Свет иных миров

      Калла крался в кромешной тьме, нащупывая путь руками. Он не сомневался, что идёт правильно, но пока не находил ничего. Внезапно ветер коснулся ног, заставив остановиться. Впереди зияла бездна, будто из его кошмара.       Калла опустился на четвереньки, прислушался и попробовал воздух на вкус. Волосы встали дыбом, ноги свело судорогой. Неужели опять?!       — Сука, — выдохнул он.       Дыра уходила вниз. На дне журчала река, но звук доносился еле слышно. Что-то препятствовало. Или кто-то. Умно, но недостаточно. Это здесь.       Калла стиснул зубы. Ладно, он спустится. Снова. В последний раз.       Он поднялся, когда судорога отпустила. Тьма слегка пошевелилась на глубине. Калла пригляделся, но не заметил ничего необычного. Он не знал, как выглядит существо, которое искал уже полгода, но оно было здесь. Создало это пространство, следило за ним, словно проверяя, побоится ли он спуститься в собственный кошмар.       Калла был уверен: он выследил Наблюдателя из старых икатийских легенд. Только Вел’Коз дал бы ответы на терзавшие его вопросы.       — Я знаю, ты здесь! Хватит прятаться! — крикнул Калла, отступив назад и разбежавшись.       Падать пришлось недолго. Он приземлился на твёрдую поверхность и, осторожно ступив вперёд, ощутил, как земля вздрогнула. От края до края пролегла трещина, извергая лиловый свет.       Земля уходила из-под ног, щель расширялась, обнажая пурпурный слой. Не устояв, Калла упал на руки и вскрикнул от ожога. Даже безболезненная природа сна не смягчила боль, и это сбило концентрацию. В глазах потемнело, и с опасной быстротой водоворот образов и мыслей, уносящих в реальность, стал затягивать Каллу.       «Действуй, болван! Эй! — окрикнул собственный голос. — Не время просыпаться!»       Калла моргнул, фокусируясь на лиловом свете, но тот гас.       «Боль мешает, — раздалось рассудительней. — Убери руки».       Калла с трудом оторвал их от поверхности. Жжение стихло, и он сосредоточился. Лиловый свет ударил по глазам, но Калла, привыкший, лишь прищурился. С усилием он повернул к себе ладони. Кожа обуглилась. Нет, не кожа. Плоть и кости. «Запретные знания требуют жертв», — гласили книжки. Возможно, однажды придётся отдать и жизнь. Калла улыбнулся. Он отдаст её, если так пожелает Бездна.       Что-то просвистело над головой, и через мгновение толстое чешуйчатое щупальце схватило его и взметнуло в воздух. Огромные веки медленно раздвинулись, и Калла увидел узкий зрачок, который уставился на него. Глаз… какой громадный! И как прекрасен! В его сиянии и переплетении пурпура и лилового таились, казалось, вся красота и опасность Бездны.       «Любопытно, — раздался чужой холодный голос, будто из тысячи стрекотов и шорохов. Калла содрогнулся. — Редкий образец решимости и безрассудства. Ты удивил меня, маленький друг».       Вряд ли Вел’Коз и впрямь удивился… Наверняка он искусно подражал чужому удивлению. Калла не мог отвести взгляд, а слова застряли в горле. Близость к Бездне и яркий свет вызывали возбуждение. Калла не позволял чувствам брать верх, но в плену этого существа ему хотелось служить Бездне. До самого конца.       «Ты тянешься к знаниям, как насекомое к свету, — прозвучало в голове, и щупальце сжалось сильнее. — Очарованное, оно летит и сгорает. Ты тоже сгоришь. Это твоя судьба».       — Моя… судьба… — прохрипел Калла, упираясь запястьями в чешуйчатый отросток, и криво усмехнулся. Забавно слышать от Наблюдателя, как легко обмануть простого смертного. Но Калла не простой.       