сюда, чтобы я выспался? Мог и в кабинете оставить, вообще-то.       Вольф пожал плечами.       Постойте-ка. С каких пор спящего Мертона можно таскать по всему кораблю и не разбудить? Что-то ему это напоминает. — А заснул я… сам?       Вольф кивнул. — И спал так крепко, что перетаскивания из кабинета в каюту меня не разбудили?       Вольф поморщился: — Сам говорил, что кроме тебя со всей этой работой никто не справится. Мне не хочется докладывать учителю, что я спокойно наблюдал, как ключевой участник его планов пытается самоубиться таким экзотическим способом. — Мы уже обсуждали это на Сефре. Усыплять людей вот просто так — неэтично. — Как и, например, выбрасывать людей из окон небоскрёбов, — согласился Вольф. — Ничего подобного! — Мертон поднял указательный палец. — Выбрасывать людей из окон — это работа. Усыплять коллег — банальная невежливость, за которую кое-кому должно быть стыдно. — Мне должно быть стыдно, что я тебя тут спасаю?! Вон Рид сказала, что без меня ты бы уже давно оказался в лазарете. Я тут, понимаешь ли, искренне пытаюсь тебе помочь, и что я получаю в ответ? Представляешь, что у меня теперь творится с самооценкой? — Вольф, это слишком заметная попытка манипуляции через чувство вины; я сильно сомневаюсь, что что-то в этой галактике вообще способно повлиять на твою самооценку.       Вольф помолчал, очевидно, пытаясь найти аргументы: — А ты зануда. — Вежливый и этичный зануда, — подчеркнул Мертон. — Ну и… — Вольф неопределённо пошевелил пальцами и посмотрел на него. — Ну и — что? — пожал плечами Мертон. — Спасибо за заботу, товарищ адепт. Что б я без тебя делал… Ах да, работал бы. Впрочем, — спохватился он, вспомнив о своих планах, — подобная забота действительно стоит благодарности… особенно если тебя на самом деле никто не видел, когда ты меня сюда тащил. Может, как-нибудь встретимся за бутылкой чего-нибудь горячительного? Я, помнится, задолжал тебе рассказ о проекте «Булавка». — С удовольствием, — отчего-то изрядно повеселел Вольф. — Я думаю, нам обоим будет удобно встретиться в среду после десяти вечера, — Мертон, наморщив лоб, листал ежедневник на инфопаде, вытащенном из кармана. — Конечно, в том случае, если наши обязанности это позволят, — он вопросительно поднял бровь, ожидая ответа Вольфа.       Тот невозмутимо рассматривал Мертона.       Да. Конечно. Можно было предположить. — Ты даже не слушаешь, потому что не собираешься задумываться о расписаниях, — вздохнул Мертон. — Ага.       Мертон строго взглянул на Вольфа (что, кажется, совершенно того не впечатлило), затем посмотрел на планшет, чтобы узнать, который час, и поморщился при виде количества непрочитанных сообщений. — Хорошего дня, товарищ адепт, — кивнул он и исчез в коридоре.