Судьба… Люди наделили это слово особым смыслом и стали его бояться. Рок. Участь. Предопределение. Так они объясняют злые совпадения и удачные случайности. Они предпочитают доверяться ей, нежели изменить собственную жизнь или хотя бы попытаться. Следовать судьбе значит жить без воли. Без себя.       Однако в глубине души теплилась надежда, что его жизнь имеет смысл. Калла гнал прочь эту мысль, но иногда его посещало осознание: он создан для чего-то большего, чем пустое прозябание. Это чувство обрушивалось на него, как удар обухом, и тогда сомнения захватывали его. А что, если судьба и правда существует? Неужели она неотвратима, как рождение и смерть?       — Нет! — твёрдо сказал Калла. — Ничто и никто не остановит меня. Даже ты. Если моя судьба — сгореть, я сгорю, но не перестану сопротивляться!       Глаз Вел’Коза округлился, а зрачок сузился и задрожал.       «Ты снова меня удивляешь, хотя я сомневаюсь, что тебе удастся задуманное, — с насмешкой произнёс он. — Из всех встреченных мною человеческих особей ни одна не решилась бросить мне вызов. Впечатляюще. Твоя наивность меня забавляет, поэтому ты останешься жив — хотя бы сегодня. Ты не представляешь серьёзной угрозы и, возможно, окажешься полезным для исследований. Я позволю тебе доказать свою ценность. Подобное редко кому позволялось, помни об этом. Но не увлекайся: моя дружелюбность не гарантирует, что Бездна разделяет моё решение. Твои поиски могут вызвать недовольство среди Её обитателей».       Калла склонил голову. Решимость показать себя с лучшей стороны распирала грудь. Он не посрамит Бездну. Пока она не доверяет ему, но он станет сильнее и сделает всё ради Неё. Ему уготована важная роль: он напомнит миру о величии Бездны.       «Важная роль?» — Вел’Коз, очевидно, слышал каждую мысль.       — А разве нет? — Калла приподнял бровь.       Озадаченный голос Вел’Коза сбил с толку. Калла помедлил, ожидая объяснений, но тот не ответил. Тогда он осторожно уточнил:       — Разве не потому Бездна спасла меня от смерти?       «Почему ты думаешь, что твоё спасение обладало смыслом?»       Почему? Да потому, что он никому не нужен! Его не видели, лишь унижали и поучали, а мечты разбивали. Он стал калекой, не способным ни на что без помощи. Даже умереть — раны заживали слишком быстро из-за природы Бездны и троллиной крови. Конечно, не всё потеряно, и со временем, возможно, Бездна вернёт ему ноги, но пока…       Сжав руки в кулаки, Калла прохрипел сквозь боль:       — Вам нужен проводник, ведь этот мир опасен для вас: вечный лёд, мировые руны, Аурелион Сол… Не подхожу вам? Мне всё равно, что не могу встать! Я поднимусь, я пойду! Клянусь! Пусть Бездна покарает меня! Кто, если не я?       Резкая боль пронзила Каллу, вырвав из него крик. Хрустнули кости, и щупальце сдавило так, что, казалось, полопались органы. Калла опустил дрожащий взгляд. Вел’Коз смял его тело, как тряпку.       «Ты смеешь возражать Бездне и мнить себя умнее? Эта задача не для тебя, — громыхнул голос, подобный скрежету металла. — Она предназначена Мальзахару, тому, кто тебе снится. Он снился всем Нам. И Мы ждём. Оберегай и следи за ним, служи. Приведи к Нам. Вот что тебе по силам. Возвращайся позже, когда человеческие эмоции перестанут владеть тобой. Тогда мы продолжим разговор».       Вытолкнутый из сна, Калла захлебнулся ещё более нестерпимой болью. Перед глазами плыло, уши заложило. Во рту появился металлический привкус, а горло запершило. Грудь и спина горели, словно в них воткнули тысячи раскалённых игл. Калла пошевелил пальцами — простыня промокла. Он медленно повернул голову, и его стошнило. Чувствуя, как кровь стекает по губам и щеке, Калла скривился и беззвучно зарыдал.