***

      Вольф, слегка склонив голову набок, критически осмотрел изображение на экране планшета и аккуратно поправил кончиком указательного пальца хвостик одной из рун — мрачной, похожей на какое-то морское чудовище со щупальцами. Шёпотом на пробу прочитал получившуюся фразу и почувствовал, как Дар вишнёво нахмурился, явно недовольный диссонантным звучанием. Он покачал головой и стёр всё, кроме первой руны. Палец передвинулся вправо и надолго завис над пустым местом в конце строки. Вольф вздохнул — сосредоточиться не получалось, мысли постоянно возвращались к событиям этого утра.       Может… да какое там «может», наверняка Мертону это всё было нужно, только чтобы проще было следить за Вольфом. Но ведь и самому Вольфу было нужно почти то же самое, так? Ничего больше.       Гарантия, что отчёты для Гуру составляются вовремя.       Кто-то, делящийся свежими новостями о Затмении.       Кто-то, кто иногда был бы рядом.       Кто-то, с кем можно поговорить… Нет, стоп, это точно не про Мертона. Скорее, кто-то, с кем всегда нужно взвешивать каждое слово, чтобы случайно не сказать чего-то лишнего — вот, так правильно. Вольф удивлённо поднял бровь. Это ему, оказывается, зачем-то нужен рядом такой человек? Ну… да, кажется, нужен. Неожиданно. Он вспомнил, почему не любил заниматься самоанализом: результаты получались совершенно непредсказуемые и очень обидные. — Так странно, что ты по-прежнему всегда ставишь руну Смерти в начало строки, — призрачный палец коснулся планшета. Конечно, прибор никак не отреагировал. — В том и смысл, — пожал плечами Вольф, не оборачиваясь. — Привет, кстати. Я скучал. — Ну и дурак, — фыркнул Винсент. — Зачем скучать по прошлому? Встретимся ещё, не волнуйся. А про смысл… Знаешь, мальчик мой, ты буквально вынуждаешь меня вспомнить ту безвкусную шутку. Ну, про то, что для собирания слова «вечность» нужно больше, чем четыре буквы. — Ну и вспоминай, пожалуйста, — Вольф невозмутимо принялся чертить на инфопаде очередную руну, — а мне вот сочинения Берлингема подсказывают, что не всё так безнадёжно.       Винсент ласково вздохнул: — Упрямый мальчик. Кстати, я так понимаю, тебя можно поздравить? — Гм, — Вольф не очень-то понял, о чём речь. — Друзья в нашей адептской жизни — та еще редкость. Он забавный, конечно. А не такого занудного и менее опасного там никого не нашлось? И с меньшим количеством психологических проблем… впрочем это, конечно, вопрос личных предпочтений.       Вольф замер. — Подсматриваешь, — даже не вопрос, а утверждение. — Нужно же мне чем-то здесь заниматься. Хотя ты всё-таки, уж извини, совершаешь ошибку. Сдержаннее надо быть. Медитировать почаще…       Вольф оскорбленно шмыгнул носом. То есть сначала Вин взял и решил умереть, оставив Вольф одного, а теперь ещё и недоволен тем, что бывший ученик не хочет постоянно быть в одиночестве?! — Я что-то не припомню, чтобы я тебе обещал ни к кому не приближаться, — он выдохнул, почувствовав смутный холод от не-прикосновения призрачных ладоней к плечам. — Я не про это. Ты, мальчик мой, снова врёшь сам себе — насколько я помню, это твоя любимая игра, — серьезно ответил Винсент. — А я здесь, между прочим, потому, что почувствовал силу твоих эмоций. — Как будто что-то плохое. — Просто… будь осторожен, ладно? Здесь не так уж интересно, в этом посмертии. Я бы на твоём месте не торопился сюда попасть. — Да-да, я помню, как нужно правильно — найти ученика, стать для него всем на свете, зрелищно самоубиться в кругу друзей, — огрызнулся Вольф. — Постараюсь не разочаровать.       Он обернулся… и выругался, обнаружив, что в комнате никого кроме него нет. — Вин? — позвал он без особой надежды.       Тишина.       Ну конечно. Кто же ещё мог потратить такую редкую возможность поговорить на высказывание своих по-детски наивных обид. Вольф злился на себя за несдержанность; но также он злился и на Винсента — который в своём стиле ответил на вопрос загадкой и ушёл.       Что значит — «сила эмоций»? Что с ней вдруг не так-то? Ну да, Вольф рад, что ему есть с кем теперь коротать долгие вечера. Даже если нужно внимательно следить за собственными словами. Ну и что? Эмоции, наоборот, помогают высвободить Дар. И что значит — «врёшь сам себе»? Вольф осторожен, очень осторожен, он помнит, что Мертон приставлен за ним следить. Просто… просто теперь есть с кем поговорить. Неискренне.       Подумав над словами Винсента ещё немного и не надумав ничего интересного, Вольф вернулся к рунам.

***

      Мы потеряли опорный пункт в Крионской системе. Объяснения?       Т. Г.

***

      Вам был нужен агент в Антейском флоте. Он у Вас есть.       Х. М.

***

      Предупреждайте заранее. Рувенцы недовольны (см. приложение).       Т. Г.

***

      Тот наш транспорт, который они *потеряли* в Крионской системе, исчез с радаров раньше. Подробности в ежедневном отчёте за 7.08. Пункт «Наркоторговля». Подпункт «гамма».       Х. М.

***

      Благодарю. Это было важно.       Т. Г.

***

      Мертон потёр бровь и сочувственно покачал головой. Не в первый раз Гуру пропускает часть отчёта; если Мертону приходится работать по восемнадцать часов, можно только представить, насколько занят их гениальный лидер. Хорошо, что в его цитадели установлены двадцатишестичасовые сутки.       Впрочем, сейчас Мертона волновал не распорядок дня Гуру, а очень важный риторический вопрос. Даже несколько вопросов.       Какой идиот вообще хотел бы постоянно общаться с адептом? С кем-то, обладающим мистическим Даром — а насколько он этот Дар контролирует, известно только ему самому? С человеком, способным поджечь чужую одежду взглядом? С эмпатом, способным уловить чувства — и может быть, даже мысли — и не стесняющимся это делать?       У кого настолько отсутствует инстинкт самосохранения и чувство собственного достоинства?       Ах, ну да.       У Мертона.       Он поморщился от отвращения к собственной безрассудности, открыл на инфопаде календарь и задумчиво посмотрел на разноцветные колонки дней, положив подбородок на сцепленные руки. Вольф не собирается задумываться о расписаниях встреч; приняв во внимание изменчивость его настроений, личные задания от Гуру и психологическую характеристику из досье, можно занести это в календарь периодическим событием, всё-таки на среду — с возможным переносом на четверг. Под знаком вопроса. Но точно не на пятницу, на пятницу у Мертона запланирована еженедельная проверка отчётов квартирмейстера.       Кивнув сам себе, он поднёс палец к планшету, но так и не дотронулся до экрана. Мертон не так уж часто сомневался в своих решениях. Тем более когда они уже были приняты — что сомневаться-то? Нужно решать, что делать с последствиями.       Но Джей Вольф заставил его задуматься. Мертон не понимал адепта. Психологический портрет, составленный аналитиками; второй психологический портрет, составленный лично Мертоном — они подходили Вольфу просто идеально. Слишком идеально. Оба. Несмотря на то, что они критически различались.       А в следующий момент — не подходил вовсе.       И ещё все эти мелочи — едва заметные, вроде бы и не важные, и каждую из них можно было счесть простой погрешностью, но погрешностей этих было так много, что их невозможно было выкинуть из головы.       Гуру отослал Вольфа прочь, потому что тот — несобранный раздолбай и не готов учиться. Именно этот вариант событий Гуру озвучил однажды Мертону… ну, может, не в таких резких выражениях. А «не готовый учиться» Вольф притащил на корабль кучу древних свитков и ментальные слепки. Серьёзно, три штуки. Мертон представить не мог, сколько нужно времени, усилий и удачи, чтобы где-то найти три ментальных слепка.       Он знал, что у Гуру был ментальный слепок. Один. Он видел эту покупку в статье расходов за позапрошлый год (это было непросто забыть — Мертон два дня потом ходил и морщился, думая, что звено истребителей, которое можно было купить за те же деньги, пригодилось бы Затмению больше).       Дальше. Вольф абсолютно невнимателен к любым деталям. Бесспорно; он ведь тот самый человек, который ни разу не заполнил по правилам отчёт после допроса (и это даже не говоря о тех случаях, когда он Даром заставлял пленников писать эти отчёты самостоятельно! Ему, видите ли, недосуг заниматься такими мелочами).       Абсолютно невнимательный к деталями Вольф, однако, не забыл наведаться в каюту Мертона за зубной щеткой и бритвой, пока сам Мертон спал в его постели.       Если бы Мертону хотелось терять время на пустые размышления, он смог бы вспомнить не один десяток подобных мелочей и несоответствий. Настолько противоречивые факты говорили либо о том, что Вольф был шизофреником (совершенно точно, по всем признакам — не был), либо он явно что-то скрывал. И Мертон не мог сказать об этом Гуру, пока не разберётся и не поймёт, о чём, собственно, он собрался сказать. В конце концов, вываливать на начальство собственные неподтвержденные подозрения — это ужасающе непрофессионально. Мертон так сделать не мог.       Мертон задумчиво прикоснулся к запястью, поморщился и пригладил идеально уложенные волосы. Он догадывался, он почти знал, с какой стороны ему нужно проанализировать странности и несоответствия в личности Вольфа — и его руки были связаны. Орден Максвелла. Если судить по рассказам самого Вольфа — сборище мрачных фанатиков, молящихся на Дар. Если судить по независимым данным разведки… а их не было, этих независимых данных. Звездная система, за пределами которой Орден почти не показывался, располагалась в отдалении от секторов, которые были интересны Затмению. Запросы, в которых Мертон рекомендовал исследовать эту тайную организацию, систематически отклонялись. Гуру говорил, что ему известно о них всё, что нужно, и это не Мертоново дело. Генерал Думар — глава разведки Затмения — отклонял почти все запросы Мертона на любую тему под предлогом нехватки средств. Мертон был почти уверен, что Думар делал это из опасений, что Мертон займет его место — он не мог не знать, что Гуру нередко давал приказы Мертону лично, минуя иерархию командования разведки.       Так или иначе, про Орден Максвелла Затмению не было известно почти ничего, и с этим приходилось только смириться.       И, очевидно, пока приходилось смириться и с загадкой личности Джея Вольфа, за недостатком улик.       Смириться — и наблюдать. Как можно ближе.       Планшет запищал, и Мертон криво улыбнулся неподписанному сообщению.       Значит, в среду в 22:00? В моей каюте. Будет коньяк.